Принц-полукровка и Принцесса нищих

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. В тот же день близнецы Уизли получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать. А Эльза, на удивление полувеликана, вызвалась помочь. — Не стоило, конечно, но все равно спасибо за помощь, — говорил лесничий. — Среди этих сов есть твой? Что-то не вижу. А вот же он! На плече сидит. — И не найдете. Среди больных. Вот же он, — улыбнулась девочка, кивнув на филина, сидящего у нее на плече. — Мне еще вчера прислали письмо и просили повременить с ответом. Будто знали, что будет буря. А почему спросили? — Так, на всякий случай. Ну ты поняла… Да и я вижу, что ты животных очень любишь. — Да. Почти всех, кроме гусениц. Я боюсь. Хагрид улыбнулся в бороду и продолжил вместе со своей маленькой ассистенткой лечить сов. За ними наблюдал Филидор, сидя на жердочке. И разве что другие совы могли угадать, о чем думал их сородич. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам — всем, кроме Гарри, и на удивление, Эльзы. В общей гостиной Гриффиндора, в спальне и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. В подземельях, в гостиной и спальне Слизерина же было наоборот немного холодновато, впрочем это не беда для волшебника, владеющего согревающими чарами. Такому чародею даже не страшны продуваемые сквозняками обледеневшие коридоры. Окна же в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. Хуже всего ученикам приходилось на занятиях профессора Снейпа, которые как раз и проходили также в подземелье. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним. Кроме разве что Эльзы. По вышеуказанным причинам. — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — громко произнес Драко Малфой на одном из занятий по зельеварению. — Бедные ребята, мне их жаль… Произнося эти слова, Малфой смотрел на Гарри, Крэбб и Гойл громко захихикали. Гарри, отмеривавший на своих крошечных и необычайно точных весах нужное количество порошка — в тот раз это был толченый позвоночник морского льва — сделал вид, что ничего не слышит. Эльза мысленно похвалила друга. После памятного матча, в котором Гриффиндор победил благодаря Гарри, Малфой стал еще невыносимее. Уязвленный поражением своей команды, он пытался всех рассмешить придуманной им шуткой. Она заключалась в том, что в следующей игре вместо Гарри на поле выйдет древесная лягушка, у нее рот шире, чем у Поттера, и потому она будет идеальным ловцом. Однако Малфой быстро осознал, что его шутка никого не смешит — возможно, Гарри поймал мяч очень своеобразным способом, но тем не менее он его поймал. И, более того, всех поразило, что ему удалось удержаться на взбесившейся метле. Малфой, еще больше разозлившись и сгорая от зависти, вернулся к проверенной тактике и продолжил поддевать Гарри, напоминая ему и окружающим, что у него нет нормальной семьи. Эльза, слушая Драко, только закатывала глаза. В конце концов она просто сказала: — Ох, Дракоша, хватит уже. По-моему, твоя шутка уже отрастила бороду сродни Дамблдоровской, — по-доброму усмехнулась слизеринка. — Я уже понял, — хмуро ответил мальчик. — А тебе чего? Небось за дружка своего заступаешься? — Я-то ничего. Но смеяться над сиротой — плохо. Надо иметь ввиду, что это может случиться с каждым. Даже с тобой. Драко рассердился. — Только попробуй еще накаркать! А ну трижды сплюнь! Эльза сделала, как просили. Точнее, сделала вид. Потому что плеваться не умела. Но с третьей попытки более менее что-то правдоподобное получилось. Драко успокоился. — Но серьезно, зачем тебе дразниться? Почему вообще люди любят гадости говорить? — Реакция. — Драко ухмыльнулся. — Только этот Поттер нисколько не реагирует. — И все равно. Напоминать о таких страшных вещах, как отсутствие родителей — это плохо. Ты бередишь старые раны. А если бы… — Эльза! — предупредил младший Малфой. — Ну да ладно. Другой вопрос. Домой собираешься? — А то как же! — Дракоша повеселел и отправился путешествовать по воспоминаниям. — У нас в поместье в большом зале всегда ставят большую и пушистую ёлку. Друг друга поздравляем. Да еще у меня в детстве в спальне была маленькая ёлочка. Просыпаюсь, а она рядом с кроватью. А под ней подарки для меня. — Драко с удовольствием вспоминал свое детство. Но Эльза и без этой истории отчетливо понимала, что ее одноклассник в рубашке родился. С серебряной ложкой во рту. До сих пор помнила, как осенью его мама, кстати она узнала, что ее зовут Нарцисса. От слова «Нарциссы». Цветочное имя. Так вот, по мнению Эльзы, такой поступок уже говорит о том, что у мальчика хорошие родители. Заботливые и любящие. Сдувающие пылинки. На руках носящие. Всем бы таких родителей. Вот Драко повезло. Ей повезло. Пускай они ей и не родные. Кстати о родителях… Как там другие девочки из приюта? Всех ли удочерили? Эльза надеялась, что всем посчастливилось, как и ей. Девочка мысленно пожелала всем детям из ее приюта удачи и счастья. — А ты домой собираешься? — неожиданно спросил сын Малфоев. — Нет. Я остаюсь. — Случайно не из-за Поттера? — ехидно поинтересовался мальчик. — Не только. Дела у меня в Хогвартсе. Суперсекретные. — Эльза в шутку сделала страшные глаза, растянув последнее слово. Драко усмехнулся, но приставать с расспросами не стал, за что слизеринка была ему благодарна. А то что бы она стала говорить? Что будет играть в кладоискателя сама с собой или с Гарри? Девочка в отличном настроении направилась в Большой зал. И дело было не только в разговоре. Она еще сделала очень важное дело. Рассказала декану о том, что произошло на матче. Правда, получила сухую благодарность. Ну и ладно. Девочка ничуть не расстроилась. Главное, она обещала и сделала. А слово, данное самой себе, она всегда старалась сдержать. Гарри и вправду не собирался возвращаться на Тисовую улицу на рождественские каникулы. Неделю назад профессор МакГонагалл обошла все курсы, составляя список учеников, которые останутся на каникулы в школе, и Гарри тут же попросил внести его в этот список. В этот же день Эльза попросила о том же Снейпа. При этом мальчик со шрамом совершенно не собирался себя жалеть — совсем наоборот, он не сомневался, что его ждет лучшее Рождество в его жизни. Тем более что Рон с братьями тоже собирались остаться в Хогвартсе — их родители отправлялись в Румынию, чтобы проведать своего второго сына Чарли. А уж когда он узнал, что его подруга останется, то еще больше обрадовался. Когда по окончании урока они вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Гарри и его друзья с одной стороны. А Эльза с другой. Однако показавшиеся из-за ствола две гигантские ступни и громкое пыхтение подсказали им, что пихту принес сюда Хагрид. — Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Рон, просовывая голову между веток. — Не, я в порядке, Рон… но все равно спасибо, — донеслось из-за пихты. — Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти, — произнес кто-то сзади, растягивая слова. Разумеется, это мог быть только Малфой. — А ты, Уизли, как я понимаю, пытаешься немного подработать? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей — настоящий дворец. Рон прыгнул на Малфоя как раз в тот момент, когда в коридоре появился Снейп. — УИЗЛИ! Рон неохотно отпустил Малфоя, которого уже успел схватить за воротник. — Его спровоцировали, профессор Снейп, — пояснил Хагрид, высовываясь из-за дерева. — Этот Малфой его семью оскорбил, вот! — Может быть, но в любом случае драки запрещены школьными правилами, Хагрид, — елейным голосом произнес Снейп.— Уизли, из-за тебя твой факультет получает пять штрафных очков, и можешь благодарить небо, что не десять. Проходите вперед, нечего здесь толпиться. И кстати, мисс Грейнджер, я назначаю вам отработку на все каникулы. — За что? — удивилась девочка. — Я же ничего не сделала. — Ах, не понимаете! — злорадно съязвил профессор. — Вы меня удивляете, мисс. На уроках все понимаете, а, как совершили проступок, так дурочкой прикинулись. Не выйдет. Мисс Гудвин, объясните ей, что такого она совершила. У Эльзы все нутро заледенело. Она ужасно хотела, чтобы слова декана ей послышались. Потому что ничего хорошего в них не было. Она рассчитывала, что все останется в тайне. — Ну что ж вы язык проглотили, мисс Гудвин? — Снейп продолжал издеваться. — У меня в кабинете вы очень подробно все рассказали. Смелее. Народ должен знать своих героев. Слизеринка не хотела, чтобы Гарри узнал о ее поступке, но судьба решила иначе. Придется сказать. Может, все обойдется. — Грейнджер на матче подожгла по непонятным причинам профессор Снейпу мантию, — ответила коротко Эльза. — И зачем это? Мне интересно знать. — Снейп переключился на гриффиндорку, которая опустила голову, не говоря ни слова. В конце концов, профессор подтвердил ранее сказанные слова и ушел. Малфой, Крэбб и Гойл, узнав развязку, с силой протиснулись мимо Хагрида и его пихты, едва не сломав несколько веток и усыпав пол иголками. И ушли, глупо ухмыляясь. — Я его достану, — выдавил из себя Рон, глядя в удаляющуюся спину Малфоя и скрежеща зубами. — В один из этих дней я обязательно его достану… Эльза, зачем? Ответа не последовало. — Ненавижу их обоих, — признался Гарри. — И Малфоя, и Снейпа. Привет, Эльза. — Привет. —Да бросьте, ребята, выше нос, Рождество же скоро, — подбодрил их Хагрид. — Я вам вот чего скажу — пошли со мной в Большой зал, там такая красота сейчас, закачаешься! Гарри, Рон и Гермиона пошли за волочившим пихту Хагридом в Большой зал. Там профессор МакГонагалл и профессор Флитвик развешивали рождественские украшения. — Отлично, Хагрид, это ведь последнее дерево? — произнесла профессор МакГонагалл, увидев пихту. — Пожалуйста, поставьте его в дальний угол, хорошо? Большой зал выглядел потрясающе. В нем стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикрепленных к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. — Сколько там вам осталось до каникул-то? — поинтересовался Хагрид. — Всего один день, — ответила Гермиона. — Да, я кое-что вспомнила. Гарри, Рон, у нас есть полчаса до обеда, нам надо зайти в библиотеку. — Ах, да, я и забыл, — спохватился Рон, с трудом отводя взгляд от профессора Флитвика. Профессор держал в руках волшебную палочку, из которой появлялись золотые шары. Повинуясь Флитвику, они всплывали вверх и оседали на ветках только что принесенного Хагридом дерева. — В библиотеку? — переспросил Хагрид, выходя с ними из зала. — Перед каникулами? Вы прям умники какие-то… — Нет, к занятиям это не имеет никакого отношения, — с улыбкой произнес Гарри. — С тех пор, как ты упомянул имя Николаса Фламеля, мы пытаемся узнать, кто он такой. — Что? — Хагрид был в шоке. — Э-э… слушайте сюда, я ж вам сказал, чтобы вы в это не лезли, да! Нет вам дела до того, что там Пушок охраняет, и вообще! — Мы просто хотим узнать, кто такой Николас Фламель, только и всего, — объяснила Гермиона. — Если, конечно, ты нам сам не расскажешь, чтобы мы не теряли время, — добавил Гарри. — Мы уже просмотрели сотни книг, но ничего так и не нашли. Может быть, ты хотя бы намекнешь, где нам о нем прочитать? Кстати, я ведь уже слышал это имя, ещё до того, как ты его произнес… — Ничего я вам не скажу, — пробурчал Хагрид. — Значит, нам придется все разузнать самим, — заключил Рон, и они, расставшись с явно раздосадованным Хагридом, поспешили в библиотеку. С того самого дня, как Хагрид упомянул имя Фламеля, ребята действительно пересмотрели кучу книг в его поисках. А как еще они могли узнать, что пытался украсть Снейп? Проблема заключалась в том, что они не представляли, с чего начать, и не знали, чем прославился Фламель, чтобы попасть в книгу. В «Великих волшебниках двадцатого века» он не упоминался, в «Выдающихся именах нашей эпохи» — тоже, равно как и в «Важных магических открытиях последнего времени» и «Новых направлениях магических наук». Еще одной проблемой были сами размеры библиотеки — тысячи полок вытянулись в сотни рядов, а на них стояли десятки тысяч томов. Гермиона вытащила из кармана список книг, которые она запланировала просмотреть, Рон пошел вдоль рядов, время от времени останавливаясь, наугад вытаскивая ту или иную книгу и начиная ее листать. А Гарри побрел по направлению к Особой секции, раздумывая о том, нет ли там чего-нибудь о Николасе Фламеле. К сожалению, для того чтобы попасть в эту секцию, надо было иметь разрешение, подписанное кем-либо из преподавателей. Гарри знал, что никто ему такого разрешения не даст. А придумать что-нибудь очень убедительное ему бы вряд ли удалось. К тому же книги, хранившиеся в этой секции, предназначались вовсе не для первокурсников. Гарри уже знал, что эти книги посвящены высшим разделам Темной магии, которые не изучали в школе. Так что доступ к ним был открыт только преподавателям и еще старшекурсникам, выбравшим в качестве специализации защиту от Темных сил. — Что ты здесь ищешь, мальчик? Перед Гарри стояла библиотекарь мадам Пинс, угрожающе размахивая перьевой метелкой, предназначенной для стряхивания пыли с книг. Гарри не нашелся что ответить. — Тебе лучше уйти отсюда, — строго произнесла мадам Пинс. — Давай, уходи, кому сказала! Гарри вышел из библиотеки, жалея о том, что не смог быстро придумать какое-нибудь оправдание. Они с Роном и Гермионой давно решили, что не будут обращаться к мадам Пине с вопросом, где им найти информацию о Фламеле. Они были уверены, что она знает ответ. Но им не хотелось рисковать — поблизости мог оказаться Снейп, а ему не следовало знать, что именно их интересует. Гарри стоял в коридоре у выхода из библиотеки и ждал, когда появятся его друзья. Особых надежд на то, что они преуспеют в своих поисках, у него не было. Ребята уже две недели пытались что-нибудь найти, но свободного времени, если не считать изредка выпадавших между уроками свободных минут, не было, так что вряд ли стоило удивляться, что они ничего не нашли. Все, что им было нужно — это несколько часов в библиотеке, и обязательно в отсутствие мадам Пине, чтобы она не присматривалась, что они делают. Через пять минут из библиотеки вышли Рон и Гермиона, при виде Гарри сразу замотавшие головами. И все вместе пошли на обед. — Эльза, зачем? — спросил Гарри. — Так надо было, — только это и сказала Эльза, прекрасно видя, что мальчики на нее сердятся. Но, черт возьми, она должна была это сделать! Тут Гарри осенило. — Эльза, можешь нам помочь с Фламелем? — Чем именно? — Например, знаешь ли что-нибудь про него? Эльза поднапряглась. — Ну… Знакомая фамилия. По-моему, это ученый. Не помню… Ладно, в своих энциклопедиях посмотрю. — И можешь ли попросить у своего декана подписать разрешение на посещение Особой секции? — Попробую. Хотя он может отказать. Спросит, зачем мне это? — А я думаю, он тебя с удовольствием вознаградит за «подвиг». — саркастически добавил Рон и перешел к Герман: — Гермиона, не переживай. Сами еще искать будем. Между прочим, если что, ты вполне можешь поинтересоваться у своих родителей, не знают ли они, кто такой этот Фламель. Это ведь родители — так что риска никакого… — Абсолютно никакого, — согласилась Гермиона. — Особенно если учесть, что мои родители — стоматологи… Рон гневно посмотрел на Эльзу и ушел с Гарри в гостиную. Отлично. Вот и поговорили. Этим же вечером девочка направилась в подземелье. И так слишком много времени прошло. Уже в подземельях Эльза обошла все доступные места. Нигде нет герба Хогвартса. Нигде. Эльза стала думать, может она плохо ищет. Или все-таки надо копать поглубже. Где фундамент. Тут у девочки возникла идея. Зайти в гостиную мальчиков. Благо ей туда вход был. Эльза поздоровалась с несколькими однокурсниками, в том числе с Драко, рядом с которым сидела Пэнси, плотно прижимаясь к боку. — Привет. — Привет. Что хотела? — Ничего, просто зашла. Не возражаешь? — Нет. Видишь, вещи собираю. А ты остаешься. А жаль… Я бы тебя в гости пригласил. С родителями познакомил. — Летом познакомишь, — успокоила Дракошу Эльза. — Надеюсь, мы не забудем об этом. Пообещав удачно провести каникулы, Эльза попробовала еще раз аккуратно осмотреть гостиную, так, чтобы никто ничего такого себе не напридумывал. И на этот раз, при более внимательном осмотре, девочка что-то заметила, что-то похожее на то, что она искала. Приглядевшись, Эльза чуть не подпрыгнула от радости: герб Хогвартса был вышит на обратной стороне подлокотника дивана, так, что сразу не заметишь. Только очень глазастые или настойчивые, по мнению Эльзы, могли обратить на это внимание. А раз герб здесь, значит, рядом еще одна подсказка. И действительно, она оказалась прямо под ним. В этот раз Эльзе пришлось попотеть: руку просунуть, чтобы увидеть что написано. В этот раз написано было следующее: — 

Первую загадку вы разгадали. Но вторая сложнее. И мы предупреждали. Запомните главное, чтоб к третьей перейти, Будь не только глазастым, но и умом ты блещи. Сидя на диване, очевидное не ищи. Как говорят: «Сидя в углу, думайте об угле, А, сидя на диване, поглубже смотри».

Похоже, надо искать в диване, поняла Эльза. Это занятие оказалось доставило гораздо больше мороки, чем предполагалось. Сколько девочка руку не совала, все равно ничего не нащупывалось. Пробовала раза три засунуть поглубже, руке больно. Тут Эльзу осенило. Слизеринка попросила у одного из мальчишек длинную линейку. И начала совать. Наконец, засунув предмет на три четверти, Эльза что-то почувствовала. Что-то мягкое. Воодушевившись, девочка аккуратно, буквально перестав дышать, стала двигать предмет все ближе и ближе. И вот настал момент, когда предмет был извлечен. Им оказался платок, внутри которого было оригами в виде птички. Оба предмета Эльза перенесла к себе. Платочек оказался очень красивым. С крупными белыми звездами на желтом фоне. Девочка развернула оригами. Очередная подсказка. На этот раз не в стихах.

Если вы читаете эту записку, значит вы на верном пути. Перед вами платок Основательницы Пуффендуя. В дальнейшем он вам пригодится. А вот и следующая подсказка: Иди к стене. Среди кирпичей определенная последовательность есть. Первая строчка. Слева направо: три плюс пять плюс восемь плюс двенадцать плюс сорок плюс пятьдесят восемь и минус шестьдесят два. Справо налево: пятнадцать плюс шестнадцать плюс восемьдесят четыре плюс десять плюс двенадцать плюс тринадцать минус двадцать два. Второе разделить на первое.

И таких похожих строчек двадцать один. Причем каждая их них сложнее предыдущих. Так у самой последней примеры были со скобками, умножением, делением и большими числами. От всего этого у Эльзы голова пошла кругом. Посему решила немного отдохнуть. И так, две загадки разом решила. А в это время, а точнее со следующего дня, Гарри и Рон слишком весело проводили время для того, чтобы думать о Фламеле. В спальне их осталось только двое, да и в общей гостиной было куда меньше народа, чем во время учебы. Поэтому они придвигали кресла как можно ближе к камину и сидели там часами, нанизывая на длинную металлическую вилку принесенные из Большого зала кусочки хлеба, лепешки и зефир, поджаривая их на открытом огне и с аппетитом поедая. Гарри в те минуты жалел, что он с Эльзой не на одном факультете. Разумеется, они ни на секунду не умолкали даже с набитым ртом — ведь им было о чем поговорить. Главной темой, разумеется, был Малфой. Они изобретали десятки планов, как подставить Малфоя и добиться его исключения из школы. И неважно, что эти планы были явно неосуществимы — об этом все равно приятно было поговорить. Еще они играли в волшебные шахматы, которым Рон начал обучать Гарри. Это были практически те же самые шахматы, в которые играли маглы. Разница заключалась лишь в том, что фигурки были живые, и игрок ощущал себя полководцем, направляющим свои войска на противника. Шахматы Рона были очень старыми и потрепанными временем. Как и все его вещи, они когда-то принадлежали кому-то из его родственников, в данном случае дедушке. Однако тот факт, что фигурки были древними, вовсе не мешал ему хорошо играть. Рон так отлично их изучил, что у него никогда не было проблем с тем, чтобы заставить их выполнить то, что он хочет. Гарри играл фигурками, которые ему одолжил Симус Финниган, и они очень плохо его слушались, абсолютно не доверяя временному хозяину. К тому же Гарри не был великим шахматистом, и фигурки, наверное, по этой причине постоянно давали ему советы, которые еще больше создавали путаницу. Чаще всего фигуры подставляли друг друга, считая себя одна значимей другой. Эльзе в этом плане повезло чуть больше. Нет, она не играла лучше Рона. Она просто знала, как фигуры ходят, ну и неплохо думала. То есть могла просчитывать ходы, но не всегда. Первое время, еще до Хогвартса, у нее ничего не получалось. Зато сейчас уже были сдвиги: Эльза несколько раз выигрывала. Но до мастера ей было еще, как от Земли до Луны. И она играла в магловские шахматы. Наутро в Рождество девочка проснулась в отличном настроении. И первом делом обнаружила на прикроватной тумбе подарки, адресованные ей. Три коробки от мамы, бабушки и дедушки. Разных размеров. От дедушки шар со снегом, внутри Хогвартс. От бабушки шарф зеленого цвета с белыми тонкими полосками. От мамы — вкусная еда с домашнего праздничного стола. Пойдет на угощение друзьям. Все равно ей самой все не съесть. Затем девочка отправилась проведать мальчиков.