по другую сторону
11 сентября 2018 г., 19:41
«ах, если бы она была жива, я всё бы отдал за неё, всё бросил» слова, слова, слова, слова, слова. мы все их после смерти произносим. и пишутся в раскаянье стихи, но в глубине души навеки будут с нами грехи, грехи, грехи, грехи, грехи, которые не искупить словами.
Беллами думает, что ему вырывают сердце. Его грудину пронзает такая боль, будто ребра крошатся в мельчайшие песчинки. Иначе назвать это чувство никак нельзя. Он кричит. Громко и пронзительно. Кажется, что даже на далёкой и теперь уже такой чужой Земле слышно, как ему б о л ь н о. Ему всё равно. Его друзья по несчастью не придут на выручку, потому что Блейк послал их всех в ад три дня назад. С тех пор он не отходит от платформы, взирая на опустевшую планету. Иногда он чувствует, как по щекам стекают солёные капли, но даже это не может перебить вкус залежавшегося на Ковчеге алкоголя. Пару бутылок, не более, но ему хватает и этого, чтобы потерять контроль и громко рыдать. Сложно сказать, что именно разбивает ему сердце ежедневно. Младшая сестра в безопасности, в окружении надёжных людей, а сам он увидит её прекрасные глаза через пару лет. А еще он не один. Ему удалось спасти Рейвен. Но сердце, которое восстанавливается каждую чертову ночь, вновь разрушается, стоит ему вспомнить, каким образом они все оказались здесь. Какой ценой каждый из них выжил. И будет выживать, потому что это не напрасно. Блейк думает, что все должно вот-вот прекратиться, ведь его эмоции — всего лишь боль утраты, а она быстротечна. Но потом он усмехается. Любая утрата, но не она. Беллами хватает себя за волосы, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Если бы он остался там вместо альтруистки Гриффин, она страдала бы так? Её сердце грозилось бы выпрыгнуть из тела, если бы его образ появлялся перед глазами? Навряд ли. Это ведь Кларк Гриффин. Она живет сейчас и сегодня. Думает о безопасности всех вокруг, взваливая на свою спину слишком много. Она жила так… «Глупо», — думает он. Ее жизнь была похожа на движущийся поезд, только без рычага остановки. Да и она сама напоминала собой бумеранг, торнадо, самый быстрый и хаотичный ритм. Блейку кажется, что он смог бы ее укротить. Подстроиться под новый ритм с ней вдвоем и не дать ей упасть в бездну. Только Кларк всегда было не до него. Для Беллами она была всегда. С самого грёбаного начала. Когда вокруг было полно зелени и красивых девушек, а младшая сестренка совершенно отбилась от рук, только сильная хватка Гриффин помогла ему справиться. Не сорваться и не поубивать всех в бешенстве. А потом это незаметно сформировалось в аксиому, что они — рядом, вместе, друг с другом. И для него не было ничего третьего, но только… Только Кларк думала иначе, пытаясь провернуть очередной сумасшедший план. Блейк смотрит в потолок, думая, как бы всё повернулось, живи они в обычном мире? Если бы она была студенткой медицинского колледжа, а он — обычным самоуверенным парнем. Не было бы ни минуты, когда бы он не смотрел на нее. Она тянула бы его к себе, как магнит. Но, увы, они живут в этом мире и в это время. Он засыпает прямо так: на холодном полу, свернувшись в клубок и поджав под себя ноги. Алкоголь затуманивает разум, и Беллами видит сон. И Кларк Гриффин. — Кларк, я не сберёг тебя, прости! — он бежит за ее исчезающим силуэтом, протягивая руки, но впереди лишь пустота. — Я не смогу без тебя, Кларк! Вернись… умоляю! Ты нужна мне, и ты это знаешь. Не уходи. Блейк просыпается в холодном поту четвёртые сутки подряд. Только сегодня над его телом стоит Рейвен, с брезгливым выражением на лице: — Пострадали и хватит, Блейк. Кларк была и моей семьей. Но там, за стеной, стоят твои люди, и им всем нужен лидер. Тот, кто не даст им упасть в депрессию, потому что он лидер. И не Мёрфи же мне им провозглашать, в самом деле! Заканчивай. Она шипит, как рассерженная змея, и Беллами замечает и тёмные круги под глазами, и впавшие щеки, и покусанные до крови губы. Рейвен Рейес страдает не меньше. Но все об этом забывают. — Она бы этого не допустила, — говорит девушка, прихрамывая к выходу. — И надрала бы твой сексуальный зад, придурок! Парень негромко хмыкает, потирая пульсирующие виски, а потом поднимается на ноги. Земля всё такая же пустая. «Отчаянье называют последним и главным инструментом дьявола», — вспоминает Блейк. — «Стоит принять это, и оно отступит. Все потери проходящи». Он переживет всё это за них двоих. За счастливое совместное будущее, которого никогда не будет. И он будет не одинок.***
Ему требуется три года, чтобы полностью принять тот факт, что в его жизни больше не будет Кларк Гриффин. А еще подумать, что у них не было всего того, что он надумал себе в пьяном бреду. Беллами не любил Кларк. Он понимает это, когда смотрит на свою семью и кидается в Джона каким-то колпачком. Он хотел быть с ней рядом. Катастрофически нуждался в этом, потому что она разглядела в нём человека. Не старшего брата, который совершает ради сестры необдуманные поступки. Не убийцу, не предателя, не негодяя, а именно человека. Поэтому его к ней так тянуло. Это была привычка, которую не так просто вытеснить из сердца, не более. И возможно, дай Вселенная им двоим хоть немного времени, все было бы по-другому, и Кларк Гриффин бы влюбилась в него, а потом стала его женой, матерью его детей или… Потому что между ними всегда было главное — доверие. Но Вселенная та еще сука, и Блейк принимает это с облегчением. Они не знали друг друга за пределами жизни в бесконечном хаосе. Вдруг они пережили бы огонь, воду, медные трубы, но обычная ссора сломала бы всё? Он тяжело вздыхает, а потом мысленно просит у Кларк прощения. За то, что подвёл ее. Не сберёг. И отпустил. Только душа больше не рвётся на части, да и сердцебиение выравнивается. А на нижних ярусах много места, и Эхо предлагает устроить тренировку, потому что они все слишком засиделись. У Эхо ком Азгеда искренняя улыбка, и Блейк впервые может рассмеяться, как шестнадцатилетний пацан, потому что внутри спокойно. И никакой ураган больше не снесёт всё на своем пути. Еще через год он целует её с настоящим желанием, потому что вокруг не бродят убийцы, а его мозолистые от автомата руки перестали дрожать. А ещё Эхо совершенно точно влюблена в него. И она краснеет, потому что он не отпускает её руку даже тогда, когда они выходят на завтрак.***
Он впервые психует с прежней силой, когда Рейвен объявляет, что они ещё не скоро вернутся на Землю. Там Октавия, а он даже спросить о её самочувствии не может. Блейк кричит на подругу с яростью, но та даже не двигается с места. — Ты хорошо устроился, Беллами, — язвительно говорит она. — Как император в древнем мире. И лидер, и семьянин, и воин. Ты гребаных пять лет не интересовался моими продвижениями в этом деле, что изменилось теперь? Разве тебе здесь не прекрасно живётся, а? Ему хочется ударить её, и это ужасает. Поэтому мужчина просто выбегает за дверь. Он не понимает, как оказался здесь, но ноги сами приносят его в одиночную камеру. В ту самую камеру, которую нашел Мёрфи четыре года назад. Последнее место обитания Кларк на этом чертовом Ковчеге. Блейк знает, что каждый из Спейскру приходит сюда. Просто посидеть в молчании, жадно рассматривая рисунки. Рейвен появляется здесь чаще всех, и это бьёт по нему. Рейес винит его в чём-то… В чём-то эфемерном. В предательстве, которое он не совершал. Не предавал Кларк, как когда-то сделала она. «Она твой личный наркотик, Белл. И всегда им была. Прекрасная принцесса и её мятежный Король. Всё просто: ты и она» — говорит Джон, впервые показывая ему это помещение. — «Никто не винит тебя. Можешь стараться скрыть свои воспоминания или чувства, но правда в том, что от себя не убежишь. Лучше принять, а потом действовать по обстоятельствам. Побудь тут, друг» Блейк оглядывается в последний раз на шедевры, написанные простым куском угля, а потом захлопывает дверь. Он не вернётся к ней. Больше никогда.
