Энуэмент

Девушка с непроницаемым лицом поймала конверт, который предназначался ему, Драко Малфою, и отложила его, продолжив завтрак. Неслыханная наглость. Она даже не попыталась найти хозяина письма, не спросила, чьё оно, не обратилась к другим когтевранцам. Драко решил понаблюдать, как скоро до неё дойдёт, что письмо, покоящееся рядом с ней, предназначалось самому богатому чистокровному волшебнику Британии, а не девочке-сиротке, выбравшейся невесть из какой пещеры. Минуты шли, а Ева-как-ее-там продолжала спокойно завтракать, неизменно не поднимая глаз, не болтая с верещащими клушами, сидящими по бокам. Казалось, она полностью абстрагировалась от школьной жизни. И тут когтевранка перешла рубикон. Настолько нахально, что даже любопытно. Ева вдруг взяла письмо, повертела его в своих тонких руках и стала вскрывать конверт. Она собиралась прямо здесь, при набитом под завязку зале, прочитать письмо самого Драко Малфоя! Для такой дерзости надо быть как минимум министром магии, а как максимум — Снейпом! Драко встал и направился к столу Когтеврана, абсолютно не обращая внимания на то, что все слизеринцы замерли в ожидании. Только Блейз сразу смекнул, в чем дело, и готовился к тому, что Драко сейчас размажет эту девчонку по стенке. — А ты умом явно не блещешь, раз решила присвоить его себе, дорогуша, — Малфой смерил ее фирменным презрительным взглядом, после которого удавалось сбить спесь даже с Панси. — Прости? — Ева сомневалась, что этот худощавый парень заговорил с ней. Она спокойно заглянула ему в глаза. На мгновение Драко растерялся. Не такой образ этой сиротки отпечатался у него в воображении. Почему-то ему казалось, что у неё непременно карие глаза, грязного цвета, как у Грейнджер. Зелень ее радужки напоминала траву в саду Малфой-менора и шелковое платье в пол, которое красовалось на его маме на одной из колдографий. Но мгновение это быстро прошло, Драко продолжал наступление. — Ты держишь в своих руках письмо, которое предназначается мне. Его доставила моя сова, на нем стоит моя родовая печать. Оно мое. Ева ещё раз покрутила письмо в руках, разглядывая его со всех сторон, словно видела впервые. — Здесь написано мое имя. Извини, но ты ошибся, его отправили не тебе, — девушка пожала плечами и рассеянно продолжила открывать конверт. Терпение Драко всегда кончалось быстро, теперь же скорость была похлеще, чем у Нимбуса самой последней модели. Он выхватил письмо, отметив, что кожа ее рук была довольно сухой, но при этом теплой. С самодовольным видом он вернулся на своё место и гордо вздернул подбородок, окидывая взглядом окружающих. — Она ещё легко обошлась, — сказал он Блейзу нарочито громко, чтобы слышали все, — все же девушка. Только приехала к нам в Хогвартс. Драко взглянул на конверт. В эту секунду ему захотелось сыпать проклятиями на все в пределах досягаемости, особенно на Еву Девис, чьё имя было выведено почерком его матери прямо на этом пресловутом клочке бумаги. С детства чистокровных магов учили благородной сдержанности, но все уроки канули в лету. Малфой не мог скрыть своего удивления. Он нехотя поднял взгляд на новенькую. Ева смотрела своими большими глазами прямо на него. Драко Малфой только что подошёл к чистокровной девушке под пристальным вниманием своего (да и не только) факультета, оскорбил ее. И, в довершении всего, присвоил себе чужое письмо. Где-то на задворках сознания стали всплывать образы с уроков этикета от гувернантки. Оставлять ситуацию в таком ключе было бы кощунством. С другой стороны, снова идти через весь зал и возвращать письмо будет ещё более абсурдно. Драко был зол на себя, стоило умудриться самому угодить в такое нелепое положение! Ещё и новенькая эта смотрит так прямо и проницательно, будто видит его насквозь! Лицо ее до определенного момента ничего не выражало, но вдруг тень какой-то догадки пробежала по чертам девушки, отчего она легонько улыбнулась. Встав, Девис опустила взгляд и направилась к выходу из Большого зала. Драко, окончательно выставив себя глупцом, даже не выждал паузы и тут же ринулся за Евой. Она ждала его за углом, словно знала, что это произойдёт. Драко неспешно подошёл, стараясь сделать походку вальяжнее, будто стремясь показать, что делает одолжение. — Я ошибся, прошу меня простить. Оно твоё, — сквозь зубы процедил он, — я должен представиться. Драко Малфой. — Я знаю. Мое имя тебе известно, судя по всему, — Ева приняла конверт. Ее голос в этом коридоре приобрёл особо приятное звучание, тихим эхом отражаясь от стен. — Что моя мать написала тебе? — Драко не мог не поинтересоваться, ведь эту девушку он уж точно не знал, а Нарцисса бы не упустила возможность познакомить его с чистокровной ровесницей. — Я не буду отвечать на такой бестактный вопрос, — Девис мягко улыбнулась и тихой поступью направилась прочь, оставив Драко в полнейшем недоумении. Ева направлялась на урок зельеварения. В расписание в начале года часто вносили различные коррективы, именно поэтому занятие у Снейпа было второй день подряд. На этот раз компанию Когтеврану на занятии составил Пуффендуй. Девис зашла в аудиторию и села на вторую парту: не слишком близко и самонадеянно, как на первой, но и не далеко, чтобы внимать новым знаниям. Ева уже была наслышана о Северусе Снейпе и его исключительной строгости, поэтому заранее смирилась с тем, что получит порцию критики в свой адрес на предстоящем занятии. Петли тяжелой двери скрипнули и в классе появился профессор, внимательно оглядевший всех присутствующих учеников. В руке у него была злополучная стопка листов. — Вчера я дал Когтеврану самостоятельную работу для проверки знаний. Сегодня ученикам факультета Пуффендуй предстоит написать ее, — чуть слышный ропот прокатился среди рядов, информируя о чувстве досады, повиснувшем теперь в воздухе. Снейп продолжал, — эта необходимая мера позволит выявить учеников, которые отстают по моему предмету. Должен отметить, что мне уже удалось найти слабое звено факультета Когтевран, — после этих слов Ева обреченно выдохнула, подняв глаза на профессора, который вплотную подошел к ее парте. — Что же вы собираетесь делать с этим фактом, мисс Девис? — Я уже обратилась за помощью к однокурсникам, профессор, — вкрадчиво произнесла девушка. — Вы полагаете, что ученик справится с этой задачей лучше меня? — Нет, сэр, я имела в виду совсем не это. Я лишь… — Десять баллов с факультета Когтевран, по вашей милости, — срезал Снейп, — я назначаю вам отработки в течение двух недель. Думаю, на этот раз вы будете более благоразумны. А пока Пуффендуй пишет тест, остальные приготовят зелье, рецепт которого находится на странице… Ева погрузилась в размышления. Ее раздосадовал тот факт, что она сумела схлопотать отработки уже на второй день обучения. Надо будет усерднее заниматься зельеварением. Не хотелось бы постоянно привлекать к себе внимание окружающих, теряя баллы факультета. Девушка стала вчитываться в витиеватые буквы рецепта, тщательно следуя каждому пункту. Она пыталась сосредоточиться на занятии, но из головы не выходил густой, как деготь, пренебрежительный тон снейповского замечания. Зелье то и дело стремительно выкипало из котла. Чжоу Чанг, стоявшая совсем неподалеку, улыбнулась, обнажая розовые десны. Очевидно, девушка знала о такой особенности своей улыбки, отчего рука ее моментально взлетела вверх и прикрыла розоватый рот и рвущийся наружу смешок. — Позволь помочь тебе, Ева, — заботливо прошептала она, — просто повторяй то, что делаю я, все будет хорошо. — Благодарю, Чжоу, ты очень внимательна ко мне, — Девис виновато улыбнулась. Вместе девушки справились с заданием, в конце занятия Снейп выдавил свое «сносно» над котлом Евы и она поспешила сбежать из кабинета сразу после того, как узнала время своих отработок. Теперь волновал другой вопрос. Письмо от Нарциссы Малфой. Необходимо было скрыться ото всех, чтобы наконец распечатать злополучный конверт и узнать, что произошло. С миссис Малфой была договоренность — писать только в случае острой необходимости. Легкая нервозность сквозила в походке Евы, когда она направилась в уборную и заперлась в кабинке. Стараясь делать все как можно тише, дабы шелест бумаги не разоблачил их тайну, девушка вытащила письмо и принялась читать знакомый взору изящный шрифт. В сознании словно раздался голос Нарциссы. «Милая моя девочка! Как же я рада, что после всего случившегося, ты наконец могла пойти в школу. Я от всего сердца желаю тебе счастья, надеюсь, что твои сокурсники примут и полюбят тебя. Ты очень доброе дитя, в твоем сердце столько света, что ты готова поделиться им буквально со всем миром. Именно поэтому я так обожаю тебя, моя душа. После заключения Люциуса стало совсем тяжело. Столько хлопот свалилось на меня, ты даже не представляешь! Теперь приходится вести семейное дело в полном одиночестве, да и чего скрывать, я безумно тоскую по Люциусу! Не представляю, за что на мою долю выпало такое суровое наказание. Надеюсь, что ты помолишься Мерлину за меня. Несмотря на тяжелое положение нашей семьи, мы все еще остаемся богатыми. Это напоминание тебе о том, что ты можешь попросить о помощи в любой момент, не испытывая никакого стеснения! Даю тебе слово, что ты не останешься брошенной на произвол судьбы. Я стараюсь жить, как раньше, не забывая о старых привычках. Времени на это совсем нет, но это помогает мне иногда отвлечься и на секунду представить, что все остается, как раньше. Ты ведь помнишь о моем увлечении астрономией? Вчера поздно ночью я наблюдала за звездами. Быть может, ты поднимешься на башню и понаблюдаешь за небосклоном в телескоп? Я нашла столько ярких звезд! Вышлю тебе отдельный листок с их местоположением. Там будут все цифры, ты все поймешь, моя радость. Обязательно взгляни на них! С большой и крепкой любовью к тебе! Твоя Нарцисса Малфой» Ева достала еще один маленький клочок бумаги, исписанный колонками цифр. На первый взгляд это было самое обыкновенное письмо. Авроры, которые наверняка после заключения Люциуса перехватывали каждый конверт семьи Малфой, ни о чем бы не догадались. Однако когтевранка знала, в чем подвох. О таком способе они договорились заранее. Она взяла второй листок с цифрами. Первая колонка обозначала номер строки. Вторая — номер буквы. Ева обводила одну за одной, пока не закончились цифры. Строчки шли невпопад, чтобы координаты звезд не вызвали подозрений у авроров. Волна страха холодно стекала по спине, когда Девис поняла, что именно Нарцисса хотела написать в том письме. Она вышла из кабинки и, стараясь вести себя естественно, решила вымыть руки. Взгляд ее был прикован к окну. Ева сверлила зрачками тучу, отливавшую серым цветом, наподобие песцового меха. Она грозно приближалась к Хогвартсу. Из соседней кабинки вышла Чжоу, видимо, последовавшая сразу за Девис. — Скоро будет гроза, — сказала Ева, думая не о погоде. Аккуратные буквы, одна за одной, из разных строк, сливаясь в ее воображении в едином хороводе, образовали стройный ряд надписи. д р, а к о д о л ж е н у б и т ь д, а м б л д о р, а Она вышла вместе с Чжоу, еще более тихая, если это вообще было возможным, ведь по уровню незаметности Ева опережала даже Плаксу Миртл. Навстречу им шли Гарри и Рон. Под непонимающим взглядом Уизли, его друг поприветствовал обеих. — Когда это вы успели познакомиться? — Рон замедлил шаг. — Нас познакомила Гермиона, когда мы были в библиотеке. Кстати, ты так и не рассказал, как прошло ваше первое свидание, — в голосе Гарри послышалась наигранная обида. Он понял, что проговорился, поэтому попытался сразу же перевести разговор в другое русло. Рон заметил его уловку. — С чего это вдруг тебе надо было попасть в библиотеку в самом начале учебного года? — тут уж Рональд совсем остановился посреди коридора. — Да так, искал кое-что, — Поттер был застигнут врасплох, поэтому времени на обдумывание подходящей версии у него не было. — Ты тему-то не переводи, — обиженно сказал Рон, — я знаю тебя уже не один год. Ты явно не книжный червь. Выкладывай, я жду. Гарри ничего не оставалось. — Давай хотя бы не здесь. Не хочу, чтобы кто-нибудь подслушал. На секунду Рон просиял, что с ним поделятся тайной, но затем его лицо приобрело выражение напускной серьезности от того, что сейчас он будет введен в курс дела. — Думаю, нам надо позвать Гермиону, она может помочь советом, — Уизли приподнял одну бровь, — ты все поймешь, когда я расскажу. Через пятнадцать минут золотое трио направлялось в сторону гостиной своего факультета. На протяжении всего пути Гермиона сетовала на столь спонтанный порыв ребят обсудить свои проблемы. Она едва поспевала за Гарри и Роном, сегодня на ней была юбка-карандаш ниже колена, которая стесняла ее шаги. — Так о чем вы хотели со мной поговорить? — отдышавшись, спросила Грейнджер. — Гарри хотел нам что-то рассказать, — Рон положил свою руку поверх ее. Они сцепили кисти под столом, чтобы это было не так заметно. — Этим летом у наших соседей пропала дочь. Я подозреваю, что во всем этом замешан волшебник, — начал Гарри, — ее родители говорили о вспышке фиолетового цвета. Это похоже на заклинание, но я не нашел, какое именно. — Так ты за этим пошел в библиотеку? Мне казалось, что тебе нужна помощь по рунам! Почему ты сразу не сказал нам, Гарри? — Гермиона обеспокоенно наклонила голову вбок. В эту секунду Поттер мысленно чертыхнулся. Он мог бы сказать Рону то же самое, что и Гермионе, якобы ему и правда понадобилась помощь по рунам. Тогда бы удалось избежать многих вопросов. Однако сказанного не воротишь. — Я не хотел вас тревожить. Вам сейчас не до моих домыслов, — лицо Грейнджер озарила по-девичьи застенчивая улыбка. — Гарри, все в полном порядке, не переживай. Мы можем подумать вместе, — за одну секунду улыбка с лица Гермионы сошла и она стала серьезной, — фиолетовый цвет довольно редкий для заклинаний. Думаю, речь идет о чем-то необычном. Конечно, утверждать со стопроцентной уверенностью, что это было заклинание, не приходится. Это мог быть телевизор, настольная лампа, гирлянда… — Это что за набор букв? — воскликнул Рон. — Обычные маггловские изобретения. Твой отец уж точно рассказывал тебе про телевизор! Так к чему я веду, — Гермиона заметила, что ушла от темы разговора, — те заклинания, которые имеют фиолетовый цвет, вряд ли можно причислить к полезным для похищения, Гарри. Скорее всего, это просто случайность. В любом случае, я могу договорится о доступе в запретную секцию с профессором Макгонагалл и поискать там. — Я был бы очень благодарен тебе, Гермиона. — Почему ты так порываешься узнать, кто это сделал? Неужто ты положил глаз на соседскую дочь? — Рон заговорщицки придвинулся ближе к столу и наклонился, на его щеках появились ямочки. — Я думаю, что это связано с Лордом Волан-де-Мортом. Это невозможно объяснить. Я чувствую на уровне интуиции, что он в этом замешан, — Гарри отвёл взгляд, стараясь скрыть своё беспокойство. Пожиратели смерти все чаще заявляли о себе. Он с каждым днём становился сильнее, Гарри знал. Любое промедление могло стоить слишком дорого. Гермиона сочувственно накрыла ладонью руку Поттера. Они с Роном переглянулись. — Нам всем нужно идти на трансфигурацию, Гарри, иначе мы не сможем занять удобные места. — Что может быть удобнее первой парты прямо перед профессором Макгонагалл? — саркастично воскликнул Рональд. Грейнджер слегка пихнула его в бок своим острым локтем. Ребята двинулись в сторону класса. По дороге они начали спорить о том, где в Хогсмиде лучшее соотношение цены и качества сливочного пива. Гарри переводил взгляд с Рона на Гермиону и обратно, в какой-то момент ему показалось, будто он смотрит партию в теннис. Когда ребята зашли в класс, то обнаружили, что большая часть учеников уже заняла свои места. Сегодняшний день был не по-сентябрьски тёплым, кто-то стоически выносил духоту и оставался в мантии, другие же сидели в рубашках и галстуках. Эти черно-белые фигуры походили на расстановку в невесть какой шахматной задаче. Если бы когтевранка за той партой перешла бы с Е-2 на С-4, то Гарри мог бы сесть к Чжоу. К счастью для Гермионы первая парта была свободна. За второй в одиночестве сидела Ева Девис, листая какую-то книгу. — Могу я присесть? — Гарри обратился к новенькой, указывая на стул. Ева кивнула. Начинать разговор только из вежливости не хотелось, поэтому Поттер достал книгу и сделал вид, что читает. Его мысли смешались в кучу. Слова из учебника перед глазами, мысли о пропавшей девочке, две шумные когтевранки, обмусоливавшие статью об очередном писке моды. «Перед началом настоящего учебного курса по трансфигурации, автор считает необходимым напомнить важнейшие аспекты сего предмета. Каждый ученик обязан усвоить, что беспечное размахивание волшебной палочкой может привести…» — Рита Скитер была на приеме в фиолетовом платье! Ты бы видела глубину этого цвета! «Черт бы их всех побрал с этим фиолетовым!» «Без четкого и яркого представления образа необходимого предмета, ученику не достичь значительных успехов в столь сложном предмете, как трансфигурация…» — Рональд, куда мы пойдём в эти выходные? — Гермиона произнесла эти слова тихо, но Гарри услышал. — Моя портниха сказала, что для достижения такой глубины цвета надо очень тщательно смешивать красный и синий! Любая ошибка в пропорциях испортит все… Гарри закрыл уши. Это было невыносимо. Никто из них не знал, что назревало. Они не видели Темного Лорда, не чувствовали близость собственной кончины, не смотрели в его глаза. У них на лбу не было шрама, а на душе груза ответственности. Для таких беды приходят вдруг, за одно мгновение, потому что они никогда не замечают, как все катится во тьму. Все, что им остаётся, обсуждать, как получить такой же цвет платья, как у истерички Скитер. Гарри замер. Чтобы получить фиолетовый, нужен был красный и синий. — Гермиона, — Гарри дернул её за край мантии, — а если лучей было несколько? Скажем, если были красный и синий лучи? Можно было увидеть фиолетовую вспышку? Грейнджер нахмурилась. — Это имеет смысл. Похитители могли применить оглушающее заклятие и аппартационные чары одновременно, тогда может получиться вспышка фиолетового цвета. Гарри пригнулся к парте, стараясь говорить как можно тише и чётче. — Быть может, так оно и было. Кто-то применил к ней два заклинания, она исчезла, а прохожие увидели фиолетовый свет. В этот момент в аудиторию зашла профессор, поэтому им пришлось оборвать цепочку рассуждений. Пока Макгонагалл говорила приветственную речь, Гарри мельком метнул взгляд на соседку. Её взгляд словно остекленел, а рука, сжатая в кулак, дрожала. Вдруг Гарри увидел, что на парте появились тёмные кружки крови. Она капала прямо из сжатого кулака. Поттер вздрогнул и Ева будто очнулась. Девушка разжала руку, пальцы её подрагивали, а кровавые серпы на ладони были оставлены её собственными ногтями, так походившими на детские. Она быстро достала из сумки платок и промокнула рану. Гарри молчал. Ева подняла на него глаза и её тонкий палец взметнулся к губам. Она просила не поднимать шум. Гарри долго не мог отойти от шока. Остаток занятия он не мог даже уловить голос Макгонагалл. Что случилось с новенькой? Она чем-то больна? Заметил ли это кто-нибудь ещё? Юноша решил задать прямой вопрос сразу после занятия, но не смог. Рон обратился к нему, а пока Гарри отмахивался, Ева уже упорхнула в неизвестном направлении, оставив после себя много вопросов. Чем дальше, тем страннее. Девушка направилась прямиком к мадам Помфри. Показывать рану ей не хотелось, ведь никакой вразумительной лжи не сочинишь, слишком очевидно, что это были следы от её ногтей. К тому же, надо было придумать, что сказать Гарри Поттеру, такие вещи без внимания никто бы не оставил. Благо, в кабинете у Помфри никого не было, словно перед своим походом Ева выпила жидкой удачи. Девушка отмотала бинт и помчалась на последнее занятие: прорицания со Слизерином. Профессор Трелони давно не могла впечатлить учеников своими россказнями, многие слизеринцы откровенно потешались над ней. До начала занятия оставалось около десяти минут, поэтому Драко решил использовать свой авторитет и узнать о новенькой побольше. Целый день он провёл в размышлениях о том, откуда Ева могла знать его мать, и не мог найти ни одного рационального объяснения. Они не могли быть подругами из-за разницы в возрасте, не могли быть родственницами. Она явно не была его потенциальной невестой, в чистокровных семьях суженых знакомят заблаговременно. Кем же она была? Драко подошёл к Стюарту Акерли — боязливому полукровке, на которого было достаточно легко надавить. — Мне нужно поговорить с тобой, — Малфой постарался придать голосу как можно больше жесткости, — сейчас. Стюарт сглотнул и глянул на своих друзей, ища поддержки. Когтевранцам не была свойственна храбрость и дерзость, многие в таких ситуациях благоразумно молчали. — Что за новая ученица у вас на факультете? — спросил Драко, когда они скрылись за колонной. — Ева перевелась к нам в этом году, — тихо проговорил паренёк. Он был ещё более худощав, чем Драко, да ещё и ниже на целую голову. Малфой гордился своим ростом и осанкой королевских особ. — Я знаю, дубина, — проворчал он, — мне нужна информация, которая известна не всей школе. С кем общается, как учится, чем интересуется — хоть что-то. — Сегодня она получила отработку у Снейпа, — выпалил Акерли. Малфой смягчился. — Я надеюсь, что ты истинный когтевранец, Стюарт. Поступи по уму и не смей трещать о том, что я у тебя спрашивал про новенькую. Иначе Кребб и Гойл научат тебя мудрости после школы, — Драко вкрадчиво посмотрел ему в глаза. Паренёк мелко закивал и ретировался. В этот момент в класс вошла Девис с перевязанной рукой. «Уже успела столько натворить,» — Драко скрестил руки на груди и медленно проводил девушку взглядом. Та села с Чжоу Чанг и они принялись что-то обсуждать. «Надо же, она умеет говорить длинными предложениями.» Он вернулся на своё место возле Паркинсон. Девушка вела беседу с Блейзом, но Драко не спешил присоединяться. Он продолжал смотреть на Девис, пытаясь выловить хоть одно мимолетное воспоминание, в котором она бы фигурировала. Ничего не выходило. Малфой попросту никогда раньше её не видел. Должен был быть способ узнать. Драко находил эту ситуацию весьма занятной. По правде говоря, это единственная зацепка за реальность, которая была у него на данный момент. До встречи с Девис слизеринец мог думать лишь о своём задании. Непонятная знакомая его матери была достаточно интересным отвлекающим фактором, так что Драко даже видел удовольствие в составлении коварного плана по разоблачению тайны новенькой. Это возвращало его в те времена, когда все мелкие проблемы гиперболизировались в катастрофы. Сейчас он столкнулся с абсолютно реальной трагедией, ему нравилось смаковать мелкую проблемку, не угрожающую его жизни, хоть что-то оставалось под его контролем. Вечером его ждала встреча со Снейпом. На прощание мать сказала, что декан поможет ему, но в это верилось с трудом. Никто в этом мире не мог ему помочь. Малфой был преисполнен скептицизма относительно этого визита. Занятие началось, Трелони тихо и вдохновенно бормотала всякую ахинею, но Малфой не слушал. Даже если бы эта женщина действительно могла бы рассказать ему о будущем, Драко бы не стал спрашивать, ему не хотелось приближать собственный крах. В попытках развлечь себя, он снова вернулся к разглядыванию новенькой. Она смотрела на свою руку, медленно шевеля пальцами. Драко видел, что её беспокоило произошедшее сегодня. Естественно, он воспринял все на свой счёт. «И стоит ей так убиваться из-за отнятого письма. Подумаешь, это ведь не проблема. Знала бы она, что творится у меня.» Она знала. «Когда можно было успеть поранить руку? Ошпарилась на занятии у Снейпа? Похоже на то, за это и получила отработку, явно ведь за это.» В этот момент профессор Трелони выкатила высокий столик на колесиках и тонких ножках. На нем стояла стеклянная ваза с большим количеством бумажек. — Уходя, вы можете взять себе предсказание, — Трелони описала ладонями полукруг в воздухе и вышла из класса. Под гнусный гогот и улюлюканье слизеринцы стали вытягивать клочки бумаги, некоторые даже брали несколько. Кто-то прикинулся, что сморкается прямо в листок, отчего Драко поморщился. Себе он все же решил взять один, ради забавы. «Откройте сердце страждущему и обретёте счастье.» — Что там у тебя? — Панси привстала на носочки и положила подбородок ему на плечо. — Сущий бред, — отмахнулся Драко и швырнул скомканное предсказание в урну. Близился вечер, декан, вероятно, уже ждал Драко. Он наверняка станет думать над решением его проблемы. Малфой усмехнулся. Была ещё одна проблема, которую он мог решить. Идея пришла сама собой. Надо было попасть к девчонке на отработки.