Сказ о людях, монстрах и чудовищах

«Раны, болезни и неизвестность, Это весьма обыденные вещи для того, Чья жизнь сопряжена с опасностью. Главное не забывать, что это не данность, А следствие твоих и только твоих ошибок!» Из ранних мемуаров Виндингса.

Руины, дом Ториэль, вход в Сноудин. Пять минут спустя вскрытия замка.

      Пока я предавался размышлениям, сверху послышался грохот. Наконец-то человек додумался, как преодолеть заваленную шкафом дверь. А ведь осталось всего три минуты, прежде чем я бы смог со спокойной душой попытаться взять её в плен, имея возможность в случае неудачи похоронить нас обоих под завалом. Впрочем, прокрутив последнюю мысль ещё раз… Нужно будет постараться не привыкнуть к непостоянству сброса. А то схвачу человека, оставлю где-нибудь в королевской Лаборатории, связанным по рукам и ногам и при каждой ошибке буду ту убивать. Нет, сама возможность исправить любую ошибку несомненно весьма желанна, но я все же существо ученное, в смысле образованное, а потому давать подобную власть кому бы то ни было включая себя, считаю весьма опасным делом. Хотя один план нужно будет провернуть, если всё действительно выйдет.  — А ты не из смышлёных девиц, не так ли? — под моим ироничным взглядом, спустившийся пол лестнице ведущей в коридор с дверью, выходящей в Сноудин, человек нахмурился, но не выказал более никаких признаков своего недовольства. Она знает, что моя цель лишь поддеть её и более старается не показывать, что её это задевает. — В общем, у меня есть к тебе вопросы, так что ты не против поговорить прежде чем мы вновь попытаемся перерезать друг-другу глотки?       В ответ человек как-то даже неверяще окинула меня взглядом, справедливо чувствуя за этим какую-то подлость, но видно решила, что я всего лишь пытаюсь выиграть себе немного времени на передышку, которая была необходима и ей, причем даже больше чем мне, а потому согласно кивнула.  — Веришь ли ты, что даже худший человек может измениться? Что каждый может быть хорошим, если просто попытается? — судя по округлившимся глазам, даже человек поняла, какую же полную чушь я сейчас несу. Но мне ещё нужно почесать языком где-то пару минут от силы. — Ладно-ладно, вот вопрос получше: зачем? Зачем ты начала убивать монстров? В этом есть хоть какой-то бл*дский смысл или же ты просто *б*нутая на голову маньячка?  — Они напали первыми, — ха, а голосок то у неё неплохой, даже не скажешь, что перед тобой стоит хладнокровный маньяк. — Я просто защищалась.  — Ложь, — и мне даже не нужно уметь читать мимику лица чтобы ответить на это. — Предположим что первые пара фроггитов действительно напали первыми, но остальные сбежали бы тут же как увидели следы праха на твоей одежде. Да и Тори, ну тот большой рогатый белый монстр, враждебности к тебе уж точно не проявляла, — судя по, всего на мгновение, скуксившемуся лицу, человек действительно думала, что сможет меня обмануть. — Впрочем, не сказать что я ожидал от тебя честного ответа. Может тогда хоть имя назовёшь? Нужно же хоть что-то на могиле-то написать, а то ведь так и останешься в истории, как «безымянная с*ка».  — Фриск, — человек не выглядит расслабленным. Кажется она думает, что я могу накинуться на неё в любой момент. Учитывая показанное мной ранее это не удивительно, — а теперь, может расскажешь, что это ты за тварь?  — Меня зовут Гантс. Гантс Гастер, хотя вряд ли моя фамилия расскажет тебе хоть что-то, — неспешно встаю, до этого сидя, опираясь на плотно закрытую мной дверь, ведущую в Сноудин. Передо мной был достаточно просторный коридор, метров четырёх в ширину и десяти в длину, используемый как вторая прихожая, хотя куда чаще здесь располагался любой крупногабаритный груз из Сноудина, прежде чем быть разобранным и унесенным наверх по относительной узкой лестнице, в полтора метра. — Простой монстр, что работает убийцей выбл*дков вроде тебя. — ей неоткуда было знать о моей природе, а значит пока что смысла говорить о своей природе я не видел. Как и вообще причин рассказывать ей об этом когда-либо. — А что тебя смущает?  — Ты странно ощущаешься, да и ты первый монстр, что так свободно меняет черты лица, — честно ответила Фриск, принимая стойку. Время для разговоров почти закончилось и она это поняла. А ещё она кажется чувствует, что с моей природой не всё так чисто, как я стараюсь показать. Впрочем она могла сделать такие выводы, смотря на моё костяное одеяние. Это была куда более крепкая версия покрова, где все лицевые мимические пластины срастались в единую маску, защита остального тела становилась куда толще и крепче, а также появлялись новые части для защиты сочленений. Для поддержания одеяния требовалось куда больше магии, чем покрову, но и защиту он давал куда лучше, — впрочем я вполне смогу узнать об этом покопавшись в твоих кишках.  — Ну, попробуй, — и с ходу подхватив энергокинезом тушку не успевшей среагировать на это Фриск, легким движением руки, и значительными затратами резерва, впечатываю удивленную столь быстрой атакой Фриск, в стену. Впервые, со встречи с человеком, время было именно на моей стороне, так что сдерживаться не имело смысла. Теперь уже именно Фриск была загнана в угол и вынуждена вертеться как белка в колесе, тщетно пытаясь придумать план выживания, а не я. — Не подавись только в процессе. Мне, знаешь ли, тоже интересно покопаться в твоих кишках.       Даже если её душа в итоге ускользнет из моих цепких когтей, то её тело уже показало вполне выдающиеся характеристики, и, что гораздо важней, после этого она в полном порядке. Не думаю, конечно, что её потрохов хватит для изготовления полного набора органов для туши чудовища раза в два больше себя, но это первый человек, чьё тело демонстрирует столь завидные характеристики, да и нужно же с чего-то начинать?       Дальнейших слов ни с одной из сторон более не требовалось, а потому, заручившись жаждой крови и железной волей, мы вновь схлестнулись в смертельной схватке. Размеры помещения не позволяли мне использовать копьё в полной мере, без риска напороться на стену или потолок, что, по идее, давало Фриск преимущество, но её оружие тоже требовало некоторой свободы пространства, без которого она осталась со мной лишь в паре с кинжалами, которые не всегда могли вспороть бригантину, а во всех уязвимых местах теперь была дополнительная защита.       Воздух вновь наполнился музыкой треска костей и стали. Мы уже оба устали постоянно сражаться, и наши изрезанные одежды и снаряжение требовали скорейшей замены, но никто из нас не собирался отступать. Тяжелый аромат крови витал в воздухе из-за свежих и едва обработанных вновь вскрывшихся ран. Если их скоро не обработать, то мы могли оба получить заражение крови, пусть и переносили бы его по разному, но нам было плевать на это — это был бой на истощение, где малейшая ошибка закончится победой одной из сторон.       И она заканчивалась победой: то я Фриск, то она меня, но мы убивали друг-друга, словно дикие звери. Стоило мне убить её, как тут же время сбрасывалось до исходной точки, а в случае моего поражения каменная лавина хоронила под собой человека и если она и выживала, то специально подготовленный разряд тока, пускаемый по воде в момент обвала, не давал той и шанса на выживания.       Всё это походило на бл*дское безумство, где мы оба лишь чудом сохраняли трезвость разума, а может наоборот давно уже сошли с ума от боли, что оставалась в наших сознаниях несмотря на сбросы.

Неизвестное количество десятков сбросов спустя. Всё тот же злосчастный коридор, а чувство времени давно помахало лапкой и ушло в еб*ня, окончательно атрофировавшись, из-за чего точное время определить не представляется возможным. Гантс.

 — Что случилось? — с издевкой спросила Фриск во время очередной попытки прорваться мимо меня, ловко уходя от размашистого удара по голове, чья задача на самом деле была просто отогнать эту вертлявую тварь, и тут же пытаясь выстрелить в упор из своего орудия. — Ты уже не собираешься брать меня живьём?  — Ничего страшного, — слегка смещаюсь вправо и выстрел, нацеленный мне в живот, проходит вскользь, рвя бригантину в клочья, а также разнося на осколки часть моего костяного одеяния, впрочем лишь по касательной задев тело. Даже не больно, не смотря на обилие крови. — попытаюсь в следующий раз, а сейчас лучше пар на тебе спущу.       Одновременно со словами создаю в руке костяной тесак. Выглядящий так, словно кто-то вырвал челюсть какой-то неведомой твари и превратил его в оружие, он внушал страх одним своим видом и наводил ужас, когда массивные зубья, образующие лезвие, одним за другим вгрызались в плоть, рвя ту в клочья. Жаль только, что как и любое составное оружие, не представляющее из себя монолитный кусок заточенной кости, тесак быстро лишался зубьев и требовал новый затрат магии для образование новых.       Видимо человек, впервые за все сбросы увидевший данное оружие, серьёзно приняла мой ответ про сбрасывание пара, потому что теперь она старалась держать дистанцию и оставлять себе свободу маневра для избежание неожиданных атак, но это слабо помогало и в один прекрасный момент, когда Фриск уже собиралась отскочить назад, уйдя тем самым от размашистого удара тесаком, позади неё оказалась стена, и ей пришлось блокировать удар кинжалом.

Треск!      Треск!      Треск!

      Удар за ударом Фриск уверенно отражала каждый мой удар тесаком, куда бы я не целился, но убийство человека и не было моей целью. Сталь, из которой был выкован её верный кинжал, имела свой предел и каждый мой удар оставлял на ней все новые и новые зазубрины.

Треск!      Треск!      Треск!

      Мой тесак тоже крошился после каждого удара, но в отличие от человека я мог наращивать новые зубья прямо по ходу боя, тем самым поддерживая состояние лезвия оптимальным, хоть это и требовало значительных затрат магии.

Треск!      Треск!      Треск!

      В определённой степени это было даже весело. Жажда мести за убитых монстров и пережитый стресс смешались с желанием наконец-то прикончить эту конченную суку и было по настоящему сложно продолжать рубить именно кинжал, а не переключиться на Фриск.

Хрясь!

      Под очередным ударом лезвие кинжала лопнуло, раскалываясь на части почти у самой гарды, лишая человека последней меры защиты. В попытке отогнать меня, Фриск пытается выхватить новый кинжал, но я не даю ей это сделать и в легко читаемом на её лице сладком отчаяние Фриск достаёт орудие.

БАААХ!

      Прямое попадание в упор, прямо в череп, прошивает мой левый глаз на вылет, вылетаю наружу где-то возле виска, но это была допустимая жертва, да и боль уже не имеет значения, хоть я и чуть не отключился из-за неё, несмотря на предполагаемо огромную дозу коктейля из стимуляторов в крови. Но главное, что я достиг своей цели — это был последний выстрел.       В ответ я тут же хватаю её за плечо и подтянув к себе со всей дури заряжаю защищенным маской лбом, прямо ей в нос, беспощадно ломая онный, и без перерыва продолжаю избиение, трижды впечатав коленом в живот и под конец вырубая выверенным ударом в висок.       Обычному человеку хватило бы максимум первого и второго пункта, но эта сука перестала сопротивляется лишь после третьего, наконец обмякнув в моих руках. Однако на всякий случай добавляю контрольный затылок, после чего тело Фриск, до этого просто притворявшейся вырубленной, окончательно расслабляется, сигнализируя о бессознательном состояние своей владелицы.  — Хех, — первый смешок вырывается сам собой. Победа? Я серьёзно смог победить эту тварь? Интересно с какой именно попытки я сделал это? А я уже думал, что снова умру, но последний план сработал как по нотам. Специально подставить свою голову так, чтобы последний выстрел ушел в молоко и вырубил.

Всё тот же коридор. От третьего лица

      Собачья стража бежала на подмогу Гансу вместе с королевой и Андайн. Хоть это и было прямое нарушение его приказов, но перечить своей королеве, хоть и вроде как временно, как они надеялись, отказавшейся от своих регалий, они не смели.       Когда же вся эта группа вернулась в Руины, то им открылась страшная картина: все в округе было заляпано бордовой кровью человека и черной кровью монстра, а источники столь ценной жидкости лежали изломанными куклами в разных краях коридора. Но хуже всего выглядел сам Гантс: в изорванной одежде, покрытый своей и чужой кровью, он смеялся, словно окончательно помутнел разумом.  — Ха-ха-ха! — если бы не картина, то звук его скрипучего смеха мог бы даже показаться радостным. Но спустя несколько ударов сердца чудовище заметило монстров и тут же смолкло, уставившись на них немигающим взглядом сквозь единственную, оставшуюся целой левую линзу бронированных очков, поверх которых он и наращивал свою монстровидную маску.  — Гантс? — промолвила Ториэль, пока остальные то ли все ещё были в шоке от открывшейся им картины, то ли не решались ничего сказать.  — Кто из вас, бл*дей, посмел вернуться сюда вместе с королевой? — несмотря на полученные раны и сильную кровопотерю, Гантс медленно встал и чуть мутным взглядом оглядел присутствующих здесь монстров, проигнорировав королеву. — Я вас спрашиваю, шавки подзаборные: кого из вас мне вздернуть первым?  — Это была я, — прикрывая остальных вперед вышла Андайн вызывая гнев чудовища на себя, но осеклась, когда Гантс сосредоточил на ней свой единственный уцелевший глаз.  — И какого х*я, ты, скотина чешуйчатая, привела сюда Ториэль? Пока шлялась в Сноудине, то мозги окончательно закоченели? — слова чудовища били по главе стражи не чуть ни хуже его собственного хлыста. — Я приказал отвести её в королевский бункер, так ответь мне: какого, упитого в хлам, человека она сейчас здесь?  — Потому что я так захотела, — твердо сказала Ториэль, загородив Андайн и смотря на чудовище сверху вниз. Очевидно, у Ганса было что сказать и ей, но не был уверен, что победит в этом словесном сражение в своём нынешнем состояние, а потому немного побуравив взглядом королеву, он сдался и отошел в сторону.  — Разоружите человека, а ещё лучше разденьте до белья и свяжите, прежде чем лечить, — бросил остальным стражникам и королеве Ганс, а сам, пошатываясь, поплелся к Андайн, чтобы узнать, где лежит сумка с препаратами, и залатать уже себя. Всем было очевидно, что чудовище разозлился на королеву и не собирался просить себя подлечить. — Рыбина, куда ты дела мою сумку?  — Сумку? — Андайн, понявшая что экзекуция от Ганса временно откладывается, если не вовсе отменяется, заметно приободрилась. — Я оставила её… — не дослушав её, чудовище, видимо потеряв стимул оставаться в сознание, это самое сознание утратило, наконец не выдержав боли и упав в спасительное забытье.

      *

*

*      

Королевская лаборатория, нижние этажи. Неделю спустя. Гантс.

      Сознание резко прояснилось и кошмарные воспоминания снова ушли прочь. Нда, моё самосознание не часто показывает мне мои собственные воспоминания. Обычно я вижу воспоминания Виндингса, реже какие-то смутные обрывки из воспоминаний душ людей, пошедших на создание этого тела и души. Но собственные воспоминания в моей голове — это весьма не частый гость.       Тело едва слушается в следствие долгого неиспользования. Кажется из-за переизбытка стимуляторов в крови я даже сам не заметил, как мне досталось. Так посмотрим: кожа чешется словно её с меня содрали вместе с костяным покровом, мышцы онемели и почти не откликаются на команды, в горле словно пустыня, а ещё я почему-то ничего не вижу. А, ну да, кто-то замотал мне голову бинтами. Аккуратно снимаю их с головы и… Правый глаз…       Отсутствует…       Бл*дь!       Бл*дский человек, не могла что ли мне в живот выстрелить? У меня сейчас даже новых на замену нет и сделать из человеческого займёт месяца три минимум при том, что у меня даже не из чего его делать. Ладно внутренние органы: они лежат себе в спецрастворе и периодически получают разряд тока чтобы не атрофировались, но вот глаз уж больно нежный для подобного орган и законсервировать его можно исключительно вместе с головой, причем действовать нужно быстро, буквально десять минут и всю голову можно выбрасывать. Ну ничего, если тварь решила, что стрелять мне в голову это хорошая идея, то значит и не против лишиться одного из своих чудесных красных глаз. Или даже обоих? Слепой-то она уж точно никуда не сбежит.       С пятого раза, превозмогая ощущения ослабевшего тела, приподымаю торс и мутным взглядом пытаюсь оглядеться. Во тьме почти ничего не видно, кроме стакана с водой справа, но со временем глаза… глаз привыкает. Пытаюсь схватить стакан, чтобы утолить жажду, но бинты на правой руке слишком туго стягивают кисть. И кто додумался поставить тумбочку с водой справа? Пробую взять уже левой — понимаю, что обе руки замотаны так, что шевелить пальцами не получится. Пытаюсь нашарить последний оставшийся инъектор с регенеративным препаратом на основе решимости в кармане и понимаю, что один я не справлюсь, ибо ни карманов, ни куртки, и вообще я замотан в бинты словно мумия, а из одежды… Даже трусов и тех не оставили.       Похоже меня кто-то подлатал в меру сил и знаний. Судя по тому, что мне даже догадались поставить капельницу с регенеративным препаратом, правда не тем, что мне нужен, достаточно профессиональных. Скорее всего меня латала Ториэль, правда где была Альфис, раз Тори поставила мне не тот препарат?       Зажав стакан между рук и утолив жажду, выхожу в коридор и оглядываюсь. Судя по знакомым надписям на вингдингсе, особой версии языка монстров, созданной самим Виндингсом, я оказался в старой лаборатории, точнее в одном из её многочисленных залов: трёхметровые потолки, обитые металлом стены и почти полное отсутствие освещения вместе можно встретить только здесь. Словно домой вернулся, хотя… мой «дом», если так назвать ту капсулу с спецраствором в которой я впервые очнулся и осознал себя, судя по силе вытяжки вентиляции находится на пару этажей ниже. Специально просил короля ничего здесь не менять — даже не уменьшал мощностей вентиляции, а потому по силе гуляющего здесь сквозняка можно наловчиться определять этажи. Подхожу к стене и провожу по ней рукой, активируя встроенные табло, чтобы освежить собственные воспоминания об этом месте. Они играли роль вечного напоминания об успехе эксцентричного ученого.       Запись первая: Сегодня король принес поврежденную человеческую душу. Сказал, что она не подойдет для открытия барьера, но, возможно, может быть полезной в наших исследованиях. Пока решили держать ее в контейнере с решимостью.       Не могу сдержать смешка: кто же знал, что та душа станет столь важным элементом? Жалкая душа человека с невероятно высокой восприимчивостью решимости, даже в сравнении с монстром? Но какой у неё оказался потенциал.       Запись вторая: Спустя пару дней большая часть мелких повреждений исчезла. На данный момент удалось понять, что данная душа не способна держать большое количество решимости, но из-за отсутствия более половины души дальнейшее изучение становится бессмысленным и невозможным.       Отсутствия более половины? Да от нее осталась, дай бог, треть. Но ведь это вам не помешало, Профессор? Вы изучили каждый миллиметр этой души и на основе изученного смогли изобрести и создать почти безграничный генератор энергии, питающий все Подземелье. Даже сейчас, спустя много лет после вашей смерти он все ещё работает.       Уже не стою перед каждым табло, а иду, лишь на пару мгновений задерживая взгляд.       Запись третья: Сегодня глава стражи Герсон принес нам искореженное человеческое тело. Половина органов была повреждена и, чтобы не допустить дальнейшего повреждения, пришлось погрузить тело в специальный раствор. На вид человеку около десяти лет, но это не имеет значения.       Лишь жалкие останки человека, но опять же какой в них оказался потенциал…       Запись четвертая: Полностью изучив тело, было решено попробовать имплантировать в него найденную ранее душу.       Соединить душу и тело. Если так называемый «Бог» и существует, то он бы не позволил подобного. Что же, ни вы ни я не страдаем теоцентризмом, чтобы беспокоится по этому поводу.       Запись пятая: Внедрение человеческой души не удалось. Видимо, что-то в мертвом теле мешало этому.       Может, «Бог» действительно мешает оживить человеческое тело, но почему тогда он не закончил начатое? Хотя скорее просто небольшая ошибка в расчетах.       Запись шестая: Выгнал остальных ученых и, достав образцы утраченных органов, попробовал починить тело человека. Оно достаточно стойко перенесло трансплантацию. Осталась душа.       Образцы? Так вы называете собственные потроха? Что же, концепцию тела, лишь как инструмента хоть и считают ужасной, но менее эффективной она от этого не становится.       Запись седьмая: Несмотря на многочисленные протесты, выгнал из зала и запретил доступ к данному проекту остальным ученым. Королю объяснил, что не могу позволить участвовать кому-либо в столь опасном проекте. Король одобрил это и приказал выделить зал лично для данного проекта.       Или просто не захотел, чтобы кто-нибудь помешал вам. Узнай остальные всю подоплеку, то наверняка бы не позволили подобное.       Запись восьмая: Решил заполнить недостающие элементы в душе. Не найдя достаточно стабильных осколков душ людей, пришлось использовать другие.       Вот что называется вложить в этот проект и тело, и душу. Хотя отделение фрагментов вашей души определённо губительно сказалось на вашем характере. Слишком сильный нарциссизм в итоге привел к закономерному итогу. Ну туда вам и дорога, даже скорбеть по вам не собираюсь. Как говорится: жил как мр*зь, как мр*зь и умер.       Запись девятая: После вживления души тело начало подавать признаки жизни, но почти сразу впало в летаргический сон. Видимо, для того, чтобы душа прижилась, нужно определенное время…       Иду дальше, но перед тем, как посмотреть на следующее табло, слышу скрип. Дверь в коридор открывается, и в него входит Ториэль. Что она здесь забыла? Разве это место не наводит на неё иррациональный страх? Видимо у неё есть серьёзная причина, раз она находится здесь, но при этом все равно не изменила своё отношение к этому месту, судя по её встревоженному выражению морды. Заметив меня, она подскочила и, попыталась обнять, но сейчас моё тело не в подходящем для этого состоянии, поэтому я останавливаю её, подняв руки перед собой.  — Что. Ты. Здесь. Делаешь? — уши режет хриплый баритон, видимо в бою задело связки. Говорю медленно, так как горло еще болит. — Тебя. Тут. Быть. Не. Должно. — я точно помню, что говорил ей ни в коем случае не ходить сюда. Здесь находится слишком много весьма сомнительных в плане понятия нормальности вещей, вроде моего склада людских потрохов. Никто не должен приближаться к моему источнику существования, по крайне мере без моего на то ведома и разрешения.  — Успокойся, дитя. Ты был сильно ранен, и Альфис сказала отнести тебя сюда.       Откуда у Альфис доступ в лабораторию Профессора, если дверь открывает только… Ах да, точно, Тори же раньше была королевой, и доступ у нее соответствующий. Но если Альфис повелела отнести меня сюда, то почему сама не занялась лечением? И главное, зачем было тащить меня сюда?  — Помоги. — киваю в ее сторону и показываю в глубь лаборатории, где в одном из ящиков лежит пара капсул с решимостью. Дополнительных объяснений не требуется, и Тори спокойно идет за мной, с интересом оглядывая коридор. Дойдя до конца коридора, снова захожу в комнату и, проходя мимо кровати, показываю на ящики у стены.  — Тебе что-то нужно оттуда? — интересуется Ториэль.  — Капсулы. С. Красной. Жидкостью.  — Хорошо, — кивает Тори и начинает рыться в ящике под моим внимательным взглядом. Нужные капсулы находятся почти сразу. Слегка светясь в темноте, они наверняка притягивают взгляд. Оголяю шею и рукой указываю на небольшие выемки, похожие на кольца, но на самом деле нужные для облегчения введения разнообразных инъекций. Тори понимает, что нужно, и, повертев капсулы в руках, вставляет в два таких разъема, находящиеся по бокам от шеи.       Регенеративный препарат вводится почти сразу. На мгновение темнеет в глазах и ноги подкашиваются, но Ториэль быстро ловит меня. Тело начинает дико чесаться и ломить, а в горло будто кипяток налили. Через несколько минут большая часть неприятных ощущений пропала, но ощущение пустоты в правой глазнице никуда не делось. Неудивительно — нельзя регенерировать то, чего нет. Да и я бы не смог пережить нагрузку на организм от данного препарата, если бы предварительно меня не подлечили обычными средствами. Но все же я бы оправился куда быстрей, поставь мне вместо общедоступных лекарств те, что моего собственного изготовления.       Тори пытается возразить, но я начинаю сдирать бинты, и она, что-то решив про себя, помогает мне. Вместе мы довольно быстро снимаем уже ставшие бесполезными бинты, оголяя такую же бледную от истощения и нехватки энергии кожу и не менее бледные волосы, растущие лишь на голове. Под ней невооруженным глазом видны жгуты мышц, плотно обвивающие кости. Из-под майки видны выпирающие, даже когда я не истощен, ребра — второй слой обеспечивает большую живучесть.  — Сколько я спал? — пока ищу более менее подходящую одежду, которую я оставил в одном из стоящих здесь многочисленных шкафов, нужно уточнить сколько меня не было и что успели натворить в моё отсутствие. И хоть я в определенной степени недоволен действиями Тори, но сейчас она мой ближайший источник информации.  — Около недели, моё дитя, — старательно отводя взгляд от покрывающих моё тело свежих и старых шрамов, ответила Тори.  — Где человек? — неделя? Ну, если бы меня накачали препаратами моего собственного изготовления, то я бы встал ещё дня три назад, но вот для активных действий был бы готов максимум вчера. А так я в принципе тоже вполне неплохо оклемался, а сильнодействующий регенератор должен был полностью восстановить мой организм. Так что ладно, спросить спрошу, но сильно напирать на Альфи не буду, просто засмущаю до красной чешуи.  — Заперт на верхних этажах лаборатории, — ответила Тори, теперь уже отводя взгляд от меня в принципе ещё и поджав губы. С учетом того, что я уже нашел и надел футболку и штаны, это было достаточно странно. Да и другая мысль покоя не даёт.  — Лаборатории? А разве её не должны были посадить в тюрьму? — специально по моим рекомендациям в каждом районе Подземелья при казармах стражи была специальная отдельная тюремная камера для людей.  — Сначала её посадили в тюрьму, — нехотя продолжила рассказывать Тори. — Но она сбежала.  — Как? — бетонный короб четыре на пять метров со стальной дверью, сваренной из семи миллиметровых стальных пластин и открываемой ключом, существующим в двух экземплярах, один из которых всегда находится у меня, а второй и главы стражи района Подземелья, должен был исключить любую возможность побега. И как она смогла преодолеть это всё?  — Она вскрыла замок отмычкой, — ещё более виноватым тоном протянула Тори. Так, ладно откуда отмычка я понял: скорее всего Тори решила заняться хоть чем-то и приготовила для Фриск пищу, для которой вместо положенных по правилам палочек для еды, Тори положила нож и вилку, из которых Фриск и изготовила себе отмычки. Но остаётся другой вопрос.  — Чушь собачья, я сам вручную изготавливал эти двери, она не смогла бы даже дотянуться до замка, — хоть люк для еды в самой двери и был достаточно широкий, чтобы Фриск могла просунуть туда руку, но уж дотянуться до замка она не должна была никак, я его специально разместил так, чтобы через люк до него было не добраться. — Она себе руку что ли сломала? — ой не нравится мне шокированный моей догадкой взгляд Тори. — Я угадал? — Ториэль только и могла, что кивнуть.       Мда, мой просчет, но кто же знал, что Фриск окажется достаточно отмороженной, чтобы сделать подобное? Ладно ещё просто сломать себе руку, чтобы дотянуться до ручки, но ведь она получается сначала сломала себе руку, а потом изготовленной отмычкой этой самой сломанной рукой вскрыла замок. Насколько же высокий у неё болевой порог? Прав был Виндингс: люди способны на воистину удивительные действия, когда их загоняют в угол. Нужно будет учесть это в будущем.  — И ты считаешь, что это случилось по твоей вине? — это был риторический вопрос, но Тори все равно кивнула. — Не буду отрицать — часть твоей вины в этом действительно есть. Но также помимо тебя виноват глава стражи того района, в клетку которого посадили человека, что вообще допустил тебя к клетке…  — Но я ведь… — попыталась возразить Тори, но я не собирался слушать очередные её попытки, взять всю вину на себя одну. Ну уж нет, остальные не смогут скрыться от моего гнева.  — Королева? — хоть Ториэль и выше меня почти на голову, но сейчас именно я наступал на неё, жестко задавливая её жестокими фактами. — Если ты забыла, то я напомню: я присутствовал во дворце, когда ты сложила свои регалии и ушла в Руины. А то, что Азгор оказался такой нерешительной тряпкой, что даже не объявил твою волю народу — это исключительно его проблемы. Сейчас ты обычный монстр, уже даже не негласная глава Руин, а просто обычный гражданский… — увидев, что Тори уже морально додавлена, решаю прекратить давить на неё. — и тебя в принципе не должны были допускать до клетки с человеком.       Увидев, что Тори больше не собирается мне как-то отвечать или возражать, молча продолжаю искать, где я оставил верхнюю одежду, пока она также молча с понурым выражением морды плетётся за мной. Сейчас спрашивать её о том, что же ещё успело произойти — это лишь ещё больше давить на неё чувством вины, так что лучше пойду прижму Альфи. Но сначала одежда, а то короткие штаны едва ли достающие ниже колен и футболка не способны спасти мой помятый организм даже от сквозняка этого места.       Через десять минут, таки найдя себе нормальный комплект одежды, включая просторный лабораторный халат и даже запасные очки, поверх которых тут же создаю костяную маску, а то мало ли кто там на верхних этажа у доктора Альфис сейчас находится. Подхожу к двери лифта, и пытаюсь вызвать тот, но замечаю, что он уже едет вниз и пока он спускается к нам, замечаю, что Тори заинтересовали надписи на табло.  — Интересно, что на них написано? — Тори молча кивает, продолжая отводить от меня взгляд. — Краткая история о том, как один крайне эксцентричный и немного безумный ученный создал в стенах этой лаборатории одну немного эксцентричную и крайне безумную тварь, — заметив недоумение в выражении морды Ториэль, рефлекторно хлопаю себя по груди, тут же чуть немного скривившись из-за ещё не полностью ушедших неприятных ощущений от кожи. — Меня! — кажется на данный момент Тори вполне удовлетворил этот ответ, но когда она более менее приободрится, чую меня завалят не самыми удобными вопросами. Пока лифт все ещё идет вниз, взгляд сам собой сводится к табло, привлекшее внимание Ториэль.       Запись десятая: Спустя несколько дней после операции он открыл глаза. К сожалению, из-за отсутствия каких-либо других реакций нельзя сказать, насколько он разумен, но его взгляд вполне осмыслен и он постоянно смотри на тех, кто подходит к его…       Когда лифт приехал, из него тут же попыталась вылететь Альфис, едва не столкнувшись с нами, но тут же была схвачена мной за шиворот и мягко остановлена, потому что едва разминувшись с нами она как всегда едва не споткнулась о мой хвост. Не то чтобы мне было от этого больно, все же он состоял из костяных пластин, словно чешуек наложенных друг на друга и имел твердый каркас, но все же приятного от этого было бы мало. Самого факта столкновения со мной этой нерешительной ящерке бы уже хватило как повод для смущения и самокопания, но вот очередная нечаянная попытка отдавить мне хвост определённо добила её почти до смены цвета собственной чешуи на алый за какие-то пару мгновений. Вот и верь после этого, что не было у неё в роду монстров-хамелеонов.  — Привет, Альфи, — ласково говорю я, не разжимая хватки, — а я как раз тебя искал.  — При-вет, Га-антс, а-а за-ачем? — заикаясь спросила Альфи, пока Тори удивленно рассматривала нас, что было связано с тем, что я почти сразу развеял маску и сдвинул очки наверх, дабы Альфис могла нормально смотреть мне в глаза…глаз. Кажется ей было интересно познакомиться поближе с одним из моих немногочисленных друзей, знающий мой секрет.  — Я тут слышал, что где-то здесь, в твоей части королевской лаборатории, валяется человек, — перестав удерживать Альфис за шкирку, аккуратно отпускаю, продолжая придерживать за плечи, а то я её знаю: малейший шанс и она попытается сбежать. Её натура хиккикомори уж слишком не располагает к подобному стилю общения. Но это не значит, что я оставлю свои попытки это исправить. — Хочу поговорить с ней. Да и не помешает убедиться, что она снова не сбежит.  — Тори-эль те-бе уже всё-ё рас-сказала? — я определённо нахожу забавным то, как теряется Альфис, когда вместо общения через телефон или другие средства связи ей приходится говорить с кем-то лицом к лицу.  — Ага, — пока говорим, дружно садимся в лифт и Альфи отправляет его на минус первый этаж, что гораздо выше, чем мы находимся сейчас, но я, честно говоря, не думал, что её запрут в одном из испытательных залов, которыми и заполнен весь этот этаж. Куда ниже есть и более надежные для подобного помещения. — но она и так успешно занимается самокопанием, а вот с королём нужно будет позже тоже поговорить.  — Хоро-ошо, — приободрилась Альфис и уже собиралась окончательно успокоиться, но тут она о чем-то вспомнила. — По-очем-му ты хо-оди-ишь? Те-бе же не-ельзя вста-ава-ать.  — Препараты, которые я делаю для себя, весьма эффективны, но тело обычного монстра не выдерживает такую концентрацию решимости, — разжимаю хватку и, закрыв дверь, иду на выход. — Так что там с человеком?  — Ду-умаю, те-ебе ну-ужно само-ому это уви-идеть.       Через несколько минут поездки на лифте мы оказались на нужном нам этаже. Испытательные залы представляли из себя просторные помещения, зачастую разделенные на две части: смотровую и тестовую площадку, разделенные, в зависимости от назначения зала, как просто бронестеклом для прямого наблюдения, так и полноценной стеной с возможностью слежки через сеть видеокамер. Фриск в данный момент пребывала в первом типе залов. Закованная в цепи, словно зверь и имеющая из одежды лишь штаны свободного кроя, являющиеся частью тюремной робы, и топ, скорее всего принадлежащий ей самой, она приобрела почти что безобидный вид, но это было весьма обманчивое ощущение. По одному только взгляду можно было сказать, что она ещё тешит себя надеждами выбраться оттуда с весьма неясными целями.  — Закована, словно дикий зверь, — говорю спокойно, не сводя глаза с человека. Со стороны можно было сказать, что она мирно дремала, но судя по показаниям следящей аппаратуры это было не так. — Хотя о чем это я, ты и есть дикий зверь. Ненасытная тварь, жаждущая лишь всё большего кровопролития.  — Уах, — сладко зевнула Фриск, сделав вид, что только проснулась. — О, уже очнулся? А я уж думала, что ты дольше проваляешься. Ты постригся? — прокомментировала мой внешний вид и я только сейчас заметил, что забыл создать новую маску, взамен развеянной. Ну и плевать, живой она отсюда уже не выйдет.  — Ну да, пришлось снять всё лишнее, чтобы оттереть всю твою гнилую кровь, — даже с учетом того, что она сейчас едва может двигаться из-за тяжелых цепей, ощущения такие, словно с Анди за плавники дергаю. — Я слышал ты уже успела сбежать? Ну и кто же такой крепкий, что смог тебя остановить?  — Какая-то бронированная чешуйчатая бл*дь, — равнодушно промолвила Фриск, а у меня на сердце начали скрести кошки. Под её описание подходила ровно одна личность и это было паршиво. — Я почти оторвала ей руку, но она приложила меня по затылку и вот я здесь.       Надеюсь, что я ошибаюсь, но единственный кто подходит под описание Фриск — это Андайн. Это в принципе не удивительно, что гордая рыбка пошла ловить человека, но оценивая навыки человека, даже с одной сломанной рукой, у Анди было весьма немного шансов. Тут даже дело не в самих навыках, а личности Андайн: даже понимая, когда нужно отступить она отказывается от бегства, продолжая сражаться до последнего. Надеюсь, почти потерянная, если конечно медики в конец не обленились, рука хоть немного её образумит. Но нужно на всякий случай проведать рыбку.  — Ну тебе, похоже, было весело? — риторический вопрос, но судя по тому, как Фриск показала свои белоснежные зубки, она согласна. Хотя скорее просто пытается уколоть меня в ответ. — Хорошо, перед казнью нужно повеселиться на последок, — оскал Фриск стал только шире. Кажется, она думает, что вскоре я отброшу мысль о её казни из-за сброса и её будут вечно держать тут и тем самым дам ей новый шанс на побег. Логичный вывод, учитывая её данные о сбросе, но думаю я вполне смогу извлечь её душу не вызвав того. — Ладно, можешь дальше спать, следующий прием пищи ещё нескоро. — уже почти отвернувшись от клетки, краем глаза замечаю, как с лица Фриск сползает улыбка. Голод мог добить её куда раньше какого-то палача и твердой уверенности, что сброс от него спасёт не было ни у Фриск, ни у меня.       Покинув Фриск, мы вместе поднялись на второй этаж лаборатории, переделанный с моего разрешения Альфис в свои личные покои, сюда даже вел отдельный от основного лифт, мы увидели полностью замотанную в бинты Андайн. Судя по тому, что одна забинтованная культяпка была ощутимо короче другой — руку спасти не смогли и на данный момент она не боец. Заметив нас, она лишь слабо улыбнулась.  — Привет, панк, — встретил нас хриплый голос Андайн. — Видимо, теперь место главы займешь ты? — частая тема наших разговоров. Я постоянно говорил Анди, что если она по-крупному накосячит, то выбью из неё всю дурь и займу её место.  — Обойдешься, — скалюсь в ответ, — немного подлатаем и снова будешь карать, — взглянул на руку. — Альфис, куда ты положила её руку? — обращаюсь к ящерке, так как она по любому позаботилась бы о сохранности конечности своей возлюбленной, если бы у неё была такая возможность.  — Она-а зде-есь, — пока я болтал с рыбкой, ящерка уже догадалась принести сюда контейнер с рукой.  — Так посмотрим, — открываю контейнер и смотрю на истыканную катетерами руку, оторванную прямо в локте. Крайне грубая рванная рана прямо на локтевом суставе, вот уж точно Фриск выразилась, оторвала прям с корнем, да ещё и со следами то ли обморожения, то ли кислотного ожога — толком не понять, Альфи уже успела поработать с рукой и та почти зажила. — Мда, такое нашим медикам уж точно не заштопать, — от моих слов на лицо Андайн наползло обреченное выражение, кажется кто-то не особо вдавался в подробности моего существования, в отличие от той же Альфис. Даже обидно. — придется много над ней поработать.  — О чем ты? — поинтересовалась Андайн, смотря на меня потухшим взглядом. Она уже утратила надежду на восстановление. — Хочешь использовать её в своих опытах? Валяй, мне не жалко.  — Я, конечно, очень хотел бы поэкспериментировать над плотью монстров, — даже не отрицаю своих желаний, но вот Альфис побледнела, подумав, что я серьёзно, — но от неё будет гораздо больше пользы если я пришью тебе назад.  — А ты сможешь? — не верящим тоном спросила Андайн, уставившись на меня удивленным взглядом.  — Знаешь, это даже обидно, — пожимаю плечами, чтобы показать насколько. — Почти каждые десять лет я самостоятельно почти полностью меняю набор своих внутренних органов, а пришить руку при этом якобы не способен.       Анди пытается улыбнуться от моей нехитрой шутки, но вместо этого резко заходится кашлем. Помогаю ей лечь и вкалываю дозу лежавшего рядом снотворного в вену, после чего она довольно быстро отходит ко сну. Смотрю на самодельное медицинское табло возле и вижу, что помимо утраченной руки, все её тело покрывают многочисленные колотые раны, располагающиеся в местах сочленений её брони, также присутствует следы обморожения и ещё она умудрилась подхватить простуду. Кажется, она сражалась с Фриск где-то в Сноудине, что и привело к подобным последствиям при захвате человека. В принципе ничего не мешает провести операцию прямо сейчас: Ториэль своей магией может исправить раны и простуду, а Альфис подлатать оторванную руку. — Альфи, Тори, не хотите поучаствовать в операции по трансплантации руки? — мне даже не нужно отворачиваться и смотреть на них, чтобы точно знать: они согласны. — Тогда тащите-ка тело нашей дорогой рыбки в операционную, а я пока подготовлю конечность.