Затмение

      Деревня ещё спала, и беззащитные её в это время жители спокойно ютились в своих кроватях, когда я бесшумной тенью уже скользил по улицам. Утро ещё ничем не выдавало себя, солнце пряталось за горизонтом, и о грядущем дне можно было догадаться только по каплям росы, щедро рассыпанным по молодой весенней траве. Такое удовольствие было просто невозможно упустить, и потому, на миг остановившись, я разулся и пошёл босиком, ощущая приятную прохладу росистой зелени под ногами. Тихо, но довольно скоро продвигаясь к цели своего назначения, я не думал толком ни о чём, позволяя мыслям раствориться в безмолвии этого утра.       Конечно же, ни о каком сборе команды в такое раннее время не могло быть и речи: я бы не смог поверить, чтобы Боруто, как, впрочем, и добрая половина наших ребят, смогли бы заставить себя встать в такое время, тем более и миссия предстояла не из интересных. Нет, для начала строительных работ в любом случае ещё было рано, и мы бы лишь усугубили своё положение, если бы начали шуметь в такой час, вызывая недовольство местных жителей. Но для утренней прогулки была как раз самая подходящая пора. Мне нравилось, когда для того, чтобы не пересекаться с людьми, не нужно было юркать из тени в тень или перебираться по деревьям, бесшумно спрыгивая с ветки на ветку. Одиночество в такой час — товарищ верный и изменяющий себе только в самых неординарных случаях.       Не скрываясь ни от кого на свете, я шёл по траве вдоль дорог и вскоре оказался на окраине деревни. Войдя в лес, какое-то время я блуждал по нему безо всякой цели и смысла, а после вышел к небольшому озеру. Растущий месяц освещал окрестности, отражение же его смотрело на меня с поверхности водной глади, и невольно я стал заложником этого зрелища, заворожённый идиллией отражения и оригинала. Даже ветра не было в этот предрассветный час, и это затишье было столь обволакивающим и манящим, что я чуть было не поддался ему, отдавшись во власть безмятежной свежести утра. Но у меня была цель и удовольствие чистого уединения предстояло отложить на потом. Присев прямо на землю и облокотившись на дерево, я стал ждать.        О его приближении мне нашептал лес: звук его шагов, едва слышный, но различимый, доносился до меня ещё за несколько минут до его появления. Его темная фигура вышла из-за дерева. Он постоял немного рядом и присел рядом со мной. — Я тебя слышал, — не затягивая с ожиданием разговора сказал я, повернувшись в его сторону. Суйгецу улыбнулся. — Ты и дыхание мертвого услышать можешь, — сострил он и протянул мне сверток.       Орочимару. Сколько всего я слышал о тебе, сколько всего ты рассказывал мне сам. Но я не могу понять одного.       — Почему он обо мне заботится? — сжав сверток в руке, я повернулся к верному слуге своего отца, знавшему меня с самого момента моего создания. Суйгецу усмехнулся, глядя на водную гладь. — Он не делится со мной такими вещами, — ехидно ответил он, но в его голосе я услышал интонации упрёка. Это было странно, — но по моему личному мнению, он видит в тебе возможность своего продолжения с более позитивными последствиями. Мы оба смотрели на незыблемую гладь, наслаждаясь минутами окружающей тишины. Помолчав немного, он добавил:  — Говорят, что в конце тьмы всегда ожидает свет. Его слова прозвенели в воздухе и истаяли, а я смутился. Я ожидал чего угодно: далеко идущих планов по использованию меня, многолетнего эксперимента, простого развлечения — список тех вещей, на которые был способен Орочимару, не имел конца, только бесконечно пополнялся и расширялся, но вещи эти были сплошь страшными и жестокими. Это было ему несвойственно, подозрительно.       — Но… — Начал было я свое возражение, и тут Суйгецу поднялся. — Я знаю, что тебе это кажется неправдоподобным. Мне бы тоже казалось, — он сделал небольшую паузу, а потом внезапно потрепал меня рукой по волосам, — но то, с каким восхищением и… нежностью он про тебя вспоминает. Ты — его любимое творение, Мицуки. Ты его сын, и всё, что он делает — направлено в конечном итоге на твоё благо. Я молча смотрел ему в глаза, пытаясь понять, шутит ли этот придурковатый шиноби или говорит правду, но в его взгляде отражалось только спокойствие и что-то ещё, что-то более сложное. Я не успел понять, что ещё крылось на дне его глаз, потому что он отвернулся и, отойдя в сторону, через плечо кинул мне:  — Береги себя, Мицуки. И не забывай, что твой путь всегда должен быть освещён. А потом он исчез среди деревьев, и его бег был для меня не слышен теперь. На моих губах заиграла улыбка, и я невольно сжал свёрток в моих руках сильнее. Пора было возвращаться в город.

***

      Первые лучи солнца едва коснулись верхушек деревьев и медленно, но смело начали свое путешествие ниже, готовясь залить своим светом всю деревню. Если бы можно было остановить время и задержать солнце в таком положении — вечно бы тогда людям любоваться пожаром, пылающим на горизонте.       Солнце, будто оплавленное, начинало свой подъем над землей и пускало кровь облакам, не успевшим скрыться от его света. Розовое марево озарило всё вокруг, но лишь на несколько секунд, а затем стало меркнуть, белеть и рассеиваться, не в силах противостоять всё крепнущей силе солнечных лучей.       Справившись с несложным оконным замком, я спустил ноги в комнату и осмотрелся. Моё появление не выдал ни один лишний шорох, только пыль, застоявшаяся в комнате, пришла в небольшое волнение. В свете распускающегося утра её танец создавал наибольшую помеху из имеющихся для сна спавшего безмятежным сном ниндзя на кровати подле меня. Некоторое время я позволил себе изучать его лицо. Немного разрумяненный в преддверии пробуждения или из-за своих снов, он спал беспокойно, видно, всю ночь: его светлые волосы разметались по подушке от бесконечных поворотов, одеяло свесилось на пол, и простыня была сильно сбита. Он лежал сейчас на спине и чувствовалось в его позе, что только недавно он смог наконец нормально заснуть, уставший от тревоги.       Такое чувство, будто он не может спать во тьме.       Удивившись собственной мысли и одернув себя, я приблизился к его кровати и присел на её край, собираясь его будить, но тут Боруто издал стон. Меня захлестнуло внезапным жаром, и мысли пришли в волнение. Рука, которую я уже занёс для того, чтобы несильно его тормошить, сама собой двинулась к его лицу.       Тишину комнаты нарушал только ход часов на его прикроватной тумбочке и его собственное неровное сопение. Эта тишина теперь стала осязаемой, плотной, и мне захотелось её потрогать, чтобы отыскать где-то внутри неё отголосок того, что я только что услышал. — Что тебе снится, Боруто?.. — с моих губ сорвался завороженный шёпот. Этот стон. Такой протяжный и непохожий на стон боли, тревоги, отчаяния, бессильной злости, нетерпения. Непохожий на всё то, что я слышал от тебя до этого. Не весёлый клич, не залихватское улюлюканье.       Что тебе снится, если ты так стонешь, Боруто?       Пальцы почти невесомо прошлись по лицу молодого шиноби, но, добравшись до его губ, я убрал руку. Мои эмоции были мне не совсем понятны, но совершенно понятно было только то, что их вызвал он. Этот стон. Хриплый, тягучий и… томный.       Убрав руку от его лица, я прервал цепь своих размышлений и несильно растормошил его за плечо. Как и следовало ожидать, его реакция на мое появление в его комнате без приглашения и в такой час была не самой дружелюбной, и потому, когда он в возмущении накинулся на меня с кулаками, я, ловко перебросив его через себя, прижал его к полу своим телом, скрутив его руки вместе одной своей сверху от головы. Второй я зажал ему рот, чтобы он не расшумелся и не перебудил всю свою семью. Хотя, конечно, было бы интересно посмотреть, как бы они все среагировали на проникновение в дом самого Хокаге. Когда он внял моему жесту, и дернул головой, чтобы я убрал руку, праведный гнев в его взгляде уже смешивался с азартом.       — Ты что, совсем сдурел?! — яростным шёпотом возвестил он свою первую реплику, — Эй, Мицуки, если ты забрался в мою комнату с утра пораньше только для того, чтобы доказать свое превосходство в драке со мной в сонном состоянии, то ты поплатишься за это как только я найду способ из-под тебя вылезти! — я улыбнулся и слез с него, чтобы не создавать еще одной потенциально конфликтной ситуации. — Я боялся, что ты проспишь общий сбор и решил разбудить тебя лично. Наша миссия носит дипломатический характер в том числе, и потому опоздание хотя бы одного из нас может быть воспринято как неуважение, — я пожал плечами и прищурился, глядя на него, — Прости, я не хотел тебя пугать. Но твои реакции как ниндзя оставляют желать лучшего во время пробуждения. Что тебе снилось?       Его реакция была мне непонятна. Сначала он покраснел и хотел было отчитать меня за мои замечания, но, уже набрав воздуха в легкие, с последней фразой он будто задохнулся им и отвернулся. Что именно его смутило в моих словах? Замечание или вопрос?.. Пока я размышлял над его реакцией, Боруто начал суетливо собираться, раскидывая и без того находящиеся в бардаке вещи еще сильнее.       — В следующий раз, когда захочешь меня разбудить, можешь просто кинуть камешек в окно! — ворчал он, небрежно надевая кофту, — Обычно так и поступают менее чудаковатые друзья. Открыв дверь ванной и уже почти скрывшись за ней, он выглянул и добавил то, что меня опять выбило из колеи. Ох уж эта его непредсказуемость: — Но все равно спасибо. Так бы я и правда проспал, ночь какая-то беспокойная была. Последние слова он уже бурчал из-за двери, и я позволил себе улыбнуться.       Пока мы с ним разбирались, кто прав и кто виноват, и он приводил себя в порядок, солнце уже взошло достаточно высоко, а на улице слышались будничные городские звуки: кто-то шёл на работу, кто-то уже начинал ругаться, где-то под окнами лаял пес. И вновь я думал о том, как удивителен Боруто. Его реакции, его отношение к людям. Любая неразрешимая ситуация для него — головоломка, ответ на которую может быть дан только через упорство и бесконечную веру в людей, доверие к ним. Даже эта ситуация. Будь я на месте Боруто, что бы я сделал, заберись кто-то даже из моих одноклассников ко мне в дом с утра пораньше? Вероятнее всего, убил.       Или так было раньше?.. — Ну что, айда пробовать себя в роли строителей? — бодро выскочив из ванной, Боруто уже был готов к приключениям сегодняшнего дня. Я поднялся ему навстречу, — Только чур отныне все в команде должны звать меня прорабом. Надеюсь, что у нас будут перерывы, а то я офигею совсем без игр и нормального общения, Сарада вместе с Чо-Чо наверняка уже приготовились выносить мне мозги целыми днями на тему того, какой я несносный. Так, за нехитрой болтовней, где болтал, однако, в основном Боруто, а я изредка вставлял свои реплики, мы с ним добрались до места назначения ровно к сроку и, встретившись со всей нашей весьма внушительной командой, отправились в путь.

***

Темная комната была пуста. Почти пуста, если не считать фигуру мальчика, согнувшуюся в позе эмбриона на кровати в её глубине. Маленькое тельце надрывно дышало и тряслось. В прошлом осталась ещё одна изматывающая до последней капли силы тренировка, и ему опять казалось, будто силы сейчас покинут его навсегда, и он погрузится в мрак, такой приятный и манящий. Открывшаяся дверь впустила внутрь Орочимару и затворилась. Неслышно ступая по полу, отец мальчика подошел к кровати и положил свою руку на его голову. Дитя вздрогнуло: в его голове раздавался вкрадчивый ласкающий голос родителя. — Ты можешь думать, что я тебя ненавижу и потому так тебя изматываю бесконечными боями, испытаниями, экспериментами. Но на самом деле это не так. Его рука гладила волосы, распутывала запутавшиеся пряди. В эту нежность было страшно верить, и потому мальчик только сильнее сжимался на кровати — Мицуки, — голос стал требовательнее, — посмотри на меня. Едва находя в себе силы, он поднял на родителя желтые глаза, наполненные болью.  — Сейчас тебе кажется, что ты умрешь здесь, в моих руках, и так будет казаться ещё не раз. Но все, что я делаю — это пытаюсь подготовить тебя к тому, что ждёт тебя в жизни, — вторая рука Орочимару легла на щёку мальчика и легко огладила её, не задевая ссадины на скуле, голос его был сдавленный, но бесконечно ласковый и оттого пугающий, — тебе придётся многое пережить и со многим столкнуться. Но все, чего я хочу — это чтобы в итоге ты был готов и смог сделать правильный выбор. Когда придёт твоё время.       Я проснулся с последними словами родителя на устах. Почему мне опять снился сон с событиями такой давности? Фрагменты детства, тяжелого и выматывающего, нечасто посещали меня с тех пор, как я отринул навязываемые родителем и старшим братом пути развития собственной судьбы и выбрал свой. Казалось бы, предназначенные слова уже исполнились, когда я отказался следовать чьей-либо воле, кроме своей, но… всё ли было так просто в словах отца?       Погружаясь в размышления, я осторожно поднялся, чтобы не издать ни единого шороха. Вчера первый день наших работ кончился. Их результативность оставляла желать лучшего, так как большую часть дня команда занималась не конструктивной деятельностью по восстановлению здания, а деструктивным взаимным психоанализом в стиле «с такими придурками, как вы, работать нереально». К слову, данная фраза была произнесена всеми и каждым, и я не стал исключением, так как когда в конце дня все те немногие крепления, которые мы с огромным трудом смогли восстановить, были вновь разрушены во время перепалки Шикадая с Чо-Чо.       Инцидент ознаменовал окончание работ в этот день, и мы все повалились, как мертвые, в свои спальные мешки прямо на одном из полуразрушенных этажей здания. И теперь я осторожно одного за одним обходил товарищей, чтобы никого не разбудить. Выйдя за пределы помещения, где спали ребята, я побрел вдоль пустынного коридора, освещаемого лишь лунным светом. На ум приходили отрывки этого сна, смешивались в сознании с реальным воспоминанием, а я не мог совладать с эмоциями: волнение гуляло во мне, как вода в море во время шторма. Ощущение чего-то важного, что уже будто наступает мне на пятки — оно поселилось во мне в эти дни и прогоняло спокойствие, которое я привык считать своим вечным компаньоном.       И еще эта нежность, с которой он тогда говорил, все никак не шла из головы, будто я вновь и вновь слышал его змеиный, но такой внезапно ласковый шёпот. Это произошло только в тот раз, больше никогда Орочимару не позволял себе так со мной говорить, но тот разговор так сильно отпечатался в памяти… Человеческая теплота. Неужели она мне тоже нужна?       Вопрос был риторическим. В кармане лежал сверток, и я решил наконец проверить, что же передал отец. Шёлк легко скользил под пальцами, и вскоре в моих руках уже оказалось содержимое посылки. Это был кинжал, очень тонкий. Рукоятка в сочетании с ножнами представляла собой колбу, вокруг которой обвивалась змея. Очень похоже на отца. Вытащив кинжал из ножен, я проверил лезвие, и капля крови покатилась по руке. Острый. Повесив кинжал на пояс, я развернул записку, прилагающуюся к кинжалу.       Приходит твоё время делать выбор.       За окнами занималась заря.