Куры зубастые

Пойти к Вику я решил не через главную калитку, а через заднюю. То здание на участке соседа, что вчера привлекло моё внимание, не давало покоя, поэтому я решил по дороге к вампиру заодно взглянуть на него поближе. Калитка оказалась закрыта на широкую щеколду. Ну конечно, Вик же не ожидает моего появления «с тыла». Деревяшки забора стояли почти вплотную, пальцы не пролазили в узкую щель, и мне пришлось немного побродить по опушке, чтобы найти палку подходящего размера. Наконец заветная деревяшка оказалась у меня в руке, и я принялся возиться с замком, потихоньку отодвигая тугой засов. Однако палочка постоянно ломалась и я то и дело отвлекался на поиски нового импровизированного инструмента. Когда сломалась уже третья по счёту, я наскрёб целый букет из валявшихся поблизости веток. Интересно, от кого он так основательно забаррикадировался? Насколько я знаю, ни у кого из деревенских нет такого высокого и плотного забора, как у моего кровососущего друга. Оно и правильно, деревня маленькая, тут все «свои», воровать у соседей никто бы даже не подумал. У многих даже замков на калитках нет, только верёвочки, которые предназначены не для защиты от непрошеных гостей, а от ветра, который может легко оторвать хлипкие деревяшки. Чёрт, ещё одна сломалась! Будь я вором, я бы уже давно сдался и пошёл к другому, более доступному участку. Может, Вик прячется от настырных деревенских, у которых есть дурная привычка расхаживать по чужим участкам без предупреждения? Хотя нет, никто из местных по собственной воле никогда не придёт в дом вампира. Кроме меня, конечно. Нечисть моего бледного соседа обходит за много-много метров, так что от представителей местной фауны он точно не прячется. А вдруг Вик построил такой забор, чтобы оградиться от волков? Да, в этом есть смысл. Забор вон какой высокий, даже самому молодому и сильному оборотню не перемахнуть. Да и у них с вампиром, вроде как, клановая вражда… или как это называется? Короче, недолюбливают они друг друга. Щеколда начала сдвигаться легче, я аккуратно подвинул её ещё на несколько сантиметров в сторону, и калитка качнулась, поддаваясь. Ну наконец-то! Я аккуратно, стараясь лишний раз не шуметь, просочился на участок вампира и огляделся. Стояло ещё раннее утро, поэтому солнце не успело подняться высоко, и все его лучи перекрывал этот треклятый забор. Каменная тропинка, ведущая от калитки прямиком к дому, была ещё тёмной от утренней росы. Так, где же это чудо-строение? Не то, нет, нет… А, вот же оно, в самой жопе участка! С видимой стороны здание не представляло ничего примечательного — только голые каменные стены, местами позеленевшие от времени и плотно опутанные каким-то вьющимся сорняком. Поэтому я быстро подобрался к нему и полез к самой дальней и заросшей стене, надеясь найти там что-нибудь интересное. Трава и листва были влажными после ночи, и мои тряпочные кеды тут же намокли, а за шиворот скатилась крупная холодная капля росы. Но я, как самый настоящий исследователь, не остановился перед препятствиями на пути к цели и уверенно полез дальше. Пару раз острекавшись крапивой и еле сдержав ругань, я протиснулся через плотную паутину ветвей и столкнулся с… лицом. Крик застрял в горле, но я поспешил его проглотить и успокоиться. Нескольких секунд мне хватило, чтобы понять, что лицо не принадлежит кому-то живому. Глаза лица молитвенно воздались к небу, часть носа откололась, а губы практически стёрлись временем. Под глазами статуи камень заметно потемнел, образуя неровные подтёки, напоминающие дорожки от слёз. Это был ангел, и он будто обращался к Небесам, сложив ладони в молитвенном жесте. Второй ангел стоял по другую сторону от стены, а между ними находилась огромная арка. В её глубине темнела железная дверь, на которой были выгравированы какие-то незамысловатые узоры. Я поднял глаза вверх и сразу понял, что это за строение. Под карнизом в узорчатую арку был заключён крест. Помню, когда я был маленький, мы с отцом ездили на какую-то экскурсию. Конечно, ничего с того дня я не запомнил, кроме одного здания на территории монастыря. Его посещение не было включено в экскурсию, но отец рассказал мне, что такое строение называется склепом и что там лежит какой-то мёртвый святой. И тот склеп был очень похож на то, что я сейчас вижу перед собой. С той лишь разницей, что дверь этого склепа была открыта. Я сделал неуверенный шаг вперёд, ещё не решив, заглянуть мне внутрь или нет, но меня остановил острый камень, на который я неосторожно наступил. — Чтоб тебя! — зашипел я тут же отдёрнув ногу. Однако я тут же забыл о боли, когда мой взгляд случайно упал на предмет, лежащий рядом с этим треклятым камнем. Порубленная и перекрученная железяка была того же цвета, что и дверь. Я снова взглянул на дверь. На самом её краю едва держалась за единственный гвоздь скоба, размер которой подозрительно совпадал с железкой. Так, значит, эта штука — щеколда! Ну, или какая-то её часть. Я поднял её и шагнул ближе к двери, поднявшись на небольшую ступеньку, чтобы проверить своё предположение, но замер. По моей спине словно прокатились сотни ледяных капель. С внутренней стороны двери пролегли глубокие борозды царапин, до ужаса напоминавшие следы когтей. Одна такая царапина, самая широкая, шла от середины двери до самого края и заканчивалась там, где должна быть щеколда. А на полу лежал второй её кусок. Значит, кто-то так хотел выбраться из склепа, что сорвал замок? Глаза от ужаса заслезились. Но ведь в склепе хоронят умерших, там не должно быть никого живого… Доигрался в исследователя… Жизнь так и не научила меня тому, что любопытство до добра не доводит. — Макс? — я совсем не по-мужски взвизгнул, услышав за спиной голос, и выронил из руки железку. — Что ты тут забыл? Чтоб тебя, чёртов кровосос! У меня так точно когда-нибудь сердце остановится. — Вик, — я повернулся к соседу и дрожащим голосом спросил: — Скажи, что это? Он смерил меня нечитаемым взглядом и, совершенно бесцеремонно схватив за руку, выволок из зарослей обратно на свободную землю. Ветви больно ударили по щекам. — Это семейный склеп, тебе не нужно туда лезть. — Блять, больно! — вскрикнул я, когда Вик сжал ладонь на руке сильнее. Он тут же расслабил пальцы, позволяя мне вырваться из вампирской хватки. Почему деревенские постоянно забывают рассчитывать свою силу? — И часто из семейного склепа сбегают родственники? — нервно ухмыльнулся я, а внутри вновь всё перевернулось. Вампир вздохнул и отвёл взгляд. Понял, что ему не отмазаться? Правильно, я хоть и идиот, но идиот наблюдательный. — Я всё тебе сегодня расскажу, не торопи события. — И про это? — я указал большим пальцем за своё плечо, намекая на оставленный позади жуткий склеп. — А про это особенно. Что-то уже не так сильно хочется, чтобы вампир мне всё-всё объяснял. Наверняка получится, как в последний раз, когда мне не сообщили, что в деревне водится, мать её, самая настоящая нечисть. Вик повёл меня в дом, где уже дымились две свежезаваренные чашки чая, а посреди стола возвышалась многоуровневая корзина со всякими сладостями к чаю. И действительно ведь ждал меня… Мысль о склепе уже не казалась такой страшной. — Садись, — скромно махнул на стул вампир и уместился напротив. Я послушно сел. Чай пах чабрецом и ещё чем-то пряным. Наверняка успокоительного накапал, чтобы у меня нервный срыв не случился. Я схватился обеими руками за чашку и осторожно отпил. Пальцы дрожали. Ну же, Вик, чего ты молчишь? Тело пробивал озноб, хотя в доме было тепло. Скулы то и дело непроизвольно напрягались, и я чувствовал, как под кожей играют желваки. Наверно, это нервное. Ну конечно, не каждый день я вижу заброшенные семейные склепы, больше похожие на ожившие декорации из фильмов ужасов, чем на что-то реальное! А ведь пора бы уже привыкнуть, со мной столько всего мистического произошло за это лето… Кого я обманываю? К такой херне привыкнуть невозможно. Я вздохнул и машинально схватил ближайшую конфету. Шоколадный батончик «РотФронт», давно таких не пробовал! Когда-то в детстве отец покупал мне их коробками. М-м-м, и вкус такой же, как в детстве… Когда я был маленьким, я очень любил собирать фантики и делать из них самолётики: так как руки у меня с самого рождения росли не оттуда, только их я складывать и умел. И этому фантику тоже пришлось пострадать. Самолётик вышел кривой, одно его крыто получилось намного больше другого, а носик смотрел куда-то вниз. Ну, следующий выйдет лучше. — Я долго думал, с чего начать… — заговорил Вик, когда мои пальцы мучили уже третий фантик. Ну неужели мистер «гробовое молчание» соизволил подать голос! А я уж думал, что мы так до заката просидим. — И решил рассказать тебе всё с самого начала. — С какого начала? С рождения? — ехидно осведомился я, но вампир посмотрел на меня таким серьёзным взглядом, будто собирался сообщить тайну государственной важности, и я осёкся. — Почти с рождения, — я отложил насчастный фантик в сторону и принялся слушать. — Ещё до проклятья наша деревня кормилась тем, что поставляла яблоки в город, где их перерабатывали и делали яблочный сок. Тогда наш сад ещё не разросся так сильно, да и нашим-то, по сути, он и не был. Но это, наверно, не так важно? — вампир как-то стушевался и замолк. — Важно всё, что бы ты сейчас не говорил, — уверил его я. Вик благодарно кивнул и продолжил: — Мои родители часто были в отъезде. Они работали… не помню, кем, это было так давно… В общем, я часто оставался с бабушкой и дедушкой. И в день, когда на деревню было наложено проклятье, за мной тоже приглядывали старики. Хотя, тогда мне было уже девятнадцать… или двадцать… и это я уже приглядывал за ними. Первые несколько недель наша семья не замечала ничего необычного, только усталости день за днём всё прибавлялось. Но однажды дед кинулся на бабушку и… — вампир изобразил рукой неопределённый жест и отвернулся. Мне хотелось успокоить его, и я не сразу понял, когда успел сжать его руку в своей. Просто думал ободряюще её похлопать, но, видимо, немного перестарался. Вик до боли сжал мои пальцы, но я даже не возражал — не тот момент, чтобы строить из себя неженку. Не представляю, что может чувствовать человек, у которого на глазах один близкий родственник убил другого. Я бы точно не пережил, если увидел, как кто-то убивает Василису… — Так я и узнал, что теперь для выживания мы должны… пить кровь, — последнее слово вампир почти прошипел. — На деревенском совете нам запретили кидаться на людей и предложили охотиться в лесу и питаться кровью животных. Я не возражал, к тому же, убивать людей совсем не хотелось, только вот дед не смог смириться с этим условием. Конечно, кровь зверей никогда не заменит человеческой, но я — по молодости или по неискушённости — ещё мог с этим жить, а он нет. К тому же, он испил человеческой крови, и потому обратной дороги для него уже не было. Не прошло и года, как дед стал кидаться на деревенских, кого-то даже убил. — То есть, совсем крыша поехала… — невольно вырвалось у меня. Вик окинул меня мрачным взглядом. — В том-то и ужас, что нет. Дедушка был умным человеком, часто рассказывал интересные вещи… — голос его дрогнул. — И даже когда я застал его за расчленением нашей лошади, он оставался в сознании: цитировал классиков и рассказывал мне про похищение головы Гоголя… Он резко осёкся и замолчал. Я ярко нарисовал в воображении окровавленного деда Вика, сидящего над трупом лошади и рассказывающего про научные исследования, прерываясь иногда для того, чтобы пережевать очередной кусок сырой плоти. Почему-то на месте лошади мой разум нарисовал Урана. Спазм больно схватил желудок, и мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы бабушкины оладушки, которые она приготовила на завтрак, не оказались на полу. Нет, это уже слишком… — Мне пришлось запереть его в семейном склепе — да-да, в том самом, в который ты полез сегодня утром, — но теперь вся деревня нас… меня боялась. Если раньше у меня были друзья, с которыми я хоть и изредка, но общался, то теперь единственным моим собеседником был только дед, но ты понимаешь, мне было не по себе разговаривать с ним. Я утешался мыслью, что скоро приедут родители. Но проходили месяцы, годы, а они всё не возвращались… — И до сих пор не известно, где они? — осторожно спросил я. Вик улыбнулся, но эта улыбка только больше меня напугала. — Почему же, известно. Наверняка умерли, столько времени уже прошло. — То есть, они не вернулись, — завершил мысль Вика я и помрачнел. — Не только они, — покачал головой вампир. — Через какое-то время стало понятно, что не только деревенские не могут выбраться из деревни, но и внешний мир никак не может проникнуть сюда. Я замер. Но как же фуры? Как же Санёк? Как же, в конце концов, моя бывшая-идиотка, которая тоже оказалась в деревне? Они ведь как-то сюда попали? Вик то ли прочёл мои мысли, то ли у меня на лице всё было написано, но он ответил: — Тебе всё станет ясно немного позднее. Так вот, родители не приехали, и я бы вскоре тоже сошёл с ума от затворнической жизни, если бы не Василиса и её сын, то есть твой отец. Она была единственной, кто меня не шарахался, и мы вскоре стали с ней тесно общаться. — Ты знаешь моего отца? Насколько ты старый?! — я вперил в вампира ошарашенный взгляд и только после того, как уже произнёс вслух мысли, понял, что это прозвучало как-то оскорбительно. — Прости… — Ничего, — лицо вампира слегка перекосило, когда я произнёс слово «старый», но, вроде, обиженным он не выглядел. — Наверно, я ровесник твоей бабушки… не уверен, я не считал. Но с твоим отцом я был почти от самого его рождения до двадцати лет, когда он уехал «покорять Москву», — его уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Ну конечно, Вик же был уже достаточно взрослым, когда деревня стала заложницей проклятья. Значит, он всё это время не старел и не умирал. Но почему? — Моя семья тесно общалась с семьёй Василисы, — видимо, вопрос прозвучал слишком громко в моих мыслях, и вампир его услышал. — Думаю, это стало причиной, по которой проклятье превратило нас в монстров, которые, как Василиса, никогда не умрут. — Ну почему же сразу в «монстров»? — я предпринял попытку успокоить вампира. В голове на мгновение промелькнула мысль, что я бы не отказался быть таким «монстром», который мог вечно оставаться молодым, но я тут же её прогнал. Возможно, способность не стареть можно считать приятным бонусом, но я бы не хотел зависеть от человеческой крови, особенно если бы для этого приходилось убивать. Да и чтение мыслей — такая себе способность. Не хочу даже знать, что про меня думают люди. Я внимательно вгляделся в печальное лицо вампира. Представить не могу, как тяжело ему постоянно слышать мысли деревенских. Это же, наверно, как голоса в голове у шизофреников? Я бы давно свихнулся. — Я слышу мысли только на небольшом расстоянии, — пояснил Вик, и я облегчённо выдохнул. Не знаю, почему, но я обрадовался, что ему не приходится постоянно страдать от чужих мыслей. Мы немного помолчали. Вик отрешённо разглядывал чашку, к которой так и не притронулся. — Знаешь, мы с твоим отцом очень много общались до его отъезда, — наконец выдал он, а я опешил. — Вы были друзьями? Охуеть! Просто… Охуеть! — Да, думаю, были. Василиса в шутку называла меня «старшим братом» Димы, потому что он очень много времени проводил со мной. Ему, как и Василисе, было плевать на то, что я — опасный вампир и люди должны меня бояться. Кажется, у вас это семейное — он улыбнулся мне, и в груди снова возникло это тёплое чувство. — Я убедил его уехать из деревни и посмотреть на мир, а он в девяностые выкупил у государства яблоневый сад и переписал на меня. До сих пор не знаю, зачем, ведь этот сад абсолютно бесполезен… Твой папа, видимо, совсем ничего тебе не рассказывал. — Отец вообще ни слова про деревню мне за всю жизнь не сказал! — возмущенно произнёс я, мысленно покрывая отца всеми нецензурными словами, которые знал. — Тогда то, что я тебе сейчас расскажу, ты должен внимательно выслушать и понять, — Вик снова сжал мои пальцы, но на этот раз значительно слабее. Мне стало не по себе, как сегодня утром у склепа. — Макс, твой отец тоже видит призраков. — Чего?! Чего, блять?! — Да, он тоже видит души умерших этой деревни. Только он никому, кроме меня, об этом не рассказывал. — Почему? — только и смог выдавить из себя я. Он тоже их видит! Тоже видит! Какого чёрта? Будь ты проклят, отец, со своей скрытностью! — Не знаю. Наверно, боялся, что в деревне начнут просить его поговорить с умершими родственниками. Дима совсем не хотел брать на себя ответственность. — Это в его стиле… — буркнул я. Он не хотел брать ответственность, поэтому решил, что лучше я сам приеду в деревню и свихнусь здесь, чем узнаю всё из уст собственного отца. Где достать приз «Отец года»? Я разобью его о голову своего обожаемого родителя. — Но он был единственным, кто догадался, как можно устроить сообщение между внешним миром и деревней. — И как? — нетерпеливо спросил я. — Через призраков. Я непонимающе посмотрел на вампира, но тот отвёл взгляд. — Мне он подробностей не рассказал. О, ну конечно! Я вздохнул. Каждый раз, когда я откладывал телефонный звонок, я всё больше понимал, что нужно поговорить с ним. Он наверняка знает нечто важное. Возможно, он даже в курсе, как снять чёртово проклятье! — Я должен ему позвонить. Заодно и сообщу ему, какой он мудак. Я уже собирался вскочить и побежать домой, где в тумбочке пылился мой телефон, но вампир удержал меня за руку. — Подожди! Ты успеешь ещё с ним поговорить. Я не всё пока что тебе рассказал. — Думаю, ничего более шокирующего ты уже не скажешь, — усмехнулся я, но остановился. — Ты прав, — кивнул Вик, однако руку не убрал. — Но есть кое-что, что тебя волнует. Да и не только тебя, честно говоря. Я имею в виду… ту ночь. — Ночь, когда ты бросил меня в лесу на растерзание нечисти? — святая Шанель, клянусь, я не хотел этого говорить! Но желчные слова сами упали с губ до того, как я подумал. Идиот! — Я побежал тогда за тобой! Но не смог найти, — воскликнул он и в сердцах стукнул кулаком по столу. Дерево треснуло с характерным хрустом. О, даже так? То есть, он не ушёл домой, а остался искать меня? Внутри будто разлилось тёплое молоко. С мёдом. — Наверно, леший завёл меня слишком далеко, — вздохнул я и аккуратно вытащил руку из ладони Вика. Тот не сопротивлялся. — Леший? — Да. Он… поводил меня немного, а потом вывел к деревне. Почему-то мне показалось, что про папоротник лучше не рассказывать. — Странно, — вампир задумался и немного отпил давно остывший чай. После недолгого молчания он произнёс, поднимая на меня виноватый взгляд: — Я честно не знаю, что на меня тогда нашло. Теперь уже я отвернулся, не в силах смотреть на вампира. У меня внутри словно бушевал ураган, столько новой информации, столько новых эмоций, которые я не мог выплеснуть просто потому, что не знал, как отличить одну от другой. Они сменяли друг друга так быстро, что голова немного кружилась. Но сейчас, после слов вампира, появилось новое чувство, которое заставило желудок тревожно сжаться и потянуло сердце вниз. — Только скажи, — тихо сказал я почему-то осипшим голосом, — то, что ты тогда говорил… ты действительно так думаешь? Что я избалованный ребёнок? Что я соединяю в себе все семь смертных грехов? Что… «Не удивительно, что никто тебя не любит, » — эхом пронеслось в голове. Вампир поморщился, услышав обрывок моих воспоминаний. — Макс, — начал он таким тоном, что лёгкие тут же судорожно сдавило, и я забыл, как вдыхать воздух. — Я действительно так думал… — Ясно, — мрачно выдохнул я и поднялся. На этот раз этот упырь меня не останавливал. Идиот, на что я надеялся? На то, что это всё был морок? Чья-то злая шутка? Пары? Яд? Конечно, пора бы уже смириться, что вампир меня ненавидит. А сейчас рассказал мне это всё из жалости. Да, наверняка ему надоела моя постная мина… -… думал до того, как узнал тебя ближе, — тихо закончил Вик, но этот шёпот на секунду выбил у меня землю из-под ног. Я осел на стул и уставился на вампира, ожидая объяснений. — Я… недолюбливал тебя в самом начале. Идея твоего перевоспитания казалась гиблой, но, когда мы начали общаться с тобой теснее, я понял, что ошибся. — И когда именно ты это понял? — я недоверчиво на него посмотрел. Он же точно не врёт? — Помнишь, когда ты в первый раз сел верхом на лошадь твоей бабушки? Тогда я помог довести Мурку до поля и случайно подслушал твои мысли. Ты думал о том, что счастливая богатая жизнь — это иллюзия. Ты был несчастлив и, уверен, глубоко в душе хотел измениться. Ты знаешь свои грехи и не только принимаешь их, но и работаешь над ними, превращая в свои достоинства. Если сравнить тебя сейчас и того тебя, который только приехал в деревню, это будут два разных человека. — Но… — я сглотнул. В горле пересохло. — Почему ты тогда всё это мне сказал? — А почему ты на меня сорвался? Я опешил. — Это были не наши мысли, — уверенно пояснил Вик. — Кто-то нас отравил, натравил друг на друга. Я наконец вдохнул спокойно. Сердце вернулось на место и билось так легко, будто гонять кровь по венам не стоило ему никаких усилий. — Но кому это было нужно? — спросил я, но вампир не нашёлся, что ответить. Внезапно он глубоко вдохнул, лицо его посветлело, озарённое какой-то мыслью. Глаза суетливо забегали по сторонам и наконец остановились на мне. Вампир весь подобрался, всем своим видом показывая, что вспомнил нечто невероятно важное. — Макс, я поймал ту тварь, которая нас с тобой укусила. Я тут же заразился его оживлением. — И ты всё это время молчал?! — вскрикнул я, подскакивая. — Где она? Он поймал эту суку и ни слова мне не сказал! Вот гад! — В моём погребе, — Вик вскочил следом за мной. — Показывай! И мы направились к небольшой двери в дальнем конце кухни, оставляя чай и сладости стоять в одиночестве на столе. Дверь была тяжёлой и отпиралась огромным металлическим ключом. Вик несколько раз провернул ключ, замок щёлкнул и дверь отворилась, дохнув на нас холодным влажным воздухом. В погребе оказалось темно, но вампир щёлкнул выключателем где-то рядом со входом, но свет оказался настолько тусклым, что я всё равно ничего не разглядел. Я постоял несколько секунд неподвижно, ожидая, пока глаза привыкнут к тёмному помещению после яркого дневного света. Мы спустились вниз по винтовой лестнице. Стены погреба были выложены из камня и закруглялись к потолку, образуя своеобразный тупиковый туннель. В стенах ровными линиями виднелись углубления, в которых стояли какие-то банки, закрутки, на крючках рядом висели длинные цепи лука и чеснока, в самом дальнем углу скромно спрятались огромные деревянные бочки, какие-то корзины, тазы, мешки и прочая неинтересная хрень. — Нам сюда, — Вик указал на небольшую арку под лестницей, которую без его указания я бы даже не заметил. По телу пробежали мурашки, но совсем не от холода. Интересно, тварь, которая нас укусила — это растение? Или какая-то нечисть? Она маленькая или это какая-нибудь огромная страшная жуть? А может, она и вовсе невидимая. Мы с вампиром ведь её не заметили. Конечно, я бы мог упустить из виду даже слона, но Вик же довольно внимательный, он бы точно заметил какое-нибудь существо, особенно если оно пытается его укусить. Следующее помещение оказалось значительно меньше. Здесь уже не было никаких баночек-скляночек, только несколько горизонтально лежащих на каменных подставках бочек, на краю которых уместились небольшие краны. Не знал, что мой кровососущий сосед ещё и алкоголик… Нужно будет как-нибудь попросить его угостить меня домашним алкоголем. — Это яблочное вино, — пояснил вампир. — Мой дед увлекался виноварением до того, как… Вик не смог закончить фразу, но я понял, что он хотел сказать. — Но разве из отравленных яблок не получится отравленное вино? — Ты прав, — согласился вампир. — Поэтому оно уже много лет стоит нетронутым. — Ничего, когда-нибудь мы с тобой обязательно закатим винную вечеринку, — я ободряюще хлопнул соседа по плечу. — Надеюсь, Макс. За бочками оказался ещё один проход. Это помещение освещалось намного хуже, несколько ламп перегорело и одна пугающе «моргала». На неровном каменном полу валялось несколько старых тряпок, а у правой стены стояла небольшая клетка, высотой не больше метра, а в ней свернулось клубочком… нечто. Как только мы вошли, оно повернуло к нам узкую голову и в полумраке мне показалось, что на секунду из его рта показался раздвоенный язык. Существо не было похоже на ящерицу, скорее это была змея, к червеобразному телу которой приделали тонкие неуклюжие лапы и два небольших огрызка, сложенные на манер крыльев за спиной существа. — И эта штука нас укусила? — усмехнулся я, присаживаясь на корточки рядом с клеткой. Существо совсем не пугало, скорее умиляло. Оно прытко завертелось вокруг своей оси и, покрутившись несколько раз, перетекло в сидячее положение и уставилось на меня немигающим взглядом. — Да это же змея! — Не совсем, — Вик присел рядом. — Это — змий. — А в чём разница? Змий смотрел на меня немигающим взглядом. Вертикальные зрачки не выражали какой-то определённой эмоции, и мне стало немного не по себе. — Ты когда-нибудь видел у змей лапы и крылья? — Ладно-ладно, — я закатил глаза. — Так почему оно нас укусило? Эй, червяк? Ты зачем людей кусаешь? Змий будто понял, что я обращаюсь к нему, и внезапно резко кинулся ко мне, хватаясь цепкими когтями за прутья клетки. Пасть его широко раскрылась, показывая два тонких, размером с иглу, клыка, и он угрожающе зашипел. Я вскрикнул и не удержался на ногах, плюхнувшись задницей на пол. — Сука! — Не бойся, он отсюда не выберется. Змий — слабая нечисть, опасны у него только клыки. — Я не боюсь, — я поднялся, потирая пострадавшую часть тела. — Значит, он нас укусил, впрыснул яд и мы начали друг на друга кричать? — Я точно не знаю, как работает яд змиев, я впервые столкнулся с такой тварью, — Вик поднялся следом за мной. — Наверно, его яд провоцирует нас замечать негативные качества собеседника, или что-то вроде того. — Ладно, это уже не важно, — отмахнулся я. Вспомнилось, что мне говорили, будто нечисть подчинена магии ведьмы. Если это так, то всё встало на свои места. — В смысле? — вампир вскинул брови, уставившись на меня удивлённым взглядом. — Ну, я думаю, что раз это лесная нечисть, то ведьма приказала ей настроить нас друг против друга, — я нахмурился, пытаясь вспомнить все случаи, когда нечисть на меня нападала. — Вспомни, например, мавку, которая хотела меня сожрать. Или сирин и дрекавака, которые хотели меня убить. Наверняка вашей ведьме не понравилось, что я припёрся в деревню… — Погоди, ты встречался с сирин? И выжил? Вик вперил в меня растерянный взгляд, а я вздёрнул нос и ухмыльнулся. — О, ты многого не знаешь. Думал, я весь этот месяц сидел в своей комнате и плакал в подушку, думая, почему же ты так меня ненавидишь? А вот ни хрена. Лицо вампира помрачнело. Ну кто меня за язык тянул? Макс, какая же ты скотина… — Я тебе как-нибудь расскажу обо всём, что со мной случилось, — примирительно произнёс я, но Вик будто не слышал. — Макс, я хотел прийти к тебе сразу после того, как ты вернулся из леса, но… — он осёкся и покосился на змия, который вновь свернулся в клубок, больше не обращая на нас никакого внимания. — Пойдём лучше наверх, я всё объясню. Я согласился, и мы уже направились обратно к лестнице, как что-то в дальнем углу привлекло моё внимание. Деревянная дверь была едва различима в темноте, и мне захотелось туда заглянуть. Вдруг у вампира там залежи элитного алкоголя? — Вик, а что вон за той дверью? — Эм… ничего важного, закрутки всякие, — неуверенно сказал Вик, и мне ещё больше захотелось туда попасть. Я развернулся и широким шагом подошёл к двери. Вампир схватил меня за локоть и с силой оттащил подальше, применяя всю свою нечеловеческую силу. Вот же кровосос! — Макс, тебе туда не надо! — в его голосе я уловил неприкрытое раздражение. Как неожиданно он переменился. — Ты же сказал, что всё-всё мне расскажешь сегодня, — я попытался вырваться из железной хватки, но тщетно. — Или у тебя ещё остались какие-то секреты? — Нет… — вампир опешил и неожиданно легко отпустил меня, задушено сказав: — Ты только не пугайся того, что увидишь. Я бросил на него скептический взгляд. После всего, что я видел и слышал сегодня, он вряд ли сможет чем-то ещё меня удивить. Уверенно толкнув дверь, я ступил на ещё одну винтовую лестницу и спустя десяток ступеней оказался в просторной комнате, стен которой не было видно из-за стоящих ровными рядами железных шкафов. Вик шагнул следом и испустил обречённый вздох. Я подошёл к ближайшему из шкафов и нагло распахнул его без какой-то задней мысли. И замер. Блять… На крючках висели ровные ряды с пакетиками алой жидкости. К каждому из них привязана небольшая записочка. Я подцепил дрожащими пальцами одну из них и потерял малейшую надежду на то, что красная жидкость — не что иное, как вино или сок: «Анна 26 лет III группа резус положительный» Плотный лист выскользнул из онемевших подушечек. — Вик… Это… что? — прошептал я дрожащими губами. Он же говорил, что пьёт только кровь животных. Как этот мудак мог так нагло соврать? Конечно, как же я мог забыть? Он — вампир, который пьёт человеческую кровь. Опасный хищник, который смотрит на людей только как на будущий ужин. Наверняка он ловит людей и выкачивает из них кровь, чтобы потом с удовольствием выпить на завтрак вместе с кашей. Тело парализовал страх. А вдруг и я скоро стану его добычей? Бред, это всё неправда, это даже не логично, я не должен паниковать. Но почему эти мысли так настойчиво проникают в мою голову? — Макс, успокойся, — его руки уверенно сжали мои плечи. — Успокоиться?! Это ты мне говоришь? — ядовито выплюнул я, всё ещё не смея оторвать взгляд от ассорти из крови. — После того, как безбожно солгал? — Я не врал тебе, просто забыл рассказать. — Забыл рассказать? Ты серьёзно? — я истерически хохотнул. — Как можно забыть про кровавый холодильник в подвале собственного дома?! — Да угомонись ты! — прикрикнул вампир и аккуратно захлопнул дверцу холодильника. — Да пошёл ты! Я хотел побежать обратно наверх, но Вик неожиданно крепко сжал руки вокруг меня, заковывая в крепкие объятия. Я начал извиваться и толкать его, но разве можно сдвинуть мраморную статую? Идиот, козёл, гнида, тварь, кровосос недоделанный… — Если не хочешь слушать по-хорошему, я буду говорить так, — зашептал он мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием. — На одной только животной крови прожить невозможно, поэтому твой отец помог мне и организовал поставку донорской крови. Я ни разу в жизни никого не убил, а эту кровь люди отдали добровольно! Только с её помощью я пока ещё могу не кидаться на каждого встречного. — Клянёшься, что никогда никого не убивал? — недоверчиво прошептал я. — Клянусь. Я выдохнул и успокоился. Почему-то этой простой клятвы оказалось достаточно. Ещё какое-то время мы стояли вот так, не смея пошевелиться. Я думал о том, какая же я истеричка, а Вик… Не знаю, по нему не понятно. Однако его тело заметно расслабилось. Наверняка же сейчас прочитал мои мысли, в которых я корил самого себя за идиотизм, и тихонько хихикает в своих мыслях. Вскоре он предложил вернуться наверх, и мы поднялись на кухню, вновь усевшись за стол. В голове опустело, хотелось уже поскорее покончить с этим тяжёлым разговором, вернуться домой и уснуть крепким сном. Такое обилие новостей эмоционально вымотало меня. — Так вот, я хотел рассказать, почему всё это время не мог поговорить с тобой. Честно говоря, сначала я боялся с тобой говорить, опасался, что ты меня оттолкнёшь, возненавидишь, поэтому хотел немного подождать, пока ты успокоишься. Но несколько недель назад произошло то, из-за чего мне пришлось отложить наш с тобой разговор. Как-то утром я вышел из дома, чтобы передать деду пакет с кровью — я подкармливал его раз в неделю, — но обнаружил только сломанную дверь. Я вспомнил, в каком состоянии нашёл сегодня вход в склеп, и тело вновь содрогнулось. — То есть, он сбежал? — Да. Я искал его, но так и не смог найти. Значит, где-то в округе бродит бешеный дед Вика… Каждая новость просто охренительнее другой. — Может, это к лучшему? — попытался приободрить вампира я, но голос дрогнул. Я мельком глянул на вампира, который, кажется, не заметил изменения в тоне. Ну, или сделал вид, что не заметил. — Пусть живёт где-нибудь в лесу и не тревожит тебя. — Честно? Я тоже об этом думал, — Вик тоскливо на меня посмотрел. — Только он может быть опасен, потому что уже давно перестал быть человеком… то есть, вампиром. — В смысле? — Он превратился в упыря — озлобленного вампира, в котором больше нет ничего человеческого. Есть только жажда, которую он никогда не сможет утолить. Охуеть… Значит, жители деревни могут превращаться в самую настоящую нечисть. А если Вик тоже когда-нибудь превратится в упыря? Нет, что за бред. — Знаешь, мне кажется, тебе не нужно так сильно из-за этого переживать, — стоит ли говорить, что мои слова звучали совершенно не убедительно? Ну, я хотя бы попытался успокоить — непонятно, правда, кого: его или себя. — Спасибо тебе, Макс. И… прости. — Да ладно уж… Мы засиделись до самой темноты, и я ушёл от Вика за полночь, чувствуя вместе с усталостью невероятную лёгкость. Словно все эти недели я нёс тяжелейшую ношу и сегодня наконец избавился от неё. Я уснул в тот же миг, как накрылся одеялом. А наутро меня разбудил настойчивый стук в дверь. На пороге моей комнаты оказалась взмыленная Наташа, дикие глаза которой сияли в тёмном коридоре. — И почему же госпожа Наталья решила снизойти до общения с «грёбаным сексистом»? — ухмыльнулся я. Но улыбка тут же упала с моих губ, когда Наташа произнесла загробным голосом: — Ночью нашли новый труп овцы.