Лекарство для совести

Что Максим может сказать Мартину — он даже не думал. Исход разговора должен быть обязательно таким: Мартин сжалится над бедным Максимом и пустит к себе переночевать. Где бы он ни был в данный момент. Максим представлял себе это так, но не думал, что жизнь окажется жестче. — Что?! Сдурел?! — рявкнул Мартин. — Ты даже не доберешься до сюда! Я живу знаешь, где?! На Спортивном проезде! Тебе до сюда пилить и пилить! — Ты не понял! Произошло что-то из ряда вон выходящее! Я не могу здесь остаться! — упрямился Макс, хотя даже не совсем понимал, почему он решил напроситься именно к Мартину. — Давай свой адрес! Я тебе потом все объясню! — Нет. Занимался бы ты по немецкому чуть лучше, — лукаво произнес Мартин, — я бы, может, еще и подумал, но нет. Сам ты не можешь ничего! — Я получил пять с минусом! — обрадовано воскликнул Максим. — Опять у Аськи списал? Сколько можно? Если у нее немецкий на урок раньше, это не значит, что ты можешь так бездумно списывать у бедной наивной девочки. Думаешь, я не понимаю, что происходит? — Я делал сам! — Да что ты?! — Мартин не на шутку взбесился — над ним можно пошутить. Его можно попросить об идиотском поступке. Его можно даже обозвать в глаза и наплевать в душу. Но наглую ложь Мартин не привык терпеть. — И скажи-ка мне, — начал он по-немецки, — в каком же городе находятся Бранденбургские ворота, а? — В Берлине, — четко отвечал Максим на том же немецком, — втором по величине городе Германии. Пожалуйста, пусти к себе на ночь. — «Ай да я! Красавчик, на самом деле! Я скоро буду говорить так же, как Мартин! Сейчас он мне скажет свой адрес, и я больше не буду видеть эти проклятые рожи...» — А чем знаменит Кельн? — Ратушей и готическим собором. — Ответ положительный, — с разочарованием ответил Мартин. — Ты точно уверен, что произошло что-то невероятное? Пеняй на себя, если обманешь. Я не терплю лжи. — Честно. Эти двое мне противны, — шепотом продолжил Максим, — я не могу здесь находиться... — Поругался с родителями? Это ты зря. Родители — единственные люди, которые будут оберегать тебя до самой смерти. Помни это, иначе всю жизнь жалеть будешь... — Нет, я с ними не ругался. Здесь хуже... В разы. — Спортивный проезд, дом номер четыре «а», квартира тридцать четыре. Доживи только до завтра, понял?! Попробуй сунуться ко мне на ночь глядя... Я живу в коммуналке, что б тебя... Вопреки предупреждению Мартина и вопросу диктора телевидения: «Двадцать три часа. Ваши дети дома?» Максим твердо решил поехать к Мартину домой, пока метро еще не было закрыто. Боясь даже предположить, как ему придется ехать, Максим воспользовался картой одной из поисковых служб Интернета. Мальчика охватил шок — из благоустроенного района почти в центре Москвы ему предстояло ехать на Богом забытый юго-восток. Радовало, что ехать на метро следовало только с одной пересадкой. Взяв вещи крайней необходимости, такие как телефон и плеер, но не позаботившись о таких мелочах, как хотя бы сменная футболка, Максим двинулся в путь. Преодолев все трудности московской подземки, вроде эскалаторов, и шумных поездов, Максим прибыл на станцию метро Волжская. Самым большим неудобством Максим все же решил счесть эскалаторы — ведь пока сам ты еще на станции, рука, держащаяся за перила, окажется на радиальной. А все это — из-за разницы между скоростью движения лестницы эскалатора и его перил. От метро до Спортивного проезда мальчик решил идти пешком, чтобы не рисковать садиться в пустой ночной троллейбус — время уже перевалило за полночь. Холодный воздух и порывистый ветер явно не способствовали благоприятной пешей прогулке — погода сильно изменилась, Максиму то и дело приходилось жмуриться, чтобы крупные снежные хлопья не попадали в глаза. Мальчик оказался в поистине заброшенном, на его взгляд, месте — вокруг все застроено полуразрушенными пятиэтажками. Пришлось самому искать среди кирпичных развалин тот самый дом четыре «а», который был полностью скрыт другими домами, да и вообще находился в стороне от дороги. Осталось всего-то ничего — догадаться, какой из трех подъездов развалины приведет к квартире номер тридцать четыре. В конце концов, войдя в нужный подъезд, Максим был поражен тем, что в подъезде — о, ужас! — не было лифта. И на четвертый, как предположил мальчик, этаж требовалось топать своими двоими. И Максим не ошибся — на четвертом этаже находилась квартира тридцать четыре. Время было уже половина первого, но Максим не побеспокоился о сне Мартина и его соседей. Позвонив в дверь, мальчик стал терпеливо дожидаться ответа. Дверь открылась, и прямо с порога на Максима вылился целый ушат нецензурной брани: — Это ты?! Твою мать! Я же предупредил тебя, стервец, чтобы ты, сука, не приходил до утра ко мне! Кому я это говорил?! Стене?! — крикнул Мартин, не боясь разбудить остальных соседей по лестничной клетке. — Ты урод! — не выдержал Максим. — Я кому сказал, что оставаться там не собираюсь?! Отойди! — с видом хозяина целого мира, мальчишка отпихнул очумевшего парня в сторону и прошел в квартиру. — Вернись, гаденыш! Почему ты не слушаешь, что тебе говорят?! Почему ты пришел сюда в час ночи?! — Потому что отец спит с Ниной! — крикнул Максим, оскалившись на Мартина. Парень отшатнулся от неожиданности в сторону. — С ума сошел?.. Быть не может... — Мартин удивленно глянул на Максима, но через секунду к нему уже вернулся дар речи. — Знаешь, что! Я не имею права лезть в дела вашей семьи. Ночуешь, и идешь домой. Проходи, — сжалился студент, пропуская мальчика в квартиру. — «Не бросать же его на улице в такой мороз...» Мартин пропустил мальчика в небольшую прихожею и провел в свою комнату. Комната оказалась просто крошечной, почти половина площади комнатки была занята книгами на немецком языке — это было видно по обложкам. На рабочем столе, больше похожем на крошечную тумбочку, лежала книга Адольфа Гитлера «Моя борьба», и, судя по всему, она была очень старой. Максим недоверчиво покосился на Мартина. — Знаешь, у меня есть только эта кушетка. Отправить спать тебя на пол я не могу, так что спать на полу буду я, — сказал Мартин, надеясь на наличие совести у Максима. — А по поводу книги могу тебе сказать только то, что это — часть истории Германии. Лингвисту это знать крайне необходимо. — Спокойной ночи, — улыбнулся Максим, ложась на кушетку прямо в джинсах и игнорируя последнюю фразу Мартина. — Бессовестный, — с укором заметил Мартин. — Встань с дивана! Максим, фыркнув, послушно встал с дивана. Студент, качнув головой, дернул старенькую кушетку на себя, и та с жалобным скрипом разложилась, как книжка. — Ты как хочешь, а я буду спать на диване. Все, отбой, — с этими словами Мартин погасил свет и лег на кушетку, оставив Максима недоумевать. — Ну и пожалуйста! Я посплю на полу! С тобой на одной кушетке я спать не собираюсь! Максим, сдернув с Мартина одеяло, постелил его на пол и завернулся в него. Это было только начало ночи...