Энуэмент

Девушка дошла до угла, чувствуя, как сосредоточенный взгляд директора фантомной точкой прыгает между лопатками. Она пыталась вслушаться издаёт ли прорезиненная подошва ее туфель хоть какой-либо звук. На счастье, походка была абсолютно тихой. Это позволило Девис перейти на бег, стоило только краю девичьего силуэта скрыться за углом. Она неслась, прекрасно понимая, что бежать ей не от кого, что ускорилась она лишь для того, чтобы быть все дальше и дальше от того жуткого разговора. Еве было ясно, что она не спрячется от этого ощущения, потому что оно уже поселилось в пульсации ее сердца. Девис очутилась на лестнице, ее пятки гулко бились о ступеньки, когда один из пролетов вдруг резко изменил направление. Когтевранка замерла, вцепившись в перилла, она устремила взгляд вниз. Повсюду сновали ученики, собираясь в немыслимые хороводы, будто сортируясь по цветам галстуков и нашивок на мантиях. Они спокойно обсуждали уроки, мальчишек, девчонок, газеты и квиддич. Из глаз Евы в пролёт упали две слезинки, ведь голоса ее не было в этой мелодии беззаботности. Она и не помнила, как оказалась в коридоре первого этажа. В воспоминаниях лишь остался тот момент, когда Ева буквально выскочила в открытое окно и, оступившись, скатилась вниз по заснеженному склону. Позади был замок, а вдалеке маячило квиддичное поле. Только в этот момент Девис решилась перейти на шаг, обхватив себя руками. Глаза ее смотрели под ноги на гладкую поблескивающую перину из снежинок. Вдруг посреди белизны показались носки чёрных кожаных сапог. Ева затуманено подняла взгляд и увидела Блейза Забини, лицо которого выражало ошарашенность с оттенком недовольства. За секунду он заприметил раскрасневшиеся щеки, снег, налипший на туфли и колготки, распахнутый ворот блузки. Блейз уж было набрал воздух, чтобы задать вопрос о столь странном внешнем виде, но вдруг отчетливо осознал, что Ева не станет ничего ему рассказывать. Он лишь понимающе промолчал, снял с плеч мантию и укутал когтевранку, любившую попадать во всякие передряги. Затем он подумал, что ей не стоит идти по холодному снегу, поэтому взял ее на руки. Девис дрожала. Подходя к Хогвартсу, он наложил на них чары, чтобы не возникло лишних вопросов. — Сиди здесь, я полагаю, что никому лучше не видеть тебя в таком состоянии. У меня припрятаны кое-какие лекарства, схожу за успокоительным, — Блейз поймал себя на мысли, что помогает Девис только из-за Драко. Забини мало кто импонировал, а тихоня с другого факультета вообще не имела шансов. Конечно же он не собирался брать с собой никаких лекарств. Это была уловка, чтобы она не улизнула, пока он ищет Малфоя. — Мистер Забини, — юношу окликнул Снейп, — задержитесь на минуту. Блейз мысленно чертыхнулся. — Конечно, профессор. Чем я могу вам помочь? — Я полагаю, что не мне, а вашему другу мистеру Малфою, — брови Забини приподнялись, — дело в том, что для его семьи сейчас настали действительно тяжелые времена. Ему явно нужна будет ваша поддержка. — Утром он выглядел вполне обычным, — развёл руками слизеринец. — Утром, — Снейп жеманно выделил это слово, — он не знал, что его отец умер. Это большое горе для всех нас… Северус продолжал извергать формальности привычным для него тоном, словно надиктовывая домашнее задание на выходные. Забини слушал, как сквозь пелену. Он знал отца Драко не так хорошо, как его самого. Блейз воспринял эту смерть, как личную утрату, лишь оттого, что Драко Малфой был ему другом. Драко выглядел сплошным отчаянием. Он склонил голову, сидя в пустом классе, где его оставил Снейп. Блейз никогда не видел Малфоя таким. Как будто судьба его, уже совсем надломленная, окончательно треснула на две половины, разделилась на «до» и «после». И Драко стоял посередине, не в силах сделать и шага. Он утратил часть себя, ту, которую нечем больше наполнить. — Я всегда хотел чего-то, — Драко его собственный голос показался каким-то одеревенелым, — большего. Статусного, грандиозного. Хотел быть ловцом, быть лучшим учеником в школе, быть…- мысль его тут же оборвалась, он лишь медленно покачал головой, глядя сквозь пыльный воздух кабинета. Блейз опустился на парту напротив Драко.- Я не знал, что у меня все было, — затем он ещё раз прошептал одними губами последнее слово, осознавая, что говорить о счастье теперь придётся в прошедшем времени. — Я не знаю, что чувствовал бы в этот момент. Не уверен, что знаю. Однако, могу гарантировать, что ты с этим справишься, — Блейз вкрадчиво посмотрел на друга, — не стану вести себя, как полагается в таких случаях. Тебе ведь нужно не это. Нормально чувствовать себя раздавленным, а ещё вполне нормально понимать, что в один день все это станет воспоминаем. О горе невозможно забыть, но через время можно не чувствовать боли, думая об этом. Помни о Нарциссе. Ты теперь за неё отвечаешь. Кулаки Драко сжались. Он резко закрыл лицо ладонями, стараясь дышать плавно. Забини понял, что проблема Девис явно подождёт. Вспомнив о девчонке, слизеринец решил, что лучшим решением будет приволочь ее сюда. Драко явно нужно было с ней увидеться, так что свои проблемы она может заткнуть куда подальше, хотя бы на сегодняшний вечер. Сказав, что скоро вернётся, Блейз быстро направился к Еве. Она все так же сидела на тихой отдаленной лестнице. Две пуффендуйки сочувственно склонились над ней. Блейз отметил про себя, что своей беззащитной ссутуленностью Девис была похожа на Драко. — Я староста, отойдите, — грозно сказал девчушкам Забини. Они тут же ретировались. Слизеринец присел рядом на ступеньке, отклонившись вперёд, чтобы заглянуть Еве в глаза. — У Драко умер отец. Ее взгляд, направленный в одну точку, теперь оживился. Она посмотрела на Блейза, рот приоткрылся от удивления, прямо как у чересчур эмоционального ребёнка. На секунду юноше послышалось подобие нервного смешка, настолько тихого, что в голове поселилось сомнение, был ли он вообще. — Уж не знаю, что у тебя там стряслось, но Драко определенно хотел бы тебя видеть сейчас. По крайней мере, я так думаю. Пока они шли до кабинета, парень думал о том, насколько часто в последнее время он говорил «я не знаю». Хотелось определенности. Хотелось, чтобы все было, как раньше. Блейз Забини думал, что подобные нелепые желания годятся лишь для приевшихся друг другу любовников. Юноша был азартен по своей природе, любил определенную долю риска в своих делах. Однако теперь обстановка жутко выматывала его. Он видел эту усталость во всех, независимо от факультета, ученики, вроде бы внешне неизменные, кажется, начинали готовиться к худшему. Драко и Ева не сказали друг другу ни слова, лишь сидели напротив. Малфой не видел в зелёных глазах сочувствия, там было нечто другое. Она знала, что такое потерять близкого человека, именно это было в ее взгляде. Блейз ушёл сразу же, как только привёл Еву в одинокий класс. Они не говорили, поскольку это было бы слишком формально. Люди всегда чувствуют необходимость сказать что-либо, но чаще всего обходятся избитыми выражениями, подслушанными из чужих рассказов или театральных постановок. Она наверняка могла бы рассказать гораздо больше горестных историй, но Драко чувствовал, что она не из тех людей, которые спрашивают о твоей жизни, чтобы затем поведать о своей. Еве не нужно было мучительно искать подходящую реплику, а Драко не хотел разрушать этот момент. Он вдруг осознал, что это последние спокойные минуты, что стоит ему выйти из класса — и свобода будет утрачена навсегда. Малфой понял, что впервые в жизни он не испытывает необходимости заполнять тишину словами. И было страшно жить дальше, потому что клочок его существования мог истлеть в один миг. Все вдруг обострилось, обрело свою глубину и свой смысл. Драко встал, Ева сделала то же самое, только стул ее тихо скрипнул. Малфой медленно подошёл к ней и заключил в объятия, склонив свою голову сбоку от кончика ее левого уха. Девушка как будто заслонила собой его горестный надлом. Драко не мог ответить себе на вопрос, что было бы, не будь сейчас Ева рядом с ним? Он отстранился и посмотрел на ее лицо. Маленькая розовая царапинка стыдливо извивалась на правой щеке, юноша провёл по ней указательным пальцем. Драко многое слышал от своих друзей о влюбленности, многое знал и сам. Но все это казалось ему сейчас каким-то нетривиальным исключением, чем-то не шаблонным. Из чего не придумаешь потом мерзкую историю на потеху другим парням. Это было нечто чистое, среди всей грязи, которую расплескали волшебники. Драко вновь поцеловал ее. Малфою всегда казалось, что губы у девчонок на вкус отдают приторностью, как и их образ. Волна тепла проплыла по его телу, сильнее всего облепив его губы. Затем он поцеловал ее ещё и ещё. — Драко, — наконец заговорила она, — я знаю, что все мы ожидаем чего-то лучшего и светлого. Мы можем временами останавливать себя, с опаской думать, что требуем от судьбы слишком многого. Но когда вдруг лишаемся этой надежды, понимаем, что, несмотря на все самоограничения, продолжали верить в это, жить своими мечтами. Так уж мы устроены, воспринимаем собственные домыслы, как часть реальности. Я прошу тебя — не впадай в отчаяние, находя эту пустоту. Жизнь — это все то, что реально, но не то, что происходит в твоей голове. Кто не имеет мужества принимать это, тот не мудр. — Я рад, что ты часть моей жизни. Она улыбнулась ему: немного уголками рта, но гораздо больше — глазами. Драко понял, что это тот редкий момент, который вдруг отпечатывается в сознании и остаётся там на всю жизнь. И ты смотришь на него спустя годы, как на рождественскую открытку. Они вышли из кабинета, держась за руки. Облегчение к Малфою не пришло, но ощущение ее ладони сделало этот день не таким горьким. Прошло несколько дней, Драко был предоставлен самому себе. Он отсиживался в одинокой гостиной для старост, куда его пустил Блейз. Идя на завтрак, Малфой вдруг вспомнил о том инциденте с директором. Он так и не спросил, что именно сказал Еве Дамблдор. Очевидно, это не касалось его задания, иначе девушка уже сообщила бы ему. Драко выискивал ее взглядом по всему залу, но Ева на завтраке так и не появилась. Первое занятие было как раз с Когтевраном, поэтому Малфой решил подождать ее у класса. Но Девис все не было. «Заболела? Надо будет зайти к Помфри.» Малфой до последнего не хотел занимать место рядом с Блейзом, но история магии уже началась, поэтому тянуть больше было нельзя. Драко смотрел на край синего галстука, торчащий над неаккуратным воротником мантии какого-то когтевранца. Неожиданно дверь резко распахнулась. Слизеринец облегченно прикрыл глаза и повернулся, чтобы посмотреть Девис в глаза. В дверях стояла Макгонагалл. Она быстрым шагом прошла к доске в другом конце класса и сурово оглядела присутствующих. — С грустью сообщаю вам, что вчера из Хогвартса пропали ученики, — лицо Драко вытянулось, он побледнел, — мистер Поттер и мистер Уизли, а также мисс Девис и мисс Грейнджер не явились в свои комнаты во время отбоя, их сокурсники не нашли их и утром. Профессор Дамблдор был оповещён и лично заверил преподавательский состав, что этих учеников в школе нет. Я прошу любого, кто располагает какой-либо информацией об этих студентах, немедленно сообщить мне об этом, — после этих слов никто так и не отозвался. Драко обхватил голову руками.