Куры зубастые

— Макси-и-им! — хитро протянула бабушка, заглядывая ко мне в комнату. — Ба, не сейчас, — резко отмахнулся я, быстро бегая пальцами по экрану телефона. И почему ей от меня что-то понадобилось именно тогда, когда на меня нацелились сразу три снайпера? Я лежал на кровати и рубился в какой-то посредственный шутер уже часа три, если не больше. Делать ведь в этой покинутой всеми богами деревне всё равно нечего. Никого из друзей онлайн нет, новые видео на канале моих любимых блогеров пока не появлялись, на улицу выходить никакого желания не было, так что ничего больше не оставалось, как залипать в игры на смартфоне. Пока что жизнь в деревне меня вполне устраивала, мешал только вой собак по ночам, да постоянное шебуршание за стенкой. Бабушка говорила, что это мыши между стенами бегают... Гадость. Я, конечно, мышей не боюсь, но это не значит, что стук маленьких лапок не заставляет меня брезгливо морщиться по ночам. А вдруг они заразу какую-нибудь принесут? А аптек или мест, где можно приобрести лекарства, в этом потерянном месте не наблюдалось, так что придётся мне умереть от какого-нибудь коронавируса. — Ты уже два дня из дома не выходил, — заметила Василиса. — Поди развейся, хватит в свой экранчик смотреть. — А что мне на улице делать? — не отрывая напряженного взгляда от телефона, спросил я. Чёртов снайпер почти меня задел, но я не нуб какой-то, я ловко затаился в засаде, избегая очередных выстрелов. — С деревенскими познакомься, может, друзей себе найдёшь. Друзей? В деревне? Да она смеётся! Мои друзья все в Европе сейчас тусуются, один я как лох в этой дыре тухну. — Сука! — раздосадовано вскрикнул я, отбросив телефон на подушку. Всё же подстрелили, твари... Знал же, что не нужно было высовываться так рано! — Максим! — бабушка кинула на меня предупреждающий взгляд. Что, не нравится, когда кто-то матом ругается? Пусть привыкает, я себя перевоспитывать не буду специально для кого-то. — У меня поручение к тебе есть. — Лошадей мыть не буду, огород поливать тоже. Убираться не умею, — тут же отмазался я, помня её предыдущие просьбы. — Нет, это задание ты точно сможешь выполнить, — бабушка лукаво усмехнулась. Блять, она же не отстанет. — Ладно, — сдался я и встал с кровати. В глазах потемнело от резкой смены положения, и мне пришлось подождать пару секунд, чтобы зрительные органы перестали глючить. — Чё надо? — Там на кухонном столе корзина с травами стоит, возьми её и отнеси бабе Лиле, она из травок мне новый крем сделает, а то мой закончился уже, — проинформировала меня женщина. — А почему я? Ты же это сама можешь сделать, — возмутился я, снова плюхаясь на облюбованную мной кровать. Тоже мне удовольствие с деревенскими бабками общаться. — Мне нужно денники у лошадей вычистить, — оправдалась бабушка. — Дома ещё нужно убраться, а потом и время поливать огород будет. Дел невпроворот, до бабы Лили я просто дойти не успею, она на другом конце деревни живёт. А ты молодой, тебе не трудно несколько лишних шагов пройти. Тем более хватит сиднем сидеть. В чём-то она права. Мне действительно не помешало бы размяться, а то приеду в Москву в два раза шире, на деревенских-то харчах. Это вам не турецкий «Ол инклюзив», их еда тут даже рядом не стояла. Честно говоря, еда — пока единственный плюс, который я нашёл в этой деревне. Натуральная, без примесей и ГМО, а самое главное, полезная для организма. Я с собой к отцу даже что-нибудь увезу, пусть тоже попробует натур продукт. Хотя нет, я всё ещё на него обижен. — Ладно, давай сюда свою корзину, — вздохнул я. — Ну и чудно, — обрадовалась бабушка. — Как раз с внучкой бабы Лили познакомишься. Она у нас первая красавица на деревне... — Да ну? — и что же ты раньше молчала? Я бы к этой вашей бабке по три раза в день всякую хрень носил! Вот так бабушка меня уломала по деревне походить. Солнце уже прошло зенит, но жара на дворе всё равно стояла убийственная. И это только начало лета, страшно представить, что будет дальше. Наверно, жарить будет сильнее, чем в Аду. Хотя, именно там я и находился. Я постарался одеться так, чтобы максимально прикрыть все участки кожи. Я, конечно, загорать люблю, но под таким солнцем кожа у меня не загорит, а моментально покраснеет и слезет. Не привыкла она к такому пеклу. Одежду я нацепил ту же, в которой и приехал: зауженные брендовые джинсы, синюю рубашку от Pal Zileri, фирменные итальянские ботинки. А, и очки от Гуччи не забыл. В общем, при полном параде, деревенская простушка точно поведётся. Я вышел с участка и огляделся. Так, второй дом с конца, зелёный забор. Кажется, это в ту сторону. Я пробежал взглядом по ряду участков и присвистнул: дом на участке соседа оказался просто огромным по сравнению с нашим и больше напоминал мне отцовское имение в Швейцарии. Двухэтажное, широкое деревянно-каменное строение с большой уютной террасой и открытым балконом. Видно, что в этот дом немало так денег вбухали, точно больше пяти лямов. Сам участок соседа был с внешней стороны отгорожен высоким таким решетчатым деревянным забором, из-за которого проглядывало множество огромных деревьев с широкой кроной, создающих тень по всему периметру участка. Из-за внушительных размеров дома за ним мало что было разглядеть, но я заметил каменную тропинку, змеёй вившуюся куда-то за дом, и край какого-то сооружения, похожего на бортик фонтана. Живёт же кто-то! По сравнению с богатым соседским участком наш смотрелся неказисто и убого. И почему я раньше не заметил этого? Ах, да, я же почти не выходил из комнаты, да и в окно особо не смотрел, а ведь из него как раз открывался вид на участок слева. По приезде в Москву нужно будет попросить папу дать денег на постройку нормального участка для бабушки, а то это не дело. Подумать только, студент-программист живёт лучше, чем мать олигарха! Может, у него папа тоже какая-то крутая шишка? Нужно будет потом бабушку расспросить. После шикарного участка соседа шли вполне обычные деревенские домики, мимо которых я прошёл без особого интереса. Жизнь в деревне по-прежнему кипела, коровы мычали, куры бегали, та придурошная курица снова вилась под ногами (и откуда она только выскочила?), дети орали. По дороге ураганом носились два ребёнка — девочка и мальчик лет десяти, — играя в какую-то увлекательную игру и не замечая ничего вокруг. Мимо промчалась темноволосая девочка лет четырнадцати на велосипеде. Причём велосипед был не горный, а самый обычный, без ручных тормозов и переключений скоростей. Наверно, тормозил он по старинке — педалями назад. Кажется, эта деревня навечно застряла в сталинских временах. Один из домов в противоположном ряду привлёк моё внимание. Он не был похож на другие хотя бы тем, что был заброшен. Да, дом и весь участок выглядели полностью выгоревшими, на земле валялись куски обвалившейся крыши и стволы обугленных деревьев, плотно обмотанные каким-то витиевато переплетённым сорняком. Этот же сорняк вился по чёрному фасаду дома, прорывался сквозь стены, заползал в пустые проёмы окон. Видно, что сюда уже давно не ступала живая нога, будто все деревенские просто забыли об этом строении. Тёмные глазницы окон навевали какую-то мертвенную тоску, так что я поспешил поскорее пройти мимо пугающего участка. Наконец я добрался до обозначенного бабушкой места. Всё как и описывалось, только вот обзор на половину хлипкого деревянного дома перекрывал огромный куст ежевики, росший аккурат возле забора с внутренней стороны. Некоторые ветки торчали из-за деревяшек с облупившейся краской, выстроенных в неровный ряд и гордо именовавшихся забором. Именно с этих веток трое мелких мальчишек быстро срывали большие чёрные ягоды и совали сразу себе в рот, при этом опасливо оглядываясь по сторонам. Видно, хозяйка дома не любит, когда её ягоды воруют. Я тоже огляделся в поисках каких-нибудь свидетелей, но дорога в этой части деревни была подозрительно пустой. Странно, но когда я снова перевёл взгляд на маленьких воришек, то таковых почему-то не обнаружил. Там вообще никого не оказалось, лишь под забор шмыгнули три маленьких мышонка. Опять мыши... У них в этой деревне гнёзда что ли? Мягко отпихнув ногой курицу (опыт подсказывал, что обращаться с этой с виду безобидной дамочкой нужно осторожно), я подошёл к калитке и без труда отодвинул бесполезную защёлку, просто просунув руку в дыру забора. Зачем он здесь стоит, если через него так легко можно пройти? Для красоты? Да без забора все смотрелось бы гораздо лучше. Поднявшись на жалостливо скрипнувший под моим весом порог, я постучал в хлипкую деревянную дверь. Подождав полминуты и не получив никакой реакции, я встал под окном и громко свистнул. — Эй, хозяева, есть кто дома? — Чего орёшь, придурок? — из дома показалась недовольная рыжая голова. Это, наверно, та самая внучка баб Лили. Ничего, симпатичная. На вид лет шестнадцать-семнадцать, востроносая, с большими зелёными глазами и длинными густыми рыжими кудрями. Не модель Виктории Сикрет, но для деревни сойдёт. — Да вот презент от Василисы баб Лиле принёс, — я наглядно поднял корзину с травами. — Давай сюда, — девушка протянула руку из окна и, ухватив ручку корзины, затащила её в окно. Затем, бросив на меня подозрительный взгляд, собралась было захлопнуть ставни, но я придержал их рукой. На возмущённый взгляд рыжей я улыбнулся своей фирменной обезоруживающей улыбкой, служащей для мгновенного сражения девушек наповал. — Что, даже познакомиться не хочешь? — игриво спросил я, облокачиваясь локтями о карниз. — Нюра, — хмуро оповестила меня девушка. Нюра? Это типа Аня, только ласково? Звучит как кличка деревенской козы. — Максим Волкоцкий. — Ну вот и познакомились. А теперь вали, — девушка снова собралась захлопнуть ставни, но её попытка и на этот раз не увенчалась успехом. — И что, даже на чай не пригласишь? — спросил я, демонстративно поправляя брендовые солнечные очки. Девушка жеста не оценила, да и вообще, кажется, на мою внешность внимания не обратила, и, воспользовавшись моей заминкой, всё же закрыла окно. Тоже мне, неприступная. В этой деревне точно все ненормальные. Как можно не обратить внимание на такого красавца, как я? Ну ничего, я своё ещё получу. Ни одна девушка ещё не отказывалась от приятного времяпровождения со мной. На следующий день я решил снова пойти к Нюре, но для этого нужен был предлог. Расспросив бабушку, не нужны ли ей ещё какие-нибудь крема или мази, я получил ответ, что было бы неплохо взять у баб Лили мазь для суставов. Бабушка хоть и молодо выглядит, но здоровье у неё, как я понял, иногда сдаёт. Отлично, теперь нужно узнать, чем можно удивить рыжую амазонку. Конечно, у Василисы я не стал спрашивать, а то началось бы «Ой, а она тебе нравится?», «А насколько всё серьёзно?», «А когда свадьба?». Да, Нюра симпатичная, но никаких нежных чувств я к ней не испытываю, никакой любви с первого взгляда и прочей херни. Это похоже на вызов: она не подчинилась моему обаянию и мою мужскую гордость это задело. Не сильно, ведь я всё равно красавчик, но задело. Конечно, я мог бы отстать от девушки и поискать кого-нибудь другого, но азарт уже разыгрался во мне. Так как в деревне я почти никого не знаю, я решил обратиться ко второму более-менее знакомому лицу в этом остановившемся во времени посёлке. Я вышел из дома и, встав у левого забора, начал вытягивать голову и высматривать хоть что-то, что могло сказать мне о присутствии соседа во дворе. Сквозь эту листву, конечно, хер что разглядишь, но кое-что я увидел. Прямо посреди заднего двора стояло большое сооружение, похожее на фонтан, только вода туда не поступала. Просто огромный круглый колодец со странной непонятной серой статуей, наполненный зеленоватой жижей. Около этого импровизированного водоёма стояли вполне цивильные садовые качели, и на этих качелях, к моему везению, развалился мой знакомый ботан-программист. — Вася? Вова? Ваня? Володя? — шёпотом стал перечислять я, пытаясь вспомнить имя. Помню, что на «В», только не помню как именно его зовут. Ладно, пойдём по стандартной схеме. Я громко свистнул, привлекая внимание соседа. — Эй! Парень повернул в мою сторону голову и вылупился удивлёнными глазами. — Сюда иди, чего моргалки вылупил! Сосед послушно оставил на качелях какую-то толстенную книгу (и нравится ему этой мутью заниматься?) и подошёл к забору. Вообще странный он какой-то. Вроде и выглядит этаким неказистым дураком, но в этих серых глазах есть что-то... А, впрочем, какое мне до этого дело? — Доброе утро, Максим, — вежливо поприветствовал меня он. — Ага, — отмахнулся я, переходя сразу к мучающему меня вопросу. — Слушай, а ты Нюру знаешь? — Аню? Внучку Лилии? Конечно, знаю. А что? О, как официально он их имена произнёс. И моё тоже в полном варианте, аж непривычно. Что ж он такой вежливый? У него точно кто-то из родителей учителем работает, иначе как они такого манерного мальчика воспитали. — А расскажи мне о ней, — я опёрся о забор руками, готовясь слушать. — Что именно? — нет, ну какой же он всё-таки тупой! — Ну, что ей нравится, чем увлекается, какие цветы ей дарить надо и всё такое, — терпеливо разъяснил я. Мне нужно что-нибудь, что сможет склонить её к интиму, но прямым текстом я же сказать не могу. — А, — в глазах парня мелькнуло понимание, смешанное с чем-то, похожим на разочарование. А чего он ожидал, что я просто так поболтать его позвал? Да нафиг мне этот программист сдался. Взгляд его подавленно сверкнул, сосед резко посерьёзнел и нахмурился. Такие перемены в настроении я и в прошлый раз видел. Ему бы таблеточки какие-нибудь попить, глицин там, а то такие перепады настроения — точно ненормально. — Ну так что? — поторопил его я. Что-то долго он молчит, всё смотрит на меня своими серыми зенками. Взгляд этот меня не пугал, но время поджимало. Нужно же было где-то цветы нарвать, пока солнце в зенит не встало и не спалило меня нахрен. — Подсолнухи, — наконец соизволил одарить меня информацией этот недоботаник. Почему "недо"? Просто сейчас, с этим взглядом, он уже не так сильно походил на книжного червя. — Что подсолнухи? — не понял я. — Ане нравятся подсолнухи. И ушёл. Странный он какой-то. Всякий раз, как я о девушках заговариваю, он в лице меняется. Видимо, у него с женским полом действительно серьёзные проблемы. Я обыскал полдеревни в поисках этих дурацких подсолнухов и нашёл только спустя час на чьём-то участке. Пришлось изрядно попотеть, перелезая через высокий забор, прокрадываясь через кусты, выжидая, пока хозяева уйдут из зоны видимости жёлтых цветов, пугая так не вовремя пробежавшую мима чёрную кошку, пиная всё ту же надоедливую, но уже привычную курицу, но всё же нарвать штуки три этих подсолнухов. Я проделал такой труд, даже чуть не потерял очки, и теперь Нюра просто обязана мне отдаться. И вот я, весь такой красивый, с подсолнухами, снова стою под тем самым окном, из которого выглядывала давеча рыжая. — Нюра! Ню-ю-юра! — Чего тебе опять? — обречённо вздыхая, девушка выглядывает уже не из окна, а выходит из-за двери. О, какой прогресс. — Вот, хочу извиниться, если моё вчерашнее поведение тебя расстроило, — снова применил я свою фирменную обворожительную улыбку, протягивая цветы рыжей. Реакция девушки была странной. Даже очень странной. Она округлила глаза и воззрилась на меня с таким негодованием, будто я ей не букет цветов протягиваю, а связку тухлой рыбы. — Да как ты смеешь?! — вскричала она и, неожиданно выхватив цветы, влепила ими мне по лицу, а затем, отбросив их в сторону, гордо удалилась в дом, предварительно хлопнув дверью и оставив меня в полной растерянности. Я ошарашено потёр щёку. Больно, между прочим! Как так? Мои тактики не работают? Это либо деревня так плохо на меня влияет и я растерял всю свою обворожительность, либо девушка какая-то бракованная. — Что, милок, сильно ударила, да? — неожиданно раздалось у меня за спиной. Я обернулся и встретился взглядом с типичной такой деревенской бабкой, сгорбленной старушкой в выцветшем платье и шерстяной жилетке. И, конечно, не стоит забывать про канонично повязанный на голове платок. — Ага, — кивнул я. — А вы..? — Баб Лиля я, — предотвратила мой вопрос старушка. — А ты, видать, внук Василисы? То-то я тебя не видала ране. Так это она бабушка Нюры? Оно и видно, у них глаза одинаковые, большие и зелёные. — Он самый, — снова кивнул я. — Максим Волкоцкий. — Да знаю я, как тебя кличут, — отмахнулась бабка и просеменила к двери. — Ты зря Нюрке подсолнечники принёс, у неё на них аллергия. — Аллергия? А мне сказали, что она их любит, — ну, Вася, ну ты и... Даже не знаю, как его назвать. У самого личной жизни нет, так он другим её мешает строить. Сука он, вот кто. — Это хто сказал? Да тебе прислышалось, вся деревня знает, что внучки моей аллергия смертельная. Ну офигеть... Я этому Вове морду набью, пусть знает, как меня обманывать. Но это потом. Пока нужно как-то исправиться в глазах рыжей. И на этот раз советов я просить не буду, а то получится, как с подсолнухами. И я решил, что раз подарками очаровать не получится, то буду пользоваться своим излюбленным оружием, то бишь словами. В течение трёх следующих дней я пытался поговорить с Нюрой, но та от меня пряталась и наотрез отказывалась выходить. Ничего, и не таких уламывали. Сдаваться я не собираюсь. Вечерело. Солнце клонилось к закату, окрашивая алыми лучами стволы деревьев. Лёгкий ветер наконец принёс спасительную прохладу, остужая нагретую солнцем землю, занося свежий воздух через открытое нараспашку окно. Я сидел в своей комнате и, о чудо, читал. Просто бабушка решила, что хватит мне сидеть без дела, и насильно отняла телефон, вручив вместо него книгу. После долгих возмущений я всё же решил от скуки пролистать пару страниц и, что странно, меня зацепило. Я, как человек, последним прочтённым серьёзным произведением которого был рассказ «Муму», не особо любил читать объёмные тексты, предпочитая книгам фильмы. Но эта книга меня заинтересовала. В ней не было ничего особенного, обычная русская классика, Достоевский, «Преступление и наказание», её читал каждый школьник. Кроме меня, конечно. На литературу я вообще не ходил, так как считал её абсолютно ненужным предметом. Интересней было курить с друзьями за гаражами. Но сейчас было даже немного увлекательно читать размышления главного героя. Правда осилил я всего страниц пять, но всё же. — Максим! — бабушка зашла ко мне в комнату. — У нас мёд закончился, сходишь к тёте Нине? У неё своя пасека. Денег я тебе дам. Я пожал плечами, соглашаясь. Хоть раз за день с участка выйду, как раз размяться пора. Вообще нужно начинать бегать, потому что мне кажется, что на деревенской еде я уже немного разъелся, а мне форму терять вот совсем никак нельзя. Один из знакомых отца, владелец модельного агентства, предложил мне попозировать для обложки модного журнала, как только я приеду в город. Конечно, от такого предложения грех отказываться, так что нельзя запускать своё тело. Эх, был бы тут фитнес-клуб... Дом тёти Нины находился прямо рядом с домом баб Лили, и я еле удержался от того, чтобы зайти к ним и попытаться снова вызвать Нюру на разговор. Нет, не сегодня, когда-нибудь потом. Тётя Нина — улыбчивая женщина лет сорока, отдала мне двухлитровую банку мёда даром, даже денег не взяла. Объяснила она это тем, что, цитата: «У такого красивого мальчика грех деньги брать». Ну вот, работает же мое обаяние! Значит, это с Нюрой точно что-то не так. Когда я возвращался домой, солнце уже окончательно село, но небо на горизонте ещё отливало молочно-жёлтым. Над головой засветилась первая самая яркая звезда, подмигивая мне своим белым глазом. Под ногами крутилась всё та же надоедливая курица, кося на меня своим тупым взглядом и изредка отставая, чтобы поклевать камень или листик. Вот тупая... Я снял с носа солнечные очки, убирая их в карман старых потёртых джинсов. Сейчас они уже не нужны. На дороге было пусто, только одна едва различимая фигура шла мне навстречу. Сначала я подумал, что мне показалось, но чем ближе подходила фигура, тем яснее я понимал, что ко мне приближалась Нюра. В темноте её огненные волосы казались каштановыми, но глаза оставались такими же яркими, как и при дневном свете. Кажется, это удача. Хоть сейчас я могу её выловить и поговорить. Жаль только, что я не при параде, а в деревенских шмотках, но даже в таком виде меня назвали красивым, так что, по сути, обаяния своего я не потерял, верно? Нюра тоже узнала меня и хотела было как можно скорее проскочить мимо, но я перегородил ей дорогу, усмехнувшись. Она метнулась в другую сторону, но я предугадал её порыв и тоже метнулся туда, снова вставая на пути. Так мы и топтались из стороны в сторону, пока девушка наконец не остановилась. — Ладно, — устало вздохнула она. — Чего надо? — Да ничего, — я поставил банку на землю и сложил руки на груди. — Просто хотел сказать, что ты мне нравишься. Я никогда не видел таких ярких роскошных натуральных волос, таких больших выразительных глаз, лучащихся умом и жизнелюбием. Твоему личику может позавидовать Тайра Бэнкс, а фигуре — любая модель Плейбоя... — я привычно разлился в похвальных речах, пытаясь смягчить строптивый нрав девушки. Обычно это работало, так что я в себе не сомневался. Перед лестными речами никто не мог устоять. Однако я заметил, что Нюру это нисколько не трогало, а смотрела она на меня не привычным влюблённым взглядом тупой коровы, а весьма скептично, как старая уставшая кошка на молодого котёнка, решившего поиграть с её хвостом. Что, даже это не действует? Ладно, переходим к более решительным действиям. — Я просто не могу устоять, когда вижу тебя, — уже тише сказал я, подходя вплотную и медленно наклоняясь к губам девушки. — Э, патлатый, ты чего с моей девушкой делаешь?! — раздалось совсем рядом. От неожиданности я отпрыгнул в сторону и столкнулся нос к носу с коренастым коротко стриженным парнем, на губах которого играл опасный оскал. Одет парень был типично для деревенского гопника: спортивный костюм фирмы Адидас и клетчатая кепка набекрень. А я-то думал, что они уже вымерли, ан нет, в этой дыре ещё существуют. — Твоей девушкой? — переспросил я. Да ну, не верю. Нюра встречается вот с этим? Да что в нём такого? Ни кожи, ни рожи, только немного мышц, и это единственное примечательное отличие. — Моей, — рыкнул местный гопник и демонстративно обнял рыжую за талию. — Нюр, это вот этот тип к тебе в последнее время ласты клеил? — Он, — кивнула девушка, плотнее прижимаясь к нему, и посмотрела на меня с толикой непонятной жалости. — Ну что, падла городская, тебе в челюсть, в глаз или всё вместе? Это он что, драться собирается? Да ну? Я ухмыльнулся. — А может это тебе в нос дать, чтобы повежливей с уважаемыми людьми общался? — Это где тут уважаемые? — парень демонстративно огляделся. — Не вижу здесь таких. — Да ты знаешь, кто мой папа? — применил я коронную угрозу. — Если со мной что-то будет, он приедет и всю деревню перероет, да ещё ОМОН с собой привезёт, будешь мордой в землю лежать. — Ах ты быдло рублёвское! Мне неожиданно сильно прилетело кулаком прямо в солнечное сплетение, заставив резко скрутиться пополам от боли. Парень этим воспользовался и вдарил мне коленом прямо в нос. Послышался тихий хруст, почему-то напомнивший мне треск, с которым отрываются ножки у краба, а за ним последовала резкая боль. На землю закапали тёмные капли, солоноватая кровь сразу же затекла в рот, так что пришлось её сплюнуть. Меня никогда не били, так что подобные ощущения мне были в новинку. Нужно будет папе позвонить, обрадовать, что его сын познаёт новый жизненный опыт. Если я к тому моменту ещё живой буду. — Лёшенька, не надо! — вскрикнула Нюра, но её парень, кажется, только вошёл во вкус. Он пнул меня ногой в бок так, что я тут же упал на землю, больно впечатавшись рукой в какой-то камень, который, кажется, распорол кожу на ладони. Вокруг меня в панике забегала курица, что-то причитая на своём птичьем, но гопник пнул её в ближайшие кусты, откуда она уже не высовывалась. Дальше последовал ещё один сильный пинок по рёбрам и очередной удар в челюсть. Сука, зачем же по лицу так бить? А если следы останутся? Как я в модельном агентстве со шрамами появлюсь? Хотя странно. Почему меня бьют, а я думаю только о красоте своего лица? Мне бы хоть в живых остаться... — Лёша, прекрати! — девушка вцепилась в локоть парня, пытаясь предотвратить очередной удар. А сам гопник, казалось, даже не запыхался. Глаза его горели праведным гневом, видно, что он себя мало контролировал. — Максим, извинись! — За что? — прохрипел я. — Быстро извинись, иначе он тебя убьёт! — Нюра уже не кричала, а вопила, всеми силами вцепившись в Лёху, а тот, похоже, даже не замечал её. Хотя девушка тянула так сильно, что повисла под острым углом над землёй, упёршись пятками в дорожные камни и грозясь рухнуть на них в любую секунду. — Ладно, — тяжело выдохнул я и сел, держась одной рукой за всё ещё резавший болью живот, а второй за кровоточащий и пульсирующий нос. Всё же умирать я не хочу. — Я извиняюсь, что приставал к твоей девушке. Я правда не знал. А ты! — я устремил обвиняющий взгляд на рыжую. — Ты почему сразу не сказала, что у тебя парень есть? — Я думала, ты и так отстанешь... — Нюра встала наконец ровно, ибо парень в миг успокоился, будто после моих извинений у него активировалась какая-то функция, отвечающая за разумное восприятие мира. — Думала она... Девушкам вообще думать вредно. — Эй, ещё получить хочешь? — оскалился Лёха, но уже не злобно, а так, чтобы припугнуть. Ну, меня уже не испугаешь. — Молчу, — буркнул я, сплёвывая накопившуюся во рту кровь. — Ладно, ты это... прости, что я так на тебя накинулся. Вспылил, — парень помог мне подняться на ноги. — Пойдём к Нюре, подлатаем тебя, — Лёха хлопнул меня по плечу, отчего я тихонько заскулил. Рука у него тяжёлая. Минут десять спустя мы сидели втроём на кухне у рыжей и пили чай. Мне заткнули нос, который, к счастью не был сломан, ватой и нанесли на синяки какую-то жутко пахучую хрень. Кухня, кстати, выглядела лучше, чем дом. Она, кажется, вообще была самым лучшим, что в этом доме было, так сказать, сердцем сего деревянного строения. Небольшая, но уютная, с массивным деревянным столом у окна, хлипкими полочками с всякой кухонной утварью и, святые ролексы, настоящей печкой! Я даже первые минуты порывался залезть туда и посмотреть, что да как, под тихий смех деревенских. Конечно, они такое каждый день видят, а я только один раз в мультике каком-то. Но потом я всё же сел на стул, чтобы больше не позориться, и смиренно хлебал чай из потрескавшейся чашки. — А ты, Нюра, должна была сразу сказать, что мы с тобой встречаемся, — заметил Лёха, жуя баранку. — Но он так красиво говорил, что я заслушалась, — девушка пожала плечами, отпивая из чашки. — А ещё он в любви мне признался, жалко стало. — Что, правда влюбился? — подозрительно покосился на меня гопник. — Нет, конечно, нужна мне твоя Нюра сто лет, — я меланхолично повёл плечами, крутя в пальцах баранку. — Тогда чего ты за мной увивался так долго? — округлила глаза девушка в искреннем непонимании. — Скучно мне, у вас в деревне совсем заняться нечем, вот я и пытался развлечь себя как обычно. — Как обычно? Ох уж эти причуды богатеньких деток... Небось, завтракаешь ты исключительно омарами и закусываешь красной икрой, — Нюра хихикнула. — И срёшь только на золотом унитазе, — добавил Лёха, ухмыляясь. — Ну, омары и икра быстро приедаются, так что ем я каждый раз разные блюда, а вот унитаз у меня дома и правда золотой. Ребята снова тихо рассмеялись под мой непонимающий взгляд. — А я думала, что это всё миф, что олигархи не любят роскошь, — отсмеявшись, задумчиво протянула рыжая. — Не любят, — согласился я. — Просто папа когда-то в молодости, когда средств у него было не так много, как сейчас, с дуру сказал одному своему другу, что у него столько денег, что он может запросто купить унитаз из чистого золота. Пришлось действительно купить, потому что друг его на слабо взял. Так он и стоит у нас, работает исправно, всех устраивает. — Вот как, — хмыкнула рыжая. — Мне вот интересно, — снова заговорил я, оглядев своих собеседников. — А как так вышло, что вы встречаться начали? Мне действительно стало искренне интересно, как эти два несовместимых человека начали быть вместе. Парень и девушка переглянулись и одновременно усмехнулись. — О, это долгая история... Это было на свадьбе тёти Нины и дяди Коли лет десять назад. Маленькая рыжая девочка рыдала громко и навзрыд, сидя на стопке дров за сараем. Когда на рёв прибежала её бабушка и начала спрашивать, в чём дело, она сказала, что во-о-он тот мальчик ударил её палкой по голове и убежал, громко смеясь. Мальчик же бегал вокруг длинного накрытого стола и постоянно таскал оттуда то конфету, то кусок пирога. Тогда бабушка пошла к родителям мальчика, которыми оказались председатель деревни и его жена, и они вместе решили помирить детей. Но ничего не вышло, рыжая Нюра ударила мальчика в коленку и убежала. С этого дня началась их вражда. Заключалась она в постоянных мелких пакостях. Маленький Лёша постоянно находил повод как-либо подставить рыжую девочку: то вместо свежей рыбы, которую Нюра должна была принести с рыбалки, подложит прогнившую и жутко разившую тухлятиной, то украдёт сушившиеся на натянутой между домом и сараем веревочке вещи, спрятав их в мешках с удобрениями, то специально обольёт Нюру из ближайшей лужи, проезжая мимо на велосипеде. Девочка тоже не оставалась в долгу. Она ломала его любимые игрушки, распускала забавные слухи про мальчика (одним из самых распространённых заблуждений было то, что маленький Лёша жутко боялся мышей, из-за чего друзья частенько подкидывали ему под бок мышку-другую, если тому не посчастливилось прикорнуть во дворе под деревом), в общем, делала всё, чтобы врагу жизнь тоже не казалась сказкой. Об их вражде знала вся деревня, но никто не вмешивался, все лишь со снисходительной улыбкой наблюдали за «детской забавой». Ситуация изменилась, когда Нюре исполнилось тринадцать, а Лёше — пятнадцать. Мальчик, теперь уже парень, стал часто пропадать со своими друзьями, пить с ними тайком украденный из сарая отца самогон, гонять наперегонки на мопедах, грозясь сбить каждого, кому не посчастливится попасться им на дороге. Он больше не издевался над Нюрой, а избегал её, и это казалось девочке намного хуже, чем постоянные издёвки. Однажды вечером он приехал к дому рыжей, без объяснений позвал её на крыльцо, неожиданно поцеловал и убежал, оставив девушку мучиться в неизвестности и изнывать от смущения. Позже Нюре проболтались его друзья, что Лёша просто проиграл им в карты и выполнял желание. Нюра могла бы обрадоваться, но почему-то эта новость её сильно огорчила. Она поняла, что привязалась к этому вечно задиристому пареньку. Через полгода она поняла, что влюбилась, когда в очередной раз увидела в окно, как парень проезжал мимо её двора. А через год Нюра призналась Лёше, и тот ответил взаимностью. Оказалось, что он был влюблён в неё ещё раньше, только постоянно это скрывал, опасаясь отказа и насмешек. — Не такая уж и долгая история, — пожал плечами я, дослушав рассказ пары. — Да и сюжет банальный. Никакой оригинальности. — Ну простите, сэр, это деревня, тут по-другому не бывает, — обиженно фыркнула Нюра, постукивая ложкой по краю уже давно пустующей чашки. — Тем более ты ещё не все нюансы знаешь, — хитро моргнул Лёха, который создал на своих руках множество колец из баранок и теперь поедал их, по одной снизывая с руки. — Какие нюансы? — оживился я. Разве может быть что-то интересное в такой доисторической дыре, как эта деревня? — А вот это уже не твоё дело. — Ну и ладно, — ничуть не обиделся я, ибо не так уж и интересно было. — Скучно тут у вас, и истории скучные. — Ты просто с нашими не знаком, вот тебе и скучно, — констатировал парень. — Давай с пацанами завтра в футбол? — В футбол? — я состроил брезгливую мину. — Чтобы я да в грязи играл? Ни за что! — Ну, а какие у вас в Москве развлечения? Я попытался вспомнить, чем интересным можно заняться в городах. Так, чем занимался я? Клубы, бары, тёлки... А, и ещё видео игры и гонки на отцовской машине по ночной Москве. Ну как гонки... В Москве фиг проедешь без пробок в любое время суток. — Ну вот, например, в телефон играть можно, — я извлёк из кармана айфон с беспроводными наушниками, которые всегда таскал с собой. Дома ещё валялись проводные. Да, я взял с собой две пары на случай, если беспроводные сдохнут. К сожалению, чем дороже наушники, тем меньше они живут, таков закон. — О, дай посмотреть, — Лёха хватанул своей огромной лапищей телефон в охапку с наушниками, и я не удержался от возмущённого вскрика. — Это, значит, сейчас такие в моде? А как он включается? И почему кнопок нету? — оживилась Нюра, с любопытством смотря на популярный гаджет в руках своего парня. — Потому что он сенсорный, — я отобрал телефон обратно, показывая паре, как он работает. Во деревня, даже сенсорного экрана ни разу не видели! — А это зачем? — местный гопник покрутил между пальцами один из наушников. После осмотра они с Нюрой поменялись, и теперь Лёха безжалостно жал на экран телефона. — Кстати, у телефона есть одна крутая функция... — я открыл пункт управления и нажал одну иконку, но не успел объяснить, как это работает. В дверь неожиданно постучали. Вроде ничего неожиданного, но ребята как-то уж слишком напряглись, подобрались и притихли, настороженно прислушиваясь. Лёха машинально сунул мой смартфон в карман. Атмосфера мигом нагрелась до состояния раскаленного металла. Честно, даже дышать стало горячо. Я непонимающе переводил взгляд с Нюры на Лёху, не понимая, что такого страшного в стуке в дверь. Ребята переглянулись и одновременно кивнули, беззвучно что-то решив. — Это ко мне, — тихо оповестил меня парень, вставая и на напряжённых ногах выскакивая за дверь. — Сиди здесь, — Нюра тоже подскочила, но устремилась прямо в противоположную сторону, в глубь дома, предварительно кинув мне в руки наушники. Интересное кино! Меня, получается, кинули? Почему все оживились, а я не в курсе? Ну ладно, я рыпаться не буду, у меня есть идея получше. К счастью, Лёха забрал айфон, на котором я, по счастливому стечению обстоятельств, включил прослушку с целью показать друзьям чудеса современной технологии. Вставив наушники в уши, я напряжённо замер, вслушиваясь в шорохи. Это шуршал спортивный костюм парня. Так, пока ничего. Шуршание, шуршание, голос... О, знакомый голос! Это же мой сосед, как там его... Вася? Влад? Вова? А, не важно. Только интонации в голосе у него какие-то другие, рычащие, что ли... Жаль, слов не могу разобрать. Чёрт, Лёха, хватит двигаться, замри на месте! И Лёха, будто услышав мой мысленный посыл, действительно замер, и я наконец смог расслышать слова диалога. — ...го ты злишься? — голос гопника звучал как-то сипло, будто он неожиданно заболел ангиной, и я бы даже сказал, что он немного дрожал. От страха? Не знаю, я не психолог, чтобы по голосу распознавать эмоции. — Я же, вроде, ничего такого не делал, мы с ребятами твой сад за километр обходим, честно! — А я не из-за сада, — теперь я уже не уверен, что это говорил ботан-программист, уж слишком пугающе он звучал. — Я видел вашу драку. — Драку? — не понял Лёха. — А эту! Так я же даже не в треть силы, так, мазнул слегка, чтобы не выпендривался. А тебе вообще что за дело до этого? Раньше тебе как-то пофиг было, кто кого мутузит. Дальше послышался громкий хлопок и треск, будто кого-то с силой приложили обо что-то деревянное. — Не понимаешь? — собеседник уже не рычал, а шипел, причём не хуже гадюки. Бр-р-р, аж мурашки по коже! — А я тебе скажу. Делаю первое и последнее предупреждение. Если с его головы хоть волос упадёт, я... Дальше я не расслышал, ибо чёртов Лёха опять начал шебуршать своей одеждой, но смысл я уловил. Мой сосед точно сделает что-то плохое с возлюбленным Нюры, если он снова обидит какого-то парня. Что, тут кого-то чмырят, а Витя типа защитник убогих? Благородное дело, да. А он не такой уж и ботан, как я считал. В дом ввалился хмурый деревенский гопник, утирая кровь из разбитой губы. Ага, значит, ему всё же досталось. Интересно, как тот дрыщ смог приложить такого крепыша? — Что случилось? — нахмурился я, делая вид, что ничего не знаю. — Да с братаном одним повздорили, — отмахнулся от меня парень и как-то устало, почти жалобно попросил: — Слушай, Макс, ты бы это, шёл домой. Поздно уже. — Ага, — рассеяно кивнул я и покорно поднялся. Видимо, Нюру ждать не стоит, она провалилась в какую-нибудь кроличью дыру... Почему-то на ум пришла дырка, заменяющая местным жителям туалет... Чего только не придёт в голову, в которую несколько раз прилетело огромным кулачищем... — Ты только телефон верни. После того, как я получил обратно дорогую сердцу технику и вышел из дома Нюры по направлению к своему участку, ничего со мной больше, хвала святой Шанель, не приключилось. Правда, идти по освещаемой только луной и святым ликом дороге оказалось не таким приятным занятием, как я думал, но меня это мало волновало. В голове крутились лишь две мысли: «Тут точно все пизданулись» и «Кажется, скучно не будет». И лишь придя домой я понял, что банку мёда я, кажется, просрал.