Из пешки в Королевы

— Где ты, дрянная девчонка?! Я знаю, что ты здесь! По-прежнему было темно. Только раздавалось тихое эхо шагов, ступающих во мраке. Никого не было. Кроме него. Естественно. Это же его разум, его обитель, в которой больше нет Мэйбл. Связь утеряна, но не разорвана. Уж он постарался, чтобы этого никогда не произошло. — Я уничтожу тебя и всех, кто тебе дорог. Нет, я уничтожу их, а тебя заставлю смотреть. А потом ты будешь страдать, поверь мне.

***

— Билл, ты уверен, что твой план идет по плану? — Пироника скорчила наигранную наивность на своем безупречном личике. — Мой план идет по пизде, — разозлился демон и полыхнул огнем, выходя из транса. Последние часы он пытался нащупать их связь, надо сказать, довольно прочную, по мнению Билла, но ничего не выходило. Мэйбл как будто сквозь землю провалилась, хотя раньше Билл всегда мог нащупать эту тонкую жилку. Пироника хмыкнула и вильнула бедрами, вальяжно передвигаясь от трона до столика с алкоголем. — Вероятно, так и есть. — Демоница взяла бокал для мартини и плеснула туда чистый напиток. — Ты упустил девчонку, что дальше? — Это сомнение в твоем голосе? Билл резко возник позади и прижал ее за шею к каменной стене, которая в любой момент могла расформироваться и проглотить Пиронику в свое чрево, но она, вместо того чтобы испугаться или хотя бы сделать вид, хищно улыбнулась, прерывисто дыша. В такие моменты она хотела его больше обычного. Прямо здесь и сейчас. Хоть на холодном мраморном полу. Демоница положила руку Биллу на грудь, зная, что этот жест невзначай успокаивает его. — Не в тебе, — просипела Пироника, — а в твоем плане. Ты недооцениваешь эти меш… Билл, тяжело дыша, впился в ее губы жадным мокрым поцелуем, пожирая их в порыве страсти, а потом выпустил ее из цепких пальцев, отобрал бокал и снова уселся на трон в размышлениях, будто бы рядом не было никакой сексапильной полуголой Пироники. Она разочарованно фыркнула. Билл быстро пришел в себя, но был заметно нервным и легко возбудимым в последнее время. Демон посмотрел в даль черно-красного неба через высокое окно, ожидалась гроза. — Ничего, я подожду. Я подожду…

***

Прошло две недели с тех пор, как жизнь Мэйбл вернулась в прежнее русло, если так можно назвать внезапно наступивший апокалипсис. Первую неделю Пайнсы — особенно Форд — с большим подозрением относились к ней, боясь, что Билл вновь затуманит ее разум и уже навсегда. Но этот страх, если не бесследно пропал, то хотя бы стал в разы меньше и теперь не так сильно напрягал. Препарат действовал без нареканий. Диппер позволил себе расслабиться и засыпать первее сестры. Девушки готовили вместе с Мэйбл, не боясь, что она швырнет им в спину вилку или нож. Мультимедведь давал приласкать себя, как котенка. Стэн разрешал брить себя без опаски и помогать в хозяйстве. В целом, все постепенно налаживалось, даже Форд изредка позволял себе поговорить с внучкой, но все еще опасаясь Билла в ее голове. Сайфер никогда не был простаком, а если были задеты его достоинство и не дай боже воспаленное эго, то точно быть беде. Когда эйфория от возвращения домой спала, Мэйбл стала осознавать, что ситуация была более плачевной, чем казалась на первый взгляд: Хижина полна обессиленных существ, продовольствие буквально на нуле, у многих болезни, включая Венди и саму Мэйбл, а самое главное, что реального решения никто толком не видел. Возвращение Мэйбл никак не ответило им на вопрос, как жить дальше. Более того, теперь в доме стало на один голодный рот больше. Говоря о Венди, в ее легких Форд обнаружил скопившуюся жидкость, которую необходимо было выкачать, если не сейчас, то максимально скоро, иначе прогноз неутешающий. Диппер обо всех и обо всем сильно волновался, насколько ему позволяло его существо. Разум сестры во власти демона, у лучшей подруги отказывают легкие, а к ним прилагается еще букет всяких дополнений из-за климата, дяди в преклонном возрасте, что тоже немало пугало Диппера. Постоянная напряженность измотала и его. Нервы находились в состоянии натянутых струн, на которых вечно играли то Билл, то жизнь. Кажется, в его волосах появилась первая седина, которую он каждое утро созерцал в мутном зеркале. В эту ночь он спал без задних ног в подвале за очередной стопкой бумаг и кучей бесконечных мало осуществимых планов. Рядом стояла кружка, некогда полная растворимого кофе, погрызенная ручка осталась в руках спящего Диппера. Его волосы пропахли гарью и маслом. Под глазами красовались огромные синие мешки из-за регулярного недосыпа. Утром, когда он проснется, то обязательно будет корить себя за сон, но сейчас это было жизненно необходимо — передохнуть пару часиков, чтобы кони не двинуть окончательно. — Дип-Доп? Ты здесь? — Мэйбл осторожно вошла в подвал в поисках потерянного брата. Самой страшно хотелось спать, но без него она уснуть не могла. Старшие Пайнсы задержались наверху, в комнате Форда, за очередным спором. Так что девушка решила отыскать Диппера самостоятельно. Если не с ними, то обязательно внизу. Мэйбл застала его спящим. Она грустно улыбнулась и погладила крепкую широкую спину. И когда он так вырос? Она все еще удивлялась резким изменениям, хотя на деле они происходили в течение этих трех лет постепенно. — Пойдем на чердак? — она нагнулась и прошептала Дипперу на ухо. — Мэйбл… — выдал он и слабо взял ее руку в свою. Приоткрылся один красный глаз, потом второй, — никогда не отпускай меня. — Хорошо, — она кивнула и потянула Диппера за собой. — Обещаю.

***

Близнецы поднялись на чердак. Диппер сонно стянул с себя потрепанную рубашку, оголяя худое тело с мышцами. А вот и удар, нанесенный ею в беспамятстве — всего лишь несколько швов и белый пластырь. Мэйбл поймала себя на мысли, что засмущалась родного брата. Ведь они так давно не виделись, так давно не говорили, так давно не обнимали друг друга и не держались за руки просто так, а не потому, что кому-то из них грозит смертельная опасность. Они стали практически незнакомцами. Это огорчало. — Ляг рядом, — парень плюхнулся на пыльную кровать и потянул туда же сестру. Она приземлилась прямиком ему на теплую грудь и в ожидании замерла. — Поспи со мной. Хотя бы пока я не усну. Пожалуйста. — Ладно, — Мэйбл натянула на них одеяло, которое Дипперу уже было коротковато. Ноги забавно торчали с другого конца. Она слышала, как неспокойно билось сердце брата в глубине грудной клетки, с каким жаром оно гоняло кровь. Будто выскочит. Он положил свою ладонь на голову сестры и судорожно вздохнул. За окном было, на удивление, тихо. Странно. Но наверняка кто-то сейчас патрулирует Хижину, ведь так всегда спокойнее. Снаружи что-то загремело. Близнецы неосознанно прислушались с гулу. — Все в укрытие! — Хриплый голос Венди. — Прямо по курсу летучие глазыши и приспешники Билла! Топот и шорох со всех сторон. Беспокойство воцарилось в Хижине. Красный луч просочился сквозь треугольное окно чердака, осветил дощатый нервный пол всего на несколько секунд и исчез за его пределами. — Если вы не отдадите нам девчонку, то!.. — демон запнулся, — то мы… мы… что там? Мы уничтожим здесь все! Да! Сровняем с небом! То есть с землей! Тьфу ты! — Пф-ф, хоть бы угрожать нормально научились, а потом приходили бы, — фыркнул Диппер шепотом. — Мы каких только угроз уже не выслушали в наш адрес… — Пошли вон, козлы! — послышался звон жестяной банки, которую кинул Стэн. Мэйбл зажмурилась, потому что речь шла о ней. Из-за нее под угрозой тот ничтожный остаток выживших, который пытается бороться, из-за нее другим приходится отчаянно биться, пока она спит мирным сном, из-за нее случилось все это. — Не волнуйся, Мэй, — Диппер, будто почувствовал ее тревогу и переживания, погладил ее по голове и прижал к себе, — я никогда, никогда тебя не отдам в лапы этого урода. Он натянул получше одеяло, укрывая сестру, хотя и сам подмерз. Как же она хотела верить его словам, но жизнь по-разному может повернуться, как знать. — Скоро Рождество, — сонно пробурчала она. — С чего ты взяла? За окном ни грамма снега. — Не знаю, — девушка свернулась клубком на груди Диппера, задевая носом его кожу, — чувствую. К тому же Мультимедведь говорил про спячку. Диппер пожал плечами, не зная, как возразить утверждению и есть ли смысл. Он уже давно перестал вспоминать о праздниках и обо всем, что связано с нормальной жизнью. А тут — Рождество. — В любом случае подумаем об этом завтра. Давай поспим. Я так хочу спокойно поспать с тобой хотя бы ночь. Мэйбл угукнула и сморщила носик, когда Диппер чмокнул ее в макушку.

***

— Ты как, подруга? — Пасифика села за стол, подогнав рыжей теплую кружку с травами. — Да как тебе сказать… — Венди замялась, разминая шею, — хреново. Только я тебе этого не говорила, идет? Нортвест вздохнула, разглядывая свои коротко обстриженные ногти. Она и привыкла к этому уродству. Со времен начала Странногеддона Пайнсы и Венди стали ее единственной, пусть не идеальной, но семьей. Она одна из немногих знала про серьезные недуги Кордрой и естественно волновалась, но рыжая обещала устроить бунт, если кто-то еще узнает о ее реальном самочувствии, кроме Форда, который намечал курс лечения, и Пасифики — его верной помощницы. Особенно об этом не должен знать Диппер. Ни за что и ни при каких обстоятельствах. Пасифика думала сгонять как-нибудь в дальнюю, вторую и последнюю аптеку, но загвоздка была одна: она находилась прямо под замком Билла, где ежеминутно с десяток монстров проходит. И если туда она как-нибудь доберется, то обратно уже вряд ли. А еще одним трупом делу не поможешь. Но лекарства нужны. Форд не может вечно что-то химичить сам, ему нужны материалы. А многое ушло на вакцины для Мэйбл. — Что ты собираешься предпринять? — зашла издалека Пасифика. Может, Венди сама подкинет ей идейку. — Ничего, — девушка отхлебнула из кружки. — Как… ничего? — А что? На данный момент у нас нет хороших врачей под рукой и нужных приборов. — И ты так спокойно об этом говоришь? На кону твоя жизнь, Венди! — разозлилась Нортвест. Пасифика колыхнулась и встала с места. Ей не нравился такой пофигистический настрой. Она была сторонницей любой позиции, кроме безразличия. Это ее третье правило. — Успокойся, малая. Я еще долго буду мучиться на этом свете, так просто от меня не отделаетесь, даже не думай. — Я беспокоюсь, — буркнула Пасифика и отвернулась. Кордрой усмехнулась и отодвинула от себя полупустую кружку. Для нее тоже жители Хижины стали худо-бедно семьей, ради которой она положит голову, если потребуется. Но в первую очередь Венди считала, что важнее благополучие всех, нежели ее одной. Если встанет выбор между ими всеми и ею одной, она выберет их. Всегда. Даже если Пасифика проклянет ее и весь белый свет. — Эй, малая, — девушка встала. — Ну что ты в самом деле скуксилась? Давай не будем усложнять все. Пасифика продолжала молчать, строя из себя обиженную, что было от части правдой. Она не собиралась опускать руки. Кем бы она была после этого? — Тебе всего шестнадцать, почему ты так печешься о моей шкуре, когда вокруг столько иных проблем? Береги свою жизнь. Иначе тут не выживешь. Я, в конце концов, прожила дольше. — Потому что без тебя будет невозможным решение этих самых проблем. Мы живы не потому, что отчаянно тряслись за собственную жизнь, а потому, что беспокоились о каждом существе рядом! О всех, кроме себя самих! Потому что другие дают нам силы двигаться дальше, особенно ты! Только это нас и спасло, Венди! Под конец речи Пасифика едва сдерживала подступающие слезы, вызванные и обидой, и страхом, и злостью, и желанием помочь, но при этом без возможности сделать это. Она ненавидела быть беспомощной. — Па-ас, — протянула Венди, понимая, что и она сейчас окончательно раскиснет. А уж этого допустить никак нельзя. Венди обняла Пасифику, слегка покашливая от очередной жгучей волны в легких. Было больно смотреть, как кто-то рядом страдает по ее вине. Очень больно и невыносимо. Девушка покачивалась из стороны в сторону, что всегда по какой-то причине успокаивало Нортвест. Так они некоторое время и стояли. — Не дай бог ты умрешь. Я тебя из-под земли достану, Кордрой, запомни это хорошенько, иначе я не Нортвест. Пасифика крепко схватилась руками за ее майку, не желая даже думать о том, что случится, если когда-нибудь в ее жизни больше не будет рыжей Венди Кордрой. ⠀