Предназначение

Весь оставшийся день Мерлин проводит в комнате Гаюса. Лекарь объясняет ему про травы, их назначение и время сбора. Но Мерлину не терпится услышать про магию, и Гаюс рассказывает ему то немногое, что может. И дело не в том, что он не знает, Мерлин понимает это. “Запрет на магию” подразумевает не только использование, но и разговоры, способные развратить ум, вызвать интерес. Мерлин перебирает лимонно-желтые соцветия бессмертника и думает о том, что хотел бы все изменить. А потом Гаюс рассказывает про Дракона, и мысли об этом занимают Мерлина до самой ночи. Ему снится глубокая пещера, журчание воды по стенам, хлопанье больших кожистых крыльев и голос, зовущий его по имени. Утром Гаюс отправляет его на рынок. Мерлин повторяет про себя название растений, которые необходимо купить, когда опять сталкивается с Артуром. Принц в хорошем настроении, с компанией друзей, той самой, с которой они, потешаясь, гоняли по кругу слугу. Мерлин хочет пройти мимо, ему совсем не улыбается в очередной раз стать объектом насмешек, но у Артура другое мнение на этот счет. - Не убегай же, - слышит маг в свой адрес и останавливается. Ему совершенно непонятно, как можно так быстро менять своё отношение, но в голосе Артура опять заметный только им двоим флирт, и Мерлин невольно улыбается. Но когда Мерлин поворачивается, Артур на секунду замирает и опять становится той самой “королевской задницей”, которая так неприятна магу. Артур смеётся, бахвалится перед друзьями, словно нашел отличный объект для насмешек, и Мерлин клянется сам себе, что вчерашнее никогда не повторится. Ему обидно за собственные действия, за улыбку, с которой он засыпал, вспоминая Артура, и за то отношение, которое принц демонстрирует сейчас. Мерлин вспоминает мальчишек, которые смеялись над ним в детстве и норовили побить просто потому, что он рос без отца, отчаяние матери и её тщательно скрываемые слёзы. Конечно, эти события совсем не связаны, но для Мерлина они складываются в полную картину несправедливого мира, который он никогда не сможет изменить. Мерлин кусает губы и сдергивает с себя куртку, вместе с платком, довольно отмечая удивленный взгляд Артура. Впрочем, принц снова смеётся и достает булаву, намереваясь как следует проучить зарвавшегося простолюдина. Мерлин поднимает голову и улыбается, глядя прямо в глаза Артура. Колкости, за которые его наверняка опять бросят в темницу, сами срываются с языка, но он согласен провести ещё одну ночь на холодном каменном полу. А потом он просто не успевает думать, уклоняясь от ударов Артура. В плечо врезается плетеная корзинка, из-под ног разбегаются куры, и совсем рядом опрокидывается повозка с овощами. Артур размахивает булавой, и Мерлин думает, что совсем не помнит, где потерял свою. Он падает, встает и как-то незаметно умудряется использовать магию. Артур в таком недоумении, что Мерлину смешно, и он почти чувствует себя победителем: видеть публичное поражение Артура – несомненно, успех, и это кружит голову, но лишь на сотую долю секунду. Он видит одобрительный взгляд Гаюса из толпы и тут же оказывается лежащим на спине. Артур улыбается, в этот раз совершенно по-особому – так, что у Мерлина перехватывает дыхание, и он готов простить принцу все что угодно. В тот момент Мерлин понимает, что Артур в битве такой же, как в постели, и ему становится от этого сравнения жарко и хорошо одновременно. Гаюс ругает его, как будто бы Мерлин не помнит об осторожности. Конечно, помнит, только в присутствии Артура думать о чем-то, кроме принца, не удается совсем, но Мерлин ещё не осознает этого. Ему кажется, что лекарь зря ругает его, и он сердится, отвечает первое, что приходит в голову, и уходит к себе в комнату. Одному думать легче, но не в этот раз. Гаюс мягок, тактичен, и, обрабатывая ушибы, не спрашивает о синяках на шее. Лекарство действительно уменьшает боль, а ссадины за ночь подсыхают, но Мерлин долго не может уснуть. Ему хочется верить в то, что его существование не бесцельно, а магия, живущая в нём, является добром. Но сейчас слишком сложное время, и проще забыть, чем принять. Мерлин снова слышит голос: глухой, звучащий, словно издалека, тягучий, совершенно нечеловеческий. Он прислушивается и неожиданно понимает, кто зовет его. Дракон! То самое волшебное существо, о котором говорил Гаюс. Маг одевается, неуклюже пробирается мимо Гаюса к двери и задевает по пути железное блюдо и пару склянок. Стекло звенит о металл, лекарь ворочается, и Мерлин замирает. Старческий сон крепок, и Мерлин пробирается к выходу, пересекает внутренний двор и направляется к месту своего недавнего заключения. Ему даже знакомы стражники, те самые, которые заперли его в камере, а сейчас играют в кости. Отвлечь их дело не хитрое, гораздо сложнее игнорировать настойчивый голос в голове. Стены пещеры неровные, шершавые, точь-в-точь как в его сне. Пламя от факела играет в прятки с тенями на стенах, потрескивает и пускает вверх искры. Смола немного чадит, и Мерлин протягивает руку вперед, размахивая факелом из стороны в сторону, чтобы не оступиться. Ступеньки, вырубленные в скале, такие узкие, что на них еле умещается ступня, но впереди уже виднеется относительно ровная площадка. В темноте слышен звук капающей воды, и Мерлин моргает, чтобы убедиться в том, что он не спит, всматривается вниз и слышит смех. Дракон появляется совершенно неожиданно: золотой, величественный и такой удивительный для Мерлина, который раньше не видел ни одного. Мерлин рассматривает влажно блестящую чешую, переливчатые глаза и складки на крыльях. Дракон крупнее всех животных, что ему довелось видеть, и должен вызывать ужас, но маг чувствует почтение и интерес. Дракон говорит об Артуре, его предназначении, Альбионе и опасностях, ожидающих будущего короля. Мерлин не хочет верить в судьбу, в неизбежность, ведь это означает то, что их встреча просто выгодна кому-то всеведущему, и каждое прикосновение, каждая мысль была направлена лишь на достижение чьей-то цели. Это неправильно, и Мерлин возражает, старается воспротивиться, и тогда Дракон смеется. Он понимает юного мага как никто другой, читает в его мыслях страх и беспокойство, растерянность и чувства к Артуру, и ему смешны эти человеческие волнения. Дракон смеётся и взмывает вверх. Цепь натягивается, звенит о камни, и Мерлин уходит. Он не помнит, как добирается до постели, но совершенно ясно понимает, что ему снилось. Когда в комнату заходит Гаюс и видит разбросанные вокруг кровати вещи, магу совсем не стыдно. Мерлин надеется, что по его лицу нельзя понять, что ему снилось. Он дергает одеяло на себя и садится, прикрывая пах, у него стоит из-за виденного во сне Артура. Мерлину кажется, что он до сих пор ощущает его прикосновения к собственному телу, губы, касающиеся кожи на затылке и, едва дверь за Гаюсом закрывается, откидывается на подушку и запускает руку под одеяло. Закрыть глаза и представить вместо своих пальцев ладонь Артура совсем не сложно, гораздо сложнее придумать оправдание собственным действиям. Когда Моргана принимает Мерлина за Гвен, маг сначала смущается. А потом понимает, что тонкая шея и молочно-белая кожа плеч, видная через резную ширму, не вызывают у него стремления прикоснуться к ним, прижаться губами. Все его желания сосредоточены на Артуре, и это действительно пугает. Мерлину кажется, что он сходит с ума, и ему необходимо видеть принца, быть с ним постоянно, так, как предрекал Дракон. Вечером в Камелоте бал. Мерлин никогда не был на балу, не знает, как ему вести себя, хотя, конечно же, это не важно, ведь он не является гостем, а всего лишь сопровождает Гаюса. В зале светло от множества свечей и душно от того же. Леди в прекрасных платьях обсуждают последние сплетни, а слуги расставляют на столах напитки и еду. Мерлин осматривается и находит взглядом Артура, опять в компании тех же друзей. Принц совсем не замечает его, не хочет или не может, а Мерлин не в силах оторвать взгляд. Гаюс улыбается, замечая, на кого смотрит его ученик, а потом к Мерлину подходит Гвен. Девушка мила и улыбчива, и Мерлин с тоской понимает, что почти наверняка был бы счастлив с такой, как она, а не с… кем? Мерлин замирает, не в силах ещё раз произнести про себя фразу. Он ведь совсем не считает, что он и Артур… Нет! Определенно – нет! Мерлин мотает головой, и позволяет себе наблюдать.