Возвращение Королевы

Pov Айн Каждый сам расставляет приоритеты, возвышая одно и не считаясь с другим — верное, рациональное, и в меру эгоистичное решение. Смысл считаться со всем в ущерб себе? Смысл пытаться не упускать из виду все доступные возможности, в итоге не оставляя должного внимания самому ценному? Для меня всегда был важен покой, равновесие и баланс контрастных энергий. Ни зло, ни добро не должны превышать установленную норму, а всегда находиться в вечном равновесии. Утопия? Несомненно. Этот жалкий мирок всегда хотел доказать себе же, что он способен на большее, что у него нет границ и рамок, что он может быть величественен со всех сторон допустимого, оттого баланс черного и белого невозможен по определению. Гордыня — первый совершенный грех, уничтоживший всеобщее благоденствие. Жажда крови и мести, растление от гнусных пороков, гнев, прелюбодеяние, зависть — далеко не чуждые определяющие термины великого мироздания. Естественно, наравне также живет и здравствует доброта, сострадание к ближнему, борцы за справедливость и истину — вот только последним приходится считаться с тяжеловесным гнетом отрицательных качеств, подстраивая под них свои и так нескорые шаги, утирать с лица свежую кровь, полученную от мощной пощечины надменной тьмы. А как иначе? Зло всегда привлекало к себе больше внимания, маня своей неоднозначной вседозволенностью и многогранностью. Запретный плод, несущий резонанс в мир, испокон веков казался слаще доступных явств. Как хранитель омута познаний, родившей множество галактик и миров, я заключаю в себе огромное количество энергии, положительной и отрицательной, доброй и лживой — мое предназначение существовать в ней, наблюдая за ходом времени, течением реальности. Моим именем величают смятение, неразбериху, суету и сумятицу. В сердцах каждая хозяйка называет мною беспорядок и разгром. Я — бесформенная, зияющая бездна, бесконечное пространство, соединяющее в себе все элементы материального мира, я — все и ничто одновременно. Я — Хаос. Есть такие слова, при которых почти у всех возникает одна и та же реакция. Когда говорят про пляж и море, многие в блаженстве закрывают глаза, предчувствуя отпуск, или наоборот сокрушенно выдыхают, понимая, что еще не скоро их ступни будет холодить морская вода, а волосы трепать солоноватый ветер. Когда же говорят про хаос, люди настораживаются, оглядываются по сторонам, выискивая беспорядок, пятятся назад, вспоминая байки великих рассказчиков псевдонаучной ерунды о разрушающей силе, способной перевернуть мир сверх на голову, уничтожить все живое, оставив после себя лишь багрово-черный дым и запах гари. О да, люди привыкли бояться неизвестного и награждать все то, что они еще не изучили, самыми ужасными определениями. Наивность и трусость — верные спутники существ, которые боятся или просто не хотят увидеть истину. Обо мне начали слагать легенды, пугать ими детей. И если на Земле к моей персоне относились как к фантастическому бреду, то на Луне настороженные жители сразу поняли в чем дело и берегли свою отчизну от внезапного нападения «князя тьмы». Что же, довольно мудрое решение для народа, охраняющего один из главнейших артефактов настоящего — Серебряный Кристалл. Правительницы Луны отнюдь не напрасно назывались мудрейшими в Галактике. Хотя на счет последней из них я бы поспорил. *** И как ей только удалось определить мое местоположение? Привыкший к покою, я абсолютно не переносил шума, как вдруг в один злосчастный момент до меня, а именно в чертоги необъятного, дошел слабый зов: нежный девичий голос, поющий некую балладу. Я прислушался, она повторяла одно и то же: «Айн, Айн, мой вечный спутник…» Тогда я впервые за все свое существование усмехнулся. Она решила, что одно из моих прозвищ, придуманных скорыми на язык сплетниками, является подлинным именем? Тем не менее я не ответил ей. На следующий день она звала меня вновь, а после еще и еще. Если вначале ее наивные песни и стихи вызывали во мне смешанные чувства потехи и любопытства, то вскоре надоедающий тоненький голосок стал для меня сущим испытанием. Не дождавшись ответа на ее мольбы, эта дуреха принялась читать заклинания для выхода в реальность, отчего мое безмятежное состояние начало разрушаться, что привело к размножению черных дыр и смертоносных астероидов. Я промучался с этим бедствием ровно год по людскому летоисчислению, что довольно много, учитывая сколько неудобств она мне принесла. «Вот же надоедливая девчонка!» — в сердцах крикнул я в вязкую пустоту и решил на следующий же день посетить место ее обитания. Погрузившись в блаженный темный туман, я принялся перебирать возможные варианты: Земля, Венера, Марс… Луна. Тягучую атмосферу плотной дымки нарушил мой искренний смех. Вот уже второй стереотип сломала мне далекая и безмерно настырная девица. Я вгляделся в предоставленную картину. Изображение было нечетким — я давно не пользовался умением обозначать личность конкретного человека, но с усердием мне удалось отметить нежность в голубых глазах, блестящие посеребренные волосы — обычная правительница мощной державы, ничего сверхъестественного. Такая простая и непримечательная, но успевшая так сильно надоесть. Ее определенно стоит если и не наказать физически, то хотя бы напугать уж точно! «Ага, — пробормотал я, просматривая владения Луны, — уже завтра у этой девчонки состоится коронация. Любопытно». Что такое 24 часа для огромной стихии? Секунда. Я наскоро сочинил для себя видимый образ, опираясь на самые популярные выдумки авторов баек: темно-синие глаза, черные волосы, выделенные скулы. В одежде мне захотелось объединить пресловутые определяющие добра и зла, оттого я накинул на себя белый плащ поверх темного камзола. «А ведь недурно». Усмехнулся этому одному из немногих моих походов в реальный мир. И для какой цели? Не для примирения двух сторон какой-нибудь войны, не для сложного плана, имеющего вес в ходе истории бытия, нет. Я шел к девчонке. К упрямой дурехе, решившей поиграть со мной в любовные игры. «Ну погоди, глупая Селена», — пробормотал я, настраивая тон своего же голоса, которого в сущности и не существовало. Я делал иллюзию самого себя. Причем такую, которая бы удовлетворила ожидания будущей королевы Луны. Для чего? Пожалуй эгоистичное решение, необходимое для того, чтобы девочка еще нескоро забыла образ своего идеала, который уже совсем скоро отплатит ей за все неудобства. — Селена. Какое необычное имя, — проговорил я звучным баритоном. Селена. Имя, похожее на песню, такое же певучее и нежное. Я тряхнул головой. Что за мысли?! Я, повелитель всех галактик, не должен идти на поводу у первой попавшейся смазливой девчонки! Но, кажется уже пошел… *** В один миг я пересек пространство между внешним и внутренним миром и опустился на холодные мраморные плиты лунного сада. Уютное местечко, что уж ни говори: деревья с аппетитными невиданными плодами, богато украшенные дома, дворец, светящийся жемчужным светом — все напоминало сказку, мечту, рожденную невинным детским разумом. Я вновь помотал головой, поправил плащ и направился во дворец. Смешавшись с толпой дворян и прочих приглашенных гостей, я не без самодовольства отметил, что неплохо справился с задачей перевоплощения — мой образ на общем фоне выглядел довольно органично. Я вместе со всеми прошел по всем залам, отмечая искусную работу архитекторов и зодчих — дворец потрясал своей невероятной и красотой и пышным убранством. Зайдя через огромную арку в зал церемоний, я остановился у столика с напитками и решил осушить один бокал, рискуя быть замеченным — мое мнимое тело могло не выдержать плотности жидкости, но я здраво рассудил, что раз смена гравитации не разорвало мою пленку на части, то и с этим невинным действом оно должно справиться. Я пригубил напиток. В нос ударил свежий аромат цитруса и корицы. Волшебное сочетание. И все-таки в осязаемом теле есть свои плюсы. Одна барышня попыталась завести со мной разговор, деланно опуская вгляд и лукаво улыбаясь, но я вежливо прервал беседу и приблизился к некому подобию сцены, где церемониймейстер объявлял достижения Луны за последние пять лет. Толпа аплодировала и радостно гудела, создавая сильный шум, отчего у меня слегка закружилась голова. Я облокотился на колонну и, сомкнув глаза, решил еще раз продумать план отмщения, как вдруг зычный голос провозгласил: — Королева Луны — прекрасная Селена! Я перевел взгляд на широкую лестницу, по которой начала спускаться виновница торжества, и оторопел. Тонкая талия, плавные черты лица, длинные светлые волосы — вся она казалась одним сгустком чистоты и света, воздушным воплощением неземного наслаждения, ангелом во плоти. Она не шла, она будто плыла в пространстве, она не просто улыбалась, а одаривала всех неземным светом доброты и нежности. Богиня, воистину богиня Светлой Луны. Вся сущность внутри моего фантомного тела в один миг перевернулась, закипела, застучала по стенкам сдерживаемого осязаемого кокона. Вмиг позабылись и ее дерзкие, неловкие попытки любовных посланий, и такие надоедливые и глупые признания, а осталось лишь обожание, лицезрение ослепительной юной госпожи. Слегка смущенный, я пригласил ее на танец, опережая прочих бойких кавалеров — не для вас, юнцы, вырос этот великолепный цветок. — Вы позволите? Ее щеки порозовели, пальцы слегка задрожали — узнала. Она молча присела в реверансе и закружилась со мной в танце. Ее кожа была невероятно гладкой, шелковистой и пахла невероятно свежим, сладко-пряным ароматом волшебных цветов. Серебристые волосы иногда щекотали мои ладони; глаза, напоминающие два кусочка весеннего неба, искрились счастьем и озорством. Никогда я не видел создания более прекрасного, чем она. Когда музыка начала замедлять свой темп, я прижал ее тело к себе и прошептал ей на ухо: «Я люблю тебя». Она вздрогнула и в ответ обняла меня за шею: «И я тебя». Ее шепот грел, жалил огнем безумства. Я был готов тут же схватить ее, унести с собой за тысячу галактик и раствориться вместе с ней в пьянящем танце любви. Заключительные аккорды, поклон. Но мы не собирались отпускать друг друга, читая в безмолвии все слова, не имеющие особого смысла быть озвученными. Она любит меня, знает о моем истинном обличии; она, будучи осведомленной тем, что я из себя представляю, не разжала свои пальцы, наоборот, крепче сжала мой темный камзол. Великая, прекрасная, очаровательная богиня. Моя, только моя. Прошептав заклинание, я создал вокруг нас прозрачный купол, отчего никто теперь не мог нас увидеть, и мы продолжали танцевать, попутно разговаривая о всякой ерунде — ее голос напоминал перезвоны серебряных колокольчиков. Спустя какое-то время, мы вышли на балкон, где под голубым свечением планеты Земля, я дерзнул прикоснуться к ее зовущим устам. — Мягкие, как облако, — пробормотал я ей в губы и вновь припал к неизведанному источнику целительного элексира. Она что-то мычала, зарываясь рукой в мои волосы, а потом обхватила меня за плечи. Не успев полностью насладиться поцелуем, я принялся прокладывать дорожку поцелуев от ее губ до шеи, до этого перехватив ее нежные запястья и мягко припечатав к мраморной стене. Она стонала, блаженно запрокинув голову: — Айн, я в твоей власти… Ее голубые глаза охватила дымка неги, на висках проступила испарина — она нервничала и была готова ко всему одновременно. Ее последние слова отбросили всякие сомнения. Я был одержим ею, я желал ее всем сердцем и фантомной душой. Она была прекрасна, чиста, невинна и юна. Ее кожа пахла лугом с невиданными цветами и кристально чистым ручьем. — Селена! — прорычал я и разорвал нить корсета на ее платье. Раздался треск ткани, жемчужины и прочие драгоценные камни со звоном покатились по полу, испорченное платье открыло взору то, что доныне скрывало под своими кружевными вставками. Я расширил глаза и притянул ее еще ближе к себе так, что на моем лице ощущалось ее рваное теплое дыхание. Она смущенно опустила взгляд, пытаясь прикрыть оголенное тело, но я убрал ее руки, вновь прижав их к стене, и прильнул губами к ее белеющей груди. В исступлении Селена замотала головой и сладко застонала мое имя, что еще больше раззадорило меня и я продолжил начатое. Совсем рядом гремели фанфары, доносился хохот, радостные обрывки фраз, а также поздравления в честь юной королевы, отсутствие которой ни у кого не вызывало смущения. Свидетелями нашей близости стали лишь мерцающие звезды и лениво плывущий космос над нами. Лунный ветер приятно холодил наши разгоряченные в пылу неудержимой страсти тела, отблески летящих комет отражались и тут же меркли в блестящих волосах Селены, скользили по ее совершенному телу, которым я успел завладеть несколько раз. Ее тонкие пальчики перебирали мои пряди, слегка поглаживали щеки и от этих ласк мне хотелось ее еще больше. — Я правда люблю тебя, — измученно прошептала Селена, уткнувшись носом в мое плечо. — И я тебя, моя богиня. Я обнял ее и решил никогда не отпускать. Единственная, необыкновенная, я любил и люблю ее больше всей своей вечной жизни. *** После той ночи мы виделись несколько раз. Я телепортировался к ней на Луну и мы прогуливались по длинным аллеям, разговаривая обо всем на свете. Селена рассказала мне о своем детстве: о том, как ее мама, королева Серена, будила ее по утрам холодной водой, если та не хотела вовремя просыпаться, как они вместе изучали придворный этикет и экономику. Серена учила дочь всем премудростям королевского поведения и лично присутствовала на всех занятиях с приглашенными педагогами. Я жадно слушал о ее проказах и шутках, о ее жизни, переживаниях, о ее радости и печали. Светло-голубые глаза сказочной богини Луны хранили в себе столько тепла, что казалось были способны согреть все существующее своим мягким светом и лучезарным сиянием. Во время прогулки я не отпускал ее руки из своей и часто прикладывался к ее ладони губами, надеясь навсегда запомнить приятный аромат девичьей кожи. На мои прикосновения она реагировала несколько смущенно, а от воспоминаний о нашей ночи ее и вовсе пробирал жгучий стыд: щеки краснели и становились почти пунцовыми, руки сжимались в кулачки, а дыхание прерывалось. Я ободрял ее, целовал макушку, прижимал к своей груди, где билось несуществующее сердце, зарывался лицом в ее невероятные волосы, пел песни о любви, которые слышал за все века моего пребывания в видимых и сокрытых частях света. Купол скрывал нас от любопытных зевак, позволяя чувствовать себя защищенными и неуязвимыми. — Мама против нашего союза, — сказала она мне как-то, грустно вздохнув, — она не верит в нашу любовь и ищет способы разлучить нас. — Нас никогда не разлучат, — твердо заверил я ее. Вдруг она ласково улыбнулась: — Айн! — Да, моя богиня? — лукаво отозвался я, заранее зная, о чем она хочет мне рассказать. Селена сразу поняла мое знание и недовольно сложила губки: — Ну вот, а я хотела, чтобы это было сюрпризом! Вот почему ты такой всезнающий? — она потрепала меня за плащ. Я рассмеялся и, наклонившись, прижался щекой к ее пока плоскому животу, слегка поглаживая поясницу, затянутую в тугой белоснежный корсет. — Наша дочь, — прошептал я, целуя сквозь богатую ткань дорогую плоть, где зарождалась новая жизнь — поистине удивительное явление мироздания. — И снова ты знаешь все больше меня! — Селена шутя уперла руки в бока и любяще глядела на меня сверху. — С чего ты решил, что это дочь? Может быть внутри меня растет твоя копия? — Нет, любовь моя, — пропел я, — девочка. Прекрасная, как ты. Я выпрямился и притянул ладонями ее пылающее лицо к своему: — Я люблю тебя, Селена. Мне чужды человеческие чувства, но ты разрушила все дозволенные рамки, — я провел губами по ее щекам, успокаивая их жар. — Ты необыкновенное создание, которое навечно останется в моем безграничном сознании и никогда не потеряется в его бесчисленных просторах. — С чего ты это взял? — она вновь смутилась. — Вдруг через сотни лет ты встретишь другую богиню, еще прекраснее чем я? — Прекрасней тебя не найдется нигде! Уж я-то повстречал достаточно, но никогда мою суть так не влекло к кому-либо живому. Селена усмехнулась: — А к неживому? — А неживое — и есть я, — тут я изобразил на своем лице дурашливую гримасу и моя богиня звонко рассмеялась. — Обожаю твой смех, — прошептал я ей на ушко, слегка прикусывая мочку и осторожно проводя языком от нижней части уха до ключицы. Селена вздрогнула, ее дыхание прервалось, она сильнее сжала мои плечи, запрокидывая голову, тем самым поощряя мои движения. — Да, Айн! — вскрикнула она, зажмуриваясь и шумно сглатывая. Я решил продолжить сладкую пытку и начал осторожно развязывать шнуровку ее платья, нежно поглаживая уже обнаженную спину. — Моя богиня хочет еще? — озорно спросил я, спуская платье все ниже. — Да! Со мной она всегда говорила «Да», со мной она всегда была весела и непринужденно беспечна, чувствуя мою поддержку и ласку. — Тогда, — проговорил я, чувствуя как она задрожала от желания и смущения, — она получит желаемое. Я создавал иллюзии пространства, дабы она не конфузилась от знакомой обстановки и незнакомых ранее актов любви. Ее спокойствие означало для меня многое, я не хотел, чтобы она чувствовала дискомфорт, оттого я переносил ее вместе с собой в другие места и там мы предавались обоюдной страсти, огненной, неудержимой и настоящей. — Богиня, — любил я шептать ей в губы, заглушая ее тихие стоны, а она в ответ называла меня своим королем и притягивала к себе. Мы были неразлучны, мы были единым целым. Наши души, как и тела, сливались воедино и ликовали на пике бесконечного удовольствия. *** После того как королева Серена начала замечать частое отсутствие дочери, ее лихорадочно-счастливый настрой, ликующий взгляд, перемену в фигуре, и узнав, что ее избранником является никто иной как «князь тьмы», она решила не откладывать серьезный разговор. Я наблюдал за всей сценой со стороны своего всепоглащающего восприятия, оттого слышал каждое слово. — Селена, он же просто играет с тобой, намереваясь завладеть нашими владениями и уничтожить Серебряный Кристалл! — начала она за одним из завтраков. Селена подняла глаза на мать: — Вовсе нет! Ему нет смысла пытаться забрать власть над Луной, ведь он всеимеющий дух! — в ее голосе слышались слезы. Она не любила перечить матери, которая вложила в нее столько сил и терпения. — Я настаиваю, — голос королевы напоминал металл, — чтобы ты прекратила с ним отношения. Мы с советниками подобрали для тебя женихов со всей Галактики, один другого краше, найдется замена! Селена отодвинула тарелку с нетронутым кушаньем: — Я люблю только Айна. Мне не нужен кто-либо еще. — Тебе не нужен, а Серебряному Тысячелетию нужен! — Серена поднялась с места и принялась зло мерить трапезную шагами. — Одумайся! Ты — наследница великой державы и уже его королева, а какие вольности себе позволяешь! Шатаешься по космосу с невидимым духом, млеешь от его лживых слов! — Вовсе не лживых… — Замолчи! — прервала ее мать. — Пока я жива, он ни за что не будет рядом с тобой, и после моей гибели тоже! Страшные слова свинцовым облаком повисли в воздухе, оглушая Селену своей страшной сутью. По ее щекам скатились две слезы. — Мама, что ты такое говоришь? — То, что будет тебе во благо! Твой отец погиб на жестокой войне с одними из преспешников этого пресловутого Хаоса! — Не все зло исходит от Хаоса, он лишь хранитель двух стихий! — прокричала Селена. — Ты будешь внимать каждому его слову, не прислушиваясь ко мне, к собственной матери? — зло сверкнула глазами королева. — Это я вырастила тебя, едва успев насладиться счастьем с мужем, которого так любила, но которого не пощадила страшная участь! Его кровь до сих пор снится мне в кошмарах, — она закрыла лицо руками, — а если ты продолжишь с ним видеться, — тут она яростно сжала кулаки, — то кровь отца навеки будет твоей виной! Селена поднялась с места и убежала в свою комнату, даже не пытаясь утереть капающие без остановки слезы. — Предательница! — кричала ей вслед Серена, и эхо разносилось по всему замку, пугая зловещей холодностью прислугу и стражников. — Нет, нет! Я не предательница! — Селена глотала горькие слезы. Добежав до покоев, она рухнула на кровать. Из распахнутого окна доносился приятный запах тающих лунных ледников, по стенам бегали отблески мерцающих звезд, но она ничего не замечала, а продолжала всхлипывать, прижимая к груди подушку. Моя душа металась. Не выдержав ее слез, я наконец материализовался и встал напротив нее: — Селена, — позвал я ее, не расчитывая на ответ. — Мама… — протянула она. Ей было тяжело признавать, что их пути с матерью разошлись и теперь не идут по одной тропке понимания действительности. Серена всегда была примером для дочери. Однажды я тайком пересмотрел кадры из прошлого: маленькая Селена повторяет за мамой каждое движение, пытается также завязать бант на платье, любовно выводит пальчиком на дворцовой стене драгоценное слово из четырех букв «Мама». Какого же ей сейчас, когда мать перестала быть для нее идеалом? Да еще и упоминание об отце, давно погибшем при жестоких обстоятельствах, Селена даже не помнила его лица. — Это я виновата. — Почему же? — взволнованно спросил я. — Потому что люблю тебя, — она подняла покрасневшее и опухшее от слез личико. Я прижал ее к себе, успокаивая и укачивая как ребенка: — Не плачь, моя дорогая. Подумай лучше, как сложно сейчас нашей девочке внутри тебя? Это подействовало мгновенно — Селена тут же утерла влажные дорожки дрожащими пальцами: — Ты прав. Обняв ее, я продолжал ласково убаюкивать свою драгоценную богиню, рассказывая о том, какой красавице скоро будет суждено родиться: — Ее локоны будут напоминать солнечные лучи, равно как и улыбка — такая же светлая и теплая. А смех у нее будет как у тебя: такой же звонкий и переливчатый. — А что достанется ей от тебя? — тяжко вздохнув, сквозь силу улыбнулась Селена. — Жажда истины, отвага и непримиримость к рамкам. — Вот как, — она заснула на моих руках, а я бережно гладил ее по волосам. И даже я, сам Хаос, не мог предположить, что эта встреча станет последней. То, что произошло после, и сейчас вызывает во мне мелкую дрожь. *** — А ну убрал руки! — громкий женский крик заставил нас очнуться от блаженной неги. — Что ты забыл здесь, служитель тьмы? Убирайся от моей дочери! — Мама! — воскликнула Селена, освобождаясь от моих объятий. — Он не сделал мне ничего дурного! — Серебряный Кристалл говорит мне об обратном, — она подняла ладони, на которых горел, переливаясь, сияющий камень, — ему стало известно, что внутри королевы зародилась новая жизнь. Селена покраснела и рефлекторно обняла себя за живот. — Мерзавец! — Серена, отбросив Кристалл, накинулась на меня и начала царапать лицо, но я мгновенно телепортировался вглубь комнаты. — Ты совратил ее! Мою чистую девочку, подлец! Нет тебе прощения! — ее глаза заволокла темная дымка, изо рта потекли темные дорожки, вокруг нас начал сеяться едкий серый туман. Селена закашляла, я подбежал к ней и прижал к себе, но мощная волна оттолкнула нас друг от друга. — Никогда! Никогда не бывать этому! — прошипела королева, создавая в своих руках шар, в котором искрились молнии и холодные искры. — Исчезни, Хаос! Я не сразу понял, что произошло, лишь потом, спустя время осознал, что она ввергла меня в ловушку безвременья, до этого больно опалив внутреннюю суть, повреждая внешнюю оболочку. И хоть физически она не имела возможности убить меня, но Селена увидела, как мое мнимое тело начало сгорать заживо. Расширив глаза, она прижала руку к губам, сдерживая рвущийся наружу крик отчаяния. Пламя сжигало мою плоть: почерневшие куски тела падали на пол, испуская густой сизый дым и злосмрадие, открывая взору поломанные кости. Из оторванных конечностей била фонтаном густая кровь, образовывая бурые лужи, всю комнату охватил сладковатый запах приближающейся смерти и гари. — Айн! Нет! — ее вопль оглушил меня. С помощью внутренней магии, она попыталась вырвать меня из смертоносного пламени, но ее голубоватые всполохи исцеляющей энергии тут же пожирались языками бушующего огня. — Нет! Айн! Нет! — она рухнула на пол. Подол ее платья выпачкался в крови и копоти, волосы слегка опалило огнем, в глазах стыл ужас и немая мольба. — Наша дочь! Айн! Меня передернуло. Жар перестал казаться всепоглощающим. Я с трудом открыл глаза и прошептал, что с нашей солнечной девочкой все будет хорошо, но Селена не услышала моего ответа, а все продолжала смотреть на мои терзания и просить мать остановиться: — Мама, нет! Белоснежные волосы королевы Серены тем временем превратились в смоляные жидкие пряди, багровый отблеск заглушил былую голубизну некогда прекрасных глаз, по ключицам и рукам начала сочиться алая кровь. — Вы никогда не будете вместе, — голос королевы стал порядком ниже, в нем не угадывалась прежняя элегантность и женственность. — Это ничтожество отправится в безвременье, откуда сможет выбраться лишь после твоей смерти, — она холодно взглянула на дочь, — а воскресить тебя сможет только лишь тогда, когда своими руками прикончит вашу солнцеподобную дочурку! Селена оторопело подняла глаза на мать. Та, которая раньше была для нее идеалом и примером для подражания теперь ломала и рушила всю ее жизнь. «Мы будем вместе вечно». Нет, не будем. Я попытался ослабить заклинание, но Серена пошла на отчаянный шаг, переступить через который был неспособен даже я. Она променяла безграничную власть над Хаосом, жестокое условие воскрешения на собственную душу низшим созданиям — истинным служителям тьмы. Есть такие договоры, против которых не могут пойти даже высшие силы: договоры, замешанные на крови. Я знал, что как только исчезну, то вслед за мной испарится и Серена, чья душа отправится прямиком в ад. Суровая плата за грозный приговор. Она не пожалела своей души ради избавления дочери от мерзкого повелителя темноты. Это ли не проявление заботы о чаде? Жестокой, сильной, безрассудной опеки. Мои тщетные попытки освободиться от вязкого огня венчались провальным фиаско, искуственное тело все больше напоминало огромную зловонную обугленную глыбу. Но тяжелее всего было смотреть на Селену. В истеричном припадке она принялась собирать мою кровь руками, то и дело утирая слезы, одной рукой придерживая живот. Ее лицо перепачкалось, в один миг она поднесла липкую багровую жидкость к губам и приложилась к ней, даря мне последний поцелуй вечной любви. «Селена…» Я закрыл глаза и испарился, входя в жуткое пространство небытия, все еще видя перед собой свирепую королеву со зло сверкающими глазами и несчастную Селену, чья судьба напоминала теперь беспросветную темную тень. Я любил ее больше всего на свете, но меня разлучили с ней навсегда. Мой светлый луч, моя единственная богиня. Прощай. *** Долгое время я обитал в безвременьи абсолютно неподвижно. Клубы темного тумана и прозрачной дымки обвивали мою сущность, пытаясь расшевилить в ней прежние силы, но я лишь устало отгонял их от себя. С самого начала я понимал, что это было глупой затеей менять свой прежний образ жизни, свой внешний вид и повадки. Все таки она никогда не видела меня таким — необъятной черной бездной. Кто знает, может тогда она бы и оставила свое чувство, подарив его потом достойному жениху и родив для него дитя. При этих мыслях я испускал злые искры и мощные толчки, заставляя космос колыхаться как на ветру. «Нет! Она только моя!» Однако я не спешил заглядывать в настоящее и следить за каждым ее шагом. Селена, ты, ангелоподобное создание, сумела одушевить бестелесное существо — неслыханный, фантастический феномен! Я хмуро существовал в привычной для меня обстановке, продолжая следить за противостоянием белого и черного, лишь изредка вспоминая глаза, так сильно напоминающие весеннее небо на Земле и мелкие озера на Луне. Попытавшись ее забыть, я понял, что тем самым предам данное ей обещание быть вместе навсегда. Нет, я никогда не забуду и буду благословлять ее доброе имя, надеясь на лучший исход. Лишь спустя достаточное время я набрался мужества взглянуть на кадры прошлого и настоящего. Осторожно сконцетрировавшись на последних событиях, я мысленно перешел в день рождения своей дочери, минуя страшный день моего исчезновения. Малышка действительно появилась на свет хорошенькой, милой и такой светлой, что и не скажешь, что в ее крови текут жилы самого Хаоса. Селена назвала ее Серенити, видимо в память о пропавшей матери — все же она была к ней очень привязана. Девочка росла послушной и доброй. Часто смеялась, пытаясь развеселить всегда почему-то печальную мать. В ее синих глазах всегда горел огонь озорства, лукавства и веселья. Шумная, любящая весь свет и надеющаяся на взаимность красавица. Моя дочь. Когда она подросла, Селена начала приглашать во дворец наследниц планет внутреннего круга, чтобы принцесса не нуждалась в общении со сверстниками и не скучала. Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, юные девы были настолько разнохарактерны и непохожи друг на друга, что часто у них случались разногласия, но солнечная Серенити мигом мирила подружек и придумывала очередную затею. Я засмеялся, когда увидел их неудавшуюся проказу: видимо что-то пошло не по плану и все пятеро красавиц свалились в центральное озеро лунной резиденции именно в тот момент, когда вельможи с разных планет и галактик обсуждали с Селеной важные дипломатические вопросы. Совершенно промокшие, но счастливые затейницы вбирали головы в плечи под строгим взглядом королевы Луны, и лишь Серенити ответила за всех: — Мы играли с брошью телепортации Меркурия. Прости, мама, больше не будем. Тогда Селена лишь потрепала дочь по волосам, а вельможи коротко посмеялись над незадачливыми принцессами. В день пятнадцатилетия дочери, Селена познакомила ее с принцем Земли, в тайне надеясь на счастливый союз молодых людей. Эндимион и Серенити понравились друг другу с первого взгляда: они часто встречались в Лунном дворце, гуляли по садам, несколько раз моя девочка посещала Землю, где на выбор пассии принца местная знать реагировала неоднозначно, веско замечая, что связь человека и богини не принесет добрых плодов. — Мамочка, он такой прекрасный! — глазенки Серенити светились счастьем. — Его глаза настолько синие, они так похожи на бушующий океан, а волосы, напоминающие смоль, такие непослушные, но в то же время шелковые, что хочется зарываться в них пальцами и зарываться! — Да, детка. Он и взаправду довольно красив, — пряча глаза отвечала Селена. Я сразу понял, по каким критериям она выбирала зятя — его внешность почти досконально напоминала мою в человеческом обличии, вот только взгляд юноши не был похож на взор влюбленного человека, что сразу насторожило мое сознание. А Серенити все щебетала и щебетала, ее хвостики задорно подпрыгивали над мраморным полом, в глазах искрилась радость и предвкушение первой любви. Внезапно мои кадры заполнила тьма: едкие испарения, мутные разводы черного тумана, клочья дыма. Я понял сразу — война. Земляне напали на Луну, под предводительством королевы Берилл — отвергнутой претендетки на сердце Эндимиона. Жадные и алчные люди, среди которых были и лорды наследника, полностью разрушили Серебряное Тысячелетие, почти сравняв его с землей, обокрали сокровищницы, истребили всех жителей некогда одной из сильнейших империи. Четверо подруг Серенити храбро встали на защиту их второй родины, перевоплотившись в храбрых воинов в матросках. — Мыльный дождь! — Дух огня! — Дух грома! — Луч полумесяца! Их атаки соединились в одну и сокрушили треть воинства землян, но силы оказались не равны. Берилл приказала своим приспешникам уничтожить надоедливых девчонок. Их прекрасные тела пронзили насквозь острые вилы и кинжалы зомбированных грабителей. Серенити, увидевшая смерть дорогих подруг, бросилась к фигуре Эндимиона, который отражал злостные атаки Берилл. — Эндимион! — Серенити, нет! На миг я остановил картину увиденного и едва перевел дыхание. Моя девочка! Кадр остановился на смертоносном луче, вонзающемся в юную плоть принцессы, а после и в грудь Эндимиона. — Ха-ха! — гаркнула Берилл. — Она мертва! Принцесса Луны умерла! Гори же с ней в одном котле и ты, глупец! — она перебросила своими огромными щупальцами обмякшее тело принца через свое плечо. — Серенити!!! От этого крика вся моя суть будто зарядилась бешеной энергией и рухнула в преисподнюю. Селена… Спотыкаясь об обломки разрушенных зданий, часто наступая на подол платья, задыхаясь от бешеного бега, она приближалась к месту убийства. Под глумливый смех Берилл, она опустилась на колени возле окровавленного тела своей единственной дочери. Все нежные ручки Серенити были покрыты ушибами, синяками и царапинами, по подбородку текла алая кровь. Изуродованная грудь зияла ужасающей раной… — Нет!!! Айн, нет!!! Я зажмурился. Это было невыносимо. — Серенити! — она притянула ее к себе, уложила на колени, осторожно дотронулась до истерзанной груди дочери. — А теперь умрешь и ты! — Берилл подняла руку для окончательного удара, но в руках Селены появился жезл с хитро спрятанным в нем Серебряным Кристаллом. Пошатываясь, она встала на ноги. Решительная, в перепачканном платье она, потеряв всех, кто был ей дорог, нашла в себе силы подняться с колен, дабы нанести ответный удар. — Исцеляющая сила Луны! — сверкающий розоватый свет охватил все пространство и в нем, под страшные и отвратительные крики, исчезли все враги, оставив после себя лишь смрад и темные круги на поверхности. Прошло мгновение, все затихло. Лунное Королевство разрушилось и затихло гробовым молчанием навсегда. — Серенити, — Селена начала перебирать светлые пряди дочери. Ее последняя надежда, золотой луч спасения от изнуряющей тоски. Вдруг ее взгляд тронул лед решимости. Она вновь подняла свой жезл и прошептала заклятье. «Но ведь ты умрешь!» — крикнул я в пустоту, понимая, что она и в самом деле это совершит. Прозрачные купола захватили тела Серенити, Эндимиона, верных защитниц Луны, а также двух жрецов в образе кошек и со скоростью света полетели на Землю. — Ты должна жить, Серенити, — проговорила измученно королева и прилегла на остаток колонны. Я знал, что ее энергии хватит еще на какое-то время и попытался разрушить заклинание безвременья, чтобы успеть сказать ей несколько слов, поцеловать руки, но жесткий закон Серены продолжал исправно действовать до своего назначенного срока. Внезапно тьма рассеялась, сквозь обычную мглу, я сумел разглядеть пролетающмй мимо астероид. «Я в космосе!» — осчастливился я и ринулся на Луну, к своей богине, прекрасней которой не найти во всех мирах. На родине своей любимой и дочери я не застал ни души. Мраморные плиты, больше чем на половину ушедшие в твердь, холодно мерцали на голубоватом свете Земли, моя фигура отбрасывала черную тень, злой ветер метал во все стороны смертоносную лунную пыль. Тот самый обломок колонны оказался пустым… *** Я рвал мелкие звезды на части, разрушал необитаемые планеты, крушил и превращал в труху мигающие жизнерадостным светом звезды. Она ушла в небытие, она растаяла, как снежинка на теплой поверхности, и я никогда больше не смогу ее увидеть! Довольно долго я мрачно существовал в обыденной пустоте, проклиная все существующее, весь оплот мироздания, так нещадно отобравший у меня все то, что было мне дорого. В самом центре моего существа до сих пор хранился запах ее кожи, образ мимолетной улыбки, а пролистывание прошлого любезно показывало мне картинки моей дочери. Золотые локоны, полумесяц на маленьком лобике — знак принадлежности к королевской семье, наивная улыбка с ямочками… «Ненавижу тебя, Серена!» — я замахнулся особо крупным осколком на пролетающую мимо звезду, как вдруг меня осенило: Серенити! Ведь она жива и здравствует на Земле, на этой скудной планетке, где таится так много лжи, предательства и алчности. Хотя впрочем, подобного хватает в любой точке бытия — такова уж суть существующего мира. Я выдохнул и направился в сторону Земли — в сторону нового места обитания моей дочки. Селена дважды подарила ей жизнь, дважды отчаянно испытывая муки и страдания: в первый раз физические, во второй — моральные. Воистину самая милосердная женщина во Вселенной, моя дорогая богиня! Земной шар приветливо встречал меня мерцающими огнями на зданиях и приятной прохладой, доносившейся с океанов. «Ты выбрала самое живописное место пребывания для нашей доченьки», — все мое существо передернулось. Я решил вновь принять человеческий облик; и пусть для всех я останусь невидимым, но контролировать себя в таком обличии на столь ограниченной площади гораздо удобнее. «Япония, Токио, район Уэно», — я озадаченно листал в разуме варианты возможной телепортации Серенити. Первые две попытки (Испания и Англия) не дали положительных результатов, оставался лишь этот. В один миг я очутился возле непримечательного дома с темно-красной черепичной крышей и белой калиткой. «Цукино», — прочитал я на табличке, не зная правильно ли ставлю ударение. Затем, пройдя сквозь стену я осел на пол от счастья. Она. Это была она! Мой маленький ангел! Она безмятежно посапывала в кроватке, утыкаясь личиком в плюшевую лапу розового зайца. Слезы, побежавшие у меня по щекам, показались мне вовсе не фантомными. Я осторожно облокотился на кровать и прикоснулся губами к ее щеке. Она улыбнулась и перевернулась на другой бок. Ей было лет пять или шесть. Она совсем не изменилась, чего я так опасался за время розысков. И тут я понял, что время шло не совсем так, как я предполагал: после разрушения Лунного Королевства прошло минимум сто лет, а сейчас этой крошке всего пять. Невообразимо. Как только мне захотелось взять ее на руки, в комнату вошла стройная женщина с темными волнистыми волосами и довольно крупным животом. Она подошла к Серенити, аккуратно подокнула края одеяла и, нежно улыбнувшись спящей девочке, бесшумно удалилась. «Серенити», — проговорил я и вновь поцеловал дочь. Кажется она попала в хорошую семью. *** Спустя месяц у Цукино произошло пополнение в семье — мальчуган родился на свет довольно бойкий и резвый, что сразу было заметно по его уже тогда уверенным движениям. — Какой ловкий у меня сынишка, — смеялся глава семейства Кенджи Цукино, наблюдая за тем, как карапуз ловил его палец и цепко хватал мать за воротник. — Шинго Цукино! — молодая мать любовно прижимала к себе новорожденное дитя. А Серенити, то есть Усаги, как называли ее здесь, лишь удивленно моргала и непонимающе улыбалась малышу, но когда она захотела потрогать его за ножки, то мать строго сказала не прикасаться к братику. — Почему? — с непониманием спросила девочка. — Уронишь еще, — сказала как отрезала Икуко. Тогда мое сердце сжалось в первый раз, когда я увидел немой вопрос маленького ребенка, так и не получившего на него ответ. С тех пор о воспитании Усаги начали постепенно забывать: Икуко занималась хозяйством и малышом, Кенджи пропадал на работе, а вечером утыкался в газеты. Усаги постепенно предоставлялась самой себе: на детских праздниках в садике, она читала стих про маму, смотря на пустующий стул — Шинго вновь подхватил простуду; в школе ее отметки с первых же лет учебы были хуже чем у всех остальных — объяснения учителей доходили до нее плохо, а дома она не могла сосредоточиться, а если просила помощи у мамы, то та либо слабо отмахивалась от нее и принималась за чтение книг, либо отшучивалась, что и сама не знает ту или иную тему. Мою Серенити стали обделять вниманием, но ее это несильно печалило, она как и прежде оставалась веселой хохотушкой и выдумщицей. Повзрослев, она мало напоминала былую наследницу престола: ленивая любительница поспать и перебрать с пирожными, прогульщица и двоечница. Мне было стыдно за нее и одновременно очень жаль — все плоды воспитания отдавались младшему сыну, а старшая Усаги лишь подбирала то, что ей оставалось. Естественно родители любили ее, обеспечивали, платили за учебу и в принципе выполняли свой долг, но они упустили множество остальных немаловажных пунктов. Усаги выросла абсолютно, чудовищно непунктуальной: она опаздывала в школу, к репетиторам и даже просто на прогулку с подружками. Ее лексикон, по сравнению с прошлой жизнью, заметно оскудел. Вместо четко поставленных предложений она все чаще использовала междометия, жаргонизмы или просто громкий смех. Манеры аристократки сменились на повадки девочки пятилетки, королевская сдержанность уступила место безумным выходкам. И чета Цукино совершенно спокойно смирялась с подобным поведением дочери, продолжая вкладывать силы в Шинго. Они чувствовали непохожесть Усаги и не могли ничего с этим поделать. Они были простыми, слабыми людьми, не подозревавшими, что приняли к себе на воспитание наследницу престола Лунного королевства. Судить ли их за это? Осуждать, наказывать за незнание? Глупо пытаться достучаться в дверь пустого дома, в надежде услышать ответные шаги. Нет, они не виноваты в этом, возможно лишь отчасти, но в скором времени я попытался поправить данную ситуацию. Я разыскал жрицу Луну, принявшую облик черной кошки с полумесяцем на мордочке. Кошка явно отыскивала воинов в матросках, но не помнила ни одну из них в лицо. Более того, она не знала их точного количества. «Вот он, мой шанс!» Обратившись во второго жреца Артемиса, я наплел Луне о первом воине в матроске — Сейлор Мун. Из небольшого количества необъятной массы Хаоса, я сотворил маленькую брошь, уверив кошку, что эта вещь является артефактом ее перевоплощения. Отведя ее в район школы Усаги, я дал ей точные указания внешности первой сенши. Та кивнула, скурпулезно запоминая информацию, и отправилась выискивать Цукино Усаги, подростка со смешной прической оданго в школьной форме школы Джубан. С особым благоговением я наблюдал их первую встречу. Моя сердобольная дочь защитила Луну от непонятно откуда взявшейся стаи мальчишек и отцепила с ее мордочки пластырь. Дело сделано, любопытство Усаги знатно подкрепит их дальнейшее знакомство. Однако после занятий произошло неприятное событие — встреча Усаги с Эндимионом. Я сразу узнал его по самодовольной ухмылке и горделиво поднятой голове. Хуже всего было то, что Усаги мигом воспылала к юноше особыми чувствами и, раскрасневшись, побежала домой, где ее ожидал очередной скандал с Икуко о ее плохих отметках. «А какие оценки ей еще получать, если вы не хотите ей помочь?!» Луна отлично справилась с заданием — новая реинкорнация принцессы Серенити вышла на славу. Ее сейлор-фуку было так похожим на форму остальных воительниц, что даже Луна поверила в ее истинное предназначение. К сожалению зло вовсе не исчезло. Победив Берилл, Селена тогда лишь запечатала ее в недрах карликовой планеты, а после моего возвращения из безвременья, баланс черного слегка переступил дозволенную черту, порождая немало демонов и демонизированных людей, с которыми надо было кому-то сражаться. Почему я выдвинул на эту нелегкую службу собственную дочь? Все очень просто — я желал испытать ее на прочность, закалить характер, вытравив из него беспечную непутевость. Уж в сражениях не станешь опаздывать отскакивать в сторону, успевая при этом отражать атаки. Первые бои Сейлор Мун оказались достаточно неловкими и неуклюжими. Луна только диву давалась, отчего воин так неуверенно ведет себя на поле битвы? Почему так боязливо озирается по сторонам и пятится при каждом громком звуке? А меня напрягала лишь фигура в черном плаще с красным подбоем и маске на глазах. Такседо Маск, Эндимион, Мамору Джиба, он полностью овладел сердцем моей дочери не прикладывая к этому особых усилий. Это злило и выводило из себя, плюс ко всему прочему, я видел некоторые сюжеты из будущего, которые вряд ли пожелал единственной дочке. Я умолял Луну внушить Усаги, что Такседо Маск опасен, но та в ответ лишь мотала головой: — Ничего он не опасен! Он ведь столько раз спасал меня метким ударом розы! Упрямство ей безусловно досталось от матери. И невдомек было этой дурехе, что никто иной как я, Хаос, незримо лично стоял за спиной у этого халеного рыцаря и направлял его руку со смертоносным цветком в нужное место. Ах, Серенити, святая простота! Совсем скоро Луна, не без моей помощи, сумела отыскать и объединить всех сенши в одну команду. Моей радости не было предела — наконец-то Усаги обрела истинных друзей! Ами, Рей, Макото и Минако оказались прекрасной поддержкой для Серенити. Вместе они прошли немало испытаний: Берилл, Эйл и Анна, Клан Черной Луны, особенно заинтересовавший меня своими целями и местонахождением, Мистресс и множество остальных крупных неприятелей и их верных шавок они вместе смогли победить, даруя миру чувство свободы от зла и непотребной алчности. После последней битвы над Галаксией, я решил, что мое время пришло — время срывать маски и ставить все точки над i. Я вышел на бой с собственной дочерью, хорошо понимая то, что при иных обстоятельствах она вряд ли приняла бы мои слова за истину. «Сила всемогущего Хаоса», — мое тело стало видимым и плотным. Плащ знакомо развивался на ветру, ворот камзола неприятно терся о шею. Все как всегда, как тогда. «Серенити, доченька, узнай меня», — прошептал я, отлично зная то, что она не узнает меня, а рьяно вступит в бой. Так и произошло.