Энуэмент

Пылинки кружились возле пламени свечи и Драко цеплялся взглядом за это беспорядочнее движение. Его горло изнутри было парализовано нервным спазмом, отчего он не мог нормально вдохнуть воздух, а выдохи выходили рваными и неравномерными. Он взглянул на порог, слегка возвышающийся над полом, втиснутый в основание арки, ведущей на Астрономическую башню. Драко знал, что хлопок аппартации не заставит себя долго ждать. Так и случилось. Влажная пелена заслонила его глаза, он взглянул на стык между плитками на полу, моргнул, и слезы капнули прямиком на камень, не оставляя следов на щеках. Вообще не надо было оставлять никаких следов. Драко знал, что после этого в школу ворвутся пожиратели и теперь настанет его черёд всем заправлять. Если бы только Девис была здесь, она оказалась в самом безопасном месте, которое только можно вообразить. Поттер не сможет победить. Драко учился с ним столько чертовых дней, он видел, что гриффиндорец даже отдаленно не смахивал на великого волшебника. А, значит, Малфою надо стать одним из сильнейших пожирателей, чтобы задавить авторитетом всех и увезти Еву куда-нибудь подальше отсюда. Надо оправдать доверие Темного Лорда. Где-то на задворках сознания Драко чертыхнулся, явно понимая, что никакое это не «доверие», но мысль эта пролетела со скоростью кометы, а ее светящийся хвост оставил этот отпечаток. Вначале его палочка показалась в проеме, а затем и он сам, единой стройной линией, вытянутой от древка до спины, его собственная рука показалась ему по-чужому долговязой. Он старался не смотреть в глаза директора, лишь на его сморщенные руки с размякшими извилистыми венами, явно не собиравшиеся защищаться. Драко старался быть максимально сосредоточенным и абстрагированным от ситуации, он истерично вытаскивал из разума все воспоминания о Еве; обрывок ее фразы, уголок рта, изогнувшийся в улыбке, край плиссированной юбки возле коленки - словом, все то, что он когда-то с трепетом законспектировал на свои извилины. Его рука, подрагивавшая последние несколько месяцев, бесстыдно ходила ходуном. Дамблдор вёл с ним диалог и юноша даже что-то отвечал ему, судя по тому ощущению шевеления губ, находившее на него временами. Драко не слышал сам себя, в ушах его стоял звон, но отчего-то он прошёл, выхватив нужную фразу. - Не бойтесь, Драко. - Это вам стоит бояться!- истерично огрызаясь ответил он. Дамблдор как будто продолжал. - Не бойтесь помочь ей. Одинокая слеза выкатилась стремглав из угла его глаза, брови Малфоя вздернулись вверх и он рвано задышал: Драко понял, о чем говорил Дамблдор. И в этот момент стало легче, будто бы фраза эта означала согласие, смирение перед смертью. Профессор Снейп показался в проходе и увидел спину юноши, она показалась ему невероятно широкой, хотя Малфой был худощав. Он видел порывистое движение его предплечья, подобное хлысту, которое передалось в кисть руки и дошло до палочки, а затем зелёный луч рассек пространство пополам, рассек его жизнь пополам. Снейп в изумлении замер, не в силах сдвинуться и отвести взгляд от Дамблдора, перекидывающегося через ледяные перилла. Его длинные седые волосы прикрыли лицо, будто бы пряча от недостойных взглядов, а складки мантии дрожали на ветру. Драко решился опустить палочку лишь услышав тупой звук разбившегося о брусчатку тела. Северус вспомнил Драко таким, каков он предстал перед ним в первый день обучения. Честолюбивый ребёнок, записывавший его лекции дотошно каллиграфическим почерком, открывавший двери перед сокурсницами, сидящий с безукоризненно ровной спиной. Как мог этот мир допустить такое? Как могут люди быть столь кровожадными и добродетельными? Снейп бесшумно подошёл к Малфою и положил свою тёплую ладонь ему на плечо. Драко упал на колени и зарыдал, впервые в жизни не сдерживаясь. Он вспомнил. Как впервые обхватил руку Евы, заживляя порез заклинанием, ему захотелось стиснуть ее в кольце своих рук и припасть губами к коже. Но она была чертовски далеко. Кровь медленно капала с переносицы ей на штанину, пролетая рядом с мягкими складками ее одежды, пока Гермиона истерично рылась в своих вещах в поисках лекарства. Девис вернулась к ним спустя неделю после своей аппартации. Единственное, что она сказала, прежде чем упасть без сил: - Том Реддл согласен, Гарри. Мы поймаем фулгурцев вместе. Глаза ее были пустыми, как не старалась Гермиона наполнить их жизнью. Рон смотрел на ее окровавленное лицо и осознавал: раз Ева вернулась, раз осталась жива, значит, верить ей можно. Это понимание пришло к нему лишь теперь, хотя Гарри верил ей уже довольно долго. Быть может, поговори он с Дамблдором, тоже бы не стал сомневаться. - Какое сегодня число?- услышав ответ, Девис посерьезнела пуще прежнего. - Что-то должно было произойти? Что-то нехорошее?- спросил Гарри, присев на колени прямо на окровавленном снегу. - Да, Гарри,- слабо ответила она, сдерживая слезы,- что-то очень нехорошее. Но я не могу сказать тебе, что, не могу,- она обхватила рукава его куртки и бессильно склонила перед ним голову. Она зарыдала, впервые в жизни сдерживаясь изо всех сил. ... В этот морозный день солнце казалось серебристо-холодным. Массивная ветка заслонила от него часть лица Евы, отчего одна его половина была освещена, а другая оставалась в тени. Глядя на Гарри она вспоминала свой первый день в Хогвартсе. Следуя за своим деканом, ей только лишь и оставалось без устали кивать и ловить удивленные взгляды. Она уже определилась с факультетом - Когтевран. Не столь заметный, как Гриффиндор и Слизерин, не станет поводом для насмешек, как Пуффендуй. Ева вообще никогда не понимала, почему последний факультет был так нелюбим среди студентов. Быть может, виной тому отсутсвие способности безоговорочно принимать людей такими, каковы они есть? Собственная чванливость или нарциссизм? Войдя в спальню, Девис увидела светловолосую девушку, которая раскладывала свои вещи в шкафу, приняв при этом очень занятой вид. - Доброе утро, я твоя новая соседка,- Ева постаралась выдавить из себя подобие улыбки, но отчего-то было так страшно, что все лицо онемело. Ответа девушка так и не дождалась. Незнакомка, не поворачивая головы, продолжала раскладывать свои платья. «Быть может, у неё проблемы со слухом?» Но эта теория тут же была опровергнута, поскольку на раздавшийся стук в дверь когтвранка произнесла сухое «войдите». На мгновение Еве почудилось, постучи она так по столу, ее соседка все равно бы ответила. Филч, появившийся в проеме, грубо бросил ее чемодан на пол и тут же хлопнул дверью. Все уже откуда-то знали о том, что родители Евы убиты, а их состояние было украдено. Девис думала, что именно поэтому многие чистокровные волшебники относились к ней не лучше, чем к полукровкам. Среди аристократии принято соединять дома и строить общее дело, но кому она теперь была нужна без денег и семьи? А коридоры Хогвартса, столь огромные и темные, вовсе не казались ей оплотом дружелюбия и безопасности. Виной тому постоянный страх, который за годы психотерапии немного одеревенел, но был ее неизменным спутником. Ева принимала горсти таблеток, начиная от обезболивающих и заканчивая антидепрессантами. Она перестала делать это за завтраком через несколько недель после приезда, чтобы не дай Мерлин не привлекать к себе внимание и дальше. Все это делала она лишь потому, что в тот день приняла для себя решение: бороться за свою жизнь. Об этом решении знали лишь Гарри и Дамблдор. Что будет с ней после смерти директора? В том, что Драко или Снейп убьют его, Ева не сомневалась. Но станет ли Поттер следовать его указаниям, чтобы поймать фулгурцев? Ее мысли путались, беспорядочно и спонтанно, как лестницы в Хогвартсе. Она вспомнила тот унизительный вечер. - Сиротка, иди сюда!- тот гриффиндорец явно не отличался должной храбростью, потому что взял с собой товарища. Ева постаралась ускорить шаг, но они перешли на бег и перекрыли ей дорогу.- Я к тебе обращаюсь! - Вы что-то хотели?- Девис постаралась, чтобы это прозвучало максимально нейтрально и не боязливо. - Сколько ты берёшь? - Вы о чем говорите?- Ева догадывалась, к чему сейчас приведёт эта беседа, но старалась тянуть время, чтобы хоть одна живая душа появилась в коридоре. - Да брось, думаешь, мы не знаем, что тебе надо зарабатывать? Сколько тебе надо?- этот парень достал своими длинными пальцами мешочек со звенящими монетами. Сколько унижений Ева стерпела за свою жизнь, но это было одним из самых остро запоминающихся. Сидя под кроной дерева, она прикоснулась к своей нижней челюсти правой рукой, нащупывая пустоту в том месте, где должны были быть зубы. Сбежав от фулгурцев, она скиталась по провинции несколько месяцев, без денег и крова. Ева вспомнила, как увидела объявление в витрине магазина зелий, вспомнила тучного, плохо пахнущего волшебника, который хотел купить кое-что. Девушка до сих пор с содроганием думала о том, что ей пришлось продать ему для зелья свои собственные зубы, чтобы не умереть с голоду. Ева взглянула на Гарри и долго вглядывалась в черноту его зрачков. А он смотрел на неё и все понимал. Во взгляде этом было отчаяние человека, осознающего неизбежность грядущего дня. - Я даже представить себе не могу, каково знать все это, Гарри,- она накрыла его ладонь своей. - Мы должны быть готовы. Они встали и двинулись в палатку. Там, Гарри, задрав майку, показывал на край одного из своих рёбер, затем опускал ее, а Ева старались уловить, как эта точка проецируется на одежду. В очередной раз указав на неё пальцем, она вся содрогнулась и кинулась ему на шею. И лишь повторяла, словно молитву: - Все будет хорошо, Гарри, просто верь мне, что мы победим. Мы победим. Мы победим... Такими их застала Гермиона, отодвинувшая край палаточного брезента. В руках она держала белоснежный конверт с родовой печатью семьи Малфоев. - Здесь твоё имя,- она протянула его Еве. Та поспешно разломала красный воск и вчиталась в письмо. Страница просвечивала и Гермиона смогла увидеть, что текста было очень мало. Ева выглядела так, будто только что прочитала неожиданный поворот в детективе. Лицо ее озарило тотальное непонимание. - Нарцисса Малфой умерла вчера,- она безвыходно опустилась на пол.