Сказ о людях, монстрах и чудовищах

«Ты дорожишь своими друзьями? А ты уверен, что они останутся таковыми узнав о тебе всё?» Из ранних мемуаров Виндингса

Водопадье, нижние пороги, примерно пять минут спустя.

ПЛЮЮЮЮХ!

      Подняв огромную кучу брызг, ныряю под воду, тут же рыбкой плывя к поверхности, точнее к более мелкой части озера, попутно потянув за собой сумку, внутренне радуясь тому, что будучи произведенной в Подземелье, она сделана не только из термо-, но и водо- изоляционного материала. Судя по тому, что другого падения в воду не последовало, то Анди не рискнула нырять за мной. Ну и хорошо. Наверное рыбка думает, что сможет нагнать меня, так как я замедлю своё падение с помощью магикинеза или каких-то других «нечестных трюков», да вот только я знаю эти места лучше её самой, хотя она и живёт здесь.       И я, в отличие от неё, знаю, что прямо под конкретно тем пирсом находятся не острозаточенные камни, а озеро, куда можно спокойно нырнуть, если разбежаться и прыгнуть со скалы вниз. Соваться в Водопадье, если ты не умеешь плавать дело глупое, и я в нем не замечен, поэтому вылезть из небольшого, но на диво глубокого озерца проблем нет. И тут же мне предстали не самые лицеприятные дары поверхности — мусор.       Ржавые велосипеды, куски разбитой при падении электротехники и другой неорганический мусор, принесенный бурными водами сюда с поверхности. Даже не имея возможности жить здесь, люди отравляют нашу жизнь. Сейчас большая часть нового мусора фильтруется ещё на входе, сразу же отправляясь на переработку, но за то время, пока строились необходимые сооружения некоторые места были просто забиты этим дрянным мусором. Некоторые монстры делают попытки очистить его и у них иногда это даже выходит, но эти бесполезные куски металлолома даже толком не переработаешь, поэтому они и были оставлены здесь, вечно гнить и покрываться тиной. Поэтому их просто отодвинули по краям, чтобы никто не поранился, ныряя в озеро.       Идти приходится по колено в воде, но это не важно — я уже и так насквозь промок, пока нырял, благо одежду можно будет высушить и магией, как только я доберусь до суши. Краем глаза замечаю потрепанный манекен. Обычная тканевая кукла для битья. Вот только что тканевая кукла, вполне поддающаяся переработке, забыла в куче металлического мусора? — Дружище, что же ты здесь делаешь? — подойдя к манекену, пытаюсь понять, что именно он здесь делает. Правда, наверное, стоит это делать не разговаривая с ним. Но это уже устоявшееся привычка — именно манекены стали моими первыми «друзьями» в лаборатории. Да уж, если задумать, у меня было просто паршивое детство. Ну хотя бы источник этой привычки не придется искать в самом себе, он и так известен. — Интересно, кто тебя здесь оставил?  — Я сам! — внезапно отвечает манекен… открывая глаза и демонстрируя свой полный зубов рот. И хоть глаза явно искусственные, как и зубы, но общий вид внушает. До такой степени, что я чуть не грохнулся в воду. Призрак. Вселившийся в манекен призрак. — А тебе какое до этого дело?       Монстры призраки. Даже для Виндингса едва понятные существа. Фактически — это чистый кусок магии, без хотя бы клочка плоти, с душою по центру. В этом состоянии они бестелесны и любые попытки повредить, кроме различных магических уловок бесполезны, впрочем и сами призраки тоже могут взаимодействовать с физическим миром исключительно через магикинез. И от того большинство призраков, из тех что знакомы мне, желают обрести физическое тело.       И что интересно способ они нашли — связать себя с каким-то физическим вместилищем, превратив тот в свой сосуд. В зависимости от выбора сосуда они обретают ограниченную возможность полноценного взаимодействия с физическим миром. Зачастую их сосудами становятся какие-то подвижные куклы, принесенные сюда с поверхности и отреставрированные ими, свободные доспехи стражников и другие подходящие сосуды. — Никакого, — сейчас лучше не провоцировать его. Может я и легко его поколочу, но он в своём праве находиться где ему хочется. Тем более в этой куче металлолома наверняка можно отыскать пару подходящих для его вместилища частей. — Я просто тут…  — Убегаешь, — прерывает меня манекен, скаля зубы.  — Ага, а то одна красноволосая рыбка не понимает шуток, — поднимаю руки в примирительном жесте. В принципе я не слишком-то лезу к призракам, так что ему нет причин ко мне придираться.  — Красноволосая? — переспрашивает манекен, тут же перестав скалиться, а его голос становится нервным. — Тогда иди отсюда и побыстрей.       Кажется у него плохие отношения с Анди. По крайне мере я больше не знаю красноволосых монстров-амфибий, даже у самой главы стражи это в первую очередь аномалия. Если бы у меня было бы больше времени, то можно было бы расспросить поподробней, но я спешу. — Неудачное знакомство? — всё-таки не удержавшись спрашиваю самую вероятную теорию причины его страха перед Андайн. — Эта рыба использовала этот манекен для отрабатывания ударов, — ответил Манекен, стремительно куда-то улетая. Что же, это объясняет, почему он такой потрепанный. И даже, что он здесь делает — кое-кто решил не заморачиваться с выносом мусора и сбросил сломанный манекен сюда, где его и нашел призрак.       Выбравшись из озера, сразу направляюсь в сторону Жаркоземья. Может я и выиграл себе немного времени, срезав путь через озеро, но если я не доберусь до лавовых плато раньше, чем меня нагонит Анди, то меня побьют. В прямом противостоянии, без желания убить, у меня нет против неё шансов. Наши стили диаметрально противоположны по своей сути.       Но сначала нужно пополнить постоянно заканчивающиеся вне руин запасы курева, а значит пора направить свои ноги в сторону старика Герсона. Герсон — старый монстр, возможно, один из старейших во всем Подземелье. Он жил ещё во времена, когда монстры воевали с людьми, но плохо помнит это время. Старик вообще мало что помнит из того, что было раньше двухсот лет назад, так как возраст не лучшим образом сказался на его памяти.       Старейшая черепаха жил в собственной лавке, где, под конец жизни решив посвятить себя садоводству, продаёт различные дары земли с собственной оранжереи, а ещё там же он выращивает высококачественный табак, морской чай и психолист. С табаком-то всё ясно — просто хороший, выращенный вручную табак, с чаем тоже проблем нет — он делается стариком из каких-то водорослей, растущих исключительно в воде, насыщенной солью, которую Герсон называет «морской», чтобы то ни значило, а вот психолист — это растение, имеющее сильный психотропный эффект на организм любого монстра. Пара затяжек и тебе спокойно, хорошо и на все плевать. В целом абсолютно безопасная вещи, но вот у людей она может вызвать привыкание. А ещё её можно смешать с парой простейших препаратов и получить вещество даже вдыхание паров которого приводит человека в состояние неконтролируемой ярости. И это становиться их смертельной слабостью — нельзя забываться в кровавом бешенстве, когда твой противник превосходит тебя в опыте.  — О, привет! — раздался скрипучий голос старой черепахи, стоило войти в его лавку. Здесь всё говорило о том, что владелец лавки живет прямо здесь. — А у меня тут немного очищенного мусора на продажу!  — Да-да, хорош заливать, — то ли из старой придури, то ли из-за желания тихой жизни, но почему-то Герсон упорно делает вид, будто продаёт не собственно выращенный товар, а то, что умудрилось вырасти на ближайшей свалке. И ведь я знаю же, что это не так — сам помогал ему в его оранжерее, но эта тяга постебать кого-нибудь вызывает восхищение напополам с желанием попросить его прекратить. — Давай как обычно и я пойду. Мне нужно спешить.  — Ва-ха-ха, вечно вы молодые куда-то спешите, — рассмеялся старик, одновременно шаря под лавкой, собирая нужные мне вещи. — Уж не к одной красноволосой воительнице? — в который раз попытался пошутить на тему наших отношений Герсон. Это тоже была уже окончательно набившая оскомину шутка, но отвечать на неё не стоило.       Так уж вышло, что родители у Андайн умерли во время охоты на людей. Это случилось очень давно и даже сама рыбка не помнит их. Большую часть жизни она провела в приюте, пока один раз, сбежав оттуда, не напоролась на тогдашнего главу королевской стражи — Герсона, по прозвищу «Молот справедливости». Я никогда не спрашивал, зачем именно старая черепаха решил взять Анди из приюта, но отношения между ними действительно можно назвать семейными. Это вызывает зависть. Но белую. Я рад за неё.  — Скорее от, — ответил я, выложив нужную сумму в золоте и распихивая уже принесенные вещи по карманам куртки. Здесь было всего понемногу: пара крабовых яблок, которые названы так за форму, напоминающую крабий панцирь, блок сигарет, немного сушенных психолистьев для расслабления, потому что у меня они, из-за гибридной природы, при раскуривании вызывают нечто, похожее на алкогольное опьянение, этакий безграничный пох*изм. Алкоголь-то меня берет исключительно количеством, а не качеством, так что приходится выкручиваться, если уж я действительно соберусь напиться, точнее накурится.  — Опять ты что-то натворил? — прищурив глаза, спросил Герсон, как бы между делом смещаясь к правой стороне стойки, где лежал его огромный молот, которым он пользовался во времена своей службы главой стражи. — Не боишься, что когда-нибудь она тебя всё-таки покалечит?       Уже в то время, когда он служил в страже, у него был недостаток силы из-за возраста, но количество магии, постоянно циркулирующее по его телу, фактически и поддерживающее в его дряхлом теле жизнь, легко компенсирует этот недостаток. Один удар я могу принять на костяной покров, благо он изначально и задумывался как самовосстанавливающаяся броня, а не маскировка, но вторым старик просто-напросто отправит меня в глубокий нокаут.  — Или наконец-то научится сначала ждать ответа, а не сразу метать магические копья, — пожимаю плечами, потерев небольшой порез на маске, оставленный одним из метко пущенных снарядов. — В конце-концов, рано или поздно даже мне надоест каждый раз заращивать свои иссеченные кости и я устрою ей славную порку. — теперь, поправив капюшон демонстрирую ещё несколько следов от нашего недолго спарринга.       Не критичные и легко заращиваемые, но Герсон-то не знает, что эта маска не моё настоящее лицо, разве что догадывается. Сама-то маска качественная — будучи создаваемой поверх лица, она, как бы, срастается с ним, частично копируя мимику, тем самым и позволяя в ней есть, курить и зевать, демонстрируя вполне обычный для монстров белый язык, который также как и глаза меняет расцветку на фиолетовый при активном использовании магии. Так что по меркам монстров, включая эту старую черепаху, я сейчас не сильно, но потрепан, фактически ни за что. И за это Анди определенно будут мыть шею. Хорошенько так намылят до кристальной чистоты в голове. И это хорошо - никогда не помешает вбить в одну красноволосую макушку немного ума-разума.  — Ладно, не сердись, костлявый, — расслабился старик. — Милые бранятся, только тешатся, не так ли?  — Ну в гневе она действительно становится хороша собой, — вот чего нельзя отрицать, так это того, что гнев и смущение единственные вещи, способные превратить Андайн в милашку. — Но каждый раз рисковать собственными костями немного перебор. Так что я пойду, пока Анди не догнала меня.  — Будь осторожен, малыш! — вот зараза! По сравнению с ним все мы, включая даже короля, фактически дети, но как же бесит подобное обращение. А уж при том, что большинство монстров, хоть и немного, но выше меня… Как же бесит.       Решив побыстрей свалить из лавки, пока Герсон не решил снова как-нибудь прикольнуться надо мной, вылетаю оттуда и тут же вижу в далеке Андайн. Поправка, бегущую сюда, поднимая клубы пыли, с перекошенным от злости лицом и яростно размахивающую своим стальным копьём главу королевской стражи, Андайн, также известную как «Копьё справедливости».  — И не беги от своей судьбы, — слышен сзади крик Герсона и я рефлекторно оборачиваюсь, чтобы заметить у него в руках телефон. Намёк был ясен. Меня сдали в момент, когда Герсон собирал товары. Зачем же иначе ему было собирать всё в ручную, если он обычно держит для меня пару собранных стандартных заказов «как обычно». Ну ничего, я отомщу ему позже. А сейчас нужно срочно БЕЖАТЬ!       Нужно как можно быстрей добраться до границы Водопадья и Жаркоземья, там ей придется снизить скорость и я смогу оторваться от неё, а если повезет и она побежала за мной без дополнительного снаряжения, то и сбежать.  — Да стой же! — кричит Андайн, пытаясь меня нагнать. Очевидно, она потратила большую часть магии, идя по окольным путям, потому что теперь она едва ли меня догоняет. — Тебе не сбежать от меня снова!  — Сначала догони, а потом уже языком мели, — может потом я и буду жалеть о том, что специально довел рыбку до бешенства, но прямо сейчас мою душу переполняет счастье. За последний месяц я был слишком занят внутри ядра и последующей охотой за человеком, поэтому подобная смена вида деятельности — это лучший способ отдыха от задолбавшей рутины. Явление человека — это не то событие, при разрешении которого можно расслабиться, а так можно и форму подтянуть. Нужно будет почаще так делать. Правда всё же стоит обговорить условия будущих забегов, а то прямо сейчас Анди явно хочет меня прикончить. И не сказать, что я не дал ей повод для этого.       И вот за ещё одним поворотом хитросплетения мостов Водопадья показался свет, чей источник был гораздо ниже дороги. Раскаленная магма, наравне с кристаллами в потолке являлась источником освещения в Жаркоземье. Третий, и последний, крупный регион Подземелья. Располагаясь ниже остальных регионов, он фактически находится в жерле бодрствующего вулкана. Невероятно жаркое местечко, для охлаждения которого сюда перенаправили реки из Сноудина и Водопадья, что впрочем не сильно то и помогло, так что обычно местные монстры носят минимум одежды и поголовно умеют контролировать терморегуляцию своего тела магией.  — Стой! — кричит, игнорируя сменившееся окружение, Андайн. И она это очень зря. Потому что охлаждать себя магией она умеет, уж этот навык я сам в неё и вдолбил, вот только не одновременно с усилением — уж слишком у неё паршивый контроль. А между тем поддоспешник, к тому же одетый под тяжелые латы, не тот вид одежды, в котором будет комфортно в плюс тридцать три градуса по Виндингсу. Тем более для Анди, вообще не одаренной природой стойкостью к высоким температурам.       Слегка отклонив голову, пропускаю вперед ещё одно магическое копьё, уже куда более куцее, из-за усталости Андайн, и создаю на её пути несколько торчащих из земли костей. И холодный расчет меня не обманывает: стоило мне отбежать от костей метров десять, как сзади послышался мат вперемешку с грохотом и бряцаньем стали, ударившей о гранитную дорогу, по которой мы и бежали. На секунду обернувшись, вижу приятную глазу картину взбешенной рыбки, распластавшейся по земле с всеми вытекающими вроде бешеного взгляда на фиолетовом от ярости, или, возможно, перегрева, личике и неплохая свежая гематома на лбу. Ничего серьёзного, но головная боль должна снова сбить ей прицел и отключить остатки самоконтроля. — Не думал, что главу королевской стражи способен победить простой камушек, — Анди оборачивается, пытаясь заметить рекомый «камушек», но воткнутые в дорогу кости уже развеялись, поэтому она ничего не находит и, посчитав, что я над ней издеваюсь, со звериным криком вскакивает и вновь устремляется за мной, благо я даже не думал останавливаться и просто выигрывал себе немного времени. Через примерно десять минут летящие мне в спину копья и ругательства прекратились, а их источник начал быстро удалятся от удирающего со всех ног меня, поэтому я остановился, вновь обернувшись. — Хва…фух…тит…фух…убе…фух…гать… — Андайн, пошатываясь, едва волочила ноги, обливаясь потом, но даже не думая остановиться для передышки, а иссохшие губы постоянно шевелились, пытаясь одновременно ругаться и набрать в грудь побольше воздуха, впрочем толком не справляясь ни с тем, ни с другим.       Ещё через пару шагов она и вовсе не выдержала веса собственных лат, грузно пав сначала на колени, а потом и вовсе окончательно свалилась набок. Где-то внутри черепной коробки, между полушариями, что-то зачесалось, наверное совесть, которая просила помочь одной из моих немногочисленных близких знакомых. И помочь было нужно, потому что если от подобного забега она и отойдет, то вот если я её оставлю прямо здесь, то вскоре жар вулкана иссушит её бледно-синюю кожу, подарив несколько нелицеприятных ожогов на лице, чего мне уже не простят ни при каких условиях ни она сама, ни старик Герсон, ни даже я сам. Достав термос-фляжку, ещё в Сноудине наполненную холодной водой, прикладываю ко рту обессиленной стражницы, которая тут же жадно к той присасывается, продолжая смотреть на меня исподлобья.       Утолив первичную жажду и оклемавшись, Андайн, превозмогая усталость, напополам с магическим истощением и в последний раз недовольно смотря на меня, уходит. Объемов фляги вполне хватит, чтобы она оклемалась и вернулась назад в Водопадье, так что напоследок помахав рукой скривившейся в ответ на этот жест Андаин, я устремляюсь дальше в засушливые вулканические горы Жаркоземья под сверлящий спину взгляд рыбки. Подобные ситуации, когда она переоценивает свои силы, происходят периодически и зачастую именно мне приходится потом оттаскивать её безвольную тушку домой. Но сейчас у меня есть и более важные дела, да и по сравнению с прошлым разом она вполне может дойти до Герсона самостоятельно.       А удара в спину можно не опасаться — её гордость не позволит ударить в спину тому, кто помог ей пару минут назад. Это так же очевидно, как и то, что флягу с водой, утащенную сейчас Андайн, я таскаю специально для неё, так как сам предпочитаю паучий сидр и ягодные настойки от Маффет или теплый чай Ториэль, но уж точно не ледяную воду из Сноудина.  — До следующей встречи, сталкер-тян — кричу напоследок, прекрасно зная, что она услышит это. Эти людские сказки, касеты с которыми частенько вылавливает из стоков себе Альфи, уж очень полюбились синекожей воительнице, поэтому она точно знает, и что означает употребленное мной в конце слово на человеческом языке, и суффикс к нему приставленный. Как и уже наверняка нашедший её старый Черепах, который будет смущать её этим ещё очень долго.       Теперь, когда я наконец-то избавился от моей любимой преследовательницы, которой ещё и обеспечил счастливое времяпрепровождение от её опекуна, можно наконец-то спокойно продолжить путь, возможно даже где-то передохнув, раз уж я выиграл себе столько времени с посильной помощью Анди. Опустим, насколько та была добровольной, но она позволила мне серьёзно сократить время пути и свободно задержаться в последнем и крупнейшем регионе Подземелья, Жаркоземья.       Как я уже говорил, находящийся в жерле действующего вулкана, а не в сети пещер, как другие регионы, он заметно отличался от них. Здесь почти не было светящихся кристаллов, так как те просто не способны выдержать то количество жара, что обрушивает на них магма, поэтому освещение здесь осуществляется с помощью электрических ламп. Хотя, наверное, кристаллов могло бы и хватить, если бы не главная особенность этого места — многоуровневость. Десятки этажей, выдолбленных прямо в остывшей магме, сформировавшей этот горный рельеф, соединённые такими же извилистыми мостами, как в Водопадье, но состоящими из стали, бетона и стекла. Со стороны нельзя было ни определить точных размеров, ни увидеть края этому жилому лабиринту, у входа в который я и стоял.       На входе, если так можно назвать ближайший жилой комплекс, стояла пара стражников, которые очевидно видели нашу с Андайн перепалку и хоть и подчинялись ей, предпочли игнорировать увиденное, просто спросив у меня удостоверение, так как я собирался срезать через служебный лифт, также ведущий к проходам в королевскую лабораторию, и ядро в ней находящееся, располагающуюся в центре комплекса. Скрывающиеся под глухими шлемами стражи не были знакомы со мной лично, но я был наслышан о них. Например о том, что один из них лишь маскируется под мужчину, хотя на самом деле женщина. И Андайн, зная это, специально ставит их в пару, так как только слепец не заметит, как она смотрит на своего товарища. Интересно, кто именно: монстр-кролик или монстр-дракон. Хочется узнать, но выигранное время лучше потратить более веселым образом. Хотя…  — Я пошел, можешь дальше пялится на его доспехи, — как бы ни к кому не обращаясь, захожу в лифт, перед закрытием заметив, что стражник-кролик еле заметно дернулся, точнее стражница-кролик еле заметно дернулась. Значит всё-таки монстр-кролик. Нужно не забыть подшутить над этим на обратном пути. Доведу её до того, чтобы она спалилась перед её чешуйчатым другом, а потом посмотрю что с этим будет делать Андайн — это неплохо отвлечет её от меня на время. Да и раз уж эта информация дошла до меня, значит подобная картина творится уже достаточно долго и пора помочь крольчихе в её начинаниях, которые я все цело поддерживаю: чешуя, особенно если мелкая, но тут уж как ей повезет, это мило и приятно на ощупь.       Поднявшись на лифте я вышел около одного из входов в королевскую лабораторию. Монументальных размеров комплекс, состоящий как из жилых блоков для ученых, так и просторных испытательных залов, а также автоматизированных заводских линий, производящих всё, что только требовалось Подземелью. Всё это было детищем ученного, меня создавшего — Виндингса, и питалось от одного из его изобретений: Ядра.       Повторяя в чем-то принцип работы кристаллов, выступающих из потолка в других регионах Подземелья, эта машина жадно пожирала жар вулкана и магию, вырабатывая из них электроэнергию с коэффициентом полезной работы около 60%. Это выше, чем у обычной теплоэлектростанции, но ниже, чем, например, у ядерного реактора зато его детище полностью экологично и не даёт никакого выхлопа. Почти всё, что оказывается внутри ядра, включая побочное тепло, остывшую магму и концентрированную магию либо идёт на второй цикл работы, либо там же и перерабатывается в заводских линиях. Причем перерабатывается в материалы, что необходимы для изготовления запчастей для самого ядра. Именно за это изобретение Виндингс заслужил славу и почет, столь великий, что если бы тот захотел, то сам Азгор бы добровольно передал бы тому права на престол. Но, подпитывающегося собственными открытиями, безумного ученого это мало волновало и после окончания работ по возведению королевской лаборатории, прямо над ядром, он буквально поселился внутри, став тем ещё затворником. Хотя все знают про него, но никто, включая даже меня, его творения, не знает его настоящего имени. Лишь псевдоним, сформированный из первых букв его настоящего имени и отчества, так же фамилию, и то исключительно из-за упорства, или скорее дотошности, Ториэль при моём первом выходе в свет: Виндингс Гастер.       Пока я размышлял о сущем и уже не сущем, то дошел до одного из входов в верхние этажи королевской лаборатории. Разумеется, чтобы войти нужен был пропуск, который у меня наличествовал аж в универсальном варианте. Внутри, как по мне, то есть по мнению искусственно созданной химеры, было достаточно уютно: голубая стерильная плитка устилала пол и белые стены и потолок, в которые были вмонтированы лампы, дающие мягкий белый свет. Обставлено здесь всё было по домашнему, лаборатория была совмещена с жилой зоной, что не было редкостью для ученых: компьютерный стол был завален пустыми пачками знакомой лапши быстрого приготовления и банками газировки, тоже опустошенными. Хозяйка же данного творческого порядка, а это был именно вполне порядок, так как нигде кроме стола ничего лишнего не было, прямо сейчас залипала за соседним столом в огромный монитор, где-то около трех метров в диагонале, на котором… Был наш с Андайн забег. Точней лицо Анди, застывшее на паузе и максимально приближенное. Через секунду изображение на компьютере сменилось ликом уже моего черепа-маски и вот это уже не прокомментировать было невозможно.  — Любуешься? — невольно вырывается у меня, при виде этой картины.  — Ага… — задумчиво отозвалась Альфис, а это была именно она, продолжая пялиться в экран, стремясь рассмотреть каждый пиксель. Но мгновение спустя в мозгу юной и гениальной ящерки что-то щелкнуло и она, задрожав, медленно развернула голову в мою сторону, сверкая выражением чистейшего ужаса на лице и кристально белой чешуей. — Ко-гда ты-ы за-шел?! — с затравленным взглядом поинтересовалась она, начав заикаться и мгновенно сменив цвет чешуи уже на красный.  — Минуту назад, — в ответ на это она шумно выдохнула, очевидно, расслабившись. И это было в высшей степени интересно, поэтому я без промедлений подошел к ней и перехватив мышь, начал перелистывать изображения на компьютере в обратном порядке. Альфи бы и рада пытаться мне помешать, но ей для этого не доставало реакции и прореагировала она только когда я достиг своей цели, выйдя на изображение спящей Андайн. Из-за размеров экрана изображение было в натуральную величину, а качество позволяло рассмотреть всё, включая мельчайшие выбившиеся из челки волоски, которая сама же Андайн самозабвенно жевала вместе с… одним из роговых наростов на голове Альфи, зажатой в её крепкий объятьях.  — Как закончишь, отошли эту фотку мне, — в таких случаях говорят, что язык излишне длинный, но думаю, соображай я что говорю, моя реакция не изменилась бы.  — Хор-рошо, — заикаясь от неловкости, согласилась Альфи, резко заблокировав экран с клавиатуры, отрезая мне доступ к новым смущающим её изображениям и видео.       Альфис, нынешняя королевский ученый, получившая этот титул за несколько изобретений в области робототехнике, в том числе полноценное механическое тело для призрака, над которым она работает сейчас, позволяющее полноценно видеть, слышать и даже осязать окружающий мир через сотни специальных датчиков. И пусть из-за заниженной самооценки Альфи не считает свои разработки столь уж значимыми, но, думаю, Виндингс бы определенно похвалил её за подобные достижения в столь раннем возрасте — она лет на десять младше меня, а мне всего-то лет тридцать от создания. Ну или уже под сорок, если считать те годы, бытия человеком, что я никогда не вспомню.  — Ладно, я чего зашел: я тут с человека снял некоторый ливер и, пока я хожу на доклад к королю, мне нужно, чтобы за ним кто-нибудь последил, — в двух словах объясняю Альфи ситуацию, попутно перекладывая контейнеры с выше означенным ливером в холодильник. — Справишься?       Хотя сама ученая ящерка раньше и сильно не любила вид крови и внутренних органов, но все же ради своих изобретений была чуть ли не вынуждена брать за основу строение мышц и костей для разработки подходящий сервоприводов. А как лучше всего изучать плоть и кости, если не на наглядном примере? Собственно так я и познакомился с тогда ещё только закончившей обучение и уже горящей идеями ящеркой, наглядным материалом для воплощения которых я обильно и обеспечивал.  — Кон-неч-чно, вс-сё что уго-одн-но, Гантс, — ожидаемо покорно согласилась ящерка, успокаиваясь и сменяя цвет чешуи на привычный желтый, внутренне уже наверняка планируя продолжить просмотр записей с камер, стоит мне выйти за порог её лаборатории. В столь смущённом состоянии из неё, при желании, можно было бы вить веревки, но потом она начала бы меня избегать, а у меня и так немного друзей, так что пока отпущу эту маленькую чешуйчатую милашку. Но только пока. Только пока.  — Спасибо, — специально подхватываю Альфи, одетую лишь в лабораторный халат, шорты и футболку, и немного сжимаю в объятьях, чтобы вызвать новый приступ смущения и потереться щекой о мелкую чешую на её шее. Сама Альфи к подобному уже привыкла, даже не пытаясь вырваться, что впрочем не мешает той снова покраснеть.       О моих отношениях с Альфи, точнее природе, можно завести целую матерную сагу. Начать стоит с того, что она одна из тех немногих монстров, что знают о моей природе чуть больше остальных, то есть не только то, что я специально созданный Виндингсом убийца людей, но и то что я сам имею человеческое тело в своей основе.       Помимо неё об этом знает не так много монстров: Тори, Анди, Пушистик, ЦветМет, Мафи, но последняя только догадывается об этом, и собственно всё. Но если с Андайн и Альфи мы частенько зависаем втроем за ночью кино, аниме и что там ещё будет снято здесь или приплывёт с поверхности, то вот с остальными она знакома мало, что и накладывает свой отпечаток. Фактически её круг общения весьма узок, в том числе из-за её рода деятельности и жизни в лабораторных условиях. Поэтому она жадно цепляется за те немногие связи, что у неё есть, не обращая внимания на недостатки и некоторые вольности вроде этой.       Впрочем это не значит, что я этим пользуюсь — подобное поведение скорее способ снять напряжение, причем для нас обоих, и не буду к ней лезть, если она действительно будет против. В конце концов — у меня не так много близких мне существ, чтобы теми разбрасываться.       Кроме указанных выше причин, подобное поведение ещё имеет цель растормошить ящерицу и рыбку, так как только глупец не заметит, как первая пялится на вторую. И не то, чтобы Анди это не нравилось, значит, я, как хороший друг, просто обязан им помочь, а сама первый шаг Альфи не совершит. Такое просто не в её характере. Виндингс учил меня, в том числе, как читать характеры людей и монстров, так что в подобной оценке своих навыков я могу быть уверен.