Куры зубастые

Столп искр взметнулся вверх, растворяясь в светлом небе. Сквозь пламя уже едва виднелся силуэт старого коня. Уран умер спустя две с лишним недели после событий с ыркой. Сегодня утром я, как обычно, зашёл в конюшню, чтобы проведать животину, и обнаружил мёртвое тело старого мерина. Сначала я подумал, что он просто спал, но грудь его не шевелилась. Я позвал бабушку и мы не без помощи волков выволокли коня за заднюю калитку, чтобы здесь сжечь. О том, чтобы разрезать и раздать его мясо, никто даже не думал. Вырыли яму, насыпали туда сухих брёвен и палок и опустили труп. Когда парни собрались его поджигать, я отвернулся. Не хотелось смотреть. Потом стая ушла, сочувственно глянув на нас с бабушкой. Им нужно было срочно что-то где-то срочно сделать. Лёха сказал, что они вернутся и закопают яму, когда… всё догорит. Я запрокинул голову, не позволяя слезам скатиться по щекам. Пахло горящими волосами и ещё чем-то, о чём думать не хотелось. Внутри всё тоскливо сжалось. Это всего лишь конь, я не должен плакать из-за его смерти… Но перед глазами тут же возник образ Урана, смотрящего на меня умными, почти человеческими глазами, и я отвернулся, чтобы бабушка не заметила, как скривилось лицо от разрывающих грудь рыданий. Почему в моей жизни стало так много моментов, из-за которых хочется выть в голос? Чёртово лето, чёртова деревня, чёртово проклятье… Я за жизнь столько не плакал, сколько за эти три месяца. — Максик, ты как? — на плечо легла сухая и крепкая рука. Бабушка попыталась заглянуть мне в лицо, но я отвернулся. — Всё хорошо, — горло сдавливало до боли, из-за чего голос получился глухим. — Иди домой, я послежу. Не сказав больше ни слова, Василиса развернулась и ушла. Я вслушался в шаркающие шаги, которые становились всё тише, растворяясь в треске костра, и только когда скрипнула калитка, позволил себе громко всхлипнуть. Тело содрогнулось, грудь судорожно сжалась, не позволяя глубоко вдохнуть, и я невольно согнулся. Слёзы, уже ничем не сдерживаемые, крупными каплями катились по щекам. Голова была, пустой, мысли куда-то упорхнули, оставив меня наедине с этим давящим чувством. Почему я плачу? Наверно, потому что мне жалко коня. А ещё потому, что сгорающее в костре тело заставило вновь прокрутить в голове ту ночь… Не знаю, сколько прошло времени, но огонь немного утих, и я успокоился. Теперь пламя не грозилось разлететься дальше и поджечь всё вокруг, поэтому я решил вернуться в дом и периодически поглядывать из окна, чтобы ветер не разнёс искры по округе. Объезжать лошадей не хотелось. Завтракать тоже. Может, лучше весь день побыть дома? Да, сегодня я буду лежать и грустить. Отличный план. Не знаю, почему, но перед тем, как зайти обратно на участок, я оглянулся на дом Вика. Всё такой же величественный и немного мрачный. Прямо как хозяин, чтоб его… В последнее время там совсем не горел свет, а макушка соседа, хоть изредка, но мелькавшая в саду, и вовсе перестала появляться в зоне моей видимости. Надеюсь, он сквозь землю провалился. Сходить что ли к нему как-нибудь, проведать, жив ли этот упырь вообще? Я захлопнул калитку чуть громче, чем обычно, и пошёл к дому. Только я подошёл к крыльцу, как услышал на деревенской дороге какое-то оживление. Интересно, по какому поводу кипиш? Неужели опять кто-то напился в говно и буянит? Но выглянув из-за калитки, я не поверил своим глазам. — Это ещё что за хрень?! Охуеть! Быть просто не может! На дороге стояла, мать её, огроменная фура, вокруг которой столпилась почти вся деревня! Я несколько раз моргнул, но видение не исчезло. Настоящая! Настоящая, материальная машина с вполне реальным запахом бензина и заляпанными дорожной грязью московскими номерами. О, мои почившие очки от Гуччи! Как давно я не встречал следов цивилизации, которые хоть как-нибудь намекали на внешний мир! Только вот какого чёрта фура делает в этой забытой нашей обожаемой властью деревне? Что, двадцать первый век наконец и сюда добрался? Лежать дома и страдать как-то резко расхотелось. Я выскочил на дорогу и широким шагом направился к гудящей толпе деревенских. Подойдя чуть ближе, я увидел за фурой ещё одну, по габаритам не уступающую первой. Нихуя! Обе машины были огроменные, да ещё и с дополнительными прицепами. Мимо пробежала радостная Соня, толкнув меня в бок. Я её окликнул, но та даже не заметила. Тогда я выцепил в стайке стариков знакомое лицо: — Баб Кать, вы не знаете, что тут происходит? Но бабка тоже меня не услышала, находясь в таком же радостном оживлении, как и остальные деревенские. Вокруг все галдели так, что слов было не разобрать. Я такую счастливую толпу в последний раз видел в Амстердаме, когда мы с друзьями одной большой компанией решили дунуть… Я протиснулся дальше, к дальнему прицепу, вокруг которого пространство было чуть пореже. Толпа на мгновение сдавила мне рёбра до хруста, потопталась по ногам и в миг выплюнула на небольшой пустой островок, где я нос к носу столкнулся с человеком, которого совсем не ожидал встретить. — Санёк? — я уставился на огромного бритоголового верзилу. Это у меня глюки, что ли? Ну точно глюки! Всё, Макс Волкоцкий похоронил коня и сошёл с ума, так на моей могильной плите и напишут. Всякие фуры мерещатся, личные водители… Не удивлюсь, что и вся нечисть — тоже плод моего больного воображения. — О, Макс, здорово! — Санёк кивнул в знак приветствия, совершенно не удивившись тому, что я здесь. Он принял от стоящего в кузове Василича коробку и передал Лёхе, который, в свою очередь, потащил её к какому-то участку. — А где моя посылочка, милок? — проскрипела одна из бабок. — Фамилия? — коротко спросил Санёк. — Баранникова. — Подождите, сейчас с фамилиями на «А» закончим и до вас очередь дойдёт. Граждане, расступитесь, не загораживайте проход! Я заглянул в кузов и охренел. Каждый миллиметр был забит какими-то коробками, свёртками, пакетами и прочей дребеденью. Похоже на глобальный переезд как минимум десятка семей (или одной, но очень богатой). — Санёк, — позвал я водителя, который, видимо, уже не был моим личным шафёром. — А что тут происходит? Но он был занят разговором с дядей Кириллом. — Ты чего тут стоишь, придурок? — оскалился Ярик, несильно задев меня локтем, когда выпрыгивал из повозки. — На, Натахе отнеси! И, всучив мне коробку высотой почти с меня самого, прыгнул обратно. Я на автомате вцепился во вручённую мне ношу, но тут же уронил её, не выдержав неожиданной тяжести. Что там, камни? Или слитки золота? А, может, мраморная статуя Наташи в полный рост? Хотя нет, в таком случае коробка была бы в разы меньше. И почему никто не хочет отвечать на самый главный вопрос: что тут, блять, происходит?! Я еле доковылял с этой коробкой до наташиного участка. Приходилось пробиваться через толпу любопытных детей и кур, чтоб их… Лишь оказавшись у порога дома, я спокойно выдохнул и наконец поставил коробку на землю. — О, ну наконец-то! — улыбнулась возникшая в дверях Наташа. — Заноси, чего стоишь! Я затащил свою ношу в дом, уронив у дивана в гостиной. — Ну не бросай ты! — девчонка шлёпнула меня по руке и полезла открывать коробку наперевес с кухонным ножом. Чтобы достать до верхушки, ей пришлось взобраться на хлипкую табуретку, одна из ножек которой была явно короче остальных. Однако Наташа будто и не замечала, что стоит на такой хлипкой конструкции, с лёгкостью на ней балансируя. Лезвие легко разрезало синий скотч, открывая взору внутреннее содержимое коробки. — Наташ, ты знаешь, что тут происходит? Я с надеждой посмотрел на Наташу. Она должна мне всё объяснить, вижу ведь, знает, что за хрень там на дороге творится. — Ага, наши заказы привезли. На целый месяц задержались! Она выудила из коробки ещё одну коробку, но уже поменьше. Табуретка слегка качнулась, и Наташа ловко спрыгнула на пол. Эта коробка уже не была так плотно запечатана, и очень скоро из неё выскочили два колеса, набор инструментов, какие-то непонятные шурупы и гайки. Всё это, видимо, предназначалось для наташкиного недобайка. — Какие заказы? — мне пришлось повторить вопрос дважды, потому что в первый раз Наташа просто меня не услышала, слишком увлечённая рассматриванием содержимого посылки. — Ну, эти ребята каждые два месяца привозят в деревню то, что мы заказываем. Кстати, нужно список новый им отдать! — она подскочила и крикнула в глубь дома: — Мам, ты же написала список?! Из недр дома послышался неясный утвердительный возглас. — То есть, вам привозят продовольствие? Наташа снова полезла в большую коробку, выуживая оттуда уже не запакованные в маленькие коробки вещи. — Ага, и не только, — Наташа помахала у меня перед носом огромной пачкой прокладок. Фу, блять! Я отшатнулся и отвернулся к окну. У неё совсем стыда нет?! Такие вещи парню показывать! — Ты чего шарахаешься? — послышался за спиной ошеломлённый вопрос. — Ты дура?! — огрызнулся я. — Нахрена мне в нос своими… этими тычешь? — А чего такого? — хохотнула Наташа и ехидно спросила: — У тебя никогда девушки не было? — Маленькая ещё, чтобы такие вопросы задавать… — И что ж, прокладок у них ни разу не видел? — Чего ты ко мне пристала?! — взорвался я, но вовремя взял себя в руки и быстро переменил тему. — Лучше скажи, кто организовывает это всё, — я махнул в сторону окна, через мутные стёкла которого толпа на дороге казалась одним бесформенным организмом, постоянно перетекающим из одной формы в другую. — Я так и знала, тебе не нравится всё, что связано с женщинами, — и следом мне прилетело злобное: — Макс, ты — сексист! Тут же мне в голову прилетело что-то мягкое и тут же плюхнулось на пол. Я глянул на это нечто и снова вздрогнул. Она охуела прокладками кидаться?! — Идиотка! — оскалился я и повернулся обратно к Наташе. — Маленькая ещё такими словами бросаться. И этим тоже, — я ткнул пальцем в мерзкую упаковку. — Сам ты идиот! Она спрыгнула со стула, да так, что в серванте звонко содрогнулась посуда. В руках Наташа зажимала какой-то свёрток и хотела было направиться с ним в дальние комнаты, но я успел схватить её за руку. — Может, ты всё-таки ответишь на мой вопрос? — Не буду я тебе ничего отвечать! — Наташа вырвалась из моей хватки и выпалила: — Иди к вампиру своему, у него точно прокладок нет. Как связано наличие прокладок в доме и ответ на вопрос, я так и не понял, но послушно вышел на улицу. К Вику идти я не собирался. Хотелось, конечно, вернуться к фурам, выловить Санька и выудить из него всё, что он знает, но как только я увидел, каким плотным кругом сомкнулся народ вокруг машин, то сразу бросил эту затею. Потом как-нибудь с ним поговорю. Опасаясь, что кто-нибудь может меня ненароком сбить или раздавить, я решил отойти подальше от дороги. Ноги сами направились к полю. Странно всё это. Насколько я знал, в деревню редко приезжают посторонние, а сегодня оказалось, что сюда чуть ли не каждый месяц мотаются фуры с провизией. Есть ведь кто-то, кто всё это организовывает. Председатель? Нет, не думаю, что Василич бы рискнул. Ведь кто-то из водителей наверняка мог увидеть в деревне что-то подозрительное. Ну не может быть такого, чтобы нормальный человек нисколько не удивился при виде гигантских клыкастых кур! Будь я чуть умнее, меня бы точно это насторожило. И тогда я бы обязательно рассказал кому-нибудь из знакомых. Или заснял историю в Инстаграм. А там бы это переходило от знакомых к знакомым, кадры «мистической» деревни с её не самыми обычными обитателями попали бы в интернет, приехали бы журналисты, омоновцы, учёные бы стали исследовать магическую природу местных существ… Но за всю свою жизнь я ни разу не видел по телику программ про супер-таинственную деревню в недрах России. А судя по реакции местных, «посетители» на фурах приезжали не первый год. О, святая Шанель! Какой же я идиот! Джакузи и плазма в доме у Вика, пиво и чипсы «Лейс», которые я не раз видел у стаи, бензиновая газонокосилка у Жени — все эти вещи же явно не достались им по наследству с советской эпохи. Почему раньше я не придавал этому значения? Чем я думал? Придурок! Мне нужно было куда-то деть переполнявшую меня досаду, и я пнул попавшийся под ногу камень. Пинок оказался таким сильным, что он улетел на опушку. На ту самую опушку, где неподалёку была похоронена жена Степаныча. Дважды похоронена. Куст пиона я снова посадил, когда закапывал могилу, но белоснежные цветы быстро опали, делая растение неразличимым среди разросшегося кустарника. Теперь как бы я ни вглядывался, не мог различить в бурьяне ограду могилы. Бедный Степаныч… А ведь я так и не видел призрака с того дня. Он исчез, как только примчались волки, и больше не показывался. Несколько раз по утрам, объезжая лошадей, я замечал сгорбленную фигуру, но как только приближался, призрак исчезал, будто наваждение. Наверно, ему сейчас невероятно тоскливо. Конечно, он во второй раз потерял жену. Но мне не понять. И, надеюсь, я никогда не пойму того, что ему пришлось пережить. Все две недели я постоянно прокручивал в голове ту ночь. Мысль о том, что близкие люди уходят, не давала мне покоя. Ведь в моей жизни всё было идеально. Ну, почти. По крайней мере, у меня никто не умирал. И я ещё жаловался, корчил из себя страдальца, когда не мог адаптироваться к деревенской жизни. На фоне горя призрака наша с Виком ссора уже казалась каким-то детским садом. Как я вообще мог переживать из-за такой детской перепалки? И эта обида, в которую я день за днём подкидывал дров, чтобы та сильнее разгоралась, в один миг погасла. Я просто проснулся однажды утром и понял, что у меня нет к вампиру никаких негативных чувств. Они сгорели вместе с могилой Галины Сергеевны. А, может, их и вовсе никогда не было. Но было что-то другое, названия чему я дать пока не могу. Чёрт, как же сложно! Все эти человеческие взаимоотношения, ведьмино проклятье, которое всё не даёт мне покоя… Теперь ещё и эти машины. И ведь никто не сообщил мне, никто не сказал! Ни Лёха, ни Нюра, ни кто-то из стаи, ни бабушка, ни Наташа… За все три месяца я не услышал ни слова про «заказы», которые периодически привозят сюда. Три блядских месяца! Ладно, в деревню привозят продукты и какие-то необходимые вещи, которые просят деревенские. Это объясняет многое. Но непонятно, кто платит за эти вещи — ведь я не видел, чтобы кто-нибудь передавал доставщикам деньги, а о банковских картах и электронных переводах тут точно никогда не слышали. И кто организовывает всё это дело? Кто составляет план перевозки? Кто начал привозить вещи в деревню? Явно же не кто-то из деревенских, ведь им покинуть деревню нельзя. Кто нанял фуры и водителей? И каким, блять, чёртом здесь замешан Санёк?! Насколько я знаю, он работает только на моего отца. По крайней мере, официально. Вполне возможно, что он также работает на некую секретную организацию, которая и снабжает деревню всем необходимым. Да, точно! Теперь мне всё ясно. Существует некая организация, которая наверняка работает на правительство. Ну конечно, мистическая деревня не могла остаться незамеченной! Я навернул уже целый круг по полю, сам того не заметив. Всё тело было напряжено от стремительно прокручиваемых в голове предположений, шаги получались рваными и подскакивающими. Святые мои ролексы, да я же гений! Тогда за жителями должны следить. Не может быть такого, чтобы не следили, ведь любая правительственная организация должна держать всё под контролем. И по деревне должны быть расставлены камеры или жучки. Только вот ни одной камеры я не заметил. Хотя не удивительно, ведь вокруг происходили такие события, что не до высматривания камер было, особенно если те хорошо замаскированы. Камеры и жучки, камеры и жучки, расставленные по деревне… Я замер. А ведь был такой фильм, кажется, «Холоп» называется, в котором избалованного сына олигарха отправляют в деревню, чтобы его перевоспитать, и тому кажется, что он попал в прошлое. А на самом деле вокруг него были актёры, и в деревне были камеры… и прослушки… А что если… Ну нет же! А если да? Да нет, быть не может. Хотя… Мой отец, богатый бизнесмен, отправляет меня в деревню, чтобы тут я перевоспитался. В деревне происходят мистические вещи, не поддающиеся объяснению. А что если… ну, если предположить… что деревенские могут быть актёрами, а все мифические существа — ни что иное, как обыкновенные спецэффекты и роботы? Да, это может быть в духе моего отца. Святая Шанель, тогда всё происходящее находит объяснение! Ну это же гениально! Всё-таки в этой голове есть мозги. Что-то больно укололо меня в бедро, заставляя отвлечься от мыслей. Я опустил голову и встретился взглядом с моей курицей. Та начала оживлённо кудахтать, рассказывая мне что-то на своём птичьем языке, и в её клюве то и дело мелькали большие клыки. Озарённый внезапной мыслью, я наклонился и начал тщательно ощупывать птицу, не обращая внимания на её возмущения. Нет, она точно не робот, ведь у роботов не сочится кровь из царапин, которые они получили в схватке с другими роботами. Я ткнул в рану, за что получил клювом в плечо. Не сильно, но больно. Чёртова птица… А может этот вид кур был выведен специально для деревни? Вряд ли. Мой отец хоть и богат, но не настолько, чтобы спонсировать генную инженерию нашей страны. А учитывая скорость, с которой движется наша наука, я очень сомневаюсь, что они смогли бы вывести такой вид и за десяток лет. Нет, я не гений. Я всё такой же идиот (хотя отметать теорию с искусственно созданной деревней не стану). Я вздохнул и погладил по голове курицу. Та тут же успокоилась и по-кошачьи потёрлась головой о мою руку. — Ты ведь точно не робот? — уточнил у птицы я. Она посмотрела на меня как на дебила. Так роботы точно смотреть не могут. Да и курицы тоже, но это не важно. Ещё немного побродив по полю на пару с курицей, я решил вернуться на свой участок. До меня не сразу дошло, что дома была бабушка, а она могла ответить на все мои вопросы. Однако, когда я зашёл в дом и окликнул Василису, никто не отозвался. Я обошёл все комнаты, заглянул на чердак и в подвал, вышел в огород, обошёл конюшню, баню, даже выглянул на дорогу, где всё ещё толпились деревенские, хоть их ряды уже заметно поредели, — бабушки нигде не оказалось. Куда она могла пропасть? Может, её утащила какая-нибудь лесная тварь? Сердце в испуге замерло, и я поспешил успокоить себя. Наверняка она у какой-нибудь соседки, не нужно поднимать панику раньше времени. А вдруг ей стало плохо, и сейчас она лежит где-то без сознания? Бред, у бабушки прекрасное здоровье. Мне нужно успокоиться. Это всё нервы, с Василисой всё хорошо. Я решил пойти за заднюю калитку, проверить… Урана. Не знаю, зачем, ведь смотреть на труп коня мне совершенно не хотелось, но это могло отвлечь от лишних мыслей, которые то и дело лезли в голову. Но как только я отворил калитку, то увидел рядом с утихающим костром до боли знакомую фигуру. Да ну нахер! Внутри всё замерло, натянулось и растеклось по телу тёплым киселем. Вампир стоял ко мне спиной, но его широкие плечи я бы узнал из тысячи широких плеч, а белобрысую бошку из миллионов белобрысых бошек. Сердце отчего-то застучало быстрее, а желудок томительно скрутило. Или меня просто тошнит от одного взгляда на Вика? Я прислушался к себе, проверяя собственные догадки, и не обнаружил ни одной негативной эмоции. Злость и обида перегорели, даже угольков не осталось. Я старался шагать тихо, но Вик всё равно услышал и обернулся. Тёплый свет костра бегал по его лицу, выделяя то ровную кожу скул, то ярко контрастирующие с ними круги под глазами. А глаза его были такими же, какими отпечатались в моей памяти. Прозрачными, немного уставшими… Да и весь он выглядел каким-то поникшим и грустным. Вампир кивнул в знак приветствия. А у него отрасли волосы. Теперь они помещались в короткий хвост на макушке. Его бы к Василисе, она хорошо стрижёт. Я совсем недавно просил её укоротить мои отросшие патлы, и у неё получилось вполне сносно. Не как у моего барбера, но для деревни сойдёт. Я поравнялся с Виком и встал так близко, что наши плечи почти касались. Наверно, нужно начать разговор? Чёрт, как обычно начинают разговоры после серьёзной ссоры? Отчего-то я растерял все слова, и, пока собирал их обратно в аккуратную кучку, тишина между нами растягивалась прямо пропорционально росту моего смущения. Ну же, Макс, соберись, что ты как девчонка?! — Хреново выглядишь, — произнёс я и мысленно бросился в костёр. Тупица, дебил, идиот, дурак! Какой нормальный человек так начинает разговор? — Ты тоже, — коротко оглядев меня, заметил вампир. Я старался смотреть на него не слишком пристально, чтобы не выдать волнения. Не обиделся? Кажется, нет. Или да? О, святая Шанель, дай мне сил! — Нет, я не обиделся, — Вик почти незаметно сдержал улыбку. Почти. Чёрт, он же читает мысли! Отлично, я не только придурок, но ещё и склеротик. Ой, дура-а-ак! Ну тогда смысла говорить словами нет. Будем общаться так, окей? — Я постараюсь не читать твои мысли, поэтому давай ты лучше будешь говорить живой речью. — Почему? — вскинул бровь я. Не понял. Это он так решил изобразить благородство? Мол, раньше я был лицемерной скотиной, которая бессовестно читает мысли, а сейчас буду изображать кроткую овечку и делать вид, что всегда таким был. — Потому что твои мысли сумбурные, их много и мне трудно сконцентрироваться на чём-то одном. О, ну извините, я не гений мысли. — Тогда почему ты вообще их читаешь, раз можешь как-то… «блокировать» этот поток? Я всё ещё смутно представляю себе процесс «чтения мыслей», поэтому не надо делать такого надменного лица. — Потому что ты очень громко думаешь, — ответил вампир после секундной заминки. Ну охуеть, думаю я не так! А что ещё? Не так стою? Не так дышу? Мы не женаты, а ты ведёшь себя как карикатурная российская жена… О чём я, блять, сейчас подумал? Я осторожно покосился на Вика. Услышал или нет? Он повернул голову так, что лица я рассмотреть не мог, но содрогающиеся в беззвучном смехе плечи дали однозначный ответ на мой вопрос. Ой деби-и-ил! Я ощутил, как загорелись уши, и мысленно тихонько чертыхнулся. Мы снова замолчали. Вик скоро успокоился и теперь задумчиво глядел на пляшущее пламя. Мне так много хотелось у него спросить, но все вопросы никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку, и я не знал, с чего начать. Почему ты молчишь? Почему ты выглядишь как оживший мертвец? Почему так долго пропадал? Почему ты здесь оказался? Ты намеренно искал встречи со мной? Почему бросил меня в лесу? Было ли то, что ты сказал тогда, правдой? Я всмотрелся в его лицо внимательнее, заметив, что кожа стала намного бледнее. Вампир никогда не отличался загаром горячих спасателей на американских пляжах, но теперь он был почти белым. Уверен, если приложить к его коже обыкновенную бумагу, даже у той будет больше цвета. — Макс, его… пора закопать, — тихо произнёс сосед, кивая на быстро угасающее пламя. — Да? Да… наверно. Я посмотрел на тело… точнее, на то, что осталось от Урана, и понял, что уже действительно пора. Я сходил в сарай за двумя лопатами, одну из которых нагло всунул в руки вампиру. Волки обещали помочь закопать труп, но пока ещё не освободились, а один бы я не справился. Мне уже хватило ночи работы руками, чтобы понять: лопата и я — вещи несовместимые. Вик не стал возражать и без лишних слов помог засыпать тело землёй. Каждый раз, когда я черпал лопатой горку земли и ссыпал в могилу, взгляд то и дело поднимался на вампира. Тот работал на удивление ловко, хоть и выглядел как самый настоящий упырь, провалявшийся сотню лет в гробу без солнечного света. Рукава дурацкой клетчатой рубахи он закатал, обнажая жилистые предплечья, на которые я почему-то заглядывался. Я, конечно, не любитель мужских рук, но конкретно эти руки выглядели красиво, особенно когда сосед напрягал мышцы, сгребая землю лопатой. Интересно, о чём он думает? Я-то для него как открытая книга, страницы которой он может нагло перелистывать. Только вот я читать мысли не умею, а по лицу Вика хрен поймёшь, что у него на уме. Может, он разрабатывает в голове план по захвату мира? Или напевает про себя какую-нибудь песню? Наверняка эта песня такая же старомодная, как и его шмотки. Или он прокручивает в мыслях сцену из порнушки? А вдруг он так же, как и я, думает о том, как снова наладить отношения между нами? Наконец мы полностью засыпали яму и сформировали аккуратную горку из оставшейся земли. Я вытер пот со лба ладонью, которую отёр о футболку. Она уже всё равно заляпалась, поэтому пятном больше, пятном меньше… Мозоли на руках, только недавно зажившие, снова начали ныть. Эх, нужно было перчатки надеть. Могила казалась какой-то одинокой. Не хватало креста или какой-нибудь ограды. Хотя бы палочку в землю воткнуть… Ладно, это бред. В могиле конь, а не человек, зачем ему кресты, памятники и всё такое? Хотя, сделаю ли я что-то плохое, если сооружу небольшой крест из двух досок? Я ни разу в своей жизни не забивал гвозди, но для такого случая могу научиться. Или посажу сюда какой-нибудь куст. На могиле Галины Сергеевны были пионы, так почему бы и здесь не расти какому-нибудь растению? Так мы с Виком и стояли с лопатами наперевес, смотря на свежую могилу некогда живого коня и думая каждый о своём. А вампир даже не запыхался. На его рубашке не появилось ни единого пятнышка пота, хотя с меня тут текли водопады. Я незаметно принюхался. От него даже не пахнет! Нечистая сила, чтоб его… — Подожди немного, — неожиданно сказал вампир и, всучив мне свою лопату, куда-то свалил. Он что, прочёл мои мысли и смутился? Или я всё-таки его напугал? Ну да, конечно, как же я мог забыть! Я ведь ему противен. Понятно теперь, чего он сейчас был такой робкий — пытался сдержать раздражение. А вдруг Вик вообще не хотел со мной пересекаться и сегодня мы столкнулись случайно? Он наверняка просто шёл по своим вампирским делам, а тут — на тебе! — я не вовремя выскочил. Но тогда почему он сразу не ушёл? Изображать вежливость уже бесполезно, все карты он раскрыл передо мной ещё тогда, в лесу. Наверно, ему стало меня жалко. Или Вик просто лицемер? Тогда ясно, что как бы он не старался быть искренним, свою лизоблюдскую натуру он победить не сможет. Ну и пошёл он нахуй тогда! А я-то, идиот, думал, что мы сможем снова наладить общение… Внутри неприятно скрутило, а горло сжало невидимым обручем. Неужели вернулась прежняя обида? Нет, это не она. Я на него не обижаюсь. Может, злость? Тоже не то. Нет, я не буду плакать из-за этого кровососа! Я уже было надеялся, что всё наладится. Как же, «раскатал губу», как говорит бабушка. Наверно, нужно уже перестать быть таким наивным… — Макс, — вампир осторожно потянул меня за край футболки, выдёргивая из мыслей. Я дёрнулся. Надеюсь, он ничего не прочитал в моих мыслях… А даже если и прочитал, то пусть знает, какая он скотина и урод. Как же меня бесит его привычка бросать меня в самые неожиданные моменты, а потом так же неожиданно появляться! — Вот, держи, — Вик всунул мне что-то в руку и я машинально сжал в ладони что-то маленькое и немного колючее. Разжав пальцы, я увидел несколько зёрнышек. — Это что? — тупо спросил я. Это… как? Это за ними он ходил? Значит, дело не в ненависти? И не в неприязни? — Это яблоневые зёрна. Я просто услышал… случайно! — тут же добавил он, бросив на меня опасливый взгляд. — Ты думал о том, чтобы что-то посадить на могиле. Он действительно ходил за ебучими зёрнами! Макс, ты самый настоящий осёл. Из ничего сделал трагедию и успел над ней поплакать. Ну, это уже талант. Или клиника. И всё же он вернулся. Минутные опасения развеялись дымом, горло расслабилось, и я смог вздохнуть легче. Всё-таки это была обида, но не на вампира, а на самого себя. На какое-то время я подумал, что Вик вновь меня бросил, что я ему противен, и это не соответствовало тому, чего я ожидал и на что надеялся. Только вот чего именно я хотел от этой встречи? Извинений? Разговора по душам? Я не знаю. Всё вокруг так сложно, вся эта нечисть, непонятно откуда взявшиеся фуры, теперь ещё в себе разобраться надо… — А почему яблоня? — Просто… я надеюсь, что, когда она взрастёт, яблоки на ней будут не отравленные. Вик уставился на зёрна с такой тоской, с какой на обыкновенные зёрна растений точно не смотрят. Наверняка яблоневый сад для него много значит. А он действительно переживает. Но только ли за сад? Ведь отравленными яблоки перестанут быть, только когда ведьмино проклятье исчезнет. Я вздохнул и перевёл взгляд на могилу. Интересно, а животные тоже попали под действие проклятья? Ведь я ни разу не видел духов зверей. С другой стороны, призраков же не отличить от живых существ, поэтому быть абсолютно уверенным я не могу. Как-то я видел очень странного ворона с пустыми глазницами… Бр-р-р! Надеюсь, Уран не будет вечно скитаться духом по деревне. — Когда яблоня начнёт плодоносить? — Конкретно этот сорт уже на следующее лето. — Так быстро? — Это же не обычные яблони, — Вик выразительно на меня посмотрел. Ну конечно, как я мог забыть, в этой деревне же всё через жопу… Мы снова взялись за лопаты, но на этот раз наша работа была недолгой. Вырыв небольшую ямку на могиле, мы аккуратно сложили туда зёрнышки. Я сходил за лейкой, зачерпнул в неё воду из большой бочки у огорода и щедро полил будущую яблоню. Когда мы закончили, вампир предложил обнести могилу камнями, чтобы кто-нибудь случайно не растоптал будущие ростки. Поиски камней заняли уже больше времени. Их мы искали на участке Вика, который заверил меня, что на его земле камней полно. На заднем дворе расположился большой фонтан с застоявшейся зелёной водой, да несколько каменных зданий неизвестного назначения. Одно из них особенно привлекло моё внимание, потому что находилось в самом дальнем и тёмном углу. Его не было видно с моего участка, ибо дикий виноград и ветви деревьев, обильно рассаженных по всей территории, густо покрывали строение, скрывая от посторонних глаз. Пока Вик копошился рядом с садовыми качелями и зарослями какой-то ягоды, я незаметно подошёл поближе. Однако внимательнее рассмотреть строение у меня не получилось. Вампир совсем не вовремя окликнул меня и попросил помочь, потому я, мысленно чертыхнувшись, направился к нему. Как оказалось, сосед уже нашёл достаточное количество крупных камней и сложил их в аккуратную кучку, чтобы было легче перетаскивать. Я предложил переложить камни в тележку, и Вик тут же притащил её из одного из зданий, которое оказалось сараем. Потратив ещё некоторое время на то, чтобы перекинуть все камни в телегу, мы покатили её к задней калитке. Когда дело было сделано, камни аккуратным овалом обрамляли могилу, а я пытался выровнять дыхание и удержаться на дрожащих ногах. Слишком много нагрузки, слишком много эмоциональных потрясений свалилось на меня сегодня. Я ещё раз взглянул на плод наших трудов. Ну вот, теперь это достойная могила для коня. У него даже скоро вырастет друг и ему будет не так одиноко лежать в сырой земле. Покойся с миром, Уран… — Макс, — окликнул меня вампир. Солнце уже собиралось садиться за горизонт, и на всю опушку легла тень от заборов и домов, но его глаза светились так же ярко, как днём. Вик уже хватается за тележку, собираясь отвезти её обратно. Что, уже уходит? А я только собрался с духом, чтобы задать ему вопросы, кружащие в голове с первой минуты нашей встречи. Эх, значит, не судьба. — Что? — Приходи ко мне завтра, — вампир улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего искусственного. Внутри потеплело. Я не ослышался? Я определённо не ослышался, меня действительно позвали в гости. — Слушай, я хотел тебя спросить… — Я знаю, — не дал мне договорить он. — Я всё тебе расскажу. И про это, — он кивнул в сторону дороги, где всё ещё не утихал радостный гомон деревенских, — тоже. Он не шутит? Он действительно всё-всё мне расскажет? Вот так вот просто? О, святая Шанель, если это твоих рук дело, то я построю тебе храм собственными руками! — Спасибо, — я улыбнулся. Кажется, я никогда не говорил этого слова так искренне. Мы разошлись, и на душе у меня было невероятно легко. Эта встреча была скомканной, смущающей и какой-то неудобной, но от этого не менее приятной. Я отнёс лопаты в сарай, сходил помыться в баню, сменил одежду на чистую, заварил себе чай, но все эти будничные действия пролетели словно мимо меня. Мысленно я уже был там, в «завтра», прокручивал в голове будущий диалог с Виком, формулировал вопросы, на которые мне просто необходимо знать ответы. Он не избегал меня, он действительно ждал встречи. Возможно ли, что всё это время он готовился к тому, чтобы пойти со мной на примирение? Значит ли это, что для него наше общение было чем-то большим, чем просьбой Василисы последить за «внучком»? Одна только мысль об этом рождала внутри приятное тянущее чувство, которое пронизывало меня от пяток до самой макушки. Весь вечер я находился в таком оживлении. Бабушка вернулась поздно и принесла несколько банок молока, беззаботно сообщив, что была у баб Кати. Я предпринял попытку выведать у неё что-то про привезённые заказы, но та, как я и ожидал, открестилась делами и спряталась от меня на кухне. Тогда я решил ещё раз попытаться выловить Санька, ведь народу уже должно заметно поубавиться. Но как только я выглянул за забор, то обнаружил только поднятый ветром песчаный дым да стайку кур. Уехал и даже не зашёл попрощаться! Я на него отцу пожалуюсь…