Расколотая душа

Мне тоже иногда бывает грустно, как и любому другому человеку. Иногда мне хочется побыть наедине с собой, чтобы восстановить силы для общения с таким огромным миром. - Елена, как думаешь, ей понравится мой подарок? – с волнением в голосе спросила Бонни, демонстрируя подруге светло-коричневого медвежонка с клетчатым бантом на шее. - Конечно, он же просто прелесть, - заулыбалась Елена, - Я переживаю больше тебя. Вдруг она заметит, что надпись на поздравительном плакате получилась криво. - Она точно это заметит, но ей это понравится, поверь мне, - Бонни потянула Елену в коридор, где они собирались разместить свои подарки. Подойдя к шкафчику Керолайн, девушки встали как вкопанные: он уже весь был облеплен поздравительными открытками и самодельными плакатами в ярких блестках и цветных наклейках, а возле самого шкафчика лежало довольно внушительное количество подарков. Здесь были подарки как от учеников школы, так и от комитетов, в которых состояла девушка. Житель города ясно дали понять, как относились к Керолайн. Для того, чтобы вывести все это, потребовалась бы целая машина. - А вот и праздничный торт! – воскликнул Метт, приближаясь к подругам с большой картонной коробкой в руках, - Эксклюзивно от «Мистик Гриль». Когда его взгляд упал на заваленный подарками шкафчик, он растеряно заметил: - Похоже, мы далеко не первые, кто хочет поздравить Керолайн. Знаете, даже Стефан просил меня передать от него подарок. Не ожидала от него, - сказала Елена и как-то грустно спросила, - Мет, как он? С этими гробами он совсем помешался. Месть Клаусу стала для него навязчивой идеей и, если честно, я его побаиваюсь… Метт добродушно посмотрел в глаза девушке и бодро заявил: - Ему нужно время, чтобы осознать все то, что он совершил пока был в подчинении у Клауса, так что я думаю, он в порядке. А где Керолайн? Где сама виновница торжества? Ее вообще кто-нибудь сегодня видел…? Этим вечером Стефан проявил поразительную решимость, на грани безумия, когда похитил Елену и чуть не убил ее, вынуждая Клауса уступить и отослать своих гибридов из города. Это решение далось первородному очень нелегко, ведь он не любил, когда кто-то пытался диктовать ему условия. Первородный был очень зол и чтобы успокоиться, он в компании бутылки с бурбоном направился в одно из своих любимых мест – крышу одного из самых высоких зданий этого городка, где он мог утихомирить ярость, бушевавшую в нем и привести мысли в порядок. Поднявшись на крышу, чтобы подышать воздухом и расслабиться после сумасшедшего вечера, Клаус уловил легкий аромат цветов персика, розы, фиалки, гардении с ноткой сандала, но все это было не сравнимо с ароматом кожи, на которой раскрывалась парфюмерная композиция. Немного погодя он увидел девушку, сидящую к нему спиной. Он узнал ее, Керолайн. Она сидела на бордюре крыши, свесив ноги вниз. Клаус уже давно отметил, что ее бесформенные наряды с капюшонами походили один на другой, отличаясь лишь оттенками серого, зеленого и синего цветов. Рядом с ней стояла чашка недопитого кофе и лежал бордовый школьный рюкзак. Но Клауса совершенно не волновал ее внешний вид, его поражала ее прямая осанка, сумасшедшей красоты дорогой аромат, который вряд ли могла позволить себе обычная школьница, кем она являлась и ее естественный аромат, которым не могло похвастаться большинство современных людей - аромат здорового человека. Внешне – серая мышка, а внутри – королева – так он определил ее для себя. Девушка с сумасшедшей внутренней красотой, неординарным умом и весьма туманной личной историей, прячущаяся за маской человека из толпы. От нее исходил внутренний свет, который притягивал, манил, искушал и дарил невероятное успокоение. На какое-то время он даже забыл, зачем оказался на этой крыше, любуясь девушкой. - Так это из-за тебя все сегодня так суетятся? - спросил он достаточно громко, чтобы она могла его слышать, вспоминая при этом, как целый день натыкался на разговоры о чьем-то дне рождения. Керолайн слегка повернула голову, все также оставаясь сидеть на краю. - Похоже, они хотели устроить мне сюрприз. - А ты их раскусила и сбежала. - Не хочу создавать вокруг своей персоны шумиху. Клаус сделал несколько уверенных шагов к девушке так, чтобы между ними все же оставалось приличное расстояние, и спросил: - Что ты здесь делаешь, Керолайн? - Сижу, как видишь. - На самом краю крыши?… Хм, интересное место, чтобы праздновать свой день рождения. - Ты не ожидал, что здесь кто-то может быть? - Не ожидал, - твердо подтвердил Клаус, - Сюда никто не ходит, кроме меня. Это, можно сказать, моя крыша. Неужели? Не вижу на ней твоего имени – иронично заметила Керолайн, но тут же добавила, чтобы не нагнетать обстановку, - Только не говори, что мы не поделим крышу. Глубоко внутри Керолайн было совершенно не до праздника, тем более ее настоящий день рождения вовсе не сегодня. В этот день она не хотела ни с кем разговаривать, отвечать на звонки, улыбаться, хоть и понимала, что некрасиво было игнорировать тех, кто искренне желал ее поздравить. Она просто сбежала ото всех, чувствуя себя подавленной из-за того, что ее прошлая и настоящая жизни никак между собой не пересекались да и не могли пересекаться в целях безопасности близких для Керолайн людей. И чтобы не выдавать своих переживаний она быстро добавила: - Вообще-то я не самоубийца, если тебя это интересует. Я пришла сюда, потому что здесь очень красиво. Я давно приметила для себя это место, просто до сегодняшнего дня не решалась прийти. Отсюда город кажется гораздо больше, чем он есть на самом деле. - Ты тоже это заметила? – спросил Клаус, восхищаясь проницательностью девушки. - Я привыкла подмечать, что творится вокруг. - Не хочешь выпить за свой день рождения? – предложил Клаус, рассматривая, как блики бурбона в его бутылке играют в полумраке, - Это бы тебя взбодрило. - О нет. У меня есть мой кофе, - жестом руки девушка указала на стакан с полу остывшим напитком, - Так твое предложение выпить означает, что я могу немного посидеть на твоей крыше? - Почему бы и нет, - улыбнулся Клаус, чувствуя, как улетучивается его плохое настроение. Гибрид подошел к краю бордюра, оперся на него и всмотрелся в ночные огни. Он знал, зачем она пришла на эту крышу, ведь он пришел сюда за тем же. - Ты здесь не просто так, верно? – неотрывно смотря на город, спросил мужчина, - Ты не просто скрываешься от друзей и поздравлений. Ты переживаешь одни и те же воспоминания, которые преследуют тебя. Не стоит прокручивать их слишком часто – мой тебе совет. Они отрывают нас от реальности. Наслаждайся жизнью, пока молода, пока тебе 18. - Иногда воспоминания – это все, что у тебя есть, чтобы строить свое будущее, - с едва уловимой горечью в голосе проговорила девушка. Ночь – время особых откровений, когда человек ведет себя иначе, может показать другое свое лицо, сказать то, о чем обычно молчит, принять неожиданное решение, впустить мысли, которые проходят мимо него днем. А завтра – это уже завтра. Этой ночью она не станет с ним спорить, не будет его бояться, а он не станет на нее злиться, применять внушение или пытаться убить. Все это подождет до наступления нового дня, когда он снова будет ее раздражать и станет в ее глазах главным преступником города, а она продолжит быть инструментом в его тонких играх. Завтра они снова станут самими собой. А сегодня – они просто два эмоционально уставших человека… - Ты любишь власть, ты умеешь держать ее, - решилась на откровенное высказывание девушка, - Странно, ты – всемогущий и вместе с тем необычайно одинокий человек. Я чувствую это в тебе. - Интересные выводы. - Все это слышится в твоем голосе. Керолайн глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, пропитанный тысячами запахов и спросила: - А, ты, наверное, с вечеринки у мера Локвуд. И как, много они насобирали пожертвований? - Больше, чем рассчитывали. И я знаю, ты приложила руку к этому мероприятию. - Самую малость, - Я только изготовила макет моста, но у меня не было достаточно времени, чтобы сделать все как следует. - Получилось очень хорошо, учитывая, что проект обновления моста понравился единогласно. - Не надо мне льстить, - улыбнулась Керолайн, опуская голову в легком смущении, - Это далеко не лучшая моя работа, и вообще я бы предпочла сделать макет Нью-Йорка. Я больше люблю сложные масштабные работы. - Это отличная идея. А ты была в Нью-Йорке? - Нет, - врала Керолайн, - Я вообще нигде не была дальше Вирджинии и Теннесси, а ты, я уверена, много путешествовал. - Да, я видел то, о чем другие могли бы только мечтать, - с лукавой улыбкой ответил Клаус. Их разговор как-то быстро стал переходить в непринужденное русло. - Расскажи мне о своих любимых городах, - неожиданно для самой себя попросила девушка. Я закрою глаза и попытаюсь представить себя в этих местах. Так я хоть где-то побываю. Расскажи именно так, как видишь их ты. Я люблю слушать рассказы, да и наш вечер пройдет не зря. Клаус удивленно посмотрел на нее, поражаясь глубине ее характера и умению выражать свои сокровенные чувства. Ее ход мыслей, поведение совершенно не укладывались у него в голове. Она была также непредсказуема для окружающих, как и он. Гибрид просто не мог ей отказать, что вызвало у него усмешку к самому себе и он, немного обдумав детали, начал свое повествование: - На эту тему можно говорить очень долго. Но, пожалуй, стоит начать с Рима, Парижа и Нового Орлеана… Клаус оказался прекрасным рассказчиком. Он предельно точно описал интереснейшие места этих городов, а также добавил от себя несколько ярких историй, которые происходили с ним в путешествиях. Керолайн внимательно слушала и в это время звуки хрипловатого бархатного голоса уносили прочь всю ее грусть. Он знал об этом, потому старался рассказывать образно и весело. Он изредка поглядывал на нее, когда она смеялась над его историями и это заставляло его забыть о времени, о собственных переживаниях, о собственном одиночестве. - Спасибо тебе за интереснейший рассказ, - искренне поблагодарила Керолайн, когда Клаус закончил последнюю историю. - А тебе спасибо за этот вечер, - в приподнятом настроении ответил гибрид. Когда Клаус уже собирался уходить, он спросил напоследок: Мы с тобой всегда встречаемся при необычных обстоятельствах, ты заметила? Керолайн улыбнулась правде. - Да, это верно. И кстати, пока ты не ушел, я должна попросить у тебя прощение за то, что разбила зеркало твоей машины на въезде в город. Это я кинула камень в зеркало, и я готова за него заплатить. Клаус с минуту молча стоял, как будто что-то обдумывая, а затем коротко ответил: - Извинение принято. Я пришлю тебе счет. Девушке показалось, что он произнес это с какой-то хитринкой, но на время отогнала дальнейшие размышления об этом человеке, чтобы поскорее взять в руки свой телефон и с искренней радостью начать отправлять благодарности на многочисленные поздравления. Когда девушка закончила со всеми сообщениями она вдруг ощутила дикую усталость. Ее веки буквально слипались от рабочего напряжения, участия в социальной жизни города и от школьной нагрузки. Желание поспать оказалось настолько сильным, что она готова была рухнуть в такое необходимое для нее забытье прямо на крыше. Недолго думая, возле кирпичной стены, которая могла заслонить девушку от ветра, она быстро набросала несколько довольно чистых картонок, подложила под голову рюкзак, как обычно делала в таких случаях, посильнее натянула капюшон на голову и мгновенно провалилась в сон. Керолайн привыкла не обращать внимание на многие вещи, а в данном случае на то, что в этой ситуации могла выглядеть как бомж. Проснулась она от тепла солнечных лучей, которые слегка согревали ее замерзшее тело. Ночевать на улице, пусть это не совсем улица, а крыша – все-таки занятие не самое удобное и полезное для здоровья. Керолайн почувствовала, как ее горло слегка саднит. Опершись рукой о холодное покрытие крыши, она вдруг поняла, что была укрыта чьей-то курткой. Запах вещи сразу указал на ее принадлежность ночному собеседнику. Значит, он возвращался сюда, когда она уже уснула. Но зачем? Ответ пришел быстро: рядом со своим рюкзаком Керолайн увидела продолговатую бархатную коробочку, перевязанную молочно-белой атласной лентой, под которой скромно лежала небольшая записка: «Дни рождения всегда должны приносить радость, начиная с этого». Открыв ее, она ахнула от удивления: перед ее взором предстал шикарный браслет из платины с бриллиантами. Он был так прекрасен, что у Керолайн перехватило дыхание. Блики камней радостно играли на солнце, отражаясь в ее небесно-голубых глазах и ей, почему-то, стало так хорошо, хотя она и знала, что подарок этот от человека с, мягко говоря, сомнительной репутацией.