Сводник

Курама перебрался по водостоку на крышу соседнего с домом Какаши здания, перепрыгнул цветочные кадки – деревня шиноби, чтоб ее! – и понесся по крышам, потихоньку забирая к востоку. Оставалось найти квартал Учиха, и если бы лис не дрых всякий раз, когда Наруто собирался посетить ублюдка, то сделать это было бы проще. Но что уж тут поделать. Курама не выносил людей, а к этому определенному клану у него было… особое отношение. Совсем очеловечился, мрачно понял Курама. Слышал бы сейчас его кто-нибудь из братьев, и все, репутация разрушена. Не то чтобы Девятихвостого волновал собственный облик в глазах братьев, просто, когда о тебе идет слава бессердечного и «наимерзочайшего из нас» – как любил говорить Шукаку, сопровождая свои слова безумным смехом – жить становится многим проще. Иногда Курама всерьез подумывал – а не разнести ли ему эту Деревню на пару камушков и метровый слой пепла? Впрочем, его останавливало полное нежелание хоть как-то совпадать в идеях с этим жалким, уродливым двуногим, Мадарой. К Мадаре Курама питал совершенно особые чувства, и вытравить эту ненависть из него не смог даже Наруто. Да он и не пытался, честно говоря, даже разделял. Кто бы подумал, что Наруто может ненавидеть, так чисто и искренне, что Курама сперва принимал его ненависть за отголоски собственных чувств? В мысли об уничтожении Конохи было еще несколько отрицательных моментов: Курама, конечно, не ахти как разбирался в логике и чувствах людей, но то, что Наруто будет пытаться ему помешать, лис даже не сомневался. Драться с мальчишкой не хотелось. Даже в шутку. Даже в тренировочных целях. Слишком… слишком хрупкое у людей тело, даже если эти люди Хокаге. Курама… просто не хотел искать себе новое логово. В конце концов, в этой Деревне можно было спать, сколько заблагорассудится. Великолепно. Осталось только разбить цветник у Наруто в подсознании и начать приглашать его друзей на пирожки. Однохвостый обхохочется. Крыша, мокрая после вечернего дождя, скользила под лапами, и Кураме приходилось применять чакру. Если бы не глупые вопли Наруто, который очень сильно переживал по поводу разрушенных лисом домов, давно можно было бы выпустить чакру на волю, и найти этот проклятый квартал с нормального роста. Но нет же. Будто Курама виноват, что люди, даже шиноби, строят такие крысятники, где и лапу-то не поставишь. Курама затаился в тени старого дуба, успешно избежав встречи с молниеносно пронесшимся мимо АНБУ – бдительная охрана, ничего не скажешь, надо будет сказать пацану, чтобы тщательнее отбирал своих людишек – и принюхался. Просить помощи было весьма унизительно, но разговор с женщиной не мог занять столько времени, и Курама не хотел, чтобы Наруто догадался, куда ходил лис. Зеленомордый оказался в полумиле к северу, там вроде бы располагалась тренировочная площадка. Ну, никто и не сомневался, подумал Курама, подбираясь поближе к отжимающемуся придурку-в-лосинах. Зеленомордый заметил его – спина напряглась, и на мгновение сбилось дыхание, – но счет не прервал. Он подбирался к тысяче, и, помня любовь людей к круглым числам – совершенно немотивированную, на лисий взгляд, – Курама решил подождать. Он не ошибся, на тысяче зеленомордый бодро подскочил, отряхнул руки и воззрился на Кураму с фанатичным блеском в глазах. - Приветствую тебя, мой юный друг! - Ну да, - отозвался Курама, дернув ухом. Он уже давно раздумывал: сообщить ли зеленомордому, что он перерос понятие «юный» лет эдак… ну тысчонку другую назад, кто считал? Хотя кого это волнует… - Что привело тебя ко мне, юный друг мой? Курама поморщился. - Где квартал клана Учиха? Зеленомордый даже затих на мгновение от удивления. Подумал, раздражая Кураму все больше своим сияющим дружелюбием. Рядом с этим чудаком лис даже приходил к мысли, что все могло быть куда как хуже. Например, Четвертый мог заточить его в зеленомордого. Или – Курама оскалился от подобной мысли – в его клона-кто-он-там. Кошмар. - Учиха? – сообразил, наконец, густобровый и махнул рукой на северо-запад. – Там. Я могу помочь тебе? Его энтузиазма побаивался даже лис, хотя и не признался бы в этом даже под страхом смерти. - Бывай, - рыкнул Курама и поспешно двинулся в указанном направлении. - Да поможет тебе сила юности! – крикнул зеленомордый вслед. «Не дай бог!», - искренне открестился Курама, и Наруто славно посмеялся бы, услышь он это от лиса. Ну ничего. Скоро смеяться будет Курама. *** Курама, не скрываясь, брел по улицам Конохи, не обращая внимания на поспешно расступающихся людей. Кто-то приветственно кивал, и Курама – что только не творит хорошее настроение – иногда даже кивал в ответ. Впрочем, это все равно шиноби Конохи, почему бы и не поздороваться с ними, коли уж они его даже не боятся? Мда… ну почти… Люди, что с них возьмешь? Саске на общую с Наруто миссию идти не захотел. Но Курама и не спрашивал особо, сообщил Учихе приятную новость, озвучив ее как приказ от Хокаге. Мужественно сдержал желание сломать ублюдку шею, когда тот предположил, что Кураму сделали «зверюшкой на побегушках». Даже почти не рычал. И вновь появившаяся в доме Учихи дверь на месте стены – это совсем не от несдержанности, и вообще, Учиха должен спасибо ему сказать. Выходить из кухни стало куда удобнее. Курама был в прекрасном расположении духа, никого не хотел ни убить, ни сожрать – что за ним водилось нечасто, был готов к общению – чего за ним доселе вообще не водилось, и душу, или что у него там, ему грело осознание грандиозности своего плана. И новая дверь в доме Учихи. Да. Правда, настроение слегка подпортила женщина, с которой пришлось уточнить детали: она смотрела на него волком – ха(!), изображала полное пренебрежение – ну-ну, и абсолютную незаинтересованность – да, конечно. Но с женщиной Лис успешно разобрался, отправил ее к Какаши и сказал обсудить все с ним. Женщина возмущенно фыркнула, но в том, что она послушается, Курама не сомневался. Чакра Наруто мерцала в паре сотен метров к востоку – переливчатый звон ветра, мгновенно оборачивающийся ураганным ревом – и Курама все так же неспешно пошел по уже знакомым улицам. Ичираку-рамен, конечно, и где еще искать неугомонного Хокаге? Но на этот раз пацан превзошел сам себя, понял Курама, когда почувствовал незнакомцев. Ладно еще проводить в этой забегаловке все обеденное время… Но тащить туда послов!? На переговоры!? Хокаге, чтоб его. Девка вернется, точно снесет ему голову, и на этот раз Курама ее не только не остановит, но еще и лечить оболтуса не станет. А ситуацию надо исправлять. Наруто что-то говорил этим шиноби – у них тяжелая чакра, Камень? – периодически его речь прерывалась хлюпаньем: это засасывалась в бездну желудка Хокаге очередная порция рамена. От шиноби пахло легким презрением, чуточку интересом – все же говорил Наруто по делу, как ни странно, и больше всего изумлением. Еще бы, легендарный Ниндзя Завершивший Войну, Шестой Хокаге Конохи мало вязался с вздорным мальчишкой, не имеющим никаких представлений о субординации. К тому же они не чувствовали его чакру. Уж что-что, а чакру Наруто прятал мастерски, Курама об этом позаботился. Не дело, чтобы люди дрожали от страха, как только видят Хокаге. Хотя так, разумеется, считал только сам Наруто, Курама-то был только за. Но его как всегда не спросили. Впрочем, должный страх Курама обеспечивал Шестому на высоте. А уж уважение – с этим Хокаге справлялся и сам. Стоило только узнать его получше. Ичираку-рамен окружали АНБУ – неслышные тени на страже Хокаге. Как будто они могли защитить Наруто от того, с чем бы он не справился сам. Курама прыгнул с пары метров, уже в полете уменьшаясь до размеров кошки, приземлился на плечо даже не вздрогнувшего оболтуса – засек, засранец – и, уже расправляя хвосты по спине своего Джинчурики, задумался, а с чем это, интересно, Наруто не справился бы сам, а? Поразмыслить над этим ему не дал резанувший по обонянию запах страха. Курама скользнул по шиноби Камня взглядом, поймал сбившееся дыхание, судорожно заколотившееся сердце, дернувшийся кадык – и растянул губы в ухмылке-оскале. То-то же. Наруто вещал что-то о границах, не обращая внимания на разлившееся в воздухе напряжение. Курама ежился от удовольствия, как бы невзначай постукивая хвостами по плащу Шестого. Шиноби Камня боялись. Положительно, день сегодня удался.