Куры зубастые

Я пустым взглядом смерил кровавое месиво из мяса и шерсти и отвернулся. Удивительно, но даже сладковато-горький запах гниющей плоти уже не вызывал у меня сильных рвотных позывов. Привык, наверное. Гораздо неприятнее было слышать, как спорят между собой волки, перекрикивая друг друга, из-за чего голоса сплетались в один сплошной гул. Только я да Наташа стояли в стороне и молча обдумывали произошедшее. Труп нашли Серёга и Миха глубоко в лесу. Стая играла в футбол на поле и, как обычно, кто-то не рассчитал силы и вдарил по мячу так, что тот улетел далеко за верхушки деревьев. Подобное случалось довольно часто, и обычно никто не бежал за мячом, а просто приносил новый — благо, в лёхиных запасах их всегда было предостаточно. Но этот мяч принадлежал не Лёхе, а Серёге, у которого не было целого сарая, отведённого под всякий инвентарь, и потому он отправился на поиски, прихватив с собой виновника потери. Мяч они не нашли, зато обнаружили тело овцы. То было утром. Весь день стая вынюхивала следы и расспрашивала деревенских, но не сдвинулась ни на шаг в расследовании. Наташа рассказала, что Лёха и остальные искали меня, но я, по их словам, пропал, прямо как их несчастный мяч, и обнаружился только после того, как деревню накрыли сумерки. Наташа, поймав меня уже на пороге моей комнаты, тут же схватила и притащила в лес, где тусовались остальные члены местного Скотланд-Ярда. На вопрос, где меня носило, я промолчал. Если бы сказал, что весь день провёл в доме Вика, пацаны бы точно начали снова шутить свои дебильные шутки про чистую шею. К счастью, моя пропажа не была таким уж интересным событием на фоне произошедшего, потому обо мне быстро забыли и начали бурное обсуждение, которое продолжалось до сих пор. Я же прижался к ближайшему дереву и кутался в потёртую олимпийку, которую едва успел прихватить, выбегая из дома вслед за Наташей. Хоть погода сегодня и безветренная, воздух всё равно облизывал кожу холодной влагой. Волосы на голове постепенно становились влажными и мерзкой паутинкой липли ко лбу. Наверно, утром над землёй поднимется туман. Комары весело кружили вокруг, залетая в рот и заползая под одежду. Чёртовы кровососы, чтоб их… Нет, наверно, нельзя называть так комаров, это ведь неуважительно по отношению к Вику. С другой стороны, они ведь сосут кровь? Сосут. Значит, логично называть их кровососами… Что за чушь у меня в голове? Мысли лениво проплывали, с каждой минутой всё больше замедляясь. Так обычно бывает, когда сознание медленно проваливается в сон. Слишком много потрясений за последние пару дней, я просто уже не находил в себе сил на какие-то эмоции и серьёзные размышления. Обрывки сегодняшнего разговора то и дело всплывали в памяти, мешая думать, потому я очень скоро прекратил эту деятельность и старался сделаться как можно незаметнее. Надеюсь, кто-нибудь из ребят сам додумается до какого-то решения без моего участия, а я пока постою и молча понаблюдаю. Неожиданно кто-то несильно ткнул меня в плечо. Я вздрогнул и рассеяно посмотрел на Лёху. И как долго он тут стоит? Я совсем не заметил, чтобы кто-либо отходил от кучки волков. — Чего надо? — Макс, ты точно уверен, что ырки больше нет? Ну начина-а-ается. Я устремил взгляд к небу, почти закрытому густыми кронами деревьев. Святая Шанель, дай мне сил. — Точно. Я своими глазами видел, как… — я осёкся. — Короче, ырки нет больше, не сомневайся. — Возможно, тварь как-то выжила? — продолжал Лёха этот бесполезный допрос. — Невозможно, — отрезал я. Ответ получился слишком резким, и это привлекло внимание стаи. — Лёх, ну он же сказал, что с ыркой покончено, — вмешался Серёга, но его тут же перебил Женя. — Мы не были там, поэтому не можем быть точно уверены… Ну ты и крыса, Женя! Вот уж от кого, а от тебя я не ожидал… Неужели теперь вся стая сомневается во мне? — Вот-вот, — подхватил Ярик и глумливо продолжил, смерив меня презрительным взглядом: — У нашей московской неженки не хватило бы смелости в одиночку расправиться с нечистью. Наверняка и про Степаныча своего он нам в уши лил! Мы же не видим призраков, откуда нам знать, правда ли он с ними говорил или нет. На меня будто вылили ведро ледяной воды. Вот же сука блохастая! Я ему его язык к хвосту привяжу и заставлю так сутками по деревне бегать! Мысли, до этого едва ползущие, окончательно испарились вслед за терпением. Звон в ушах заглушил все посторонние звуки. Мир померк, и перед глазами осталась только мерзкая рожа Ярика, которая так и просила, чтобы по ней вмазали. Пальцы непроизвольно сжались, и я уже ринулся вперёд, чтобы хорошенько причесать эту морду, но руку с занесённым для удара кулаком будто схватило тугим стальным обручем. Я почувствовал, как меня стремительно потянуло назад, а затем я с треском врезался в дерево. Волна боли, пробежавшая по спине от резкого столкновения, сковала легкие, не давая вдохнуть. Из горла вырвался хрип. В глазах потемнело, и я на ощупь попытался нашарить идиота, который меня толкнул, но руки не шевелились. Предплечье, за которое меня схватили, болезненно пульсировало. Спустя несколько мучительных мгновений я наконец смог вдохнуть. Темнота в глазах зернилась, как изображение в очень старых фильмах, и постепенно в ней прорисовывались фигуры столпившихся вокруг волков. — Какого хрена?! — завопил я, но вместо грозного крика из горла вышел только тихий писк. — А ну успокоились! Оба! — рявкнул Лёха над ухом. Значит, это он откинул меня от Ярика. Эх, Лёха, я-то считал тебя другом, а оказалось, что всё это время я грел змею на груди… — Я-то спокоен, — голос Ярика сейчас звучал особенно отвратительно. — Это Макс внезапно взбесился. — Ярик, заткнись! — зарычали на него волки, и тот действительно замолк. Лишь смотрел на меня насмешливым взглядом. О, я бы вырвал эти глаза и затолкал ему глубоко в… — Сейчас не время ссориться, — снова подал голос Лёха, крепко схватив меня за плечи, чтобы я не рухнул на землю. — Яр, это твоё дело, доверять Максу или нет, но мне кажется, он бы не стал нас обманывать. Он не такой человек. Ладно, может, со «змеёй на груди» я погорячился. Наверняка Лёха просто не хотел, чтобы мне прилетело от Ярика, сила удара которого во многом бы превзошла мои жалкие попытки выбить ублюдку зубы. Я благодарно воззрился на своего спасителя. — И ты зря называешь его «неженкой», — подхватил кто-то из кучки оборотней. — Он хоть и трус, но когда надо, любую тварь на лопатки уложит… -…или убежит, — добавил кто-то, и отовсюду послышались весёлые смешки. О, мои очки от Гуччи, спасибо, что больше никто не сомневается во мне, кроме Ярика. Гнев потихоньку отступал, а вместе с ним и боль от удара. Если раньше мне казалось, что Ярик — просто придурок, который не умеет фильтровать речь, то теперь я абсолютно уверен в том, что он меня ненавидит. Только откуда взялась эта ненависть? — Ты как? — тихо спросил Лёха. — Я тебя не сильно приложил? — Ну… — я прислушался к ощущениям и подёргал саднящими плечами. Переломов, вроде, нет, а остальное пройдёт. Синяки и ссадины уже стали для меня обычным делом. — С твоей силой ты просто слегка погладил мной дерево. Лёха тяжело вздохнул. — Прости, не рассчитал. — Да ладно чего уж… Мы помолчали. Разговор снова вернулся к вопросу об убийстве овцы. На этот раз к беседе присоединилась Наташа, но все её предположения были похожи на те, которые уже обговаривались. Удивительно, но Лёхин удар будто поставил все мои мысли на место, а потому соображал я сейчас удивительно ясно. Ырка точно умер, в этом никаких сомнений нет, но что-то кажется мне до ужаса странным. Помнится, мы уже находили труп в лесу. Это был первый раз, когда мы столкнулись с тварью. Следующие трупы мы находили либо в поле, либо рядом с ним. Но как раз это меня и смущало, что-то… Ну же, Макс, думай, думай! Ырка, трупы овец, что здесь не так? «Это нечистый дух с глазами, как у кошки светящимися. Леший не пускает его в лес, потому он ходит в поле, в саду яблоневом да по опушке». Кажется, именно так сказал Сепаныч. От пришедшей догадки волосы на всём теле встали дыбом. — Лёха! — я с силой сжал пальцы на плече волка. — Я понял! Разговоры тут же прекратились и все взгляды устремились на меня. — Мне… Степаныч рассказывал, что ырка обитает только в поле. В лес он попасть не может, леший его не пустит сюда. Воцарилось молчание. — Но… — неуверенно начала Наташа, — может, какая-то нечисть перетащила труп в лес, чтобы съесть? — Нет, овцу распотрошили именно здесь, — уверенно произнёс Женя, против воли покосившись на то, что осталось от несчастной животины. Мысли перемешались, но пришедшая в голову догадка всё никак не могла сформироваться в слова. — Ырка не мог попасть в лес, — пробормотал я, — но вы говорили, что не знаете такой нечисти, которая убивает подобным образом. Значит, это ещё одна неизвестная нечисть… — Ещё одна? Да ты гонишь! — раздосадованно произнёс Лёха. — Первый труп, который мы нашли, был обнаружен около трёх недель назад, — продолжал я. Ну же, ещё немного, догадка уже совсем близко. — Получается, новая нечисть появилась одновременно с ыркой. Три недели назад… Что-то произошло около трёх недель назад? Присутствующие обменялись недоумевающими взглядами. — Да, вроде, ничего не было… — И до осеннего равноденствия тоже далеко… — Никто не умирал и не болел… — В лесу ничего странного не находили… Святая Шанель, какая же каша в голове! Три недели назад… Я был в лесу, мы поссорились с Виком, я нашёл цветок папоротника, потом снова был в лесу, потом мы потеряли детей, встретились с сирин и дрекаваком, потом… Может, это как-то связано с тем цветком? Нет, то было слишком давно. А, это всё не то! Что было три недели назад? Важная мысль вертится на самом краю сознания, но я всё никак не могу её уцепить. Что же? Я вспомнил. Несколько недель назад кое-что произошло. Только я не был свидетелем этих событий. — Макс, ты что-то понял? — видимо, волки прочли что-то на моём лице. — Да. Я сейчас. Не дожидаясь, когда волки сообразят, я рванул в сторону деревни. В темноте стволы деревьев были едва различимы, но я удивительным образом ловко их обходил и даже ни разу не споткнулся о торчащие из земли корни. Кажется, вслед мне что-то кричали, даже побежали следом, но я не обращал внимания. Вскоре я выскочил на опушку, с которой отчётливо видел очертания домов. Я не запомнил путь, который проделал, когда оказался уже на пороге дома Вика. Дыхание сбилось, и я жадно хватал ртом тяжёлый воздух. В глазах от быстрого бега плясали искры. Я занёс трясущуюся руку для того, чтобы постучать, но не успели пальцы коснуться гладкой поверхности двери, как она сама распахнулась, являя взгляду удивлённого вампира. — Макс? Что с тобой? Я начал быстро объяснять, но из-за сбившегося дыхания и помойки, которая образовалась в голове, какой-то связанной речи у меня не получалось. — Подожди-подожди, — вампир поднял руку, останавливая бессвязный поток мысли. — Отдышись сначала, я пока налью чаю. Вот так я снова оказался на кухне соседа. Не прошло, наверно, и двух часов, как я ушёл от него. Удивительно, что он ещё не спит. Или вампиры совсем не спят? Я понемногу восстановил дыхание и попытался собраться с мыслями. Пальцы самовольно ковыряли поверхность стола, пытались выцарапать на ней незамысловатые узоры. От волнения я совсем потерял связь с реальностью и обнаружил появившегося соседа, только когда в нос ударил насыщенный травянистый запах. Я с недоверием сфокусировал взгляд на мутной жиже в возникшей передо мной дымящейся кружке. В сомнительного цвета воде мелкими рыбками кружились измельченные куски какой-то травы. Я поднял вопрошающий взгляд на вампира. Это что ещё за бурда? — Пей, не бойся, — ободряюще улыбнулся Вик. — Это поможет успокоиться и привести мысли в порядок. Всё ещё не питая никакого доверия к отвару, я обхватил пальцами кружку и медленно поднёс ко рту. Сначала я хотел только пригубить жижу и понять, насколько она противна на вкус, но даже не заметил, как проглотил добрую половину. Тёплая жидкость мягко опустилась в желудок, согревая продрогшее в холодной ночи тело изнутри. Так и не почувствовав вкуса, я сделал ещё один глоток и наконец понял. Вкуса у «чая» не было, он совершенно не ощущался на языке. Это странно. Даже самая обыкновенная вода имела хоть какой-то вкус, а эта штука — нет. Зато запах заваренных трав окутывал горящие после бега лёгкие. Вспомнилась реклама какого-то средства от изжоги, где маленькие человечки тушат «пожар» в желудке. Тут же возникла странная ассоциация, будто такие же человечки вместе с ароматом отвара проникли в лёгкие и потушили жгущий их огонь. Что за бред, Макс? Раздался смешок. Вот ведь пидор, говорил же, что постарается не читать мои мысли! Вик, ты жулик! — Прости, — снова коротко хохотнул вампир. Весело тебе, да? А вот мне не очень. — У меня не всегда получается блокировать твои мысли. Так о чём ты хотел поговорить? Я отставил кружку в сторону и вздохнул. — Сегодня в лесу нашли труп овцы. — Труп овцы? — вскинул брови Вик. — Я что-то слышал про это, но… у меня не было времени, чтобы узнать про это. Тем более, проблема с овцами уже разрешалась, не так ли? Точно! Он ведь не знает всей истории! Я снова вздохнул. На этот раз мысли послушно выстроились в ровную шеренгу, потому рассказ о недавних событиях получился удивительно складным и логичным. Отвар действительно помог собраться и успокоиться. Я рассказал соседу про трупы овец, которые находили то тут, то там, про ырку, про Степаныча и даже про тётку Фёклу с её пристрастиями к сомнительным программам на РЕН ТВ. Когда рассказ дошёл до сегодняшнего события, Вик, до этого внимательно слушавший, внезапно перебил: — Но ведь ты сам сказал, что ырка не мог проникнуть на территорию леса. Значит, даже если бы он чудом выжил, к этому трупу он не причастен. — Я об этом и говорю! — кивнул я, восторженно воззрившись на вампира. Он так быстро это понял! Хотя, я же сам пересказал ему слова Степаныча, не удивительно, что Вик так легко сложил два плюс два. Я просто очень хорошо умею объяснять. И ведь я сам до этого додумался, я такой умный… — Макс? — голос соседа отвлёк меня от воспевания себя любимого. — Вик, — откликнулся я. — Мы сначала подумали, что вместе с ыркой появилась ещё одна новая нечисть… — С чего бы она таскала овец из деревни? — снова перебил меня вампир. — Лесная нечисть не нуждается в пище, ей незачем воровать скот. Я тоже об этом думал. Потому в голову мне пришла догадка, которую я пока не решался озвучить. Для Вика этот разговор вот-вот обещал стать неприятным, поэтому я оттягивал до последнего. Наконец, собрав в кулак всю свою решимость, я уже собрался произнести вслух то, что давно вертелось на языке, но вампир меня опередил: — Я понял, к чему ты клонишь, — его лицо, до этого сохранявшее серьёзное выражение, в этот момент на тон побелело, но ни один мускул не дрогнул. — Первый труп был найден в лесу несколько недель назад. Если ты не ошибся с подсчётом времени, то примерно в это время мой дед сломал дверь склепа и сбежал. Я выдохнул, испытывая облегчение от того, что не пришлось произносить это самому. Отчего-то казалось, что если я скажу, то Вик расстроится, а мне бы этого не хотелось. Почему? А хрен знает. В последнее время я стал каким-то чувствительным и… как это называется?.. эмпатичным. А ещё казалось, что хрупкий мир между мной и вампиром, который мы совсем недавно построили, мог разрушиться всего одним неосторожным словом или действием. — Скажи, — я упёрся взглядом в стол, боясь посмотреть на соседа, — может ли твой дед заменять кровь людей кровью животных? — Почему нет, — поразительно просто согласился Вик. — Если он ещё не растерял остатки разума. Хоть он и превратился в нечисть, но в глубине души его сознание всё ещё остаётся человеческим. На мгновение я забыл, как дышать, поражённый очередной мыслью. Если старый вампир превратился в упыря, то теперь его контролирует ведьма? — Да, такое вполне возможно, — видимо, мои мысли прозвучали слишком громко. Я поднял взгляд на Вика. Он выглядит таким безмятежным. Не зная содержания нашего разговора, я бы подумал, что мы говорим о сборе урожая или какой-нибудь другой чепухе. Неужели его совсем не задевает то, что последний близкий родственник стал нечистью? Или он просто хорошо скрывает свои эмоции. Но почему? Не доверяет мне? Боится проявить слабость? Я резко поднялся. Стул возмущённо скрипнул, недовольный таким грубым обращением. — Если он нападает на овец, то рано или поздно очередь дойдёт и до деревенских. Нужно его поймать. Уверенно произнеся это, я отвёл взгляд в сторону. Почему-то стало немного стыдно перед вампиром. Будто мы не его родственника идём ловить, а взбесившуюся лису, которая разоряет овчарни. На мгновение мне стало мерзко от самого себя. Как можно так спокойно решить судьбу целого существа? Ведь он когда-то был человеком, а нам нужно его поймать и… убить. Да, убить, иного входа нет. Запереть снова в склепе? Нет никаких гарантий, что он опять не сбежит. Наверняка подобное жалкое существование не принесёт ему ничего, кроме страданий. А с каких это пор я стал благородным рыцарем, убивающим во благо? Робин Гуд, блять, местного разлива! Я зову Вика убить его собственного деда, о каком благородстве идёт речь? — Ты… — голос получился сиплым. Я сглотнул. — Если не хочешь, не нужно идти, но твоя помощь… — Макс, всё хорошо, — по сравнению со мной, Вик звучал бодро. — Я не могу пустить тебя на поиски в одиночку. Одного раза уже хватило, чтобы я понял, что ты с лесом не дружишь. Проговорив последние слова, вампир тепло улыбнулся, и от этой улыбки стало ещё тоскливее. — Я буду не один, — возразил я. — Лёха и его стая тоже помогут. — Не нужно, — резко бросил сосед, в миг изменившись в лице. — Со своим дедом я сам разберусь. Тем более, я уже давно ищу его сам, помощники мне не нужны. Да что с ним такое? То он с абсолютно невозмутимой миной рассуждал о сбрендившем деде, а сейчас как с цепи сорвался, услышав про волков. — Но их нюх может помочь в поиске. Неужели вы настолько ненавидите друг друга, что не можете объединиться ради общего дела? — Нас вдвоём будет достаточно, — отрезал вампир. По его лицу сразу стал понятно: больше выслушивать уговоры он не собирается. Я снова вздохнул. Ладно, в конце концов, Вик знает своего родственника. Может, его вампирское чутьё поможет больше, чем волчьи носы. Как говорится, рыбак рыбака… — Хорошо, — сдался я. — Тогда пойдём. — Сейчас? — Вик удивлённо на меня воззрился. — Чем раньше, тем лучше. Или ты собираешься ждать, пока убьют кого-то из наших? Вампир вздрогнул. — Сейчас ночь. — В самый раз. — Ты устал. — Я полон сил и энергии. Нужно найти этого полоумного деда, и чем раньше мы это сделаем, тем лучше. Вику самому будет легче как можно быстрее со всем этим покончить. Будь я на его месте, я бы не хотел долго размышлять над тем, что мне предстоит убить кого-то из родных людей. Наконец Вик сдался. Он потёр рукой хмурый лоб и тихо вздохнул. — Хорошо. Только подожди здесь немного, мне нужно кое-что взять. Я снова сел, торжественно улыбнувшись остывающей кружке. Только это торжество длилось недолго. Я не соврал Вику, пока я стоял, я действительно был бодр, но как только ноги расслабились, опустив меня на стул, тело тут же сковала тяжёлая вялость. Я машинально хлебнул отвара. Руки потряхивало то ли от усталости, то ли от предстоящей «прогулки» по лесу. И почему я предложил пойти именно сейчас? Идиот, опять придётся шататься по мрачному холодному лесу, кишащему разносортной тварью. Но это уже не так сильно пугает. Я слишком часто ошивался в проклятом лесу, чтобы меня можно было им напугать. Я беспокоюсь за Вика. В течение последних недель он искал своего деда. Возможно, он хотел просто вернуть его и запереть в более надёжном месте, но теперь, когда открылось, что тот может стать причиной смерти не только пушистых зверушек, но и других людей, решение было однозначным. И вампир это понимал. Какой же я придурок! Только недавно мы мило беседовали за этим столом, наконец расставив все точки над «i», а спустя пару часов я ворвался к нему с предложением: «Йоу, Вик, там твой дед немного взбесился и портит нам жизнь, давай его грохнем?». Кажется, я недавно думал о том, что стал чувствительным. Только мог бы чувствительный человек сделать другу такое жестокое предложение? С другой стороны, это ведь на благо всей деревни. Я бы не хотел когда-нибудь вернуться домой и обнаружить, что моя бабушка подобно той овце… Сердце тревожно пропустило удар. Нет, лучше об этом не думать. В уголках глаз скопилась лишняя влага, но я быстро смахнул её пальцами. Я сделал несколько глубоких размеренных вдоха, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце. Травянистый аромат всё ещё окутывал тело, расслабляя напряжённые мышцы. Я правда устал, но ничего страшного. Не в первый раз придётся провести ночь на ногах. Сделав ещё несколько глотков, я ощутил, как плавно опускаются руки, а за ними и всё тело густой смолой стекает на стол. Что-то Вик долго копается. Не случится ведь ничего плохого, если я на секунду прикрою глаза? И всё-таки я правильно сделал, что сказал обо всём Вику. Я не смог бы смотреть ему в глаза, если бы мы с волками первыми обнаружили упыря. Жаль, что ему приходится такое переживать. Видеть, как умирают родные и друзья, своими руками уничтожать жизни некогда близких людей, но при этом не иметь возможности умереть самому — это истинное проклятье. Из глаз покатились на стол две слезинки, но у меня уже не было сил, чтобы вытереть их. Тело размякло, сделалось слишком тяжёлым. Нет-нет, нельзя засыпать… Нельзя… Проснулся я от скользящего по лицу мягкого света. В голове появилась приятная мысль: я выспался. В последние недели это стало такой редкостью, что я уже забыл ощущение приятной неги, понемногу отпускающей наливающиеся силой мышцы. Не было и привычных липких пут кошмара, просыпающихся вместе со мной каждое утро. Я не запоминал, что мне снилось, но те сны наверняка были не о радуге, бабочках и красивых девушках. Сегодняшний сон мне тоже не запомнился, но, судя по ощущениям, это было что-то приятное. Кстати о приятном. Мягкий матрац, в котором я буквально тонул, совсем не похож на мою скрипучую кровать, которая пружинами упиралась в страдающую поясницу. Распахнув глаза, я резко сел и огляделся. Широкая кровать, шкаф из тёмного дерева, шкура какого-то зверя, расстеленная ковром на полу, широкое окно с плотными шторами, через которые случайно пробился разбудивший меня луч… Эта комната точно мне не знакома. Неужели я действительно уснул, не дождавшись Вика? Чёрт! Я мельком глянул в зеркало напротив кровати, осматривая себя, но кроме собственного помятого после сна лица с отпечатком подушки на щеке, ничего странного не обнаружил. Вчерашняя одежда всё так же мешком висела на мне, только аккуратно сложенная олимпийка лежала рядом. Облегчённый вздох сам собой сорвался с губ. Хорошо, что сосед не воспользовался моим беззащитным положением, чтобы… чтобы что, Макс? Воспользоваться в личных целях? Это ты бы так поступил, но он — никогда. Я едва удержался от того, чтобы треснуть самого себя по лбу. И почему эти мысли постоянно возникают у меня в голове? Я соскочил с кровати и, немного приведя себя в порядок, чтобы не выглядеть похожим на столичного попрошайку, вышел из комнаты. В коридоре разливался аромат яичницы и кофе, поэтому я без труда отыскал дорогу до кухни. Там уже во всю хозяйничал вампир, неторопливо перемещаясь от плиты до стола и обратно. Заметив меня, он растёкся в улыбке и помахал лопаткой, которой поддевал со сковородки нечто, напоминающее большую оладью или очень странный омлет. — Доброе утро! — Доброе утро, — откликнулся я, усаживаясь за стол, и протёр слипшиеся ото сна глаза. — Я вчера уснул, так и не дождавшись тебя, прости. Лицо вампира в миг сделалось виноватым. — Это ты меня прости. Тот отвар обладает не только хорошее успокаивающее, но и прекрасное снотворное. Я специально ушёл, чтобы дать ему время подействовать. Я бросил на него взгляд, полный негодования. Кровоотсос поганый, а тебе, оказывается, подлости не занимать! — Ты только не думай, что я сделал это из каких-то личных целей, — тут же поспешно добавил этот комар-переросток. — Ты выглядел слишком уставшим, я не мог позволить тебе идти в таком состоянии в лес. Вик посмотрел на меня таким тоскливым взглядом, что я не мог больше на него злиться. Наверно, мне даже стоит поблагодарить его за заботу. В желудке что-то приятно затрепетало, но я поспешил залить это чувство крепким кофе. — Это ты перенёс меня в ту комнату? — после недолгого молчания спросил я и тут же понял, как глупо прозвучал вопрос. Ну конечно это был он, кто же ещё. Да уж, более неловкое начало разговора сложно придумать. Но несмотря на весь идиотизм вопроса, вампир всё же ответил: — Да, я. Не беспокойся, она гостевая, кроме тебя там никто никогда не спал… — после минутной заминки он добавил: — Кроме твоего отца. Отца? Ну конечно, они ведь были очень близки. Не удивлюсь, если отец часто оставался у Вика на ночь и они устраивали классические мальчишники с боями подушками, плетениями косичек, гаданиями на картах и сплетнями о глупых девчонках. Воображение тут же услужливо нарисовало описанную картину, и мне стало дурно. Вик очень вовремя поставил передо мной тарелку, отвлекая от этих мыслей. На ней красовалось то самое нечто, которое вампир минуту назад снимал со сковороды. Я осторожно ткнул это вилкой, и от этого лёгкого прикосновения блюдо пришло в движение, дрожа подобно желе. — Это омлет-суфле, — пояснил вампир, поймав мой вопросительный взгляд. — Знаю, не дурак, — откликнулся я. Хоть жизнь в деревне и приучила меня довольствоваться малым, это не значит, что я забыл свои домашние роскошные завтраки, где были не только пышные омлеты. Воспоминания о ломившемся от разносортных блюд столе возбудили аппетит, и я, не теряя времени, отправил крупный кусок омлета в рот. — Я давно его не готовил, поэтому вкус мог получиться не насыщенным, — тихо прокомментировал Вик своё блюдо, внимательно вглядываясь в моё лицо. Не насыщенным? Он шутит? Это лучший омлет, который я когда-либо ел! Даже мои личные повара не готовили настолько мягкого омлета, который буквально таял на языке. — У меня нет слов, — заявил я, опустошив тарелку. Лицо вампира приняло страдальческое выражение, будто он приготовился выслушать поток ругани в адрес его блюда. — Если ты не гениальный повар, то я — королева Англии! Вик явно не ожидал подобной похвалы и на мгновение растерялся. Но очень быстро в его глазах заплясали весёлые искорки, а губы растянулись в лёгкой улыбке. Мне кажется, или на кухне не хватает воздуха? Прошло всего несколько судорожных ударов сердца, а мне уже хотелось отвести взгляд и спрятаться подальше от этих светящихся доброжелательностью глаз. Атмосфера сделалась напряжённой и даже… интимной? Нет-нет, мне просто кажется. Я всё смотрел на вампира, не решаясь на какие-то действия, но внезапно в голове промелькнула странная мысль, точнее, даже не мысль, а образ, не сформировавшийся в слова. Уши и щёки будто обдало кипятком. Что за хрень в моей голове? Я что, двенадцатилетняя девочка? Или целомудренная девица перед первой брачной ночью? Так не пойдёт, нужно срочно что-то сделать. Задать вопрос? И что я у Вика спрошу? «Как дела, что делаешь?». Я, конечно, гений мысли, но сейчас кроме этой стандартной ерунды воображение больше ничего не подкинуло. Понемногу мной начала овладевать паника. Наверняка я сейчас выгляжу как идиот. И с каждой секундой этого тягучего как нуга в шоколадке «Mars» молчания всё больше ощущалась неловкость. Или только я её чувствую? — Так… мы же сегодня… в лес… пойдём? — наконец выдавил я из себя, глубоко внутри желая отрезать собственный язык за то, что он не может нормально подчиняться мне. Вампир поспешно кивнул, будто только и ждал этого вопроса. — Только сначала тебе стоит выйти, — сообщил он и на мой ошарашенный взгляд нехотя добавил: — Там кое-кто стережёт тебя под моим забором с самого утра. При этих словах его взгляд помрачнел, прямо как вчера, когда речь заходила о волках, поэтому не стоило труда догадаться, о ком идёт речь. Я тут же вскочил и вышел на улицу. Святая Шанель, спасибо тебе за избавление от этих мучений! Ещё несколько минут в такой атмосфере я бы точно не протянул. Откинул бы ноги и поселился в вампирском склепе. У забора меня действительно ждало знакомое лицо, которое схапало меня крепкой ладонью за шиворот, как только я показался из-за забора. Меня вздёрнули вверх на добрых сантиметров десять. Ворот футболки тут же врезался в шею, и я поспешно схватился за него, стараясь уменьшить давление на глотку. — Я думал, тебя нечисть сожрала, а ты всю ночь со своим вампирёнышем миловался! — без обиняков прокричали мне в ухо. — Привет, Лёха… — прохрипел я, хлопая волка по удерживающей меня руке. Тот быстро понял, в чём дело, и аккуратно поставил меня на землю. Я с шумом втянул воздух и машинально схватился за горло. — Где ты научился так бегать? — хоть Лёха и звучал тише на несколько тонов, голос его всё равно вбивался в мозг острыми гвоздями. — Тебя вчера никто не смог догнать. Конечно, я бегаю быстро, ведь мне так часто приходилось носиться с его стаей по лесу и стараться не терять темп, чтобы не отстать от бешеного волчьего ритма. Так и наловчился пробегать большие расстояния за ничтожные минуты. Уверен, если бы мне пришлось участвовать в соревнованиях по бегу, я бы непременно обогнал самого Усэйна Болта. Я всё ещё не мог отдышаться после неожиданного захвата, потому оставил реплику друга без ответа. Но ему, видимо, он был и не нужен. — Знать не хочу что ты делал со своим вампиром. Мы вчера нашли кое-какие следы, ты должен на них посмотреть. Он было снова схватил меня за шиворот, чтобы потащить с собой, но я в последний миг вывернулся. — Погоди! — из горла всё ещё рвался хрип, и звуки выходили туго, как пробка из узкого винного горлышка. — Я должен кое-что тебе рассказать. Лёха из грозного гопника превратился в внимательного слушателя и без лишних слов выслушал мой сбивчивый пересказ вчерашнего диалога с Виком. Конечно, некоторые моменты я намеренно опустил, но историю о сбежавшем деде вампира пересказал в деталях. — Гм, — дал он содержательный комментарий и замолк. Что, лимит слов на сегодня исчерпан? Или Лёха всё ещё загружается? — Вик лучше нас всех знает своего деда, — снова начал я и, на мгновение поколебавшись, осторожно добавил: — Почему бы нам не объединиться и не поймать упыря вместе? — Оборотни и вампир? В одной команде? — Лёха выпучил глаза и гневно скрипнул зубами. — Никогда! Я закатил глаза. О, святая Шанель, за что жизнь наградила меня этими упрямыми баранами? Удивительно, что обе стороны проявляли абсолютное единодушие, отказываясь от любой совместной работы. — Но ведь вы однажды спасали меня вместе от мавки, — напомнил я, молясь всем богам, чтобы этот аргумент сработал. — Тогда была исключительная ситуация, — буркнул Лёха, отводя взгляд. — А сейчас она не исключительная? — невесело усмехнулся я. — Из-за вашего упрямства кто-то из наших знакомых может пострадать. Я смерил укоризненным взглядом сначала друга, а потом дом Вика. Наверняка вампир со своими читерскими способностями всё слышал, если не решил прикинуться глухим. Они друг друга стоят: что один придурок, что другой… Если бы не их волчье-вампирские разборки, они могли бы поладить. — Ладно. Я невольно вздрогнул, услышав ответ не от Лёхи, а от человека за моей спиной. Я обернулся и упёрся взглядом в Вика. Как он здесь очутился? Вампиры ещё и телепортироваться умеют? В глазах Лёхи плескались ненависть и презрение, но он не издал не звука, лишь едва заметно кивнул мне. Это что получается? Я временно примирил две враждующие стороны? А я хорош! — Те следы, которые вы обнаружили, оставил вам вчера я, чтобы запутать, — неожиданно признался вампир, так и не удостоив Лёху вниманием. Я бросил на него охреневший взгляд. Так вот чем он занимался, пока я спал! Он действительно сбил им следы, чтобы отыскать своего деда первым? Всё-таки когда надо, подлости ему не занимать. С другой стороны, я его понимаю. Я бы не хотел, чтобы с моим родственником расправился кто-то другой. Лёха снова промолчал, а его кулаки сжались так, что кожа покраснела. Казалось, ещё несколько минут, и он проткнёт ладонь своими же пальцами. — Лёха, спокойно, спокойно, — я погладил его по плечу, как взбесившуюся кобылу. Этот жест уже вошёл у меня в привычку с того момента, как я начал близкое знакомство с лошадьми, поэтому я не сразу понял, что именно делаю, а когда обнаружил, то быстро отдёрнул руку. — Ты главное дыши поглубже. Давай, глубокий вдо-о-ох… — Ты издеваешься?! — рявкнул Лёха. Звуковая волна, которой окатил меня волк, оказалась настолько оглушительной, что несколько секунд в ушах стоял звон, и собственный ответ «Как я могу?» прозвучал на его фоне едва слышным шёпотом. К счастью, слух быстро вернулся. После нескольких минут бессмысленных препирательств я наконец успокоил Лёху и мы направились к лесу. Там уже поджидала стая в полном составе, и я уже было приготовился к очередному потоку ругательств и криков, но их не последовало. То ли атмосфера между Лёхой и Виком была такой напряжённой, то ли мой взгляд — настолько многозначительным, но никто и слова не сказал. И только когда моя нога в очередной раз ступила в лес, тело сковало знакомое ощущение. Ощущение надвигающегося пиздеца.