о маленьких мальчиках, их больших крашах и к чему это может привести

      Сынмин иногда думает, что у него проблемы с общением. Он не был зажатым, не бегал взглядом, не путал слова. До того момента, пока не начинался диалог. В его голове всегда все стояло на своих полках: школьный курс математики на одной, моделирование на другой, литература на соседней с математикой, Хван Хёнджин на той, что была бы на уровне глаз, если бы к ней можно было подойти. И все это, однажды найдя свое место в голове Сынмина, более его не теряло. Сынмину хотелось бы, чтобы все было именно так.       На деле Джисон, его вечный спутник и, чаще всего, виновник всех знакомств, очень часто шутил об удивительной способности друга перескакивать с темы на тему, шутить невпопад и заикаться, чем он отродясь не страдал. Сынмину это уверенности отнюдь не прибавляло. В сети было проще, но и тут вмешивалась ужасная, самая худшая привычка говорить не подумав.       А еще у Сынмина иногда, когда все становилось совсем плохим, и каждое слово только усугубляло положение, потели ладошки. Что-то подобное он испытывает, когда с раннего утра видит смс:

Неизвестно Доброе утро, Сынмин. Надеюсь, я не разбудил тебя оповещением, хехе. Это Хван Хёнджин, мы виделись в начале недели. Хочешь встретиться? У меня для тебя предложение, от которого невозможно отказаться ;))

      В тот момент потеет все, что может потеть. Сынмин вытирает лоб и прикладывает леденющие ладони к щекам, что ощущается почти также, как если бы он поднес руки к открытому огню. Тело обдает мурашками. Сообщение было отправлено почти час назад, и никогда Сынмин не мог подумать, что сможет занести Хван Хёнджина, его любимого инстаграм-блогера, в список контактов.

Сынмин, который любит кофе Привет, это Сынмин. Что за предложение?

      Он перечитывает свое сообщение около десяти раз, пару меняет содержание, но замечает, что представился в ответном сообщении, только после отправки. Сынмин бьет себя по лбу и уговаривает встать с кровати, потому что на часах почти что полдень. Впрочем, этот выходной он планировал провести несколько менее продуктивно, возможно, даже не заправляя кровать, но Хван Хёнджин, конечно, беспрецедентный случай.       Хозяева квартиры, пожилая семейная пара, летние выходные обычно проводили на даче, куда они отправлялись засветло, потому что добираться приходилось неблизко. Сынмин в эти дни расхаживал по квартире в пижаме, жевал чипсы и однажды, несмотря на запрет хозяев, пригласил Джисона с Минхо смотреть фильмы. Потом ему порядочно досталось за разбитый горшок с цветком, и стыдно смотреть в глаза было до сих пор.

Хван Хёнджин Я тебе не говорил, но я люблю фотографировать. И на этот раз мой выбор пал на тебя~ Ты не подумай, это бесплатно. Я недостаточно профессионален, тем более сам тебе предлагаю.

      Сынмин давится отвратительным черным чаем, потому что он видел, как фотографировал Хван Хёнджин, и это достаточно хорошо, чтобы Сынмин увешивал этим свои стены и перерисовывал в свой молескин. К слову о нем, листы его превратились в гармошку, и Сынмин уже неделю носил траур по драгоценному блокноту.

Сынмин, который любит кофе Не думаю, что это хорошая идея.

      Сынмин предпочитал не задумываться о последствиях своих действий иногда. Особенно, если это было связано с Хван Хёнджином. Так однажды он подписался на его профиль в инстаграм, и привело это его к немного большему, чем рассчитывал Сынмин.

Хван Хёнджин Я не хочу настаивать, но ты немного обидишь меня, если не согласишься. Давай тогда просто погуляем, мне ужасно скучно прямо сейчас~

      Сынмин сдается и звонит Джисону, который в отношениях с людьми понимал все-таки немного больше. Трубку берет Минхо и красноречиво намекает, что понимает Джисон только в отношениях с одним единственным человеком. На заднем фоне журчит вода, и Сынмин искренне не хочет узнавать, почему, поэтому судорожно бросает трубку. Возможно, Джисон назвал бы его дурацким геем, который в режиме реального времени упускает шанс встретиться с человеком, из-за которого в жизни Сынмина появились воздушные замки, и который одновременно с этим их разрушал.

Сынмин, который любит кофе Мне нужно будет время, чтобы добраться до тебя.

      Сынмин думает, что пожалеет, а потом, как советовал иногда Джисон, отключает мозги и не думает совершенно никак. Только чувствует, как колышется на ветру его детское сердце, давно отданное во власть коварного Хван Хёнджина.       Дорога до кафе занимает ровно столько, сколько обычно. За это время Сынмин успевает разрисовать кожу рук, потому что у него траур по молескину, в который было бы неприлично покупать ему замену. Он рассчитывал прикрыть эти детские рисунки длинными рукавами джинсовки, поэтому это не сильно волновало его. За пыльным окном электрички светило яркое солнце, и, возможно, джинсовка была не лучшим выбором. Сынмин теребит рукава последние пару остановок, понимая, что у него есть шанс сбежать до самого конца, он может просто не выйти на нужной остановке.       Перезванивает Джисон, голос которого непривычно серьезен. Он говорит, что ему звонил Хван Хёнджин, который якобы вышел на него через Чанбина, бро Джисона, который якобы знаком с неким Феликсом, которого, в свою очередь, якобы знает сам Хван Хёнджин.       — Сложно, короче. Но суть такова: звонит мне и говорит, что очень нужен твой номер. Минхо сказал, что это может быть важно для тебя. У тебя ведь все хорошо?       Сынмин в тот момент понимает, что не задался банальным вопросом о том, кто дал его номер Хван Хёнджину, когда тот написал ему. Возможно, он думал, что у всех плохих мальчиков есть определенная суперспособность.       — Да, Джисон-и, я думаю, что все... вероятно, под контролем.       На улице оказывается лучше, чем думает Сынмин в душном вагоне. Его лицо обдает легким ветром, развевая в хаотичном порядке уложенные волосы. С Хван Хёнджином они договаривались встретиться на стадионе, к которому Сынмин на негнущихся ногах пытается дойти, наверное, безуспешно.       Все случается немного быстрее, чем Сынмин рассчитывал. Иногда, наверное, все же стоит думать о последствиях.       — Сынмин, я удивлен, что ты приехал.       Большой ладони на своем плече Сынмин удивлен не менее. Хван Хёнджин, чуть выше него ростом, с полароидным фотоаппаратом на шее, стоял сейчас позади него и расплывался в ужасно красивой, убийственной для Сынмина улыбке.       — Твой друг ясно дал мне понять, что тревожить тебя по пустякам не имеет смысла.       — Я не считаю тебя пустяком.       Сынмин чувствует, как от стыда алеют его уши, а все тело млеет от неловкого смеха Хван Хёнджина, глаза которого превращаются в умильные щелочки от широкой улыбки. Хван Хёнджин, самый-самый, по искренним уверениям Сынмина, плохой мальчик в его жизни, стесняется от нелепого комплимента. Его невольно отбрасывает на несколько дней назад, в их с Джисоном незаконченный разговор. Кто сказал ему, что Хван Хёнджин взаправду тот, за кого хочет выдавать себя своим фолловерам?       На стадионе оказывается слишком шумно. По выходным дням там наверняка всегда так людно, предполагал Сынмин, остановившись у трибун. Он окинул взглядом толпу на поле, играющую в подобие футбола, затем трибуны, заполненные маленькими и не совсем компаниями подростков.       — Не хочешь подниматься? — окликнул его Хван Хёнджин, который до того точно что-то рассказывал. Сынмин всеми силами старался его слушать, но немного не получалось совмещать это с любованием на его губы, глаза, пальцы, ноги и плечи. Хван Хёнджин был чертовым произведением искусства, от которого Сынмин не мог оторвать своего взгляда. — Мы можем пойти в другое место, здесь сегодня и вправду полно народа.       Сынмин чувствует, как потеют ладошки, когда Хван Хёнджин берет его под руку и тащит, очень аккуратно, к распахнутым воротам стадиона.       — Знаешь, ты очень красивый. Держи, — Хван Хёнджин берет его руку в свою, вкладывает полароидный снимок, глядит в глаза совершенно обезоруживающе. Сынмин видит на снимке себя, разглядывающего играющих в футбол подростков. — На память. Сынминовы идеалы рискуют стать пережитком прошлого.