Одни дома

      В текущий летний денёк, разумеется, было жарко. Но сегодня тот день, когда жара готова распалить тебя до хрустящей корочки.       Фриск, потупив взгляд, еле перебирала ногами, спускаясь вниз по лестнице. Каждая пройденная ступенька давалась настолько мучительно… Девчушка была одета в самое открытое: джинсовую юбчонку и заправленную под неё белую майку. Но даже так, учитывая непереносимость ею высоких температур, Фриск чувствовала себя неважно, и ей было так, так неохота выходить на улицу… — Куда это ты собралась? В такую жару… — интересовался сидящий на диване в гостиной Азри, который был занят игрой в приставку. — Мы с Чарой… Хотим сходить в одно кафе… — тяжело выдыхая посередине фразы, ответила Фриск с великим усилием. — Она сказала, там работает… Кондиционер.       На последнем слове она как раз закончила с лестницей и оказалась близ прихожей. — Тебе бы сидеть дома, Фриски, на улице же то ещё пекло, — отозвался Азри, глядя в экран телевизора и усердно перебирая кнопки на джойстике, — А где Чара кстати? — В соседней комнате, в гараже… Ищет там что-то.       Фриск опустилась на ступеньки около входной двери, предназначенные для переобувки и хранения на них обуви. Азри нахмурил брови и, слегка повернув голову влево, прикрикнул: — Чара?! — Здесь! — раздалось из-за прикрытой двери.       Там, в гараже, в практически полной темноте, сидела Чара, начавшая от смертной скуки перебирать вещи из коробок, и даже забирала что-то себе. Сколько старых вещей и запылившихся хранилищ — и им не найдётся применения? Чара так не думает. Девушка, рывшаяся в груде металлолома, оставшегося после поломанных фонарей, ламп, кухонных электронных приборов и так далее, заглянула в щель; увидев, что Фриск наконец-то добралась до прихожей, Чара поторопилась со своими поисками. Собиравшаяся «добить» уж эту коробку и отложить её в сторону, красноглазка на удивление кое-что находит… Она удивляется ещё тогда, когда ощупывает руками находку — вещица та была определённо не поломана, и её ровная, конкретная, если можно так выразиться, форма выходила из ряда вон. Словно пират, радующийся богатой находке, Чара вытаскивает предмет прямо из дна и видит в темени еле освещённый только из-за щёлки, ведущей в гостиную, фотоаппарат. Был он отнюдь не навороченный и не новый… Чаре хватило её знаний, чтобы понять, что это был полароид неизвестной модели. Примерно двенадцать сантиметров в длину и десять в высоту; основной цвет — серо-металлический… Неизвестно, мог ли он ещё делать фотографии и вообще работать, но Чара всё равно забрала его себе. «Раз его оставили тут и забыли, ничего страшного, если он побудет у меня…» — примерно такой логики придерживалась красноглазка, когда кинула полароид себе в рюкзак и, сразу же сорвавшись с места, вышла в гостиную. — А вот и Чара, — выдал Азриэль, словно убедившийся в том, что она вправду идёт вместе с Фриск.       Монстр полностью отвлёкся от игры, а кареглазка, насколько это возможно, быстро завязывала шнурки на кедах. Чаре оставалось только встать около стены и ждать, пока её подруга наконец соберётся. — Думаешь, вы спасётесь от жары в каком-то кафе? — лукаво спросил козленок, опираясь локтями о стенку дивана.       Деловито сверившись с наручными часами, красноглазка уверенно ответила: — Там реально как в холодильнике, нежели здесь… Нам главное дойти туда. — Замечательно, если ты правда уверена в этом, — монстр перескочил через диван, приблизившись к собеседнице, — А меня вы с собой взять не хотите? — Нет, не хотим, — отрезала Чара, посмотрев ему в глаза. — Ты спалишь своего друга в адском огне? До чего дожили… — парень наигранно выдохнул с обидой и отвернулся. — Ты уж прости, но я только смеюсь с тебя, — беззвучно усмехнулась девчонка, глядя в потолок. — Хотя бы ты, Фриск, помилуй? — жалостливым голоском вопрошал Азри, повернувшись к подруге.       Фриск же была немного в прострации и промолчала в ответ, не желая противоречить Чаре. — Нет, нет, не пускай его с нами, — устало отозвалась Чара, не желая такого исхода.       Прошло ещё пять секунд молчания, когда Фриск смотрела то на Чару, то на Азриэля, а после этого наконец сказала: — Ладно… Я не против.       Лицо её друга озарилось победоносной радостью и, хотя Чара закатила глаза и собралась тотчас выйти на улицу… Она ничего не могла поделать. Не станет же она противоречить Фриск?;)

***

      Как и ожидалось, ребята отправились в путь свой пеший, по горячей, раскалённой земле. Однако на середине пути троим пришлось остановиться и укрыться в тени под навесом какого-то заведения, усадив бедную, измученную жарой Фриск на скамейку. — Сегодня что, конец света?.. — задал риторический вопрос козлёнок, вытирая пот со лба. — Сходи пока что ли за водой. Холодной, — сердечно попросила друга Чара, — Я пока побуду с Фриск. — Понял.       После этих слов, собравшись с силами, Азри развернулся и отправился быстрым шагом к киоску через через дорогу.       После его ухода повисло короткое неловкое молчание. Пересилив себя и всю свою небывалую, как никогда прежде, сдержанность, Чара аккуратно опустилась на скамью рядом с Фриск. — Тебе сильно плохо? — побеспокоилась она. — Мне станет лучше, когда выпью воды… — отмахнулась девчушка.       На этом их разговор закончился, и последующие полминуты девушки просидели в тишине. Чара расслабилась и почти что полностью лежала на скамейке, думая, где же так долго пропадает Азри.       Между Чарой и Фриск был метр, если не меньше, расстояния; руки лежали рядом, словно отзеркаливая положения друг друга. Так и прошло полминуты, пока у этих двух не началось какое-то движение…       Чара смотрела куда-то вперёд, задумавшись о чём-то, и точно не ожидала почувствовать на своей ладони какое-то тепло… Шатенка робко накрыла своею рукой руку красноглазой, и немалая разница температур их тел заставила Чару удивиться поначалу и озернуться на соединенные ладони. — Обычно у тебя руки холодные… — пролепетала Фриск, — Как и сейчас. Можно я?.. — Конечно, — оторвала с ходу (и, казалось, с трудом?) Чара, не глядя на собеседницу, а куда-то вверх.       Светская беседа всё равно бы не затянулась надолго, так что, будто по обоюдному согласию, последующие минуты так же были проведены в тишине… И ожидании.       По тому, как дыхание Фриск сгладилось и перестало быть таким отрывистым, тяжёлым, Чара поняла, что мало-помалу ей уже становится лучше… Красноглазка бесстыдно повернула голову и начала смотреть на свою подругу: та придерживала руками поднесённые к груди коленки, а сама полностю откинулась на спинку скамьи; веки были опущены, словно из девушки вышли последние силы, а губы, беспрерывно чуть дрожа, были в основном приоткрыты. Фриск не обращала на Чару никакого внимания и, что удивительно для закона-то жанра, не чувствовала на себе её взгляд. За ней, сбоку от скамьи, стоял большой и пышный куст каких-то белых и жёлтых цветов… Всё это было на фоне уютной торговой улочки: витрин, свисающих с навес ламп и вывесок — и складывалось в хорошую, красочную летнюю картину.       Чара неслышно достала из рюкзака тот самый фотоаппарат и начала его изучать, рассматривать… Единственное, что было ей понятно, — так то, что она ничерта в этом не смыслит. Но мысль, пришедшая к ней, никуда не исчезала, поэтому оставалось только попробовать сделать задуманное. Взяв полароид поудобнее, девчушка, не слезая со скамьи, вывернулась так, чтобы фокус поймал лучший ракурс, и нажала на кнопку. Вспышка — снимок сделан, и в ту же секунду из камеры медленно вышла карточка, на которой, только пока что, есть лишь абсолютно чёрный квадратик. Чара сразу же спрятала фото обратно в рюкзак вместе с фотоаппаратом. Фриск только и успела, что среагировать на шум и посмотреть на красноглазку, как тут же объявился Азриэль и кинул девчушкам по бутылочке ледяной воды. — Спасибо, Азри… — сказала Фриск и сразу же принялась открывать бутылёк. — Спасибо, — следом повторила её подруга, начавшая делать то же самое.       Ещё минут пять подростки прохлаждались в тени и готовились к новому «забегу», уже с новой силой. Однако, единственной заботой Чары по дороге была, неудивительно, Фриск. В конце концов, та очень плохо переносила перепады давления и высокую температуру, и, казалось, под плюс-минус конец пути ей стало совсем худо… Фриск всё ещё держала Чару за руку, переплетя пальцы, и практически навалилась на неё своим телом, всё больше теряя опору под ногами. Так и шли они: Чара чуть ли не несла на себе Фриск, попутно проверяя свободной ладонью температуру страдающей; Азри плёлся рядом с ними, тревожно оглядываясь то на девушек, то просто по сторонам. — Господи, наконец-то, — выдала Чара внезапно. — Что такое? — тут же обеспокоенно отозвался монстр. — Дошли.       Подросткам оставалось пройти метров пять, и, когда расстояние было пройдено, открылась заветная дверь… И троицу оросило прохладным воздухом; достигшие пика своего счастья, все трое облегчённо выдохнули, будто вера в существование к ним вернулась (она вообще пропадала?..). Вместе с холодным воздухом до них дошёл оттенок сладкого запаха, больно напоминающего мороженое. — За тот столик, быстро! — огласила Чара, когда заметила большое свободное место у окна, так, что она привлекла внимание некоторых посетителей кафе.       Фриск, Чара и Азриэль немедля потопали к месту, а остальные люди потихоньку озирались на производимый ими шум. Казалось, только они трое изо всех сил просили пощады и прохлады у Бога, когда как другие посетители выглядели отлично, и их ничего не заботило. Конечно, наверняка они успели насидеться тут достаточное время… В любом случае, нашу гордую, отважную дримтим ничего и никто не заботил. Насладиться тишиной и морозным воздухом после двадцати минут на солнцепёке было наградой первой по списку, а остальное уходит на второй план.

***

      Звон колокольчиков после каждого открытия двери, топот каблуков, разговоры, лёгкий запах пряностей… Ребята пробыли в кафе-мороженом от силы минут десять, переводя дух, но каждый успел привыкнуть к этой атмосфере городской суеты. Когда люди, во всю красные на лицо от жары, запыхаясь, заходят в кафе и сразу же умоляют им подать воды или чего-то холодного, ребята то и дело узнавали в них себя. В конце концов, когда подростки отошли от жары, да и состояние Фриск тоже пришло в норму, Азриэлю вздумалось встать со стола. — Я, пожалуй, закажу нам что-нибудь, — предупредил он девушек, — Как-то некрасиво сидеть долго, ничего не купив, — с этими словами он ушёл в сторону прилавка, за которым стояло несколько официанток.       Оставшись друг с другом наедине, Чара как и прежде осматривала заведение или смотрела в окно, а Фриск, которая сидела спиной к этому окну, прорезала взглядом столик. Внезапно красноглазка потянулась к рюкзаку за фотоаппаратом, посчитав нужным проверить получившуюся фотографию, так как, впрочем, делать всё равно было нечего. За её движениями между тем внимательно наблюдала Фриск, также, как и Чара, горя желанием, если не больше, посмотреть на готовый снимок. В один момент Чара посмотрела на неё, и чудом взгляды их остановились друг на друге. — Тебе точно лучше? — откашлявшись, неловко подала голос красноглазка. — Да, конечно, — ответила та непринуждённо, — Не волнуйся.       В этот момент фотокарточка оказалась в руках у Чары, и девушка, казалось, с изумлением смотрела на свой результат, словно рассмотрела в нём больше, чем было в реальности. — Можно? — неловко спросила Фриск, придвинувшись ближе к Чаре и желая дополнительно смолвить что-то вроде «я заслужила посмотреть на фото со мной на первом плане».       Ещё пару секунд Чара смотрела на фото и, кажется, забыла дать устный ответ, ведь в следующий миг без слов она передала карточку Фриск… Руки потянулись друг к другу и слегка соприкоснулись, что не могло остаться ими незамеченным. На долю секунду обе девушки застыли, но, ничего не сказав, Фриск всё равно взяла фото — как будто этого не было. А разве что-то могло быть?.. Как бы не было бессмысленно и безнадёжно заострять внимание на таких причудливых мелочах, как случайные соприкосновения и взгляды, двое (причём, возможно, одновременно) делали это и, более того, лгали себе, что не замечают. — Ого… — вымолвила Фриск, несколько секунд посмотрев на фотографию. Похоже, она оценила то, как цвета изменены качеством фотоаппарата, как удачно хорошо на снимке освещение, и как, словно на одной композиции, профессионально составленной художником, расположились на изображении сама Фриск и цветущая полным цветом за ней клумба цветов.       В любом случае, чего-либо ещё она сказать не успела, так как Чара, словно не желая чего-то выслушивать, начала говорить первой. — Впрочем, разрешишь мне сделать ещё один снимок? — Чара расположила в своих руках фотоаппарат и, не смотря на свою подругу, настраивала что-то, используя различные и, к тому же, неизвестные ей кнопки. — Конечно, — не думая, отвечает Фриск.       Сразу же, как кареглазка отложила фото на стол, раздалась вспышка. На самом деле многие фотографы облились бы кровью из глаз, увидь они Чарин «профессионализм» — никакой подготовки, поиска верного ракурса и даже заведомой идеи. Впрочем, так и делаются лучшие, исключительные снимки: случайные кадры, которые ловят нынешний неповторимый момент, и… Чара, как бы то не было удивительно, это понимает.       Раздается жужжание, к которому красноглазка еще не успела привыкнуть, как к инородному телу. На снимке застыла Фриск с протянутой к столику худощавой рукой; веки достаточно опущены, а солнечный свет, что проникал из окна, находящегося прямо за девушкой, темнил её почти до непроглядного состояния.       С момента снимка прошла всего пара секунд, и Фриск удалось опомниться только сейчас — девчушка торопливо заморгала глазами, точь-в-точь потерялась в реальности. Чара снова уставилась, но на этот раз на новую фотографию, то ли от удивления, то ли восхищения — так и не поймёшь, её взгляд застыл без движения и изменений, но что-то точно в нём было… Впрочем, в этот момент как раз среди девушек образовался Азриэль, ловко разместив на столе рядом с каждой девушкой по маленькой тарелке с мороженым разных вкусов. — Так, — прервал он тишину, вваливаясь за своё место и посмотрев на Чару и Фриск по очереди, — Что вы тут такое обсуждаете, о чём я не знаю? — спросил он деловито.       В эту секунду Чара было хотела спрятать свой фотоаппарат, но устройство, находящееся прямо в руках на уровне ключиц, не могло быть незамеченным. — Чара, откуда это у тебя? — казалось, козлёнок пришёл в полное удивление, стоило ему только распознать Чарину находку, и он придвинулся ближе. Вместе с фотиком он заметил и сделанные изображения, — Что?! Когда ты успела сделать и фото? — теперь же эмоция парня переходила в заслуженное возмущение.       Откинувшись на стуле, красноглазка смотрела на своего соседа с таким прищуром, словно её ответ — это нечто само собой разумеющееся, и за вызванное возмущение Азриэля она презирает. — За потраченные на троих деньги, — он особо выделил эту часть, хотя сам не находил её важной, — я заслуживаю знать. Скажи хотя бы, что на них?       Преред ответом Чара отвела взгляд в правую сторону. — Уж точно не ты. — Какая несправедливость! — наигранно воскликнул Азриэль. — Пожалуй, даже под угрозой смерти не сфотографирует она другого, — слегка усмехнулась Фриск. — Не могу поверить, что в такие моменты я как всегда отсутствовал… — Да, зато в другие ты весьма вовремя появляешься, — находчиво заметила Чара и словила на себе несколько озадаченные и непонимающие взгляды… — Одного только не пойму, чего ты такая скрытная? Я, может быть, горд тобой и твоим новым увлечением, — заметил Азри, вроде как без насмешки. В ответ Чара успела лишь усмехнуться, прикрыв глаза. — Почему…       Вопрос так и норовил раздаться, но Чара прекрасно знала его суть, даже если ошиблась бы в конкретной трактовке, потому сразу прервала собеседника, желая сокротить его усердия: — Потому что третий лишний, Азри, — выдала девушка настойчиво, с укором.       Почему-то, вспоминая все те моменты, в которых Чара и Фриск были одни, их личные и важные моменты, которые были прерваны Азриэлем, красноглазая сердилась — оттого и в голосе чётко была различима желчь. Острая, внезапная и беспричинная, так как никто не знал, откуда она явилась, лилась из глубин Чариной души. Не понимала, почему — она что, ревнует своего бойфренда? Их с Фриск отношения не соответствовали чувствам, которые вызывали разные жизненные ситуации… Трудно было принять, что они всё-таки лучшие друзья, или типа того, хотя отношение Чары к Фриск имело совершенно другой, неизвестный девушке оттенок. И что же получается…       Монстр посмотрел на Чару, серьёзно не понимая её заявление. На несколько секунд повисло напряжённое молчание, точно после ссоры. Поняв, что надо срочно это исправлять и что пауза возникла, в общем-то, по вине Чариной, девушка мигом полезла в свой рюкзак. — Ладно, — выдохнула она, доставая камеру, — сядьте ближе, быстро, — скомандовав, подросток переместилась на место к Фриск так, чтоб троица сидела вплотную, одновременно подготовив камеру.       Азри пододвинул свой стул к девушкам, а Чара вытянула руку с полароидом над столом так, чтобы ракурс захватил всех, и предварительно развернула фотоаппарат. — Смотрим в объектив! — воскликнула Чара и приготовилась нажать кнопку. Снова раздаётся вспышка, жужжание, а затем и фотография мигом падает на стол. Она получилась весьма удачно… Позже с обратной стороны будет красоваться и надпись: «Жаркий летний денёк. хх.08.20хх». Пожалуй, не так и плохо иметь совместные воспоминания. В конце концов, подростки действительно сблизились в последнее время, и, хочешь не хочешь, они будут часто проводить вместе время…       Что же до чувств Чары? Что же до того, что красноглазую до сих пор задевают внезапные появления Азриэля? Пожалуй, от этого никуда не деться… А что творится в голове у Фриск? Ах, кто знает. Пожалуй, о чём-то она догадывается, исходя из её начитанности и, следовательно, осведомлённости в этой теме. Впрочем, время покажет вернее. Такая она, молодая резвая жизнь, с её пустяковыми обидами, со всплесками эмоций, растущей впечатлительностью и бурными влюблённостями.       А наши герои в геометрической прогрессии всё больше окунаются в неё с головой.