Люблю Ким Тэхена

INFINITE — No More INFINITE — Prayer (Mattels Sorrow) Юнги возвращается, как он думает, в пустое общежитие, так как мемберы при нем договаривались накануне утром устроить совместный поход куда-то там. Мина это совершенно не интересовало, так что он даже дослушивать не стал, выходя за дверь и направляясь в свою студию, чтобы наконец-то закончить с песней, с которой возится уже почти месяц. Плевать, что сегодня не рабочий день, а они всю неделю пахали, как лошади. На том свете отдохнет. Сбрасывает полупустую сумку с плеча на мягкий стул в коридоре, стягивает кроссовки, отпинывая носком к стене, идет в сторону гостиной, собираясь включить телевизор, а затем завалиться на диван с какой-нибудь вредной, но ужасно вкусной едой. Но это все так и остается планами, ведь переступив порог, он видит Тэхена на ранее упомянутом диване, что лежит на боку, согнув ноги в коленях и прижав к груди маленькую подушку. Брови свои темные во сне немного хмурит и самым кончиком языка по нижней губе проводит. Мин улыбается уголками губ, думая, что опять на его любимом донсене не понятно что: то ли пижама, то ли домашняя одежда, а может, и, вообще, парадно-выходная. Ступает совсем тихо, чуть ли не на носочках, стараясь не потревожить сладкий сон парня, что за это время на спину успевает перевернуться, все также не выпуская подушку из рук, выпрямляя свои длинные ноги, спрятанные за широкими штанинами полосатых брюк. Юнги присаживается у дивана на колени, чувствуя, как натянулась облегающая ткань джинсов, но его это сейчас меньше всего беспокоит. Ведь напротив совсем близко лицо Кима, уже не нахмуренное, безмятежное. Касается кончиками пальцев гладкой словно самый дорогой шелк щеки, обводит контур пухлых влажных губ, что так и просят оставить на них легкий поцелуй. Но Юнги не поддается, потому что знает — один раз опробовав, остановиться точно не сможет. А еще одну зависимость, что будет лишь частью от его общей — Ким Тэхена, он просто уже не выдержит. Волосы светлые непослушные с лица парня убирает, приоткрывая чистый широкий лоб. Никогда он не поймет, почему Киму он так не нравится, и он старается постоянно скрыть его то за густой длинной челкой, то за банданой. Хотя в любом случае, как считает Мин, Тэхен выглядит непозволительно великолепным. Тэхен для Юнги — гребаное искусство. То, на что смотреть можно часами, разглядывать до мельчайших деталей, забывая обо всех делах и будто бы уносясь в другой мир, где только Он и больше ничего. Мин бы в этом мире навсегда остался, зажил бы счастливо, не зная бед. Да вот, незадача, не нужен он ему. Тэхену Юнги не нужен. По шее открытой проводит рукой, воротник тонкой светлой рубашки поправляя. Каждым прикосновением душою словно феникс из пепла возрождается. Пугается, когда видит, что длинные и по-девичьи густые ресницы парня чуть подрагивают. Но выдыхает, когда глаза Кима так и остаются закрытыми. Блондин причмокивает губками во сне да лепечет что-то тихо. Юнги становится любопытно, и он осторожно наклоняется ближе, чуть ли не самым ухом прикасаясь к губам Тэхена. И сглатывает болезненный комок, что внутри неприятной субстанцией оседает, когда различает: — Чонгук. Конечно, же, Чонгук. Сколько бы младший не причинил боли Тэхену, тот все равно не перестанет любить и надеяться. Идиот. Такой же идиот, как и сам Юнги, что ломается все-таки, сухими губами к влажным тэхеновым прижимаясь. Прикрывает глаза, не дышит почти, чувствуя внутри распускающиеся белые лилии — его любимые цветы. Они почему-то напоминают ему Кима. Может, потому что он сам как-то заикался о том, что неравнодушен к этим цветам, Мин уже и не помнит. А может, просто похож на них: такой же чистый, непорочный и нежный. Тэхен неосознанно приоткрывает рот, от чего по телу Юнги огненный дракон скользит, разжигая все внутри, не задевая лишь каким-то чудом цветущие лилии, заставляет поддаться соблазну и захватить в плен своих губ нижнюю Кима, посасывая. Неправильно. Как же это все, сука, неправильно. Что за гребаный треугольник, где взаимности ни у кого? Чертовски острый, особенно его угол, об который он регулярно режется, смотря на страдания Кима и на безразличного к этому Чона. У Тэхена губы на вкус вишневые. Хочется засмеяться от этого знания почему-то. Видимо, Ким-младший опять уминал купленные ему щедрым Хосоком ягодные леденцы. Юнги на верхнюю губу парня переходит, повторяя манипуляции, еле сдерживает довольный стон, что рвется из груди диким зверем. Приоткрывает глаза, от нахлынувших чувств словно затуманенные, и мгновенно жалеет об этом, натыкаясь на испуганные большие кофейного цвета глаза парня напротив. Сразу же отрывается от губ, но лица не отстраняет. Слышит одними губами произнесенное на выдохе: — Хен. «Тэхен его словно открытую книгу читает, но на самом деле не видит нифига». Так что Мин сам ему зачитывает.