Traces (По следам)

      Следующие несколько недель прошли как в тумане. Сегодня Гэвина выписывали из больницы.       Как только здоровье детектива улучшилось, Коннор и Хэнк расспросили его о трех месяцах отсутствия.       Теория Коннора оказалась верной — Гэвин взял след по делу его сестры. Перед тем как пропасть без вести, детектив провел большую часть декабря допрашивая семью другой жертвы, свидетелей и полицейских, мотаясь из одного конца Детройта в другой и возвращаясь домой глубокой ночью.       В конце концов, он нашел связь не только с этим делом, но и с тремя другими: молодых девушек из состоятельных семей похищали посреди ночи; некоторых использовали для шантажа, чтобы получить за них выкуп, некоторых убивали ради развлечения.       Человек, с которым Коннор дрался в переулке, по-видимому, был одним из главарей, ответственных за смерть Хлои. Вечером 19 декабря 2039 года Гэвин разговаривал с кем-то из шестерок преступной группы, и после нескольких угроз и обещаний упечь того в тюрьму, молодой человек запел соловьем.       К несчастью, Гэвин был не единственным, кто это слышал, и по дороге домой его быстро сбросили с моста.       Коннор проверил, и действительно: всего несколько часов спустя в тот же день кто-то анонимно позвонил, утверждая, что повредил ограждение моста врезавшись в него на полном ходу.       По словам Гэвина, после того, как ему удалось выбраться из машины, он понял, что эти люди знали о нем и его поисках и были готовы сделать все возможное для того, чтобы не дать ему продолжить расследование.       Из-за незаконности некоторых своих действий Гэвин решил, что обращаться в полицию будет не самым разумным решением, особенно потому, что подозревал: тот, кто сейчас был у него на хвосте, знал где он живет и работает. Поэтому он скрывался, зализывая свои раны, и обращаясь в неотложку под выдуманным именем с более серьезными травмами.       Большинство ночей он провел в дешевых мотелях, где не требовали документы, имевшихся у него с собой денег было достаточно, но зачастую ему приходилось ночевать в заброшенных домах или на автостоянках.       Хэнк и Коннор пытались разыскать молодого человека, о котором говорил Гэвин, но через несколько дней нашли его тело на одном из складов в малообеспеченном районе Детройта.       Не смотря на то, что последние несколько месяцев ему приходилось скрываться, Гэвин продолжал свои поиски в надежде найти человека, который не только чуть не убил его самого, но и который, он был уверен, нес ответственность за смерть его сестры.       В ту роковую ночь в переулке Гэвин хотел сдержать свое обещание, посетив место, где было найдено тело его сестры, и обрести хоть какое-то подобие душевного спокойствия.       Нападавший застал его врасплох: Гэвин не успел быстро достать пистолет как в него выстрелили. При виде Коннора он решил, что, должно быть, умер. А остальное им уже было известно.       Детективу все еще было трудно поверить, что человек, на которого он охотился в течение стольких лет — несмотря на то, что ничего не знал о его личности — теперь мертв. Судя по словам Коннора, вся группировка, ответственная за убийства, скоро будет поймана.       Гэвину еще не разрешили вернуться к работе, но теперь, когда он был с ними, Коннору удалось убедить Хэнка позволить ему продолжить расследование.       Андроид навещал Гэвина в больнице при любой возможности, особенно после того, как детектива перевели из реанимации в общую палату. Иногда его выгоняла одна из медсестер, потому что даже андроид-детектив должен был придерживаться часов посещения.       Как только врачи разрешили, Коннор начал выводить Гэвина на прогулки, чтобы тот мог подышать свежим воздухом, отчитывая его всякий раз, когда тот жаловался на желание покурить.       Сначала их разговоры были напряженными и заставляли чувствовать себя неудобно. Несмотря на признание Коннора и тот факт, что он знал о взаимности его чувств, они все еще не были достаточно близки. Это не было проблемой, но сама ситуация казалась… чуждой для них обоих. Им потребовалось время, чтобы привыкнуть к присутствию друг друга, научиться действовать и реагировать на то, что сказал другой, чувствуя все больше и больше с каждой новой историей, которыми они обменивались в больничном саду. Какие-то из них были совсем короткими, другие же — преисполненными гораздо большим смыслом, чем могло показаться на первый взгляд.       В конце концов Коннор решил, что пришло время поговорить. Он не хотел ставить под угрозу выздоровление Гэвина, подвергнув его еще большему стрессу, чем тот уже испытывал в данный момент, но ему пришлось признаться, что он слушал аудио-дневник детектива.       Несмотря на шок и, андроид бы не соврал, даже смущение и гнев, Гэвин понял, что у Коннора для этого была веская причина, и со временем простил его, особенно после того, как Коннор вернул ему коробку со всем ее содержимым.       Гэвин забрал ее с улыбкой и с этого момента градус напряжения в их разговорах пошел на убыль. Пока Гэвин все еще был в больнице, Коннор взял на себя заботу о Гилберте — мужчина выразил свое недовольство тем, что его кот остался у мисс Фитцпатрик.       Уговорить женщину отдать ему кота было нелегко, но в конце концов Коннору удалось убедить ее, что он хорошо позаботится о Гилберте. К большому разочарованию Хэнка, андроид забрал серого мейн-куна домой.       Когда настал день выписки Гэвина из больницы, Коннор не находил себе места, Хэнк с трудом пытался успокоить андроида. Прошел только день, как лейтенанту было разрешено ходить без костылей. В тот момент Коннор больше всего походил на взволнованного щенка. С Гилбертом на руках, он стоял возле больницы, ожидая, когда Гэвин пройдет через двери главного входа.       Коннор заставил Хэнка пойти с ним. Он утверждал, что мужчина тоже должен встретить Гэвина, ведь они работали вместе в течение многих лет, а также отметил, что кто-то должен был держать Гилберта, пока андроид вел машину. Хэнк согласился, тепло улыбаясь и понимающе качая головой.       В ожидании они стояли на больничной парковке у входа в здание: Хэнк прислонился к машине, в то время как Коннор нервно ходил из стороны в сторону. Внезапно его глаза загорелись таким огнем, какой Хэнк не видел со дня, когда доктор позвонил сообщить о том, что Гэвина можно было навестить. Глаза андроида сверкали при виде выходящего из больницы детектива. Несмотря на бинты, Гэвин выглядел намного лучше, чем когда Коннор видел его в переулке несколько недель назад.       Сопротивляясь желанию просто позволить Гилберту выпрыгнуть из его рук на асфальт огромной парковки, он передал серого мейн-куна Хэнку и побежал к Гэвину.       Удивленный взгляд заставил Коннора улыбнуться, когда он обнял детектива, стараясь делать это как можно осторожнее из-за все еще заживающих ран.       Тепло человеческого тела на его синтетической коже ощущалось как приятная лихорадка, которую Коннор не отказался бы чувствовать снова и снова. Прозвучавший над ухом мягкий смех Гэвина был самым прекрасным звуком, который он когда-либо слышал, и по тому, как нежно мужчина пробормотал «Привет», было понятно — он был так же счастлив видеть его, как сам Коннор был счастлив видеть Гэвина.       Андроид знал, что мог простоять вот так всю свою жизнь, если бы не раздавшийся со стороны автомобиля голос. — Вы закончили? Черт возьми, я согласился отвезти тебя домой, а не смотреть, как вы обжимаетесь на гребаной парковке, — окликнул их Хэнк. — Да не кипятись ты так, старик, сам виноват, что поддался щенячьему взгляду Коннора, — Гэвин ухмыльнулся, все еще не выпуская андроида из объятий. — Пошевеливайся, блядь, или я отпущу твоего кота, — угроза прозвучала совершенно несерьезно, и Коннор прекрасно знал, что на самом деле за прошедшие несколько недель Гилберт понравился Хэнку.       Тем не менее, он решил, что пришло время отпустить Гэвина, удивленно наблюдая, как мужчина нахмурился, прежде чем на его лицо вернулась ухмылка.       Коннор знал, как сильно Гэвин хотел выбраться из больницы, и было так приятно видеть его улыбку.       Коннор никогда не видел его настолько счастливым, хоть и знал, что это еще не конец.       В больнице Гэвину после выписки назначили еженедельные сеансы психотерапии и хоть поначалу он этому сопротивлялся, в итоге детектив сдался.       Когда вещи Гэвина, которые Коннор принес ему на время пребывания в больнице, были убраны в багажник, а они сели в машину, оба устроившись на заднем сидении, Коннор понял, что по-настоящему счастлив.       Начиная с этого дня всё могло стать только лучше, подумал он. Ведь рядом с ним были почти все (кроме отсутствующего Сумо), кто был ему дорог.       После трех месяцев в бегах возвращаться в квартиру казалось Гэвину чем-то нереальным, особенно учитывая тот факт, что впервые с декабря появившись здесь, он был не один. Коннор стоял рядом, в одной руке у него был кот, в другой — сумка с вещами детектива.       Когда Гэвин устроился на диване, он отметил, что гостиная выглядела как раньше: безличной и холодной.       Может, у них получится это изменить? Он не решался спросить, останется ли Коннор после того, как поставит сумку с вещами в спальне Гэвина. Но, как оказалось, спрашивать ему и не пришлось.       Андроид направился на кухню и, в ответ на вопросительный взгляд детектива, открыл холодильник и выбросил все заплесневелые и сухие остатки еды, которые все еще там находились. — Мы должны сходить за продуктами, — констатировал он. — Мы? — спросил Гэвин, голос его звучал озадаченно. Почти двадцать лет в его жизни не было «мы». — Да, «мы», — ответил Коннор, оборачиваясь и улыбаясь ему.       Гэвин не имел ничего против.       Следующие несколько дней они закупались едой. Гэвин с ужасом осознал, что — передовой-мать-его-прототип — Коннор не умел готовить. Даже если бы от этого зависела его жизнь, он не смог бы приготовить что-то сложнее яичницы с беконом или простых тостов. Дело не в том, что он сжигал их, нет. Он просто не мог попробовать пищу и понять, не слишком ли большая горка соли, которую андроид считал «щепоткой».       Хэнк рассмеялся, когда Гэвин рассказал ему о кулинарном фиаско, каким оказалась приготовленная Коннором паста, и мужчина почувствовал себя почти виноватым из-за того, что не предупредил детектива.       Несмотря на то, что он все еще жил с Хэнком, Коннор, проводил большую часть своего времени у Гэвина, контролируя, чтобы мужчина не перенапрягался и хорошо ел.       Они проводили большинство вечеров сидя в обнимку на диване. Коннор смотрел новости, в то время как голова Гэвина покоилась на его плече или груди. Спустя время они приглушали или совсем выключали телевизор, разговаривая друг с другом.       Реальность не сильно отличалась от тех фантазий, которые приходили ему в голову, когда он сидел здесь один несколько недель назад, но чего Коннор никак не ожидал, так это ощущения полного блаженства и домашнего уюта, которые сопровождали подобные вечера.       Вопрос о том, насколько все изменится, когда Гэвин вернется к работе и больше не будет нуждаться в его помощи, все еще таился где-то на краю его сознания, там же, где он спрятал повисший вопрос о том, кем они все-таки друг другу приходились.       Для этого было достаточно времени, и Коннор не хотел испортить все, что было у них сейчас из-за нелепого желания повесить на все ярлык.       Нет, ему слишком нравилось слушать тихий голос Гэвина, когда он рассказывал, как в десятилетнем возрасте упал с дерева, смеясь над воспоминаниями о том, как его брат кричал на него, чтобы он не лез на это дерево.       В его счастливом голосе сквозили ностальгия и печаль, но Коннор решил ничего не говорить, просто продолжая кивать и смеяться в нужных местах. Андроид ценил тот факт, что Гэвин доверял ему достаточно, чтобы поделиться историями из своего детства, помня как раньше детектив делал все возможное, чтобы скрыть как можно больше о своем прошлом.       Гэвин, казалось, уже заканчивал свою историю, когда стук в дверь вырвал их из их маленького уютного мирка, Гилберт у их ног зашипел.       Они обменялись растерянными взглядами, Гэвин медленно приподнялся, позволяя Коннору встать и открыть дверь.       Кто мог явиться к нему посреди недели в 22:24, да еще и без приглашения? Хэнк бы позвонил, если ему что-то было нужно; Тина и Крис были у них всего день или два назад и, скорее всего, не появились бы на пороге Гэвина без предупреждения. Если на работе кому-то срочно потребовалась бы помощь Коннора, то ему бы позвонили.       Тириумный насос бился в груди, Коннор потянул за ручку и открыл дверь.       На пороге стоял не кто иной, как Элайджа Камски. ~ — Коннор, не-е-е-е-ет, — заскулил Гэвин, когда его парень попытался выбраться из их теплой, уютной кровати в 9 утра.       Андроид легко рассмеялся, позволяя утянуть себя обратно в объятия человека. — Ты же знаешь, что как только моя система полностью восстановилась, я просыпаюсь. — Зна-а-аю, — ответ прозвучал протяжно, и Коннор едва смог разобрать его из-за сонливости в голосе Гэвина. — Но это не значит, что ты должен встать в эту же гребаную секунду. Давай просто еще немного полежим так.       Коннор решил согласиться, но только в этот раз, потому что сегодня никому из них не нужно было идти на работу. Они взяли выходной, пообещав нанести визит Элайдже Камски.       Через семь месяцев он и Гэвин постепенно вернулись к, по крайней мере, дружеским отношениям. А иногда доходило даже до того, что они отправляли друг другу шутки, которые Коннор никак не мог понять, на что его парень только хитро посмеивался.       Было приятно называть Гэвина своим парнем. Разговор об их чувствах, состоявшийся несколько месяцев назад, был крайне неловким, но необходимым, принесшим обоим своего рода облегчение.       Не так давно Коннор переехал к Гэвину. Случилось это после замечания Хэнка о том, что Коннор и так проводил все время у Гэвина, и не проще ли было наконец уже переехать и жить вместе.       Андроид понимал, что Хэнк шутит, но мысль продолжала крутиться в его голове, и когда он рассказал о ней Гэвину, детектив был только рад.       Переезд был не самым приятным опытом, но когда Коннор наблюдал за спящим Гэвином, все еще прижимающимся к нему, он мог думать только о том, что все это того стоило.       Гэвин все также проходил терапию, и пусть это было не всегда легко, пусть они и ссорились, как любая другая пара, пусть Гэвин все еще учился справляться со своим прошлым, а Коннор учился понимать человеческие эмоции и романтические отношения, он знал, что все усилия стоили того.       Он взглянул на часы. У них оставалось еще несколько часов, прежде чем они должны будут начать собираться. Коннор мог сказать, что почти с нетерпением ждал этой встречи. Он знал: Гэвину все еще было тяжело видеть Хлою — андроида Хлою — независимо от того, как сильно тот пытался бороться со своими чувствами. Но самому Коннору нравилось общение с другим андроидом, с которым он быстро подружился, и он с улыбкой наблюдал за двумя братьями. Их разговоры стали более обыдеными и дружелюбными после первого вечера, когда Элайджа появился на их пороге.       Их пороге. Их дома. Когда-то холодная квартира превратилась в светлый домашний очаг для них двоих, полный счастья и любви. На стенах висели их совместные снимки, фотографии семьи Гэвина, а также Хэнка и Сумо. Вокруг царил беспорядок, вещи были разбросаны тут и там. Педантично опрятная и безличная атмосфера давно растворилась.       Эта мысль заставила андроида улыбнуться, и, в последний раз нежно взглянув на человека в его объятиях, Коннор позволил себе вернуться в спящий режим.       Да, это определенно того стоило.