Энуэмент

Тонкая речушка, скованная льдом, извивалась вдалеке подобно синеватой вене под кожей. Подъездная дорога делила лес белесым пробором. С Астрономической башни все казалось причудливо нарисованным. Кованые перила сильно подморозили Еве руки, отчего она недовольно принялась их растирать. Девис любила одиночество. Всякий человек, который зрит не столь поверхностно, неизбежно сталкивается с самокопанием. Она с тоской глядела прямо перед собой, пока выпущенный из легких воздух клубами пара кружился прямо у неё перед носом. Что с ней стало? Девушка принимала лекарства и успокоительные за завтраком, что не ускользало от бестактных зевак. Ничто из пережитого не прошло бесследно. Стоящий рядом Гарри молча оправлялся от увиденного боггарта. Сдвинутые брови выдавали в нем мыслительное напряжение. — Мы не успеем, — обреченно выдохнула Ева. — Ты о чем? — Если мы отправимся за Крестражами этим летом, мы не успеем до Парада молний. Нам надо уходить как можно скорее, — последнюю фразу она сказала, развернувшись к юноше лицом. — У ребят своя жизнь. Гермиона хотела хотя бы этот курс доучиться… — Я думаю, что Гермиона больше хотела бы дожить до старости, — Девис скрестила руки на груди. Гарри смолк, — тем более, у нас есть помощник. — Кто нам поможет? — Гарри задал, как ему казалось, риторический вопрос. Все это время он подозревал, что Еве помогает Дамблдор, но ответ когтевранки заставил Гарри усомниться в собственной здравости. — Нарцисса Малфой. Я полагаю, вы все уже в курсе того, что мы с ней переписываемся. Это довольно трудно не заметить. Пришло время раскрыть карты, — Ева приблизилась, — она тоже знает про фулгурцев. Наши семьи дружили когда-то. Миссис Малфой относилась ко мне, как к собственному ребёнку. После случившегося она поддерживала меня, оплачивала лечение. Она знает и про тебя, Гарри. Ей очень жаль. Конечно, ее сын терпеть тебя не может, но она ведь мать. Материнской жалости хватит для всех детей, чьими бы они не были. Только об этом никто не должен знать, сам понимаешь, что с ней будет, если станет известно, что она помогает Гарри Поттеру. — Думаю, что мы обойдёмся и без ее сомнительного покровительства. — Я знала, что ты так ответишь. Поверь мне, мы оставим это лишь на крайний случай. И только если это одобрят Гермиона и Рон, — выражение лица Гарри смягчилось после этих слов, отчего Девис внутренне расслабилась, — пообещай мне, что никому не расскажешь. — Обещаю. Ты из-за этого общаешься с Малфоем? Мне сказали, что видели вас, держащимися за руки, — вдруг раздраженно заметил Поттер. — Да, лишь из-за этого, но Малфой ничего не знает, — Гарри усмехнулся. Было приятно осознавать, что он обставил этого прохвоста. — Я передам ребятам твои слова о Крестражах, — вмиг юноша посерьезнел, — мне и самому страшно порой, что будет слишком поздно. Счёт идёт на дни. В ответ Ева лишь кивнула. Поговорив с Гарри, она приглушила страх лишь на время, будто плеснув в пожарище ведром воды. Ужас тёк по ее сосудам и изредка обнаруживался случайным уколом швейной иглы, стекал к полоске сгиба у фаланги красной капелькой. Девис готова была поклясться, что не было в целом свете человека более пропащего, чем она. В кармане ее брюк мягко шелестело письмо, сложённое вдвое. Нарцисса писала, что Драко должен починить исчезательный шкаф вместе со Снейпом сегодня ночью. От Евы требовалось лишь одно. — Гарри, погоди. Помнится, у тебя была карта Мародеров? — Да, — Поттер застыл, обернувшись в проходе. Этот жест был присущ героям литературных романов, но у него вышел довольно нелепо. — Одолжишь мне ее на одну ночь? Я хочу проверить Филча. Уж больно странно он себя ведёт. — Ты что-то заметила? — Да, в тот день, когда тебе прислали коробку. Оставь это мне, если я что-то замечу, то расскажу тебе. На вас, ребята, и без этого огромный груз. Через десять минут Гарри бормотал о ценности этой карты, отдавая ее в руки Девис. Конечно, ни за каким Филчем та следить не собиралась. Ей важно было знать, что Поттер не увидит, как сегодня ночью с карты вдруг исчезнут два имени. Ева сидела за обедом, глядя на Драко. Даже сейчас, в столь неспокойное время, он с дотошностью соблюдал все правила столового этикета, уж этой чопорности у него не отнять. Многие девчонки сохли по нему. Нет, не так. Многие девчонки сохли по его деньгам. Драко Малфой был вполне обычным блондином с блеклыми серыми глазами, смазливыми чертами, отдававшими мужественностью лишь отчасти. Его тонкие губы, совсем недавно ее целовавшие, сейчас расплылись в усмешке. Внешне он ничем не выдавал своего отчаяния, по крайней мере, большинство не замечало в нем никаких изменений. Давала о себе знать юношеская гордость и чванливость, сопровождавшая его на протяжении всей жизни. Длинные его пальцы постукивали по столу, отчего суставы под кожей мягко играли. За это время он обрёл привычку театрально прикрывать ладонью глаза, либо подпирать лоб кулаком с правой стороны. Ева знала, что эти жесты лишь для того, чтобы на миг прикрыть подрагивающее веко. Оттенок мимолетной суетливости иногда заполнял его палитру. Драко нервничал, но не показывал этого никому. Ева очень долго смотрела на него, ожидая, когда они встретятся взглядом. Она приготовилась, когда краем зрачка зацепила любопытный взор Забини, теперь что-то нашептывающего Малфою на ухо. Юноша тут же посмотрел на Девис с большим вниманием. Она легонько кивнула ему на дверь и встала. — Она решила всей школе продемонстрировать свою доступность? — фыркнула Паркинсон. — Полегче, а то накапаешь желчью мне в тарелку, — устало протянул Забини. Драко глядел на влажный отблеск ее глаз, ожидая начала разговора. Они стояли возле кабинета трансфигурации. — Что ты делаешь сегодня ночью? — А что, хотела бы предложить мне что-нибудь заманчивое? Не знал, что в тебе столько похоти, с виду ангелочек. — Прекрати паясничать, — Ева пихнула его под ребро, но убрать руку Драко ей не дал. Он крепко ухватил ее за запястье и стал медленно поглаживать его большим пальцем. — Ладно, я серьёзен, что у тебя случилось? — Нарцисса написала, что вы сегодня с профессором Снейпом планируете особенное занятие. — Да, все верно, — Драко перестал поглаживать запястье Евы и просто переплел свои пальцы с ее. — Я лишь хотела сказать, чтобы ты ни о чем не беспокоился. Я забрала у Поттера карту Мародеров, так что твоё исчезновение останется незамеченным. Драко замер. Очень льстило, что Девис использовала это ничтожество, чтобы помочь ему. Лицо его как будто потеплело на миг. — Спасибо тебе, — Драко отпустил ее руку и слегка отстранится, — я провожу тебя до гостиной, даже не вздумай возражать. Отдай свои книги, у меня ощущение, будто ты сейчас переломишься пополам. Они двинулись под недоуменные перешептывания случайно попадавшихся студентов. Драко видел, как Ева тихо топала рядом с ним, кончики ее волос задорно покачивались из стороны в сторону. Он резко выдохнул, издавая смешок. — Чем же я тебя так повеселила, а? — Где будешь отмечать рождество? — Драко проигнорировал ее вопрос.- Я подумал, было бы неплохо, если ты встретишь его с нами. Мама будет счастлива тебя увидеть, учитывая, что тебе она пишет чаще, чем собственному сыну. — Ох, Драко, благодарю тебя за приглашение, но я пока не могу дать однозначный ответ. В любой момент все может круто поменяться, — раздосадованный голос Евы тихо разлетелся по коридору. — Да, события сменяют друг друга очень быстро, поэтому я тебя и зову. — Думаешь, другой возможности уже не будет? — Надеюсь, что все же я ошибаюсь, — Драко сказал это с каким-то тихим надрывом. Тихий ужас настиг его, когда за углом они столкнулись с Дамблдором. От неожиданности Малфой выронил все книги Девис. Он бледно поздоровался с директором и принялся собирать учебники. — Добрый день. Мисс Девис, я полагаю, что мистер Малфой донесёт ваши вещи до гостиной, вас же я хотел бы видеть в своём кабинете. Надеюсь, что не отрываю вас от важных дел? — Нет-нет, что вы, профессор Дамблдор, я ничем не занята, — быстро затараторила Ева. Они ушли, а Драко обреченно смотрел им вслед. Складки директорской мантии перламутрово отблёскивали на слегка сгорбленной спине. Он порядком осунулся с начала сентября, а на лице проступила болезненная сухость. Все продолжали делать вид, что ничего не происходит, вот только Драко знал о жутком механизме, готовом адски заполыхать через считанное мгновение. В его голове обрисовались пейзажи Азкабана. Неужели директор обо всем догадался?