Куры зубастые

Чай пах малиной и почему-то казался мне сладким, хотя Вик божился, что никакого сахара туда не добавлял, только ягоды. Ага, так я и поверил ему, обманщику. Знаю же, что он заодно с бабушкой. Я уже три дня как сижу на диете, ибо однажды утром заметил, что рельеф моего тела уже не отражается в зеркале так чётко, как должен, скрытый под тонким слоем жира. Да и джинсы на мне сходились намного тяжелее. А времени до возвращения в Москву всё меньше, так что я решил с этого момента строго ограничивать себя в пище. Только вот на моем пути к идеальному модельному телу встала Василиса наперевес с блинчиками и сосед-кровопийца, с которым мы начали намного чаще общаться и который, кажется, тоже был в сговоре с бабушкой и всё норовил накормить меня пиццей. Да, я всё-таки смог побороть своё неизвестной природы смущение перед Виком. Не по своей воле, конечно. Сам бы я так и продолжил избегать этого педика, если бы не бабушка, которая буквально пинками выпроваживала меня из дома, оправдывая свои действия тем, что «если сидеть сиднем весь день, можно натереть себе мозоль на заднице». Раньше я проводил это время, как обычно, на кухне у Нюры, но друзья до сих пор меня не простили, потому мне приходилось утешаться компанией Вика (кстати, не самой худшей), с удовольствием согласившегося скрасить моё одиночество. Ой, а как прозвучало-то… — Почему ты снова пришёл сюда? — в лоб спросил сосед, ставя передо мной огромную чашку с ароматным напитком. — Только не говори, что не рад, — ухмыльнулся я, намекая на явное неравнодушие парня ко мне. Сосед решил сделать вид, что не заметил подтекста. Или действительно не заметил. Готовит для меня еду, учтиво общается, отвешивает комплименты и, чёрт возьми, спасает от рук старушки-смерти, как герой из сказок, только без меча, но с клыками и дурацкой причёской-каре. Да я клянусь самым дорогим, что у меня есть — коллекцией спорткаров, — этот чувак с голубой планеты точно запал на меня! И не удивительно, ведь в меня нельзя не влюбиться. — То есть, ты так и не попросил у них прощения? — спросил Вик, не без удовольствия наблюдая, как я пью вкусный, но, мать вашу, сладкий чай. Я неопределённо пожал плечами: мол, пока ещё не нашёл удобного случая. — После отъезда Маши как-то времени не нашлось. Лицо вампира на секунду скривилось. Да, дружище, я тебя понимаю: Маша никому не нравится. Эта сучка блондинистая хорошенько пожевала мне мозг за всё то время, что я был с ней знаком. Мэри, блять, кровавая, чтоб её…! Мэри. Маша… Я посмаковал имя бывшей в своей голове, отмечая, что сейчас оно приобрело какое-то другое, более размытое значение. Почему оно так странно звучит? Будто с ним связано что-то особенное, что я, увы, не могу никак вспомнить. А впрочем, не так уж это и важно. Наверно, это всё потому, что она наконец отстала от меня. — Если ты собираешься сидеть и выжидать, когда они сами придут к тебе на порог и скажут: «Мы всё прощаем», то я тебя разочарую, это так не работает. — Предлагаешь мне идти и просить прощения? — скривился я. Не моё это — прощения просить. Не умею я это делать. — Конечно. А ты как хотел? — парень иронично вскинул брови, и я на несколько секунд завис, ибо выглядело это движение настолько профессионально, будто сосед часами стоял у зеркала и репетировал. На самом деле, я только с недавнего момента начал замечать эту отработанную плавность в действиях педиковатого вампира. Серьёзно, с каждым днем он казался мне всё более привлекательным, ему бы только причёску сменить, и… Погодите, чего, блять? Откуда эти мысли вообще появились в моей голове? Так и знал, что гейство заразно… — Я думал подождать, пока они остынут, чтобы начать снова общаться, как раньше, — пожал я плечами. Это всегда прокатывало с отцом. С другими же людьми я никогда не ссорился, поводов не было, потому что всё моё окружение было заинтересовано в том, чтобы наладить со мной контакт. Мне даже не приходилось ничего придумывать для того, чтобы снова начать с кем-то общаться. А сейчас выходит, что я сам должен проявить инициативу и извиниться. Как же всё-таки тяжело дружить. Вик коротко хохотнул и посмотрел на меня тёплым взглядом, которым мать обычно смотрит на своё наивное дитя, которое с уверенностью рассказывало ей о том, что точно видело ночью зубную фею. Внутри меня что-то уже привычно сжалось, но я постарался не зацикливать на этом своё внимание. Подумаешь, сердце ухает вниз, когда Вик улыбается, подумаешь, мысли разбегаются в волнении, когда он меня о чём-то спрашивает, подумаешь, желудок скручивает, как на американских горках, когда он на меня смотрит. Это всё нервы, определённо, нервы… Само как-нибудь пройдёт. — Я понимаю, не в твоём стиле просить прощения напрямую, — ну вот, опять он говорит так, будто читает меня, как открытую книгу. Неужели я такой предсказуемый? — Не в моём, — кивнул я, допивая остатки чая. — Тогда попробуй действиями показать, как тебе важна их дружба. Я вопросительно вскинул брови. В смысле, действиями? Я должен, как рыцарь в сказках, принести им голову убитого дракона, чтобы доказать подлинность своих чувств? Это же идиотизм! Где я в этой забытой богом и правительством дыре дракона найду? Единственное, что я смогу найти — это хвост ящерицы, но вряд ли Лёха и Нюра оценят моё подношение по достоинству. — Я имею в виду, что тебе нужно сделать нечто, доказывающее, что тебе не безразлична ваша дружба, — пояснил сосед и снова почему-то хохотнул. Странный он всё-таки. — Не нужно совершать какие-то непосильные подвиги. — Тогда что я должен делать? — Ну вот смотри, — после нескольких секунд раздумий парень усмехнулся и подался вперёд, заговорщицки произнеся: — Сегодня ночью будет полнолуние. В такие ночи волки обычно собираются на… что-то вроде закрытой вечеринки. Остальные деревенские туда не приглашаются, но если ты придёшь к ним сегодня, то… — Подожди, — перебил его я. — Как я попаду к нашим оборотням, если это закрытая туса и другим не-волкам туда нельзя? — Я не сказал, что другим нельзя, они просто не приглашаются. Ведь того, что происходит этой ночью, человек, не обладающий выносливостью волков, может не выдержать. Но прийти туда может каждый. И если ты там появишься, то заработаешь уважение среди всех волков, в том числе и у Алексея. — А я смогу вернуться живым после этой самой вечеринки? Объяснение Вика не вызвало во мне какого-либо желания появляться сегодня ночью среди волков. Наоборот, казалось, что там со мной случится что-то страшное. Я с трясущимися от волнения руками ждал наступления темноты в доме соседа, уже рисуя в голове жуткие картины того, как меня, подобно салемской ведьме (недавно по телику крутили какой-то документальный фильм про страшные времена инквизиции, где рассказывали об этом жутком городе), вешают на крест и приносят в жертву каким-то своим волчьим богам. И хотя вампир пытался меня успокоить, мол, ничего ужасного там нет, мою фантазию уже нельзя было остановить. Потому, когда я в тени сумерек направлялся к площадке на поле, где должны были уже собраться местные оборотни, мои колени тряслись так сильно, что, казалось, до места проведения волчьего шабаша я даже не доберусь. Ноги были готовы просто оторваться от остального тела и остаться посередине дороги. Еще хуже мне стало, когда сквозь деревья я различил медленно поднимающийся и наливающийся алым цветом диск идеально круглого, как монета, ночного светила. Когда-то я уже наблюдал красную луну, но, во-первых, это было не в России. А во-вторых, тогда я ещё не знал о существовании всякой разной нечисти и красивая картинка кровавого пятна на фоне ночного неба вызывала лишь лёгкую пренебрежительную улыбку, которую я изображал на своём лице, чтобы впечатлить сидевшую рядом девушку (с которой, кстати говоря, я тогда провёл прекрасную ночь). Сейчас же, когда я шёл на кровавое пати к чёртовым оборотням, которые неизвестно как там развлекались, красная луна заставляла пальцы неметь, а руки дрожать. В древности, кажется, алое полнолуние считалось дурным предзнаменованием. Возможно, люди прошлого были правы… — Камон, это всего лишь преломление солнечного света, — уверенно произнёс я вслух любимую фразу нашей физички. Я опять себя накрутил, придурок. Где-то совсем рядом звучно каркнул ворон, и в следующую секунду перед глазами промелькнула пара больших, с мою голову, чёрных крыльев. Крупная птица уселась на вершину ближайшего забора и вперила в меня взгляд пустых глазниц. Погодите, что? Я подошёл ближе к пернатому и всё-таки разглядел на фоне угольно-черных перьев два глаза-бусинки, которые практически полностью слились с окраской птицы, потому что не отражали даже свет жуткой луны. Разве я раньше видел здесь воронов? Не могу вспомнить. Хотя оно и очевидно, больно мне нужны какие-то птицы, когда здесь всякие мифические существа под окнами гуляют. Пернатое создание, больше похожее на тень, чем на птицу, снова каркнуло и мигом скрылось в кустах. Глаз нервно подёргивался. — Тварь пернатая, — цокнул я, глубоко вздыхая, чтобы успокоиться. Однако привести свою психику в состояние равновесия у меня не вышло. Раздавшийся в следующую секунду пронзительный волчий вой почти заставил моё сердце выскочить через пятки и убежать куда подальше от этого дерьма. Я опасливо огляделся по сторонам и выцепил взглядом массивную чёрную фигуру, которая стремительно меняла форму на человеческую. Существо подошло ближе, и я сумел разглядеть в темноте непослушную копну волос и искривлённую переносицу. — Бля, Серёга, охерел так пугать?! — я картинно схватился за сердце. — Придурок, сердце с другой стороны, — криво ухмыльнулся оборотень, глядя на меня светящимися в темноте жёлтыми глазищами. Интересно, раньше я такого не видел. Это из-за полнолуния? Типа обострение способностей и всё такое? Как в фильмах? Огонь! — Ты чего на улице делаешь в такое время? Шёл бы домой, пока плохо не стало… — парень изобразил жуткую рожу, от которой я в очередной раз чуть не пересрался. В смысле плохо?! Так они что, действительно чем-то страшным в полнолуния занимаются? Ну всё, мне точно пиздец… В своём завещании напишу, чтобы посадили этого вампирского педика на осиновый кол за его советы… Внезапно Серёга очень неожиданно гулко расхохотался, да так, что с соседского клёна слетела небольшая стайка летучих мышей. — Да разожми ты булки, я пошутил, — всё ещё посмеиваясь, дружески похлопал меня по плечу этот Петросян недоделанный. Вот ведь шавка паршивая! — А всё-таки чего ты тут шастаешь? — Я не шастаю, я целенаправленно иду, — я приосанился и вскинул голову, пытаясь придать своему виду убедительности, — к вам на волчий шабаш. — Ну ты удумал… — оборотень снова расхохотался и покачал головой. — Время позднее, давай я тебя до дома провожу, Красная Шапочка, а то волки утащат. И снова заливисто рассмеялся. — Я серьёзно, — я еле подавил в себе возмущение, смешанное с желанием вмазать этому придурку. Я хоть и не самый умный человек в мире, но понимаю, что бить волка, который в два, а то и в целых пять раз сильнее меня, чревато. — Я тоже. Нехрен тебе делать с нами сегодня. Испугаешься ещё, потом откачивать тебя полночи придётся. — Эй, я уже решил, что пойду. И не испугаюсь я ничего, — я кивнул в подтверждение своих слов для пущей убедительности, хотя всё внутри меня буквально кричало послушаться совета и пойти домой. И чёрт с ним, с обиженным Лёхой, потом как-нибудь само наладится… — Ну раз реши-и-ил… Глаза Серёги как-то угрожающе сверкнули, и он, бросив короткое «Пойдём!», потащил не особо сопротивляющегося меня прямиком к полю. Чем ближе мы подходили, тем отчётливей я слышал гул и громкий гогот, а когда площадка оказалась в поле нашего зрения, то смог разглядеть внушительных размеров костёр, пламя которого было чуть ли не высотой с меня любимого. Вокруг него собралась вся волчья «банда», включая самого Лёху, который гордо восседал в самой середине неровного полукруга и оживлённо что-то вещал, импульсивно размахивая руками. Заслышав шаги, он резко замолк, повернув голову по направлению к нам. Другие оборотни сделали то же самое и дружно вперили в меня, всё ещё ведомого Серёгой, настороженный взгляд таких же жёлтых, как у моего спутника, глаз. В ушах почему-то слегка зазвенело. — Долго ты, Серый, одного тебя ждём, — отсалютовал ему бутылкой пива Миха. — А этот что здесь делает? — не очень культурно ткнул в меня пальцем Ярик, и Серёга, прежде чем я успел выплюнуть пару «ласковых» в адрес хама, разъяснил: — Он с нами захотел. — Бесстрашный, что ли? — послышались смешки с разных сторон. — Беги, Макс, пока поздно не стало! Я сглотнул ком в горле, слушая дружный смех. Не смеялся один только Лёха, который пялился на меня откровенно враждебно и как будто взглядом говорил: «Вали отсюда, пока я тебе глотку не перегрыз, предатель». — Ты хоть знаешь, чем мы занимаемся в полнолуние? — поинтересовался Руслан, лениво жевавший «Lays» с сыром прямо из упаковки. К слову, вокруг костра было полно газировки, пива, чипсов и прочей вредной для кожи дряни. — Никто не рассказал, — небрежно пожал плечами я, внутренне дрожа от страха. Я сейчас находился среди ужасно сильных оборотней, которые могли одной рукой свернуть мне шею… Блять. — Да ты не ссы, ничего криминального мы тут не творим, — Клим ехидно щурился своими и так узкими глазами. — Так, шалим немного. — Да ладно вам, пацаны, парень решил нервишки себе пощекотать, почему бы нам ему не помочь? — явно забавляясь, произнёс Серёга. — Ага, станем мы ещё предателя ублажать, — мрачно отозвался Лёха, и в его голосе звучало столько презрения, что вся стая (можно же их назвать стаей?) невольно притихла. Даже внутри меня, казалось, натянулись все нервы и вот-вот готовились лопнуть, как дешёвые гитарные струны. — Я не предатель, — оскалился я в ответ, копируя интонацию друга. Или уже бывшего друга? — Предатель, — возразил тот и плавно поднялся с земли, становясь на пружинистые ноги. Сейчас, даже несмотря на то, что он был в человеческой форме, на волка он походил больше, чем когда-либо. — Только предатели кидают друзей ради тёлки, которую даже не любят. — Я не собирался уезжать с ней, — сквозь зубы процедил я, и страх как-то неожиданно отступил на второй план, давая дорогу гневу. Как этот придурок не может понять, что я не собирался их кидать? — Но ты думал об этом. — Эй, парни, а ну перестали! — вклинился между нами до этого молчавший Женька с бутылкой пива наперевес. — Вы ещё подеритесь тут, блять! — Ага, только скандалов не хватало! — подхватили остальные. — Мы вообще-то сюда развлекаться пришли, а не рвать друг другу глотки. — Ладно, — зло сплюнул Лёха и демонстративно отвернулся от меня. — Посмотрим, какой из этой девчонки мужик. — Ладно, — повторил я, еле удержавшись от детского «Сам девчонка!». Появилось желание во что бы то ни стало доказать этому барану, что я хоть и не волк, но и не трус, как все считают. — Ну, раз все в сборе, можно начинать, — уже другим тоном бодро скомандовал Лёха, будто и не было этой напряжённой атмосферы на поляне несколько секунд назад. — Серёга, объясни новичку, что делать надо, и догоняй нас. Один за другим все оборотни в миг обратились в огромных волков и, не успел я и моргнуть, стремительно умчались в лес. Я запоздало вздрогнул, но уже не от страха, а как-то машинально. Нет, к этому ещё нужно привыкнуть… Серёга, как ему и было указано, остался рядом и торопливо заговорил: — Значит так, суть в том, что в полнолуние мелкая нечисть в лесах ужасно активна и часто выползает из своих укрытий. Наше развлечение — отлавливать эту дрянь и убивать. Вот и всё, — глаза парня лихорадочно горели, он проглатывал слова, стараясь как можно быстрее объяснить мне правила и догнать свою уже во всю развлекающуюся стаю. — Кто поймает больше всех — побеждает. Всё просто. — О-охота на нечисть? — в памяти всплыла жуткая встреча с мавкой, которая чуть не стоила мне жизни. И вот на эту «дрянь» они охотятся?! — На мелкую, — поправил Серёга. — На анчуток, аспидов, анцыбалов, ендарей, бабаев, вериолку, если попадётся, хухликов, летунов и, это уже сказочный трофей, василисков… — Погоди, — у меня закружилась голова от слишком большого объёма новой информации. — Хочешь сказать, что вот вся эта хрень реально существует?! — Ну да, — подтвердил оборотень как что-то разумеющееся. — Хватит болтать, а то наши уже, наверно, штук по пять поймали. Садись на спину и погнали уже! Серёга стремительно обернулся волком и согнул передние лапы, подставляя мне огромную мохнатую спину. Я обречённо вздохнул. Святые очки от Гуччи, на что я вообще подписался? Еду в полный нечисти лес на огромном волке-оборотне каких-то хухуликов ловить… Кому скажи — не поверят. Шерсть у Серёги была длинная, так что я легко смог вцепиться в неё пальцами, когда зверь рванул в лес, как Шумахер в гонке на «Формуле-1». Меня лишь чудом не сносило на поворотах и при встрече с ветками деревьев, которые больно хлестали по лицу и плечам, отчего пришлось вжаться всем корпусом в мускулистую спину волка. Ветер совсем не романтично вплетался в волосы и нещадно драл их, свистел в ушах, холодными щупальцами забирался под футболку. Оборотень бежал бесшумно, вопреки своему телосложению, ещё ни одна ветка не хрустнула под его мощными лапищами. Чем глубже мы продвигались в лес, тем медленнее Серёга перебирал лапами, плавно переходя с бега на осторожный шаг. Наконец он остановился недалеко от небольшого поросшего камышами болота, огороженного от взора большими кустами с какими-то яркими ягодами, природа которых мне была неизвестна. Я осторожно плюхнулся на землю рядом с Серёгой, который в один миг снова обернулся человеком и припал к траве, увлекая меня следом. Я послушно уткнулся носом в холодную землю и скосил непонимающий взгляд на оборотня. Тот сосредоточенно вглядывался в просветы между ветками куста и тихим шёпотом на грани слуха пояснил: — Здесь водится анцыбал. Это такой болотный чёрт, он недавно здесь поселился и повадился потрошить белок и кабанов. В прошлое полнолуние я его караулил, но так и не смог поймать. В этот раз должно повезти. — Погоди, но я думал, что «анцыбал» — это просто ругательство… — кажется, бабушка уже произносила это слово в мой адрес, когда я полез в её грядки за морковкой и растоптал половину петрушки. «Что ты творишь, анцыбал проклятый?!» — вопила она тогда. А я что, должен разбирать, какая трава съедобная, а какая — сорняк? В общем, больше я на огород не лазил. — А ты думай больше, — грубо ответил Серёга, не желая дальше продолжать разговор. Наверно, боялся, что чёрт может нас услышать. Я уже приготовился просидеть в этих кустах всю ночь, ибо в течение пяти минут никаких телодвижений со стороны болота не последовало, но ошибся. Когда я устал пялиться в одну точку и со скуки принялся царапать ногтем на земле какие-то каракули, послышался тихий, почти неслышный шелест, заставивший нас с оборотнем дружно напрячься. Через полминуты звук повторился уже намного ближе, и я даже сумел разглядеть в просвете между тёмной листвой какую-то тень. Сердце пропустило удар, и в этот же миг Серёга, перекинувшийся волком, ринулся из-за кустов прямо к этой таинственной твари. Я подскочил на ноги и успел увидеть лишь серый силуэт волка, выскочивший перед существом, которое резво метнулось в противоположную сторону, то есть через кусты. Прямо ко мне под ноги. Святая Шанель, да что же это такое?! Я, к своему стыду, издал совершенно не мужественный визг и, не раздумывая ни секунды, с размаху впечатал пятку прямо в то место, где у существа находилась голова. Миг — и страшную нечисть, которая, кажется, стала нежитью, уже прижимал к земле Серёга в человеческой форме. Теперь я мог лучше рассмотреть существо: это был небольшой, едва достающий мне до пояса кабан, только вместо передних копыт у него были когтистые лапы, а из-под мерзкого свинячьего рыла угрожающе торчали длинные жёлтые клыки, перемазанные в чёрной крови. Красные глаза-пуговицы смотрели бессмысленно вверх. Мать вашу, я что, замочил самого настоящего чёрта?! — Хорошо ты его приложил, — удивлённо подметил волк и показал большой палец, второй рукой с лёгкостью поднимая анцыбала за рог. — Ага, — потерянно отозвался я. Я. Врезал. Чёрту. По морде. Чёрт возьми (только не меня)! — Неужели эту штуку так легко убить? — Ну да, легко, — пожал плечами парень. — Это же мелкая нечисть, а удар у тебя был правда сильным, почти как у меня. Только визжать было не нужно. Ты всех в округе мог распугать. Я лишь фыркнул. Ну уж извините, что я испугался бегущего на меня чёрта. Не каждый день такое происходит — я пока что не привык. Но его похвала мне польстила. Не зря же я каждый день в седле трясусь, вон как ноги накачал. — И куда его теперь? — я кивнул на пойманную «добычу». — Оставим пока здесь, — Серёга без церемоний бросил мёртвого анцыбала в кусты. — На обратном пути подберём. — А ты не забудешь, где его оставил? — Я волк, забыл? — оборотень гордо ткнул себя в нос. — И нюх у меня тоже волчий. Внезапно по лесу пронёсся душераздирающий детский вопль, будто какого-то ребёнка очень искусно пытали. От этого вопля я наглядно почувствовал, что значит «кровь стынет в жилах». Казалось, в моих венах она просто заледенела, настолько это было жутко. Я панически оглянулся на Серёгу, который, к моему удивлению, наоборот предвкушающе ухмылялся. — Знаешь, я ошибся, когда журил тебя за визг. Кажется, ты привлёк дрекавака. — К-кого? — трясущимся голосом переспросил я. Какие ещё приключения я снова навлёк на свою задницу? — Кого-то типа местной чупакабры, — равнодушно пояснил парень. — Его очень трудно поймать, на подсчёте добычи он может сойти за целых троих. Давай быстрее поймаем эту тварь. Я уверен, что крик слышали и остальные, а свою добычу я не хочу отдавать кому-либо. И снова мы несёмся сквозь деревья по направлению к месту, откуда слышался жуткий крик. Честно говоря, мне совсем туда не хотелось, и я уверен, что волк чувствовал мой страх, но бежать домой было поздно. Я понимал, что подписал себе приговор ещё тогда, когда последовал за Серёгой на поле, так что возмущаться и ныть сейчас было бессмысленно. Главное — пережить эту ночь и не умереть от страха. Или от чьих-то клыков. На самом деле я не понимал, как эта охота должна была помочь мне помириться с Лёхой. Ну поймаем мы пару-тройку нечисти, и что с того? Лёха же не бог, его нельзя задобрить жертвоприношениями. Кажется, Вик снова мне напиздел. В отличие от чёрта, эта тварь не бежала в ужасе от волка. Наоборот, мы не успели преодолеть по моим расчётам и половины пути, как она выскочила перед самым носом оборотня, жутко скалясь клыкастой пастью. Фу, блять, такой мерзости я даже в ужастиках не видел! Похожая на собачий череп голова, обтянутая голой серой кожей, была непропорционально огромной для такого тонкого костлявого тела, очень смахивающего на человеческое. А когти… Святые очки от Гуччи, эти когти! Ими можно было с лёгкостью проткнуть насквозь мою голову! Тварь снова издала вопль, от которого даже кости завибрировали, а перед глазами забегали цветные искорки. А вот теперь, блять, мне реально страшно. Серёга без церемоний сбросил меня на землю и тут же встал между моей тушкой и этим кваком… дерекваком? А, дрекаваком. А ведь у этой мерзкой дряни такое безобидное название, как у какой-нибудь древесной лягушки… При падении с высоченного волка я знатно приложился головой о землю, да так, что, казалось, мозг превратился в смузи. На моём затылке завтра вырастет ещё одна бошка… Усилием воли проигнорировав боль, я поспешно поднялся на ноги, неловко хватаясь руками за воздух, и во все глаза уставился на двух мистических существ, которые сейчас были готовы вполне реально вцепиться друг другу в глотки. Оборотень внезапно издал торжествующий рык и кинулся вперёд, метя зубами прямо в тонкую шею дрекавака. Тварь, хоть и уступала Серёге в массе и размере, была изворотливой и змеёй вывернулась из-под волка, уходя в сторону. У меня от ужаса замерло сердце, когда она остановила взгляд пустых глазниц на мне. Да, святая Шанель, у неё не было глаз, но это не помешало мне почувствовать на себе взгляд, от которого хотелось бежать как можно быстрее и как можно дальше. Но удрать я не смог, тело буквально окоченело от ужаса, а панический вопль застрял где-то в груди, рядом с сердцем, что со скоростью мощного насоса гнало ледяную кровь по венам. Воспользовавшись заминкой Серёги, дрекавак сделал пару широких шагов ко мне. Я что, сейчас умру? Серьёзно, буду убит какой-то страшной лесной тварью на охоте оборотней? Прекрасно, вот и помирился с Лёхой… Кровь в ушах ревела не тише стадиона «Олимпийский», заглушая все остальные звуки. Я закрыл глаза, предпочтя не видеть собственную смерть, и уже чувствовал, как тварь дышит мне в лицо своим зловонным дыханием и вонзает в мою грудь лезвия когтей… Дальше всё произошло слишком быстро. Два долгих удара сердца я ждал смерти, которая почему-то медлила. Я неуверенно открыл глаза, ожидая увидеть перед своим носом жуткую морду, но увидел лишь огромный столб пыли и стремительно мечущуюся в нём гору тел. Спустя пару секунд, но мой слух запоздало обрушилась оглушительная какофония воя, рыков, треска, скулёжа и того звука, с которым острые когти скрежещут о землю. Тела двигались слишком быстро, так что я не мог разобрать, сколько точно их там, но «наших» явно было больше. Блять. Блять. Блять. Я не стал раздумывать, откуда взялись остальные, адреналин, текущий по венам, и страх, ударивший в голову, буквально вопили мне убраться как можно дальше отсюда. И я был готов убежать, но та часть здравого смысла, что, оказывается, была у меня всё это время, подсказывала, что бежать одному неизвестно куда в лесу, полном нечисти, чревато. Собственные действия не отложились в моей памяти, просто спустя мгновение я уже обнаружил себя сидящим на толстой ветке высокого дерева и до боли в костяшках цепляющимся руками за ствол. Под ногами кружился рычащий и вопящий ком, который с высоты казался однородным клубком с очень громкими нитками. Иногда из этого клубка выпрыгивал то волк, то дрекавак, но они быстро возвращались обратно в драку. Я слегка пришёл в себя и заметил, что битва волков с лесной нечистью была не такой зрелищной, как я ожидал. А я думал, они будут эпично рубить врагов на части, отрывать головы, причём так, чтобы кровь фонтаном брызгала во все стороны, прямо как в фильмах про оборотней и прочую нечисть. Но никакой эпичностью здесь даже не пахло. Всё было сумбурно, смазано, не зрелищно и… быстро? Я не считал секунды, но очень скоро, спустя, кажется, несколько мгновений после того, как я вскарабкался на дерево, клубок разлетелся на троих волков и дрекавака, который неловко раскинулся на земле и не подавал признаков жизни. Оборотни поразительно дружно подняли морды вверх и пронзительно завыли. Другие волки вторили им с разных уголков леса. Эта волчья «песня», тянущаяся в одну единственную ноту, ласкала слух после раздирающих воплей поверженной твари. Я прикрыл глаза и позволил себе облегчённо выдохнуть. Сердце всё ещё судорожно колотилось, но с каждой секундой его ритм выравнивался. Теперь я чувствовал жжение в руках, которые, видимо, ободрал, когда взбирался сюда, и жуткую усталость, будто это не оборотни, а я боролся сейчас с дрекаваком. — Ловко мы его, а? — весело донеслось снизу. Кажется, это был Ярик. — Ага, хорошо, что успели. Ну ты выдумал, Серёга, в одиночку на тварь эту переть, — строго заметил Лёха. Его голос я узнал сразу. Я посмотрел вниз, но, к сожалению, в темноте смог различить лишь три нечёткие человеческие фигуры. Обратно обратились, значит. — Да-да, нужно быть сумасшедшим, чтобы на квака без подстраховки нападать. — Дрекавак он, Ярик. Дре-ка-вак, — парни рассмеялись. — Да один хер, — обиженное сопение Ярика я услышал даже со своей высоты. — Я, вообще-то, не один, — возразил Серёга. — Со мной Макс был, — вот-вот, я тоже здесь был, я тоже молодец. — Это он дрекавака позвал, а тот откликнулся, так бы мы его не нашли. — Да ну? А где он? Я видел, как парни оживлённо озирались по сторонам, и решил подать голос. — Тут я! — О, Макс! — обрадовались оборотни. — А ты чего там делаешь? — Да вот… сижу. — Слезай давай, чего ты туда вообще забрался, — поманил меня вниз Серёга. Я поёрзал на ветке, прикинул расстояние и только сильнее вцепился изодранными пальцами в кору, ибо голова закружилась у меня со скоростью сумасшедших детских каруселей. Не-е-ет, я прыгать не буду, я ещё пожить хочу. — Ну чего ты там застыл? — снова закричали снизу. — Так я это… не могу. — Как не можешь? — Да вот так, не могу, — огрызнулся я и прижался лбом к дереву. — Высоко очень. — Но ты же как-то туда залез! — Вот именно, что как-то… — буркнул я. Как я не силился вспомнить, каким образом оказался на этой чёртовой ветке, память лишь ехидно подкидывала мне дырки от бублика. Чёрт. Кажется, я умру здесь, на этом дереве, от голода или холода, или просто неосторожно свалюсь… — Чего у вас тут? — из кустов начали выходить остальные члены стаи. Наверно, тот вой служил своеобразным сигналом к сбору. За короткое время на небольшом пространстве среди деревьев толпились все волки в человеческом обличье. — Да вот, птичку с ветки не можем согнать, — усмехнулся Лёха. Мне показалось, или что-то в его тоне изменилось с нашего последнего разговора? Будто он стал на пару градусов теплее. Неужели у меня всё-таки есть надежда на прощение? — Чего, Макс, застрял? — крикнул мне кто-то из новоприбывших. Кажется, Женька. Я издал невнятный звук, который должен был звучать как «Ага», но получилось что-то вроде «Мкхм». Именно, застрял. Парни собрались в плотный круг и начали тихо о чём-то шептаться, напомнив мне при этом какую-то секту, которая собирается по ночам в лесу и совершает кровавые ритуалы… Бр-р-р! Ко мне в голову закрались не самые приятные подозрения, и я склонился ниже, чтобы расслышать хоть что-то, но так и не смог разобрать ни слова, лишь едва не грохнулся вниз, в последний момент вернув равновесие и обняв столб, как родного отца. Червячок паранойи неприятно грыз меня изнутри. Эти волки поганые явно что-то задумали, и почему-то казалось, что задуманное мне явно не понравится. Я упустил тот момент, когда оборотни исчезли. Просто вот они о чём-то оживлённо шепчутся, а затем миг — и то место, где они стояли, уже пустеет, лишь ветер шелестит листья на кустах. Тридцать секунд, минута, три… Парни, кажется, не собирались возвращаться, а у меня начали затекать ноги от неудобной позы. Я вздрогнул. Они что, решили меня здесь бросить? Святые очки от Гуччи, я не хочу оставаться один на дереве в лесу, кишащем всякой паранормальной нечистью! Неужели я действительно умру вот на этой самой ветке?! Что ж, это была хорошая жизнь, недолгая, но хорошая… Что-то большое с огромной силой влетело в моё дерево, да так, что ветвь, на которой я сидел, пошла дрожью. Почему-то в голове возник образ пушки и тяжёлого чёрного ядра, которое на большой скорости влетело в ствол, но я тут же отбросил эту догадку, ведь ядро бы уже разнесло дерево в щепки, я в мультиках видел. Но всё равно это должно быть что-то очень большое и сильное. Кабан? Только если кабан-переросток, что для этой местности не должно быть редкостью, с её-то огромными курами и волками. Удар повторился снова, и в этот раз дерево жалобно затрещало где-то внизу и опасно накренилось вбок. Я не удержал панического вопля и уже всеми конечностями обнимал растительность, ставшую мне родной за такое маленький промежуток времени. А вдруг это какая-то местная страшная нечисть?! Да что же это такое?! Явно кто-то всей душой желал моей смерти, раз даже несчастное дерево был готов убить. А что если это кто-то из местной сверхъестественной фауны? Чёрт, и не видно ни хрена, темно, как в жо… Я завопил так, что почувствовал, как трещат от натуги мои голосовые связки, когда от третьего удара ствол окончательно треснул и полетел вместе со мной прямо на землю. Я зажмурился, ощущая, что мои сердце и желудок не успевали за падением и остались где-то позади, в то время как я стремительно летел навстречу холодной, сырой смерти… Пальцы перестали цепляться за кору и теперь хватали пустой воздух и иногда попадающуюся листву. Какая бесславная глупая смерть… Внезапный удар в левый бок и последовавшая за ним вспышка боли почти вернули моё угасающее сознание обратно в тело, а в следующую секунду я обнаружил себя лежащим на чём-то мягком и вонючем. Разлепив глаза, я вперил ошалелый взгляд в смеющиеся жёлтые зенки волка. Секунду я не мог понять, какого чёрта здесь происходит, и лишь спустя десяток лихорадочных ударов сердца до меня наконец дошло, что я не умер. Я не умер и лежу верхом на огромном оборотне, а где-то рядом какие-то идиоты откровенно ржут. — Совсем охуели?! — срывающимся на визг голосом проорал я и, кряхтя, слез с серой тушки, оглядывая не скрывающих своё веселье волков. — Весело вам, да?! — Ха-ха, видел бы ты свои глазищи! — потешались эти блохастые черти. — Что, пересрался, да, Макс? — Суки, — сплюнул я и оглянулся на павшее смертью храбрых дерево. — Это вы дерево свалили? — А то ж! — выпятил грудь Клим. Видимо, он лично и валил. — Нахуя? — А по-другому ты бы и не слез, — пояснил смеявшийся меньше всех Серёга. Теперь он мой любимый волк. — Вот мы и приняли экстренные меры. — А предупредить не подумали? — снова возмутился я, на что мне ответили коротко и ясно: — Так не весело бы было! — и снова загоготали, твари. — Варежки завалили! — строго одёрнул развеселившихся оборотней обернувшийся человеком Лёха. Так это он меня из-под дерева вытащил? Вот так новости! Вожак подошёл ко мне и дружески похлопал по плечу, хотя мне эти удары казались совсем не «дружескими», с оборотнической-то силой. — Всё, кончена охота, пойдём на поляну добычу делить.