Энуэмент

Никто на свете не смеялся так искренне, как Джинни Уизли. Её волосы полыхали рыжими вспышками среди таких однообразных причёсок, кожа бледная, будто припорошенная снегом и кое-где веснушками, так нравилась Гарри, так матово сияла на солнце, так плавно становилась розоватой на коленях. Юноша любил сидеть напротив неё за завтраком, когда он мог запросто коснуться нежной руки Джинни, принимая стакан воды, или сочинить залихватский рассказ о квиддиче. Гарри чувствовал, что интересен ей не как обладатель шрама в виде молнии. Джинни Уизли восхищалась тем Гарри, у которого не все получается на занятиях, который порой так неуклюж в своих попытках ухаживать за ней, который каждое лето смотрит вместе с ней на плавный нырок солнца в океан пшеницы возле Норы. Она знает о его тревогах, о Дадли, о гастрономических пристрастиях и о любимом дне недели. Джинни целует его шрам, в надежде, что он растворится от нежного чувства под её губами, но этого не происходит. Девушка теперь часто ходит вместе с трио, а те с охотой посвящают её в последние новости. В этот день они договорились встретиться в библиотеке, чтобы продолжить поиски книг о похищениях. Рону эта затея с каждым днём нравилась все меньше. Гермиона продолжала искать лишь из любви к старинным фолиантам и новым знаниям: она мягко склонялась к позиции своего парня. Гарри и сам пожалел о начатом деле, ведь никто из них понятия не имел, что именно надо искать. — Допустим, мы найдём сегодня главу, которая поможет нам продвинуться дальше, — Рональд копался вилкой в гарнире, — но что с того? Мы ведь не можем сказать, что Сам-знаешь-кто имеет к этому хоть какое-то отношение. В книгах о таком не напишут! — Рон, я просто чувствую, что это касается Волан-де-Морта! — с каждым словом ладонь Гарри тихонько хлопала по столу, выделяя каждый слог. — Я тоже много чего чувствую! — скептично подытожил Уизли. — Хорошо. Сегодня последний раз пойдём в библиотеку. Если ничего не отыщем, то бросим эту затею. Рон нехотя согласился. — Кстати, — вдруг лицо Гарри озарилось, — Вы не знаете, куда пропала новенькая? Её нет на совместных занятиях уже который день. — Она в больничном крыле, Гарри, — подала голос Гермиона. Все вопросительно на неё посмотрели.- Я не хочу об этом рассказывать, даже не пытайтесь меня разговорить! — Да брось ты, — Рон мягко толкнул ее плечом в бок, — мы же не станем трещать об этом. — Ты не понимаешь! Все было просто кошмарно! Профессор Макгонагалл сказала, что это чрезвычайно странный случай. — Не только она замечает за Девис странности, — Гарри положил скрещённые руки на стол и наклонил корпус поближе к друзьям. — Что ты имеешь в виду? — Гермиона приподняла одну бровь. — Я расскажу, только если ты расскажешь мне о произошедшем. — Так не честно! — Отнекиваться и прикрываться должностью старосты тоже не очень уж честно по отношению к нам, Гермиона, — в разговор вмешалась Джинни. Грейнджер напряжённо закусила губу и наконец сдалась. — Ладно. Четыре дня назад Панси Паркинсон под неизвестным предлогом завела Девис в кабинет защиты от темных искусств, где она открыла перед Евой шкаф с боггартом и тут же выбежала, закрыв дверь снаружи на ключ. Непонятно, зачем она это сделала, вот только после этого инцидента у новенькой случился нервный срыв, — Гермиона решила промолчать о лужах крови и царапинах на двери, чтобы не пугать ребят. — Я видела, как ей пришло письмо от Малфоев, — задумчиво сказала Джинни, — её что-то связывает с этой семьёй. — Ты думаешь, что она ещё один Пожиратель? — удивленно спросил Рон. — Я думаю, что Паркинсон просто приревновала своего белобрысого хорька. — Да кому он может быть нужен, — фыркнул Гарри. — Не думаю, что Ева бы стала связываться с Малфоем, — Гермиона покачала головой, — мы говорили с ней о зельях. Она произвела впечатление очень доброй и простой девушки. И у неё не идёт пена изо рта при упоминании темы чистоты крови, — Гарри издал смешок, представив бьющегося в конвульсиях Малфоя, который чуть ли не выкрикивал чистокровные лозунги. — Ты, кстати, все ещё не рассказал, — вдруг обиженно протянула Грейнджер. — Мистер Поттер, — раздалось за спиной у Гермионы. Профессор Макгонагалл всегда умела появляться незаметно в самый неподходящий момент. Эта черта, к слову, отличала большую часть преподавателей.- Вас вызывает к себе профессор Дамблдор сегодня вечером, в пять часов. — Благодарю вас, профессор, — растерянно ответил юноша. — Я так понимаю, что поиски придётся заканчивать без тебя, — Джинни улыбнулась, накручивая прядь волос на палец, отчего те играли в лучах солнца рыжим блеском. — Что ему понадобилось от тебя? — Рон был в замешательстве, о чем свидетельствовала оставленная им тарелка с завтраком. — Нет и намёка на идею. — Может, он знает, что мы ищем что-то в библиотеке? — выдвинула предположение Джинни. — Тогда ему бы следовало позвать всех четверых. Гриффиндорцы ещё долго подсыпали свои предположения, распаляя разговор, как пламя. Это длилось до тех пор, пока они не разделились в коридоре. Джинни легонько дотронулась до щеки Гарри губами в нежном прощальном жесте. Рон закатил глаза и, приобняв Гермиону, демонстративно ускорил шаг. — Ты неисправим, — проворчала Гермиона. Гарри догнал их у кабинета. Впереди их ждало совместное зельеварение с Пуффендуем. К своему удивлению, ребята увидели слизеринцев. — В последний момент изменили расписание, — вяло объяснил Симус. Трио обреченно поплелось к своим местам. Гарри сел и прямо физически ощутил на себе этот взгляд. Слизеринский хорёк, сморщив нос в презрении, с вызовом смотрел ему в глаза. Его дядя бы позавидовал малфоевскому мастерству в гримасах отвращения. Это был не обычный взгляд, которым он швырялся направо и налево, вовсе нет. Драко Малфой смотрел так, будто Гарри был самым жалким существом на земле. Поттер понял, что отвести глаза было смерти подобно, ведь тогда ему пришлось бы признать себя проигравшим. Так смотрели они друг на друга до появления недовольного Снейпа. Занятие прошло обыкновенно скучно, даже Гермиона под конец приобрела весьма пресный вид. В коридоре они встретились с Джинни, как раз подоспевшей с маггловедения. — Видали, как Малфой пялился весь урок? — Гарри повернулся лицом к ребятам и медленно побрел спиной вперёд. — Меня не покидало ощущение, что он что-то задумал, — серьезно сказал Рон. — Гарри, есть минутка? — голос Чжоу Чанг раздался дальше по коридору. Гарри обернулся: она стояла вместе со Стюартом Акерли, переминающимся с ноги на ногу. — Что случилось? — Один человек просил передать, что Ева Девис очень хотела тебя видеть. — Зачем это? — Он не сказал. — Что это за королевская особа, которая передаёт через других? — хмуро спросил Рон. — Вы не поверите, — Чжоу издала смешок, — сам Драко Малфой, чистокровнейший из всех чистокровных! — услышав это имя Стюарт нервно сглотнул. — Малфой? А он-то здесь причём? — с неподдельным удивлением воскликнул Гарри. Уж чего-чего, а подобного заявления он не ожидал. — Я же говорила, что они как-то связаны! Он уже от Девис послания передаёт! — Джинни вздернула подбородок. — Гарри, — Стюарт Акерли робко посмотрел на ребят, — ты лучше к ней не ходи. — Час от часу не легче! Это ещё почему? — Пообещайте, что никому не скажете, иначе слизеринцы с меня шкуру сдерут. — Не переживай, никто тебя не тронет, — успокаивающе сказала Гермиона. — Малфой с самого начала года про неё все выведывал, а один раз подошёл ко мне и сказал, чтобы я к ней даже не приближался. Это, видимо, его девчонка, — последнее предложение Акерли прошептал, чтобы слизеринцы, чего доброго, не услышали. — Тогда понятно, почему Паркинсон так на неё взъелась, — тут же смекнула Гермиона. — Вот, почему он смотрел, — Гарри осенило, — хорёк разозлился, потому что Девис хочет видеть не его! — парень захохотал. — Так ты пойдёшь? — нервно поинтересовался Стюарт. — Естественно, хочу лишний раз побесить Малфоя. — Да, день становится все интереснее, — хмыкнула Джинни. Вслед уходящим смотрел Драко Малфой, Грегори, стоявший неподалёку, ждал любого его указания, как верный пёс. В этот самый момент Драко ощутил, как важен был для него тот несостоявшийся разговор с Девис. Матери о переживаниях не напишешь, к Снейпу не подойдёшь, да и его задание не для слизеринских ушей уж подавно. Она могла бы выслушать его, Драко бы в деталях рассказал о дрожании рук, держащих проклятое ожерелье, о чернилах на предплечье, сливающихся в змею и череп, об Азкабане, который, как ему казалось, уже готов распахнуть для него самого одну из своих камер. Вот только как теперь рассказать ей об этом, если Поттер испачкает Еву своим присутствием. Мерлин, они ведь даже не общались, Драко это точно знал, потому что наблюдал за ней все это время. Чжоу Чанг, грязнокровка, кто-то из сестер Патил — в её окружении он был единственным парнем! До недавнего времени. Этого просто не могло быть. Девушки всегда были понятны, всегда были читаемы, даже в своей истеричной нелогичности. Их нытьё, попытки канючить, лезть ему на шею, все это находило объяснение и смысл в деньгах и статусе Малфоев, в его внешности и холодности, которая так нравится этим дурнушкам. Девис была самой неприметной. Да, симпатичной. Быть может с претензией на интеллект. Отчего же эта серая мышь вдруг стала такой? Откуда в ней столько неизведанного, столько неподвластного? Драко воспитывался в атмосфере эгоизма. Лишь член его семьи мог быть удостоен права на помощь и покровительство. Ноги, по-детски свисающие с кровати и даже не достающие до пола, с розоватыми потертостями; мягкие складки пледа на острых плечах; маленькие ногти, оставившие те царапины; дух нежности в письме от его матери- все это неизменно вызывало в Малфое чувство доселе неизвестное. Настолько непривычное, что Драко сразу и не распознал жалость. Сначала она повеяла легким бризом, затем нахлынула волной, заштормила, вспенилась и забурлила от каждой черты. Драко барахтался в этом океане, теплом, как парное молоко. Было стыдно и хорошо. — Ты какой-то странный, — Гойл тронул его плечо, Малфой сбросил его руку. Хуже всего было осознание, что Девис сделала это не из желания насолить ему. Месть делает людей попятными. Зуб за зуб — простецкая животная установка. Еве не за что было отыгрываться на нем. В минуты наибольшего страха и отчаяния она хотела видеть Гарри Поттера. Когда он только получил приказ Темного Лорда, казалось, что жизнь не сможет стать хуже. Обстоятельства лишний раз доказывали, что всегда есть, куда падать.

***

Библиотека была на удивление полна. Рон склонился над фолиантами, бесцельно глядя в одну строчку. Даже отсюда он мог услышать запах волос Гермионы. Они пахли, как налитой персик, истекающий густым и сладким соком по подбородку. — Ребята, я нашла! — воскликнула Гермиона, сохранив при этом библиотечный шёпот. — Про фиолетовую вспышку? — Гарри придвинулся ближе. — Тут кое-что более дельное, — Грейнджер ещё разок мельком мазнула взглядом по строчкам, — это точно касается Волан-де-Морта. Речь идёт о крестражах. — О чем? — недоуменно спросил Гарри. Библиотечные часы пробили пять вечера. — Черт возьми, Гарри, ты же опаздываешь к директору! — укоризненно прошипела Джинни. Поттер сорвался с места и под злобным взглядом библиотекарши помчался в кабинет профессора Дамблдора. Директор читал книгу, водя пальцем по строкам, когда он вошёл. — Рад видеть тебя, Гарри, — стало так спокойно, — присаживайся. — Что-то произошло, профессор Дамблдор? — Нет, вовсе нет, — профессор отложил книгу, — ты всегда задаёшь этот вопрос у меня в кабинете. Знаешь, Гарри, нынешнее поколение волшебников все беспокоится, паникует, ждёт подлости. Родители гордятся тем, что их дети быстро взрослеют и становятся серьёзными. — Разве это плохо, профессор? Сейчас такое время… — У детей должно быть детство, — мужчина вздохнул, — мне жаль, что его не было у тебя, Гарри. — Все же, я думаю, что вы позвали меня не для извинений. — Конечно. Для тебя не секрет, что ты связан с Волан-де-Мортом. Возможно, даже в большей степени, чем ты можешь себе вообразить. Гарри напрягся и покрепче ухватился за обивку на подлокотниках кресла, готовясь к тому, что будет сказано. — Тебе следует научиться закрывать сознание от него, Гарри. Ты ведь и сам хочешь быть свободным и спокойным, верно? — Поттер кивнул. Видения начались этим летом. Волан-де-Морт настигал его в снах, он мерещился ему на улицах и в темных уголках дома Дурслей. — Ты будешь учиться легилименции у профессора Снейпа. — Думаете, что я смогу осилить это? — Гарри сомневался, к тому же, не хотелось лишний раз контактировать с Северусом Снейпом. — Спешу заверить тебя, что один из наших учеников уже занимается этим непростым делом, причём весьма успешно. — Кто это и зачем это ему, профессор? — тут же выпалил Гарри. — Об этом тебе не стоит беспокоиться. Это все, что я хотел бы сказать. Думаю, что у тебя предостаточно планов на сегодняшний вечер, не так ли? — Дамблдор встал, улыбаясь по-отечески. Они проследовали к выходу, Гарри встал в дверном проёме и только-только набрал воздух, чтобы попрощаться, но профессор Дамблдор заговорил вновь: — Отнесись с пониманием к тому, что тебе скажет мисс Девис, — сказав это, Дамблдор резко закрыл дверь прямо перед его носом. Гарри обомлел, некоторое время он так и стоял неподвижно, но вскоре оцепенение прошло и юноша решительно направился в больничное крыло. Мадам Помфри нехотя пустила его, только лишь потому что Девис очень просила её об этом. Палата пустовала, Ева сидела на своей кровати, завернувшись в легкую льняную простыню. На белом комоде рядом с постелью стояла чашка, с тёмным кольцом от чая, приветливо выглядывавшем из кружки. Рядом стояла мензурка с непонятным содержимым, коробочка с порошком, с края столика свешивалась книга в твёрдом переплете. — Мне передали, что ты хотела меня видеть, — сказал Гарри после приветствия и формальностей в духе вопроса о самочувствии. Ева кивнула, а затем встала босыми ногами на белоснежную плитку палаты. Одна её нога приподнялась и легкими движениями почесала икроножную другой. Девушка долго и выжидательно смотрела на Гарри. На какое-то мгновение она закрыла глаза и тяжело втянула воздух. Ева сбросила простыню, оставаясь в больничных бриджах и белой майке на тонких бретельках, обнажающей полоску кожи на животе и пояснице. Гарри распахнул глаза в ужасе. — Это…- он медленно поднял руку, указывая на неё. — Вот, что бывает с теми, кто видел фиолетовую вспышку, Гарри.