Куры зубастые

— Жень, это что за хрень? — ошалело воззрился я оборотня, который возился в горе каких-то баночек, скляночек с жидкостями разного цвета и консистенции. Мы с волками договорились собраться в сарае у Жени, чтобы обсудить ситуацию с пропадающими овцами, и так уж вышло, что я явился сюда одним из первых. Вообще этот сарай больше напоминал базу какого-то безумного учёного, который был вынужден скрываться от правительства в сомнительном строении, где щели между досками в стенах размером с голову, рядом в небольшом коровнике настороженно жуёт траву корова, в разных углах навалены какие-то сундуки, ящики, инструменты, вилы, дрова… И посреди всего этого безобразия на обшарпанном столе гордо возвышается конструкция, которую можно было бы именовать набором юного химика. Некоторые «ингредиенты» даже хранились в детских ведёрках, стыренных наверняка у Сони с Федей, ибо необходимых сосудов, видимо, Жене не хватало. — Это моя лаборатория, — выкатил грудь волк, с гордостью окидывая взглядом свои владения. — Ну ты точно безумный учёный, — вслух подтвердил я собственные мысли. Я подошёл поближе, рассматривая его творение. Эта штука очень похожа на те, которые стояли у нас в кабинете химии. Только вместо колб два штатива зажимали несколько сосудов, горизонтально соединённых вместе и образующих своеобразную «человеческую многоножку», только из больших жестяных банок и каких-то железных коробочек, причём на некоторых из них были видны ржавые разводы, а некоторые наоборот выглядели довольно новыми. Явно Женя собирал это супер-строение по частям. Отовсюду торчали какие-то шурупы, проволоки, в местах соединения банок виднелись спайки. Некоторые из них были снабжены дополнительными трубами, верхние из которых отходили влево и опускались в огроменное ведро с какой-то жижей прозрачно-голубого цвета, а нижние были аккуратно свёрнуты и бесцельно лежали на столе. Рядом стояла небольшая газовая плита, на которой взгромоздились горы разного размера кастрюль, а под столом спряталась большая синяя бочка, видимо, с обыкновенной водой (это было единственное место, из которого не шло никакого отвратного запаха), в которой тоже плавали какие-то непонятные трубки и шланги. — Не трожь! — Женя шлёпнул меня по потянувшейся было к конструкции руке. — Я это собирал несколько лет из всего, что попадётся. Моя лучшая работа, между прочим! — А это что? Незамерзайка? — усмехнулся я, тыча пальцем в голубую жидкость. — Ты чего, это самогон, мой авторский рецепт! Только он пока не готов. — И что ты собрался ещё с ним делать? — я сомнительно поглядел на этот шедевр самогонного искусства. — Вымораживать, конечно же. — Чё? — Ну, повышать градус. С помощью во-о-он той штуки, — волк указал на железную продолговатую трубу, не до конца запаенную с одной стороны и проткнутую насквозь другой трубой поуже и подлиннее. Это нечто стояло под углом на том же химическом штативе. — И как оно работает? — озадаченно спросил я, искренне не понимая, как в таких жутких условиях можно гнать хороший алкоголь. — Ну, это сложно. Для начала туда нужно засыпать сухой лёд… Женя говорил что-то умное, но я ни черта не понимал, потому быстро перестал слушать. Всё-таки деревенские ребята крутые, хоть и любят корчить из себя придурков. Кроме Ярика, конечно же. Этому волчаре даже не надо притворяться, идиотизм плотно слился с ним и стал единым целым. Несколько раз обойдя владения «величайшего химика» по кругу, я неожиданно прозрел, озарённый гениальной идеей. — Знаешь, — перебил я всё ещё распинающегося пустоте Женю, — а если вдруг когда-нибудь будет возможность, поехали со мной в Москву. Уверен, ты станешь крутым барменом, а то даже и организуешь свой бизнес. Не беспокойся, я тебе помогу, будем с тобой продавать элитный алкоголь! Ведь действительно, с такими знаниями и навыками можно тако-о-ого сделать! Я уже представляю, как мы с Женей ходим в дорогих костюмах по своему собственному заводу, заключаем охренительно выгодные сделки и гребём бабло лопатами… Уверен, отец был бы счастлив. — Макс, — Женя печально усмехнулся, и я отвлёкся от представлений о сладкой богатой жизни алкогольного магната и всеобщем признании, — на деревне проклятье, никто не может её покинуть. Ты забыл? — Но не может же такого быть, чтобы это проклятье длилось вечность! — возмутился я. — Когда-нибудь же вы отсюда выйдете. Женя многозначительно на меня глянул и отвернулся. Я всё понял. Святая Шанель, почему это так несправедливо? — И что, это проклятье совсем-совсем нельзя разрушить? Не может быть, чтобы всё было настолько безнадёжно. — Слушай, ты думаешь, никто не пытался? Пытались, много раз. Мы с пацанами тоже что-то придумывали, но всё без толку. Мы здесь заперты до самой смерти. Хотя ты видел призраков, которые никак не могут найти покой, так что и после смерти нам тоже не суждено отсюда свалить… Ну нет, это же бред! Я хотел было вновь что-то отчаянно возразить, но внезапно дверь в сарай со скрипом распахнулась, пропуская внутрь Лёху и Серёгу. А за ними потянулась и остальная часть стаи. — Дарова… — отстранённо поприветствовал друзей я. Женя тут же оказался рядом со стаей и начал что-то живо с ими обсуждать, пока я погрузился в мысли, раздумывая над словами оборотня. Ну это просто невозможно, чтобы не было способа как-то освободить деревню от проклятья. Серьёзно, не может же оно держаться вечно! Вдруг есть какая-то кнопка, выключатель, с помощью которого можно отключить эту дебильную ведьмину магию? Или какой-то финальный босс, как в компьютерной игре, с которым нужно сразиться? Да, наверняка это дух ведьмы, который нужно вызвать и уничтожить! — Ты о чём? Я не сразу понял, что обратились ко мне. Вынырнув из водоворота мыслей, я увидел уставившиеся на меня семь пар глаз. — Я это что, вслух сказал? — спросил у волков я, и они утвердительно кивнули. Святые мои ролексы, вот же чёрт… — До того, как вы пришли, Макс спрашивал у меня, можно ли как-то разрушить проклятье, — пояснил им Женя. Волки многозначительно переглянулись и начали неразборчиво что-то бормотать. Видно было, как их глаза потускнели, а улыбки слетели с лиц, как птицы, потревоженные каким-то зверем. Дрекаваком, например. Ярик внезапно расхохотался под неодобрительные взгляды стаи. Какой же он всё-таки придурок… — Макс, ты что, дебил? Какой нахрен дух ведьмы? — Яр, это ты дебил, — осадил его Серёга и треснул по хребту, призывая успокоиться. И, видимо, этот удар вышел настолько сильным, что оборотень круто пошатнулся и только благодаря своей волчьей силе смог устоять на ногах. — Забыл что ли, как сам предлагал воскресить ведьму и грохнуть её? — Понимаешь, мы всё перепробовали, — вздохнул Лёха, смотря на меня кислым взглядом. — И наши отцы и деды тоже пытались уничтожить проклятье. — Всё без толку, — сплюнул Миха и отошёл, чтобы закурить. Вслед ему прилетело предупреждающее женино «Только попробуй корове сено спалить!», но он, кажется, даже не услышал. — Да ладно тебе, не раскисай, — весело проговорил Лёха, легонько стукнув меня кулаком по плечу, и в его голосе почти не слышалась фальшь. Видимо, моё мрачное настроение ясно отражалось на лице. — Мы уже свыклись с мыслью, что никогда не уедем из деревни. — Вот-вот, — активно закивал Руслан, — нам, на самом деле, и здесь хорошо. — Родная деревня, родной край, мы уже к ней привыкли, — согласился с друзьями Серёга, — другого нам и не надо. — Девок, правда, мало… — вздохнул Ярик. — Сейчас, погоди, Соня вырастет… — начал было подкалывать его Женя, но ему пришлось оборвать фразу, чтобы увернуться от кулака. Но за первым ударом последовал второй, который уже прилетел аккурат по рёбрам, и Женя влепил другу в ответ хлёсткую пощёчину. Ярик отшатнулся в сторону, но тут же собрался и сгруппировался, приготовившись к новому удару. Волки загоготали и собрались в кольцо вокруг дерущихся, предвкушая увлекательное зрелище, только вот насладиться сражением им никто не дал. — А ну успокоились! — рявкнул Лёха, и оборотни как по команде выстроились почти в ровную шеренгу (кроме Михи, который активно докуривал где-то в углу). Даже Женя с Яриком угомонились и спокойно встали рядом друг с другом, кидая недовольные взгляды на вожака, не давшего почесать друг о друга когти и клыки. — Забыли, зачем мы тут собрались? У нас серьёзная проблема, на нашу территорию пожаловала какая-то обнаглевшая тварь, а вы, идиоты, в волчат играете! Защитники, блядь, деревни! Оборотни понуро опустили головы, кто-то виновато переглядывался, а я всё ещё не понимал, почему воровство овец — такая большая проблема. Это же просто овцы, не люди же. Хотя… Может, эта тварь, которая любит поужинать пушистым скотом, когда-нибудь доест всех овец и переключится на людей… Но странно, почему таскают именно овец, до которых ещё нужно добраться и пролезть в овчарню, а не кур, которые днём и ночью беспризорно бегают по деревне. Я тут же задал этот вопрос, после которого вся стая воззрилась на меня, как на дебила. Даже Лёха, отчитывавший провинившихся, как-то настороженно на меня покосился. Да что не так то?! — Ну ты, конечно, мастер внезапных дебильных вопросов, — усмехнулся Ярик. Видит святая Шанель, когда-нибудь я разобью ему лицо… — Макс, — Лёха устало вздохнул и потёр хмурый лоб, — а ты попробуй сам напади на наших кур, они тебе пол руки оттяпают. — Так они что, хищные? — ошалело выпалил я. — Ну да, — пожали волки плечами. — А ты сам не замечал, что твоя курица ест? — Да она куда-то убегает, а потом приходит уже сытая… — задумчиво протянул я, но тут же вспомнил ситуацию, когда однажды обнаружил у себя в комнате несколько погрызенных мышиных трупов. Тогда я подумал, что местные мыши просто промышляют каннибализмом, но теперь понял, почему в то утро моя курица была на удивление довольной, а её живот подозрительно увеличился в размерах. Курицы, которые едят мышей? Охренительно. Я, вроде бы, достаточно давно живу в деревне, но всякий раз узнаю что-то новое. Не удивлюсь, если в один день обнаружится, что волки размножаются почкованием — чпоньк! — и Яриков уже двое… — Итак, что мы имеем, — вновь перешёл к делу Лёха, пренебрежительно отмахнувшись от меня. Ну и больно надо! — В овчарне присутствия кого-то постороннего не обнаружилось. — Ага, никаких следов ни внутри, ни снаружи, — кивнул Женя, который с самого утра вылез на разведку к овцам. У него в стае был самый чуткий нюх, и кто если не он мог засечь какой-нибудь посторонний запах. — Мы опросили всех деревенских, но никто ничего не видел, — добавил Серёга. — На территории леса тоже никаких следов. Только несколько растерзанных туш, — Клим выглядел невозмутимым, но меня передёрнуло от воспоминаний о той последней вылазке в лес, где мы нашли растерзанный и раскиданный по всему дереву неизвестный труп. — Кстати, помнишь, ты говорил про органы на каком-то дереве в лесу? — будто прочтя мои мысли, произнёс молчавший до этого Миха, обращаясь к Лёхе, а у меня внутри буквально всё перевернулось. К горлу подкатил ком тошноты, и лишь усилием воли я заставил его опуститься обратно в желудок. — Мы с Яром сегодня его нашли и ещё раз изучили. На некоторых кусках мяса осталась кожа с овечьей шерстью. — То есть, это была не нечисть?! — охренел я. Вот такого поворота событий я точно не ожидал… Лёха ошарашенно выпучил глаза, но тут же поспешил взять себя в руки. — Кстати, те трупы, которые мы нашли, тоже были распотрошены, — закивал головой Руслан, который вместе с Климом патрулировал лес. Охуеть! И что за тварь могла сотворить такое? Меня невольно пробила дрожь. Это уже походило на какой-то очень плохой ужастик. Поезжай в деревню, говорил отец, будет весело, говорил он… Ага, я охренеть как веселюсь. То волки, то мавки, то охота в лесу, теперь вот ещё и несчастные овцы. Я как будто стал героем книги, причём жанры здесь собраны самые разнообразные, от злой сатиры до какого-то абсурдного детектива. Давайте поможем Даше найти овечьего убийцу, да. -…акс! Макс! — отвлекли меня от душевных стенаний голоса стаи. — А?! — Харе в облаках летать, — по-доброму осадил меня Серёга. — Опять, наверно, о своём вампире думает, — хохотнул Ярик, за что в очередной раз получил по хребтине. — Сука, ты охуел?! — взорвался наконец я, но рука Лёхи, мягко, но крепко удержавшая моё плечо, не дала мне врезать этому придурку. Ладно, он меня просто провоцирует, я не должен вестись на эту ерунду. И вообще, почему я так агрессивно реагирую? Мне должно быть плевать на этого кровососа недоделанного. — Я тебя спрашиваю, ты нашел что-то? — повторил Лёха, всё ещё удерживая меня. Я вздохнул и закатил глаза. Лёха дал мне задание опросить всех призраков, которых я могу найти, видели ли они что-то подозрительное в последнее время. Только вот почему-то никто не учёл, что найти хоть какого-нибудь духа охренеть как трудно, ведь в основном они прячутся в каких-то своих укромных местах и вылезают оттуда только по собственному желанию. Поэтому логично, что ни Степаныча, ни маленьких девочек-близняшек, которые часто доставали меня по ночам, но как только мне что-то от них понадобилось, тут же куда-то исчезли, ни даже той странной бабки, которую я в последний раз встретил в лесу, я не нашёл. — Да ничего, — нахмурился я. — Встретилась одна тётка Фёкла, но она какая-то сумасшедшая, ничего полезного не сказала. — Фёкла? — вскинул брови Серёга. — Кажется, я помню такую. Она часто на меня орала в детстве, когда я мимо её двора проходил. — Она на всех орала, — кивнул Миха. — Дурная какая-то была. Я даже не помню, когда она умерла. — Давай ты расскажешь подробнее, — настойчиво попросил Лёха. — Сейчас любая информация важна. Ну я и рассказал. Как только мне сообщили о том, что нужно опросить всех знакомых призраков, я подумал, что это не составит мне огромного труда. Я тут же направился обыскивать свой участок и те уголки деревни, где мне когда-либо попадались призраки-близняшки. А они были моими самыми частыми гостями, которые любили пугать меня, неожиданно выпрыгивая из-за какого-нибудь угла, или просто безмолвно стоять на моём пути с абсолютно одинаковыми выражениями лица и позами. Выглядело это жутко, будто какая-то сцена из ужастика про клишированный дом с призраками. Конечно, я тогда чуть ли не пачкал штаны на месте. Эти дети пиздецки жуткие, к тому же всегда молчат. Пару раз я пытался с ними поговорить, но они лишь отзывались пробирающим до мурашек смехом и исчезали. Не люблю детей. А мёртвых особенно. В общем, ни следа девочек я не нашёл. Тогда я решил побродить рядом с лесом (внутрь, помня прошлые мои приключения, я заходить откровенно зассал), чтобы попытаться найти Степаныча. Но тот не отзывался ни на крик, ни на мольбы, ни на отчаянные завывания. Когда я совсем потерял надежду найти мёртвого деда, в мыслях всплыл образ бабки, которая помогла мне найти Лёху с Нюрой в лесу. Только вот имени её я не запомнил, а орать «Бабка, бабка, приди!» мне вот совсем не хотелось, вдруг ещё куры засмеют. Видеть призраков — самая бесполезная способность. В конечном итоге я бродил злой и уставший по деревне и окрестностям битый день, пока не набрёл на площадку. Там я устало плюхнулся на качели и стал бесцельно качаться, думая о какой-то чуши и поглядывая на местами провалившуюся крышу старой овчарни, которая с моего обзора была едва видна за высоким забором. Каким же сильным зверем надо быть, чтобы перепрыгнуть через почти трёхметровое ограждение? Вообще, расположение овчарни было логично: на участке со стороны поля вероятность проникновения какой-нибудь твари на территорию была намного меньше, чем с той же стороны, где жил я и где до леса рукой подать. Внезапно прямо передо мной появилась какая-то странная женщина, и мне пришлось стирать подошвы своих и так повидавших всякое дерьмо ботинок о землю, чтобы не влететь ей пятками в нос. — А-а-а-а, убивают! — завопила она неприятным гнусавым голосом и очень резво для мёртвой тётки отскочила в сторону. — Дура, куда ты лезешь?! Совсем слепая? — завопил в ответ я, быстро подмечая её раскосые глаза, на которых густым туманом лежали бельма. — Слепа-а-ая, ой, слепа-а-ая! — снова проорала она, кладя ладони на глаза, будто только сейчас это заметила. Я бросил панический взгляд на неё и резко вскочил, стремительно направляясь в сторону деревни. Ну нахер эту сумасшедшую. Однако она тут же перестала орать и вцепилась в мою руку своими костлявыми ледяными пальцами. — Сто-о-ой, не уходи! Я начал агрессивно отбрыкиваться от безумной тётки трясущимися от ужаса руками. Согласитесь, душевнобольной слепой призрак — не самая лучшая компания для вечерней прогулки по деревенскому полю. — Да что тебе надо?! — отчаянно вскричал я после нескольких бесплодных попыток выпутаться из цепкой хватки тётки. — Поговори-и-и со мной, мне так одино-о-око, — к концу предложения она сорвалась на протяжный вой. — Ага, щ-щ-щас! Я замахнулся ей ногой в живот, и лишь когда она, скорее от неожиданности, чем от самого удара, разжала пальцы с жёлтыми толстыми ногтями, я вновь предпринял попытку удрать, и на этот раз успешную. Однако, когда я пробежал уже добрую половину пути и страх немного отступил, я вспомнил про своё задание. Святые мои ролексы, тупые овцы, зачем вы пропадаете! Резко затормозив, я тяжело вздохнул и обернулся. Тётка всё ещё стояла там, смотря мне вслед невидящими глазами и безумно улыбаясь. И эта улыбка казалась какой-то искусственной, ненастоящей, а её лицо — слепленным из глины. У меня внутри всё сжалось в один большой ком, а в голове красным светом мигало «Не подходи к ней!», но я всё равно пошёл. Эта женщина — единственный встретившийся мне за день призрак, и я не знал, когда ещё мог встретить кого-то из их мёртвой тусовки. А ответы мне нужны были как можно скорее. Не сказать, чтобы я стал смелым: сердце колотилось где-то в горле, а ноги так и норовили предать меня и подкоситься. Но делать было нечего, эта тётка могла знать что-то важное. — Слушай, эм… как тебя? — Фёкла я, Фёкла, мальчик мой, — всё так же страшно улыбалась она, показывая ряд редких маленьких зубов. В голове тут же сама собой нарисовалась картина, как эти зубы впиваются мне в руку и выдирают из неё кусок мяса… Бр-р-р-р! — Короче, Фёкла, я с тобой поговорю. Как только я это произнёс, она вновь схватила мои руки, с силой их сдавливая, и жутко расхохоталась. Я тогда чуть не помер от страха и уже начал чувствовать, как потихоньку теряю сознание. — Я та-а-ак ра-а-ада, та-а-ак ра-а-а-ада! Никто та-а-а-ак давно со мной не разгова-а-аривал. Внезапно у неё из глаз полились слёзы, но улыбка ни на миллиметр не упала с губ. — Э-э-эй, ты это, не надо тут… — растерялся я, всё ещё ощущая, как мелко подрагивали холодеющие пальцы, к которым всё слабее и слабее поступала кровь. Сделав глубокий вдох и собравшись с силами, я попытался перейти сразу к делу, скачущим голосом произнеся: — С-слушай, а т-ты не замечала в последние дни у овчарни к-кого-нибудь подозрительного? — Подозрительного? — тут же прекратила рыдать она, легко переходя на новую тему. — Да-да, я мно-о-ого всего ви-и-идела. Тут недавно мяч по полу какой-то катался, я подошла присмотреться, а это шаровая молния оказалась. Теперь она выглядела более безобидной. — Чего? — не знал, что здесь и такое бывает. — Да-да, — активно закивала она, грозя свернуть себе шею. Хотя как она это сделает, если уже мертва… — Их вообще мно-о-ого тут. Я ви-и-идела, как они в одну грозу через розетку затекли в до-о-ом к председателю. Когда она начала это говорить, я расслабился, понимая, что какой-то особой угрозы эта женщина не представляла. Ну не может же человек, который свято верит в существование шаровых молний, быть опасным! — Когда? — Давно-о-о, лет десять назад. Тогда ве-е-есь дом пожгло, еле его починили. А когда чинили, обнаружили под домом тоннели глубо-о-окие. Это их че-е-ерви доисторические прорыли… — Чего? — либо я совсем ничего не знаю, либо эта тётка начинает завираться. — Все думали, они давн-о-о-о вымерли, но на самом деле это че-е-ерви положили начало человеческой расе. Знаешь, если червячка разрубить, то он уже будет жить как два разных червя. Вот так нескольких огромных червей много раз порубило и родились люди… Тут я уже начал подозревать, что она говорит откровенную чушь. — Что за бред? — Это не бре-е-ед, а нау-у-учно дока-а-азанный факт! Некоторые люди — это черви, а некоторые — сверхъящеры, которые прилетели на Землю, чтобы править человечеством… Поэтому многих люде-е-ей во время сна похища-а-а-ают инопланетя-а-ане, чтобы их чипи-и-ировать. — Стой, погоди! Это уже какая-то хрень, — попытался остановить этот поток бреда я, но руки на моих запястьях сжались лишь сильнее. — Непра-а-авда! Это доказали учёные, я по телеви-и-изору ви-и-идела! Я сначала не понял, откуда у призрака может взяться призрачный телевизор, но потом вспомнил, что остальные деревенские духов не видят, и те могут спокойно приходить к ним домой и смотреть телик. Наверняка тётка Фёкла насмотрелась какого-нибудь дурацкого РЕН ТВ. Теперь от прежнего страха перед этой женщиной совсем ничего не осталось. Ужас, некогда грызший мои рёбра, сменил испанский стыд. — Так ты не расскажешь, кого видела около овчарни? — вновь повернул тему в нужное русло я. — Расскажу, — утвердительно кивнула она, немного успокоившись. — Чупакабру. А я уже было обрадовался… — А вот не смотри-и-и на меня та-а-ак, это не шутки! В том фильме говори-и-или, что чупакабры могут выпить всю-ю-ю-ю кровь у скота, а потом переклю-ю-ючатся на людей. Единственный опасный кровопийца в этой деревне живёт в своём доме и не контактирует с миром. Не думаю, что Вику в один момент понадобилось пить кровь овец, а потом раскидывать их трупы по всему лесу. Как минимум, вампир бы аккуратно сложил их в кучку, а как максимум — проявил уважение к почившей животине и допил бы всю кровь, не оставляя потом на земле бурые лужи. — Ладно, я понял, спасибо, до свиданья, — протараторил я и без каких-либо усилий вырвал руки из хватки призрака. Видимо, та достаточно наговорилась и была готова меня отпустить сама. — Я ещё люде-е-ей каких-то видела! — крикнула она мне вслед, но когда я обернулся на голос, на её месте уже никого не было. Вот что за манера у этих духов? Ни «здрасьте», ни «до свидания», появляются так резко, что пугают до обмороков, и исчезают когда только им это надо… На этом я закончил свой рассказ и оглядел притихших волков. На улице разыгрался дождь, капли размашисто хлестали по стальной крыше сарая. Где-то вдалеке угрожающе громыхало. От щелей в стенах повеяло холодком, и я плотнее закутался в рубашку. Лёха как-то нервно вздохнул и насупился. — Это она, видимо, у мамы моей подсмотрела, — наконец задушено произнёс он. — Она любит всякую чушь смотреть по телику, особенно на ночь. — Так, а разве чупакабры — это не правда? — задался вопросом Ярик. Да уж, даже я не такой идиот, чтобы верить в этот бред. — Яр, ты дебил? — озвучил мои мысли Серёга и закатил глаза. Внезапно мой затылок резко опалило тупой болью, и я отскочил в сторону, не сразу понимая, что произошло. Миха опустил ударившую меня руку и сурово глянул исподлобья. Сука, за что так больно-то?! — Ты какого хрена не расспросил у неё про людей, которые у овчарни ошивались? — А что, это так важно? — насупился я, потирая пострадавшую голову. У меня хоть мозгов и не очень много, но это не делает удары по голове менее болезненными. А рука у Михи тяжёлая, будто чугунная, тут даже лёгкий шлепок будет казаться мощным ударом чайником. — Наверняка же кто-то из деревенских. — Макс, в человеческом обличье могут ходить не только люди, — пояснил более терпеливый Лёха. — Вспомни хоть ту мавку… — Не напоминай… От неприятных воспоминаний меня слегка передёрнуло. А ведь тогда Лёха, Нюра и Вик меня спасли, и я даже не подозревал, что вампир окажется подонком. И ещё то утро после убийства мавки, когда мы с ним проснулись в одной постели… Да не педик я, что бы там не утверждал этот гад и остальные! — Значит так! — командным голосом начал Лёха. — Сегодня ночью, когда дождь кончится — а я чувствую, что дольше вечера он не продлится, — мы будем сидеть в засаде у овчарни. Макс, ты будешь с нами. — С какого это хрена? — возмутился я. — Ну ты же член стаи, — гаденько усмехнулся Ярик. — Будешь тоже не спать за компанию. Сука! Как же меня бесит Ярик с его дебильными высказываниями. Хотя, я и так ночами не высыпаюсь, так что разницы особо не почувствую. Я покосился на окно, за которым секунду назад сверкнула молния. Надеюсь, пресловутое волчье чутьё не подведёт и мне не придётся снова тусить у леса под дождём. В итоге, через несколько минут, договорившись о времени и месте сбора, мы разошлись. На улице всё не стихал ливень, и Лёха любезно поделился со мной зонтом и довёл до дома, по пути пуская шутки про девицу и свидание. Я лишь отмахивался от него. Когда мы проходили мимо дома Вика, я неосознанно задержал взгляд на пустых зрачках окон. Странно, но свет там в последнее время не загорался. Да и в принципе его участок казался каким-то необитаемым, и хотя бабушка меня заверяла, что вампир никуда не смылся и всё ещё там живёт, у меня внутри зародился ком какой-то непонятной тревоги. Нет, я точно не переживаю за этого придурка, он мне совершенно безразличен. Меня волнует только мысль, что недокровосос окончательно взбесился и может кого-то покусать. Хотя нет, он же ничем кроме слов ранить не может… — Не опаздывай сегодня! — дружески похлопал меня по плечу Лёха, когда мы оказались у моего дома. — Хотя, порядочные девушки всегда немного опаздывают. — Мне нужно поблагодарить тебя за прекрасный день и поцеловать? — съязвил я, и мы оба расхохотались. — Извини, но у меня есть девушка, так что вряд ли у нас что-то выйдет, — притворно-пафосно выдал он. — О, нет, я этого не переживу! — с МХАТовским выражением произнёс я и приложил руку тыльной стороной ко лбу, томно закатывая глаза. — Да, Макс, актёром тебе не быть, — усмехнулся волк. Мы распрощались и я в прекрасном настроении влетел домой, где меня встретила Василиса и восхитительный запах запечённой свинины, только вынутой из духовки. Бабушка тут же позвала меня ужинать. Помимо ароматного мяса, возлежащего на листьях салата, стол украшала огромная тарелка с овощами, а в самом центре — о, мои очки от Гуччи! — глазами-колбасками подмигивала мне пицца. — Ба, ты это что, это как… — от растерянности я выдал нечто непонятное во все глаза уставившись на шедевр итальянской кулинарии. — Ну, ты же говорил, что она тебе очень нравится, вот я и раздобыла рецептик… — скромно шаркая ножкой, ответила эта божественная женщина. А ведь я действительно как-то обмолвился, что мне нравится итальянская кухня. Кажется, это было после того, как я попробовал пиццу у Вика… Неужели она не забыла? Я тут же подлетел к бабушке и заключил её в крепкие объятия. Она действительно запомнила такую мелочь и захотела меня порадовать! На глазах отчего-то выступили слёзы. Кажется, в последнее время я стал слишком эмоциональным… — Ну чего ты, чего, — хохотнула Василиса и погладила меня по спине тёплой рукой. — Садись скорее, пока не остыло. Это оказалась самая вкусная пицца в моей жизни. Серьёзно, даже лучшие повара Рима, шедевры которых я пробовал в одной из моих поездок в Европу, не могли сравниться по мастерству с моей бабушкой. Даже не верится, что она готовила пиццу в первый раз. И на мою похвалу она лишь смущённо отмахивалась и говорила, что могло быть и лучше. Да куда уж лучше! Несколько часов мы просто болтали о всякой ерунде — такие разговоры за ужином уже вошли у нас в привычку, — и я не заметил, как посуда на столе опустела и заменилась чаем и сладостями. В отличие от Нюры, у Василисы был свой электрический чайник. И хоть он жутко шумел, протекал и иногда выключался, всё равно был намного удобнее самовара. Постепенно у меня начинала гудеть голова, в висках и затылке всё больше отдавало болью, но я списал это на тот болючий подзатыльник Михи. У волков много силы, и не всегда они могут её рассчитывать, так что не удивительно, что михина рука могла подарить мне небольшое сотрясение. — Ты сегодня куда-то собираешься? — после долгой застольной беседы как бы между прочим спросила она. Я посерьёзнел и мысленно чертыхнулся, тут же опустив взгляд на лежащий передо мной кусок пирога. В висках пульсировало сильнее. Не хотелось, чтобы она опять переживала, но врать бабушке просто не позволяла совесть, так что пришлось сказать честно: — Да, мы со стаей сегодня будем сидеть в засаде у овчарни. — А, ну понятно, — Василиса заметно погрустнела и начала помешивать уже растворившийся сахар в чашке. Она часто повторяла одно механическое движение, когда была расстроена. И глаза у неё в такие моменты становились стеклянными. Вот прямо как сейчас. — Ба, не волнуйся, это совсем не опасно, — подняв глаза на неё, уверенно заявил я. — Тем более, со мной будет Лёха и все волки. — Я понимаю, Максик, — бабушка попыталась задорно улыбнуться, но получилось у неё плохо. — И я ни в коем случае тебе не запрещаю куда-то идти, просто будь осторожен. Видимо, она неправильно меня поняла. Или просто сделала вид, что не поняла. Я уже не стал возражать. В области солнечного сплетения тоскливо тянуло, какое-то непонятное чувство заставило ком подступить к горлу. Это было похоже на жалость, но гораздо глубже и сложнее. Бабушка так сильно за меня переживает, а я никак не могу ей помочь. И не волноваться она не может, потому что… любит меня? Я не знаю, она мне никогда этого не говорила. Может, она так же, как и я, не понимала, что это за чувство и откуда у нас эта сильная привязанность друг к другу, которая возникла почти сразу. У меня не было такого даже с отцом, который вроде как должен быть для меня самым близким человеком. Но сейчас этот близкий человек — бабушка. Наверно, она об этом не знает. Я должен ей сказать, причём прямо сейчас. — Ба… — движимый этим непонятным чувством, я хотел сказать, что она для меня самый родной человек, но горло внезапно схватил спазм и изо рта вылетел лишь тихий хрип. Я попытался расслабить мышцы, но они мне не поддавались. Голова болела сильнее, в ушах гремели колокола. Нет-нет, мне нужно сказать, как я её… Ненавижу! Что за бред? Конечно же нет, как я могу ненавидеть эту чудесную женщину?! Святая Шанель, пусть эта ебучая боль прекратится, пусть… Пусть она сдохнет! От лопаток к затылку поднялась холодная рука, когтями впиваясь в виски. Думать было больно, адская пульсация отдавала в глаза, из-за чего весь мир вокруг подёрнулся алой дымкой. Больно, как же больно… Внезапно кухня перевернулась, и словно со стороны я увидел, как постепенно моё тело стекает со стула безжизненным мешком. Лицо было белее бумаги, и на его фоне контрастно выделялись чёрные дыры там, где раньше были глаза. Глаза, мои глаза, их кто-то забрал! Василиса подлетела к телу, и крепко схватила его за плечи, не давая удариться головой о землю. Пустые глазницы смотрели на неё с такой сильной ненавистью, которой никто никогда не испытывал в этом мире. Когтистая рука внезапно взметнулась, цепляясь за её руку, а вторая потянулась к лицу… Нет! Видение длилось не больше пары секунд, а когда я распахнул глаза, то обнаружил себя полулежащим на полу. Бабушка обеспокоенно нависала надо мной, и я судорожно сжимал её руку. Дышать было тяжело, будто из комнаты выкачали почти весь воздух. — Максим! — позвала меня Василиса и я легко различил в её голосе панику. — Всё хорошо, — поспешил успокоить её я, хотя понимал, что нихрена это не хорошо. Вот такие резкие потери сознания явно не входили в моё ежедневное расписание: проснулся, потянулся, упал, позавтракал… Да и в памяти было как-то пусто. Вроде, я только что сидел, а теперь раз — и уже лежу. — Жарко… — прохрипел я, и бабушка, аккуратно меня посадив, тут же метнулась к окну, одним ловким движением распахивая обе створки. — Ты так меня напугал, — сказала она через несколько минут, когда я окончательно пришёл в себя. — Сидел-сидел, а потом — бац! Василиса хлопнула по столу, видимо, изображая звук, с которым я упал. — Я честно не знаю, почему так произошло, — я подал плечами, отпивая остывший чай. — Наверно, устал, да и от Михи мне сегодня прилетело по голове… — И душно тут было очень, — кивнула бабушка и даже немного повеселела, понимая, что ничего серьёзного со мной не происходит. — А ты к тому же горяченького выпил, вот тебя и развезло. А твоему Михе я потом выскажу, чтобы больше тебя не трогал! — Ба, не надо! — возразил я. Не хватало ещё, чтобы надо мной потом ржали, что я к бабушке побежал жаловаться. — Он случайно. — За случайно бьют отчаянно, — насупилась бабушка, но всё-таки немного успокоилась. Она аккуратно попыталась отговорить меня идти сегодня с пацанами, но я отмахнулся тем, что пообещал, а обещания нужно выполнять. Дело, конечно, было не в этом. Даже если я бы не пошёл, за мной явился бы Лёха и насильно утащил к стае, так что отказываться было попросту бесполезно. Но до назначенного времени ещё оставалось несколько часов и я решил вздремнуть. Как только я переступил порог своей комнаты, головная боль буквально выключилась. Классно, если бы всё плохое можно было вот так легко обрубить…