Энуэмент

В этом вечернем мареве, в этой одинокой прохладной палате, из которой открывался вид на поляну, так красиво расцветавшую гиацинтами каждой весной, в прекрасном старом Хогвартсе — среди всего этого радушия Гарри вдруг понял, почему Ева была так одинока. Стало ясно, отчего взгляд её всегда был устремлён в пол, отчего она была так немногословна и нелюдима. Полосы, натыкавшиеся друг на друга, кружки, диаметром с обычную сигарету, обширные неправильной формы участки кожи. Шрамы на теле Девис были самой разнообразной формы, но хуже всего то, что были они буквально везде — на плечах, на нежной области груди, возле пупка, на тонких предплечьях. Парень, казалось, впервые в жизни понял, что это за выражение — «не оставить живого места» — все её тело было исполосовано и, словно, мертво. — Думаю, что нам есть, о чем поговорить, — хрипло начала Ева. Она жестом указала Гарри на соседнюю койку, которая своей идеальной заправленностью говорила о длительном своём запустении. Поттер медленно опустился на ровную гладь одеяла.- Я услышала, как ты говорил об этом со своими однокурсниками, Гарри. Пожалуйста, расскажи мне, где ты увидел фиолетовую вспышку? — Это было этим летом, — не сразу ответил гриффиндорец, — я услышал, как моя тётя говорила о соседской девочке, которая пропала. Кто-то видел вспышку фиолетового цвета незадолго до того, как она исчезла. Ты знаешь что это за заклинание? — Нет, но я знаю, кто это сделал, а самое главное — зачем. — И кто же? — Ты что-нибудь слышал о фулгурцах? — О ком?! — Гарри уставился на неё с недоверием. Обычно такие названия были в духе Лавгуд. Однако Поттер не мог не думать о словах директора, поэтому не стал делать поспешных выводов. — Это из истории магии, Гарри. Фулгурцы — древний этнос магов, которые поклонялись богу молнии. Это слово, кстати, так с латыни и переводится. Они были родоначальниками магов вместе с теми, кто верил в Мерлина. — Каким образом это касается фиолетовой вспышки? — перебил Гарри, не выдержав. — Прошу, имей терпение, обо всем по порядку, — Ева присела на свою кровать, оказавшись прямо напротив Поттера, — два народа часто враждовали из-за своей веры. Последователи Мерлина победили, но искоренить всех фулгурцев не удалось. Все равно оставались люди, верившие в бога молнии. Некоторые из них сохранились и по сей день. — Прости, конечно, но в это верится с трудом, — Гарри скрестил руки на груди полный скептицизма. — Понимаю, как это звучит, но это так. Они формируют нечто вроде тайных обществ. — Больше напоминает секту, — хмыкнул Поттер. — Быть может ты прав, — Ева склонила голову, прикрывая свои шрамы одеялом, — они приносят в жертву своему богу детей. Их души чисты, полны любви. К тому же, долгое время издеваясь над невинными до их казни, они тем самым отрицают существования Мерлина. Фулгурцы полагают, что существуй он на самом деле — не допустил бы такого. — Ты хочешь сказать, что эти самые фулгурцы похитили мою соседку? — Я уверена в этом. Фиолетовая вспышка — это их почерк. — Но если они приносят в жертву похищенных детей, как же тогда ты оказалась здесь?! — Мое освобождение — чистая случайность. Такое за все время было только дважды. — И кто же второй счастливчик? — Том Реддл. Гарри подскочил. Его разум тщательно выискивал нужное слово, но не находил. Юноша стоял, хватая воздух ртом, как выброшенная на гладкую поверхность льда рыбешка. — Мне нужно сказать тебе кое-что серьезное. Прошу, не отвергай сразу все, что услышишь, ведь это важно. Волевым усилием Гарри сел обратно. — Гарри, как ты думаешь, почему Сам-знаешь-кто так рьяно охотится на тебя, но ты всегда остаёшься жив? Не задумывался об этом? Поттер покачал головой. Этот вопрос действительно волновал его, но вразумительного объяснения парень так и не нашёл, отчего сдался. — Его похитили много лет назад, когда он был ещё ребёнком. Уже тогда сила его магии была велика, ему удалось сбежать. С тех пор он ищет фулгурцев, желая им отомстить. Стоит учесть, что Министерство магии тоже не сидит без дела. После случая с Реддлом они провели колоссальную работу и выяснили, кого должны были похитить следующим. — Кого же? — Гарри сглотнул, предчувствуя нечто плохое. — Тебя. Как ты думаешь, почему у тебя на лбу шрам в виде молнии? Потому что его оставил Сам-знаешь-кто? Вовсе нет. Ты избранный, Гарри, вот только в это слово я вкладываю совсем другой смысл. Фулгурцы избрали тебя следующей жертвой, но Волан-де-Морт и Министерство сорвали их планы, именно поэтому они решили на время залечь на дно. А через восемь лет похитили меня, видимо, отчаявшись, что до тебя им не добраться. Уж не знаю, что такое сотворил Дамблдор, но это сработало. — Но Волан-де-Морт был в моем доме! Он убил моих родителей! — Да, все именно так. Но пришёл он туда не за ними. — Все это полный бред! Если Дамблдор может защитить меня от фулгурцев, почему бы ему не защитить всех детей? — На этот вопрос ответить сможет только он сам. Я лишь хочу сказать тебе, Гарри, что Сам-знаешь-кому нужен не ты. Он только хочет использовать тебя, как приманку. — А почему фулгурцы не охотятся на тебя? На Волан-де-Морта? Вы же сбежали от них, какого черта? — Гарри говорил на повышенных тонах. — Потому что они полагают, что их бог пощадил нас, раз дал нам сбежать. Единственный, на кого они охотятся — это ты. Гарри, ты должен сказать Сам-знаешь-кому, что тебе теперь известно о фулгурцах. Только он сможет совладать с ними! — Это сущий бред, Девис, — сказал Гарри, вставая. Он поспешно удалился под жалкие попытки девушки достучаться до него. Подумать только, она предложила ему поговорить с Волан-де-Мортом! Может, в таком случае, стоило самому запустить в себя непростительным, дабы облегчить задачу всем? Дойдя до гостиной, Гарри застал своих друзей в дверном проёме. Он не стал медлить и тут же рассказал обо всей абсурдности слов странной когтевранки. Рон прыснул, услышав странное название, за что получил под ребро локтем Гермионы. Только слова Дамблдора заставили ребят задуматься. — Быть может, он имел в виду совсем другое? — предположила Гермиона.- Возможно, он хотел, чтобы ты был более осторожен с ней, Гарри. — Можно подумать, она представляет какую-то опасность, — отрешенно сказала Джинни, покачивая ногой. — Вообще-то, она как раз может! Вспомните письмо от прохиндеев Малфоев! — резонно заметил Рон. — Раз уж дело набирает такие обороты, — Гермиона прервала речь своего парня, — думаю, что вам стоит знать. Профессор Макгонагалл сказала, что до обучения в Хогвартсе Ева Девис лечилась в психиатрическом отделении в больнице святого Мунго. А Нарцисса Малфой делала пожертвования для этой девочки. Видимо, так они и познакомились. — С чего бы ей отдавать деньги на нужды чужих детей? — Не знаю. Может быть, их семьи дружили, она ведь чистокровная, — пожала плечами Грейнджер. — Не похоже, чтоб Малфой знал её, — задумчиво произнёс Гарри. — Ты чего, как раз наоборот! Помнишь, что сказал Акерли? — Джинни придвинулась поближе к Поттеру. — Я помню все, что он сказал. И я точно помню, что Малфой расспрашивал про Девис. Ты станешь узнавать про своего давнего знакомого у его однокурсников? — он посмотрел на Джинни, которая задумчиво нахмурилась.- То-то и оно. — Мало того, что Дамблдор с чего-то вдруг решил учить тебя легилименции, так ещё и с этой странной особой что-то происходит. Этого как раз не хватало! — Рон подпер рукой щеку, отчего уголок его рта забавно оттянулся. — Гермиона, помнится мне, ты нашла в библиотеке нечто стоящее, — сменил тему Поттер. Девушка вдруг вытянулась и принялась рассказывать Гарри о крестражах.

***

После выходных Ева Девис вернулась на занятия ещё более неприметной. Драко видел, как она попыталась поговорить с Поттером за завтраком, однако тот и слушать не стал. Конечно, избранный повёл себя довольно грубо, но внутри Драко ликовал — это означало, что она с Поттером общаться не станет. В другой раз Драко застал Еву наедине с плачущей и извиняющейся Паркинсон. Та всячески отказывалась так унижаться перед новенькой, но Малфой жестко и беспрекословно потребовал ей сделать это. Его неизменная свита получила указание откручивать башку любому, кто попытается сделать выпад в сторону Девис, особенно мерзкому гриффиндорскому святоше. Но Еву никто не трогал, потому что для всех она была пустым местом. Никак не проявляла себя на занятиях, не зарабатывала баллы, но и не получала штрафные. В Большом зале не ела много, не ела мало, не выбирала ничего особенного. В выходные одевалась обыкновенно, не бедно и не богато, в библиотеке читала книги для средних умов. В целом, жизнь её была сплошной посредственностью. Не знай она о его задании, Драко бы быстро потерял к ней интерес. Ещё на первой неделе. Это знание превращало для Малфоя каждое её обыденное движение в настоящее таинство. Как будто она затихла на время, чтобы потом вдруг ошарашить его. В один день Драко решил поговорить с ней о задании, выплеснуть ведро беспокойства на её садовую голову, да и будь, что будет. Он увидел её силуэт, направляющийся прямиком к совятне. Малфой помнил, что Еве некому написать, кроме его матери, поэтому помчал за ней. В том письме было написано обо всем и ни о чем. Но Драко знал, что шифр раскроет ему сакральный смысл, подобно тому, как бутон раскрывает свои лепестки. Лист бумаги содержал в себе странное послание. «Милая моя Нарцисса. Мне невероятно одиноко среди такого большого количества сверстников. Какой странный парадокс во всем этом. Моё одиночество иногда прерывает Драко. Я так рада познакомиться наконец с твоим сыном! Ты воспитала чудесного юношу, преисполненного благородства. Но, стоит понимать, что я все же не часть его дружной компании, которая формировалась и крепла годами. Учёба даётся мне тяжело, но это чрезвычайно увлекательно! Ты поймёшь меня как никто, когда я скажу тебе о том, что переживания об экзаменах или тестах — самые приятные на свете! Потому что несерьезные. Я посмотрела на звёзды, как ты и просила меня. Это было великолепно. В свою очередь, посылаю тебе список любимых книг, которые я прочитала за последние полгода. Я укажу номера страниц с занятными цитатами. Хочу дать тебе пищу для размышления. Благодарю, что не оставляешь меня! Твоя Ева.» т е п е р ь о н з н, а е т ч т о д е л, а т ь д, а л ь ш е