Возвращение Королевы

Pov Алмаз О моей силе ходили легенды: многие вооруженные полки пытались напасть на нашу суровую планету, но каждый раз Черный Кристалл, горящий в моих руках, отбрасывал и умерщвлял каждого, у кого хватало безумства ступить на мертвую почву каменного Немезиса, где гравитация прижимала к земле любого чужака, где воздух обжигал холодом и невыносимой стужей. В моей жизни царили достаток и роскошь: богатые убранства, дорогие вина и явства, женщины, бесконечной вереницей ублажающие мою естественную потребность — ничего не могло помешать мне и дальше прожигать свой век в огне праздной неги. Когда родители были живы, то не единожды намекали на женитьбу: мол, наследнику полагается иметь возле себя преданное и любящее существо; ну и наследники, а как же? Родители же и представили несколько вариантов: властная Гранат, решившая на первый же день знакомства установить собственную иерархию; безмозглая красавица Аквамарин с глупым взглядом и умильным ротиком, который она поджимала всякий раз, когда речь заходила о наследниках; и наконец Перламутр, девица, распыляющая средства во все стороны на необходимое и абсолютно ненужное. Само собой они все побывали в моей постели и даже умудрились доставить мне толику удовольствия. Однако это лишь доказывало то, что я не был их ни первым, ни вторым мужчиной. Данная ситуация лишний раз подтверждала их прелюбодейный и бесстыжий образ жизни. Позже особые информаторы доставили мне сведения об этих особах. Я никогда не был против свободных отношений, но то что вытворяли эти три девицы с самых юных лет повергло в шок даже меня. Похотливые, гордые и безмозглые, они ни по одному критерию не подходили на звание моей будущей жены, что я и поспешил отрапортовать родителям в весьма грубой форме. О чем жалел потом не раз — огромный астероид, возникший той же ночью из черной пустоты космоса, с дикой скоростью приземлился прямо в их покои и убил обоих насмерть, придавив своей чудовищной массой и изуродовав их тела радиоактивными испарениями. Весь замок ввергся в шок: фрейлины матери драли на себе одежду, проклиная небесное тело, забравшее у них добрую и справедливую госпожу. Они верещали, бросались на пол, закрывая лицо руками. Плача, обнимали и утешали друг друга. Их можно было понять: мать каждую из них, а были они в основном сироты или бродяжки, подобрала в различных уголках планеты, когда тем еще не было и двенадцати лет. А затем воспитывала их по собственной методе, соединяя преимущественно строгий настрой с мудрой ласковостью. Она считала, что фрейлины из почетных династий, родовых сословий не будут отдавать должное уважение и положенную кротость. Вся прислуга скорбела несколько недель, в первые дни они вообще не могли промолвить и слова, а после ограничивались лишь необходимыми фразами. С юга, севера и запада ко мне приехали братья и сестра — правители трех сторон Немезиса и достойные защитники его угодий: Рубеус, Сапфир и Изумруд. Они нежно успокаивали меня, каждый по-своему, и эти разнообразные подходы к моему сложному характеру дали добрые плоды. Горячие порывы Рубеуса соединялись с дипломатичными расчетами Сапфира, а после Изумруд осторожно гладила меня по волосам, играя с длинными прядями и зарываясь в них щеками, в точности как мать… Благодаря тонко выверенному воспитанию, я был готов к правлению державой, а потому на собраниях с министрами, дипломатами и чиновниками держался спокойно, уверенно. Моя речь была грамотна, указы, составленные за несколько недель, оказались довольно четкими и получили всеобщее одобрение. Я был рад, что рядом со мной были родные, поддержка которых действительно была сейчас жизненно необходимой. Вместо себя на правление они оставили верных людей, оттого могли находиться рядом со мной все время. Вопрос с женитьбой перенесся на задний план, хотя некоторые из моих любовниц и приходили выразить соболезнования, расчитывая растопить мое сердце своими жалостливыми речами. Бесцеремонные и пошлые дуры, им и невдомек было, что такого рода потерю невозможно загладить простой жаркой ночью. Некоторые особенно назойливые подкупали стражу и, беззастенчиво врываясь в мои покои, абсолютно нагие ожидали меня на моей кровати, бесстыдно расставляя ноги в самых недостойных аристократок позах, демонстрируя свои обнаженные прелести. После десятка выброшенных из моих комнат голых девиц, я вместе с Изумруд создал особое защитное поле, впускающее внутрь лишь проверенных людей. Я решил на время вообще прекратить плотские слияния, полагая, что сейчас не самое лучшее время удовлетворять подобного рода страсть. Мое состояние становилось хуже так же и по той причине, что мощь Черного Кристалла пошла на убыль: планета начала вращаться медленнее, лица горожан стали более истощенными. Жалобы сыпались одна за одной, я зарывался в них с головой, но не мог найти этому причину. В один из таких сложных вечеров, ко мне пришла Изумруд. — Все работаешь? — спросила она участливо и облокатилась о мою спину. Я неопределенно хмыкнул в ответ и потер виски. — Тебе надо отдохнуть, — ее нежные руки принялись массажировать мои плечи, — расслабиться, перевести вектор на что-то другое, — последнее она прошептала мне на ухо, едва касаясь моей кожи теплыми губами. Я знал, что теперь там останется темно-красный след от ее любимой помады. — И что ты предлагаешь? — спросил я ее, поворачиваясь к ней. В ответ она взяла мои ладони в свои, притянула их к своим налитым грудям, обтянутым в изящное платье, и принялась водить моими руками по своим аппетитным округлостям, изредка постанывая и дрожа. — Уверена? — я сощурился и сжал ее груди. Она расстегнула платье и села на корточки передо мной: — Я все сделаю сама. В этом нет ничего постыдного, — ее голос едва заметно колебался, да и сама она колебалась, нервно заглядывая в мое лицо. Я откинулся на кресле и уставился в потолок, запрокинув голову, давая ей полную свободу. Изумруд расстегнула мои брюки и принялась меня ублажать, а я гладил ее по жестким зеленым волосам и мне действительно становилось лучше. Спустя несколько сладостных минут блаженной неги я резко подхватил ее на руки и бросил животом вниз на стол, после чего грубо взял сзади. — Спасибо, Изумруд, — я поцеловал ее плечо и набросил на обнаженную спину свой плащ. — Все для тебя, Алмаз… Она поплотнее закуталась в мой плащ и, улыбаясь своей загадочной улыбкой, покинула мой кабинет, оставив возле кресла свое мятое платье, прозрачное белье и длинные сапожки. — Вот растяпа, — усмехнулся я, застегивая ширинку и наливая себе вина в причудливо изогнутый фужер. Сделав пару глотков, я подошел к окну и устремил взор в бесконечно опасный и холодный космос. — И все же это совсем не то, — горько пробормотал я, рисуя на окне неизвестную мне девичью фигуру. — Совсем не то… *** — Его помощь и древние знания помогут нам восстановить утерянные силы артефакта, — доказывал мне Сапфир, указывая в старинных фолиантах на странные и зловещие знаки. — Запас Кристалла на исходе, уже появились первые жертвы. В народе ходят слухи о диверсии короля, — тут он в раздражении бросил свитки на стол и в изнеможении уселся на резной стул. — Какая глупость! Но такие слухи действительно обошли весь Немезис. Алмаз, я думаю, что стоит согласиться. — Да, — вступил в беседу Рубеус. — Из двух зол необходимо выбирать меньшее. Либо смерть планеты, либо взаимовыгодное сотрудничество со старинным духом. По-моему выбор очевиден, — он развел руками, — но естественно последнее слово остается за тобой. Я судорожно потянулся за свежим вином, принесенным мне на серебрянном подносе. — Соглашайся, — мягко сказала Изумруд, как бы невзначай касаясь моей руки, отчего я невольно поморщился и отнял свою ладонь. Увидев это, она опустила глаза и продолжила, якобы не замечая моей реакции на ее нежность. — В любом случае мы сумеем изгнать его при помощи своих внутренних сил, а в самом крайнем случае вызовем сестер-преследовательниц. Сумма нашей общей мощи способна защитить Немезис. — Изумруд права, — гаркнул Рубеус, плеснув в свой бокал темную жидкость из склянки. Сапфир потер переносицу и вновь углубился в изучение фолианта: — Вряд ли сестры смогут нам помочь. С этим ты, Изумруд, погорячилась. Максимум — это их быт на посылках. Все же главные носители силы Черного Кристалла — это мы вчетвером. — Так что думаешь, Алмаз? — внимательный взгляд бездонных зеленых очей сестры заставил меня внутренне содрогнуться, но внешне я остался спокоен. — Да. Мы воспользуемся силой Мудреца и восстановим артефакт, — жестко сказал я и резко поднялся с кресла. — Приступим к вызову в следующую полночь. — Зачем так долго тянуть? — нетерпеливо спросил Сапфир. — Для надежности положительного ответа духа. Все же мы изрядно обессилили за последнее время и нам необходима энергетическая и физическая подпитка, — я обвел родню глазами, не заостряя внимания на Изумруд. — Как скажешь, брат, — Рубеус поплотнее запахнул свою жилетку. — Тогда встретимся в покоях? — Идите, — я махнул рукой в сторону двери, — а мне нужно еще кое-над чем подумать. Братья послушно направились на выход, а Изумруд замешкалась на своем месте, якобы разбирая официальные бумаги, собранные с ее района правления. — И ты иди, сестра, — холодно приказал я ей. Она дождалась, когда за парнями захлопнулись тяжелые двери и грациозно опустилась на мои колени: — Алмаз, — ее жаркий шепот, обжегший мое ухо вывел меня из себя. — Изумруд, оставь это! Она, не слыша меня, провела ладонью по моему паху, а затем потерлась грудью о мой камзол. — Я знаю, что тебе это нужно, — прошелестела она в ответ, принимаясь расстегивать хитрые пуговицы с драгоценными камнями на моем расшитом кителе. — А еще это нужно мне, дорогой мой, — она еще сильнее заерзала на моих коленях, а когда потянулась за поцелуем, то я резко оттолкнул ее от себя. — Я сказал хватит! — в моем голосе стыл лед. — Иди к себе, Изумруд! — я указал ей на дверь и не жалел о своем жестком тоне. Мне было не жаль ни ее раскрасневшегося и жалостливого личика, ни ее растерянного вида — она знала, на что идет. Или нет? — Изумруд, ты же понимаешь, что это была лишь разовая необходимость? Брезгуя теми наглыми девицами, я предпочел тебя. Но это был лишь миг, минутная слабость от отчаяния. Я люблю тебя только как сестру, пойми это! — И теперь всегда при таких «необходимостях» ты будешь звать меня, а потом отталкивать как вшивую собаку? — в ее глазах засверкали злые искры. — С приходом Мудреца многое изменится: возродится Кристалл, нормализуется атмосфера и мне не придется так низко поступать с тобой. А за тот вечер прости. Уверяю тебя, этого больше не повторится! — Не повторится?! — закричала Изумруд и бросилась на меня, валя на пол и садясь на меня сверху. — Я люблю тебя, Алмаз! Всегда любила и надеялась на взаимность. А получив ее, ты смеешь забирать ее у меня?! — она резко прильнула к моим губам и впилась в них как в целительный нектар. Попутно она ласкала мое лицо, перебирала пряди и щекотала меня своими густыми волосами, от которых пахло корицей. С трудом я стащил ее с себя и поднялся на ноги. — Безумная! Что ты творишь? — я поправил свою одежду и, подойдя к огромному посеребрянному зеркалу, причесался. — Между нами ничего не может быть! Ты моя сестра, а я твой брат. — Как будто в тот раз что-то было иначе, — горько усмехнулась она, нервно теребя бретельки своего платья. — Я подумала, что ты просто не хотел афишировать наши отношения перед братьями, но ты оказался просто ничтожеством, братец! — Наши отношения могут быть лишь братскими, — я прошел к своему креслу и вновь углубился в бумаги. — Но… — Тогда ты лишь предложила свою помощь, а я был не в силах отказаться. — Ты так спокойно об этом говоришь? — кажется она заплакала. Я поднял на нее глаза: — А как я должен об этом говорить? — Ты просто самовлюбленный дурак! — от слез косметика растеклась по ее щекам и неприятными темными дорожками оставалась на лице. — Раньше ты не был таким! А после всех тех девок, бывших в твоей постели, возомнил о себе невесть что! Выдохнув, я молча встал и подошел к ней: — Давай по порядку, кто первый начал лезть ко мне с непрошенными ласками? Кто подначил меня сделать это, ведь я спрашивал о твоем мнении? И в конце концов я тоже не был твоим первым мужчиной. — Ах, тебя интересуют лишь девственницы? И где же ты теперь найдешь такую, если каждая юная особа нашей планеты приходит к своему мужу лишь после твоих покоев?! — Найду, — тихо сказал я, вновь смотря в окно. — Может быть и не здесь, но найду. Одну единственную. — Неужели? — прошипела Изумруд. — И где ты собрался искать таких ангелов? — Да где угодно, хоть на Луне, — усмехнулся я. — Дорогая сестра, пойми, я не хочу портить с тобой отношения. Ты дорога мне, я люблю тебя, моя дорогая сестренка Эсми, — это сработало. Она тут же вытерла слезы и преданно заглянула мне в лицо. Так я звал ее в далеком детстве — Эсмеруда, Эсми. И каждый раз воспоминания об этом возвращали Изумруд в прошлое, заставляя улыбнуться. — Любишь? — по ее щеке скатилась еще одна слеза, а губы сложились в доверчивую улыбку. — Да, люблю и дорожу тобой. Но теперь тебе пора идти и отдохнуть — скоро мы должны будем вызывать Мудреца, чтобы защитить наше настоящее, будущее и воспоминания о прошлом. Она молча повернулась ко мне спиной, а после вышла из кабинета, оставив после себя легкий флер корицы, которую я не переносил ни в одном блюде с самого детства. *** — Сапфир, Рубеус, Изумруд! Мы по очереди вызывали свои силы, запечатанные в магические камни тех имен, которые мы носили всю жизнь. Последние слова заклинания говорил я, и когда они были сказаны, нас отбросило в стороны и охватило темное облако смрадного дыма. Через несколько мгновений мы расслышали дряблый, старческий, но устрашающий смех. Помотав головой, я рассмотрел на лбах своей родни черные полумесяцы — символ королевского рода и черной магии, сплетенной воедино с нашей внутренней. Рубеус грязно выругался, поднялся с мраморного пола и помог встать сестре. Сапфир сидел все еще оглушенный и сжимал свою голову в ладонях: — Алмаз… все сработало? — прошептал он. — Да, все сработало! — ответил вместо меня тот зловещий голос и мы наконец разглядели странную фигуру в серо-лиловом балахоне. — Теперь мы союзники, о Клан Темной Луны! — в дряблых и полупрозрачных руках Мудреца засветился магический шар. — Клан Черной Луны? — переспросила Изумруд. — Знаки на ваших челах не могут врать, красавица, — хрипло рассмеялся в ответ Мудрец. — У нашего Кристалла иссякает сила, — решил не медлить с делом я. — Мы вызвали тебя с помощью древнего заклинания, чтобы ты помог нам восстановить его. — А что вы дадите взамен? — иронично спросил тот. Я замешкался: предложить ему материальные блага? Абсурд, ведь он невещественный, эфемерный дух. Власть над планетой? Но тогда к чему нам воскрешать Кристалл, если с задачей правления может справиться Мудрец? Помедлив еще немного, я ответил: — Взамен я отдам тебе собственную душу. Изумруд тихо ахнула и прижала руки к груди. Рубеус обнял ее, а Сапфир, только сейчас пришедший в себя, растирал свои виски пальцами. — Ха, зачем мне нужна твоя душонка, мальчишка? Я раздраженно бросил: — В таком случае выбирай цену сам! Он задумался, но лишь на миг: — Хорошо, я согласен, принц Черной Луны. Я буду вести тебя путями истинного правителя, равных тебе не будет нигде. Я одарю тебя особой силой, взращу в тебе лучшие качества самодержавца, а взамен хочу быть просто рядом с тобой, рядом с властью и троном. — Какая тебе отсюда выгода? — сощурился я. — Ах, глупец! Ты ведь не знаешь какого это пребывать между двумя мирами, не умея ступать там, где захочется. — Ему и ступать-то нечем, — буркнул Рубеус. Мудрец рассмеялся: — Это правда, ведь я нематериальный дух! И именно поэтому мне будет сладостно хоть отчасти почувствовать себя живым. Ну же, идет? — он протянул свою жилистую, мерцающую темными цветами руку. — А как же Кристалл? — медлил я. Мне не приходилось ни разу так скоро принимать решения. Более того, сделка с Мудрецом выглядела не такой уж и выгодной для него, что не могло не настораживать. — А ты взгляни на свой народ, принц! Я подошел к зеркалу телепорта и вызвал его показать мне городскую площадь. Передо мной замелькали сотни ликующих лиц. Недоверие к Мудрецу росло с каждой минутой, но лица горожан только подтверждали его слова. Я сжал кулаки: — Идет! — Прекрасно, мой принц. Теперь я отныне Ваш покорный слуга! И ваш тоже, — он вежливо поклонился братьям и сестре. Что же, в таком случае неплохо было бы устроить пир и поведать стране о новопришедшем помощнике Его Величества? — Делай как знаешь, — пробормотал я, лишаясь последних моральных сил. Что было дальше помню смутно: от шума и гама тошнило, все что-то пили, громко возглашая тосты, брали с блюд разные кушанья, смеялись, шутили. Затем пускали фейерверки и в их свете я различил богатые одежды, в которые были одеты братья и Изумруд. Кстати, последняя вновь меня целовала и лезла с непрошенными ласками, но у меня не хватило сил на то, чтобы оттолкнуть ее, а после наступила тьма и я окунулся в нее как в спасительный омут забытья. *** — Дорогой принц, пришло время отплатить обидчикам за все, что они сделали! — Говори прямо, Мудрец, — проскрежетал я, вглядываясь в то, как блики от потолка зала приемов просвечивают сквозь густое вино в бокале. Мудрец материализовался у моего уха: — Тот астероид был вовсе не случайным совпадением из космоса, — его шепот давил на виски, душил разум и подавлял волю, но я нашел в себе силы спросить: — А чем же он был? — Его послали воины с Хрустального Токио, потомки Светлой Луны! Ярость застелила мои глаза: — Откуда тебе это известно?! — Сам видел, пребывая во вне времени. — Но… Зачем им это было нужно? — я в недоумении покосился на Мудреца. — Вы наверное забыли, Ваше Величество, что после трагичной смерти ваших родителей Черный Кристалл перестал выделять необходимую часть энергии. — И на это был их расчет?! — я зло бросил бокал в стену. Звон стекла и лужа красной жидкости обожгли мой разум, я вспомнил все самые ужасные моменты того периода. Особенно тяжелой была подготовка похорон: лекари Немезиса долго омывали остатки тел родителей от грязи и космической пыли, после чего их кремировали, а прах сложили в специальную позолоченную шкатулку. После этого мне долго снились оторванные конечности, искореженные тела и черепа с выбитыми зубами. Я верил, что однажды это забудется, но пока что… — Назови мне координаты этого Токио, и клянусь, я сравняю его с землей! — Очень славное рвение, принц! — похвалил меня Мудрец. — А координаты просты — Млечный Путь, Солнечная Система, Планета Земля. — Земля, — процедил я, вставая с трона. — Это где каждый день встает Солнце? Где растут удивительные растения и живут чудесные животные? Где есть реки, озера, горы и леса? И этого им мало?! — я перешел на крик. — Зачем им наш Немезис с вечной темнотой и холодом? Ради какой блажи им, имея такое изобилие, убивать целые поколения?! — Правильно рассуждаешь! Они алчные и жадные до богатства людишки без всякого намека на здравый смысл. Их нельзя перевоспитать или склонить на свою сторону, их можно только уничтожить. — Какое состояние у Черного Кристалла? — оборвал его я. — Он полностью восстановился и готов к использованию! — Тогда вперед! За старшего оставь Сапфира и сам получше следи за распорядком. Я хочу лично прикончить этих тварей. — Как скажешь, принц! — хрипло крикнул мне вдогонку Мудрец. Он говорил что-то еще, но до меня едва ли доходили его слова — я собирался на Землю. По своей гордости и статусу я решил быть неотразим на войне последней мести. — Стой, Алмаз! — Мудрец вновь возник возле меня со своим неизменным шаром в руке. — Я не окончил свою речь. — Так заканчивай поскорее, — процедил я, скидывая прежний камзол и надевая расшитый синими узорами белоснежный китель. — Месть не будет полной, пока ты не лишишь землян их защиты. Отняв Серебрянный Кристалл ты не только отомстишь за своих родителей, но и обретешь бесконечное могущество. Я изогнул бровь: — Серебрянный Кристалл? Антипод нашему Черному? — Соединив их вместе, можно поставить весь мир на колени! Внезапная ярость и волна праведного гнева затопили мой разум, глаза застелила пелена сизого тумана. Все мое тело как-то сжалось, будто перед прыжком, задрожало от бешенства, и я ударил в стену смертоносным лучом своей энергии: — Ненавижу! На грохот прибежали Сапфир и Рубеус: — Что тут происходит? — Убирайтесь! — крикнул я, замахиваясь рукой со сгустком энергии на другую стену. — Вам лучше покинуть залу, — прошелестел Мудрец. — Принц сейчас не в духе! — Что за выходки, Алмаз? — Рубеус хотел было подойти ближе, но Мудрец остановил его своей эфемерной сущностью: — Я сказал — уходите! — внезапно сквозь моих братьев прошел странный свет, и их глаза заволокла темная спираль. Тогда я не осознал, что Мудрец загипнотизировал их против моей воли и без моего указания. Мои мысли в ту минуту занимало лишь одно — стереть с этого мира Хрустальный Токио, задушить всех его жителей, а если повезет, то лично перерезать глотку правителям утопичной планетки. — Брошь телепорта! — приказал я Мудрецу, и тот услужливо и слегка подобострастно протянул мне небольшой обсидиановый медальон с темным камнем внутри инкрустированной серебром пластины. Я молча выхватил брошь из его рук, которые кстати уже приобрели некоторую плотность, что не сразу меня насторожило, ведь сейчас меня вела одна лишь месть. — Телепорт! — крикнул я, и эхо моего голоса трижды отразилось от стен зала приемов. *** Прошло лишь несколько мгновений, когда обволакивающая энергия перенесла меня на поверхность благолепной Земли. Я сжал зубы и бросил огненный шар в первое попавшееся административное здание из светлого камня. Раздались крики, люди запрокидывали головы и указывали на меня пальцем. — Горите, сгорайте! Ваше место в аду! — прокричал я. Их жалобный плач лишь еще больше раззадорил мой разрушающий настрой. Огромные шары с пурпурным пламенем спадали с моих рук и с грохотом опрокидывались на симпатичные дома с сияющими шпилями и искусными вставками из розового кварца. После моих атак их облицовка обугливалась и пылающими кусками спадала на землю, на людей. Плач, рыдания и громкие стоны смешивались с запахом гари и дыма. Черные клубы вздымались вверх, окрашивая некогда голубое небо в болотный оттенок. Солнце спряталось за темными тучами и Хрустальный Токио погрузился в зловонную тьму. Я расхохотался и опустился на землю. Возле меня плакала маленькая соплячка с двумя хвостиками. «Маленькая тварь!» — зло подумал я и направил на хрупкое вздрагивающее тельце ладонь с нарастающей энергией заклятья. У меня сейчас могла быть точно такая же маленькая сестра — моя мать ожидала ребенка, нося под сердцем дорогой комочек, но астероид, брошенный землянами на истребление нашего рода, лишил мою будущую сестренку жизни. Ни одна эмоция не промелькнула на моем лице, когда девочка обернулась на меня. Она перестала всхлипывать, обнимая труп своего отца или брата. — Умри, — холодно бросил я, слегка удивляясь той жестокости, которая начинала брать верх над разумом, но громкий женский возглас заставил меня опустить руку и обернуться назад. Когда я повернул голову, первое, что я увидел в дымке сиреневого свечения моей энергии, был искрящийся дворец, как я догадался из чистого хрусталя, из которого выбежала фигура, облаченная в белоснежный наряд. Слегка поморгав и мысленно рассеивая туман, я различил силуэт прекрасной девушки. Она бежала по искореженной от моих атак мраморной улице, приподняв подол белоснежного платья. Едва она приблизилась к противоположной улице, как мне удалось рассмотреть ее удивительное лицо. — Маленькая Леди! Красивые женщины — в большинстве своем циничные, властные и требовательные существа, привыкшие к всеобщему обожанию и нахождению в центре событий. Я знал и лично немало таковых, после встреч с которыми мне хотелось хорошенько отмыться, дабы не заразиться этой въедливой гордыней. Отчасти гордость присуща и мне, но не в том количестве, которое себе позволяют те роковые дамы, любовников у которых было не меньше, чем звезд на видимых просторах небосвода. Однако тогда предо мной предстало нечто другое: не было ни напыщенного взгляда и особого чувства превосходства над существующим — нет! Это был чистый взгляд искреннего человека. Невинный, честный, и вместе с тем обличительный. Ее фигура была вовсе не такая, которой меня пытались удивить первые красавицы Немезиса. У нее не было ни пышных форм, ни наряда, выставляющего напоказ природную женскую красоту. Напротив, узорчатый лиф жемчужного платья целомудренно закрывал от сластолюбивых обожателей женского тела небольшую грудь, которая часто вздымалась от быстрого бега. Волосы, тронутые лунным серебром, были собраны в умильные хвостики, дополняющие прекрасный образ отождествления истинной женской привлекательности. С ней не хотелось провести одну жаркую ночь и забыть после этого навсегда, ее не хотелось, грязно соблазнив, увлечь за собой и научить всему тому, о чем не принято вести беседу в приличном круге общения. Нет. Ее хотелось беречь от любого дуновения жестокого мира, заключив в теплые объятия и дав обещание никогда не отпускать. Я уже забыл о той сопливой девчонке, полностью погрузившись в восхищение великолепной девой. Она приблизилась ко мне и нахмурила светлые брови, сжала пухлые губы так, будто приготавливаясь отчитать меня за содеянное. В ее небесно голубых глазах плескался глубокий океан, отражающий в себе оставшееся сияние некоторых шпилей былых величественных зданий. Подол платья испачкался в пыли от обломков, руки она сжала в кулаки и смело взирала на меня, либо ожидая моей атаки, либо приготавливаясь к своей. С трудом оторвавшись от лицезрения дивы, я быстро сообразил, что у обычной горожанки не хватило бы смелости так близко подойти ко мне, увидев мое могущество и силу. Значит эта красавица обладает еще и собственной мощью? И только тут я заметил на ее голове корону с блестящим камнем по середине. Я скрипнул зубами. «Проклятие! Это и есть Серебряный Кристалл! Выходит что эта богиня — хранительница, Королева Хрустального Токио?» Осознав это, я не смог набраться духа и умертвить ее на месте. «Нет! Я могу разобраться с ней другим способом!» — улыбнулся я и сосредоточенно выпустил гипнотический глаз — подарок отца на совершеннолетие. С его помощью я овладевал девушками, подчиняя себе их волю; но вскоре за ненадобностью я оставил этот трюк — девицы и без этого были готовы на все. Я вновь поднялся вверх и, прочитав заклинание, освободил дремавшую способность. Из меня брызнула и распространилась в воздухе мощная волна красного свечения — все-таки Мудрец работал на славу и здорово подпитывал нас своей энергией. Прекрасная королева пыталась было закрыть лицо руками, но внезапно охвативший ее голубоватый свет уберег ее хрупкую фигуру от воздействия зловредной энергии, создав вокруг нее толстый хрустальный покров. — Вот она — мощь Серебрянного Кристалла… — задумчиво прошептал я, подходя ближе к извоянию, внутри которого находилась застывшая королева. Она и там оставалась настолько прекрасной, что я не мог оторвать от нее взгляда. Разметавшиеся волосы, платье, напоминающее теперь раскрытые крылья дивной птицы — богиня… Лицо она закрыла рукой, а жаль — я так хотел еще раз посмотреть, впитать в себя ее пронзительную синеву очей! Хрустальный покров заиграл блестящими красками, и королева внутри него теперь казалась и вовсе сказочным, фантастическим созданием, которое еще не видало мироздание… Вдруг из-за угла переулка вынырнула девчонка, похожая на ту, которую я не успел прикончить. Вот только взгляд и лицо были как капля воды похожими на королеву. — Дочь? — удивился я и вспомнил, как королева кричала «Маленькая Леди», видимо пепепутав свое чадо с обычной горожанкой. — Что ты сделал с моей мамой? — громко спросила меня девчонка прерывающимся голосом. — Что это… Я заметил в ее руке копию того камня, что был у ее матери в короне. Злоба вновь затопила мое сердце: — Отдай мне Серебрянный Кристалл, ты, маленькое отродье! Она попятилась назад и бросилась бежать, взмахивая по пути рукой с зажатым в ней неким предметом. Не медля, я бросился за ней, но через миг она растворилась в розовой вспышке. — Проклятие!!! — прорычал я и топнул ногой, отчего земля пошла трещинами и из этих прорех засочился разрушительный дымок моей энергии. Я ухмыльнулся: — Умирай, Хрустальный Токио! — Болван! — услышал я вдруг скрежет Мудреца. — Иди за девчонкой, глупец! Я недобро огляделся по сторонам: — Как ты смеешь так оскорблять меня?! — Простите, принц Алмаз! Но Маленькая Леди переместилась во времени и конечно же будет искать помощи в прошлом, так что вам необходимо торопиться! — Так-то лучше, — рассеянно произнес я, планируя план преследования маленькой дряни. Почему-то даже зная о том, что она родная дочь моей нимфы и видя явные внешние сходства, я всей душой ненавидел эту девчонку. Возможно от того, что она была рождена не от меня, а возможно и от того, что выглядела крайне невоспитанной и взбалмошной дурочкой. Учитывая все это, я предположил применить к ней грубую силу и отобрать Кристалл. — Что же вы медлите, принц? — проскрежетал Мудрец. — Я перемещусь на Землю прошлого лишь со своей семьей. — К чему лишний балласт? — Это не балласт, а моя родня. Я хочу видеть их рядом и знать, что с ними все в порядке. — В прошлом гораздо больше шансов попасть в беду, чем на тихом Немезисе. Тем более что ты обезвредил главного противника. — В любом случае я должен посоветоваться с ними и проститься. Явно недовольный Мудрец по-началу замялся, но потом согласился: — Тогда вперед, мой мальчик! Я сложил руки на груди и, скрывая волнение и внутреннюю дрожь, обернулся, желая еще раз посмотреть на волшебное существо в хрустальном саркофаге и возможно телепортировать ее на свою планету. Но повернувшись, я не увидел королеву… — А где же? — растерянно прошептал я, обращаясь к Мудрецу. Тот хмыкнул: — Лунные богини всегда ценили уют превыше всего. Нео Королева Серенити не исключение. Уверен, что Кристалл уже переместил ее в свой дворец, который ты не удосужился разрушить, — теперь в его голосе слышались интонации сварливости. — Не твое дело! — Понимаю, — он засмеялся. — Красивая женщина способна уничтожить почти весь мир, не делая абсолютно ничего. Но еще сильнее от ее чар страдают сердца непоколебимых мужчин. — Замолчи, Мудрец! — оборвал я его и вскинул вверх брошь телепорта. *** Изумруд и братья конечно же согласились сопровождать меня в опасный путь, однако Сапфир выразил сомнение: — А кто останется во главе Немезиса? — Мудрец сумеет контролировать ситуацию сквозь время, — уверил я его, ощущая странное жжение и мелкую судорогу в груди. В голову будто ударил горячий молот. — Хватит разговоров! Если вы согласны, тогда ступайте за мной! — Черный Кристалл готов к телепортации, — проскрежетал Мудрец, и меня вновь охватила тягучая волна злобы. — Быстрее! — рявкнул я, одергивая плащ с лиловым подбоем. Четыре разноцветные искры наших тел с бешеной скоростью взмыли вверх, а после яркой вспышкой рассыпались на тысячи частиц и растворились в воздухе. В тот момент мы не могли услышать, как недобро и зловеще смеется Мудрец. Это было начало конца… *** Оказавшись на Земле в специально созданном Мудрецом бункере, все мы тут же почувствовали сильное головокружение, тошноту и рвоту. Изумруд тут же со стоном осела на пол, сжимая голову руками — разница в гравитационном поле, атмосфере и прочем была чудовищно огромной. Я подошел к одному из навесных шкафов и не ошибся — в нем плотной стопкой стояли вина разных сортов. Выбрав одно из слабоалкогольных, я разлил его по трем бокалам, которые стояли там же. Закрыв бутылку пробкой, вспомнил одно из оздоровительных заклинаний и вознес молитву Черному Кристаллу. Незамедлительно из моих ладоней вырвался сгусток энергии и направился к напитку, отчего вино слегка почернело. Я взял два бокала и поднес один из них Изумруд, а другой протянул Сапфиру. Рубеус же, оказавшийся довольно крепким физически, сам подошел к низкому столику и припал к живительному напитку. — Спасибо, — прошептала сестра едва слышно, отирая краешки губ и ставя почти полный фужер на пол. — Нет, дорогая, его необходимо выпить до дна! — почему-то грубо бросил я. Братья переглянулись и, ничего не сказав, молча осушили свои бокалы. Осмотрев их, я удовлетворенно кивнул: — Отлично, а теперь — девчонка! — Правильно, принц, — проскрежетал внезапно взявшийся откуда-то Мудрец. — Эта тварь уже на подходе к защитникам этого мира. Она невероятно глупа, но обладает могущественной силой и множествами артефактами. — Мы найдем ее, — Рубеус молодцевато повел плечами и сложил руки на груди. — В конце концов, это же ребенок! — Это наш долг, — Сапфир поправил свой китель. — Отомстить за смерть родителей — это ли не великая цель? — Нам поможет небо! — запальчиво воскликнула Изумруд, украдкой бросая взгляд на меня и улыбаясь краешками губ. Однако я не ответил на ее улыбку, а хмуро продолжал опираться ладонями на мраморный стол. — Вот что, — начал я, с трудом давя в себе раздражение. — Впредь мы все будем носить это, — Черный Кристалл приблизился ко мне и от него отделилось несколько идеально ровных частей, после чего они попарно телепортировались к каждому из нас. — Это серьги из нашего артефакта, — мой голос был похож на лед. — Они защитят нас от воздействия данного мира, а также создадут между нами ментальную связь. Приказываю носить их не снимая, — подавая пример, я вставил в уши довольно тяжелые подвески из блестящего камня. — А теперь, — я дождался, пока каждый из них не наденет это на себя, — проваливайте отсюда. Я желаю побыть один. Они молча поклонились и вышли, а я вновь подивился своему повелительному и беспрекословному тону. И откуда он у меня? — Вы прекрасно умеете управлять толпой, принц Алмаз, — фигура Мудреца повисла в воздухе. — Это одно из самых необходимых качеств хорошего правителя. И пусть сейчас это лишь жалкая горсть ваших родственников, в будущем вы сумеете подчинить себе весь мир! В его словах была такая уверенность, такое восхищение, что внутри меня невольно разлилась волна приятного чувства, но я решил не показывать этого своему слуге: — Иди вон, Мудрец! Сказал же, что хочу побыть один. — Истинный повелитель, истинный! — все еще вознося мне хвалу, он исчез, оставив после себя лишь темное облако своей энергии. Я подошел к креслу с высокой спинкой, напоминающее трон, и с наслаждением облокотился на нее спиной, положив руки на расшитые бархатом подлокотники. В моей голове витали славные мысли о власти над миром, непревзойденном могуществе, которое поможет мне там, в моем времени вновь оказаться в Хрустальном Токио и освободить от сияющего плена мою прекрасную королеву. После я представлял, какого это ощущать на себе ее легкие прикосновения, как приятно запускать руки в ее волосы, расплетая их из причудливых хвостиков. А какого вкуса ее губы, которые она так умильно складывала, не отводя от меня чистых голубых глаз? Теперь все утехи с остальными девками, включая Изумруд, показались мне грязной коростой, от которой хотелось как следует отмыться. Если бы была такая возможность, я бы исповедовал все мои грехи, жаждуя отпущения грехов, чтобы с чистой душой и телом начать новую жизнь, подпуская к себе лишь одну женщину — свою Серенити. «Да, Серенити, ты будешь моей!»… *** Однако серег из Черного Кристалла скоро перестало хватать. — В чем дело, Мудрец?! — зло спрашивали его мы все, мучаясь от головных болей и судорог. — Предлагаю брать энергию извне, — отвечал тот, играя со своим шаром. — Что значит «извне»?! — Брать людскую энергию с Земли, соединив приятное с полезным: заодно вы сможете выслеживать девчонку. — Назови хоть какие-нибудь примерные координаты ребенка, тебе ведь это не сложно! — гневался Сапфир. — Ладно, ладно, — проворчал Мудрец и нехотя заколдовал над своим шаром. — Тысяча… девятьсот… девяносто… — его старческий голос разлетался по всему залу и отражался от каждой стены. — Япония, Токио. Тридцать пять градусов северной широты и сто тридцать девять градусов восточной долготы. Сорок четыре метра высоты над уровнем моря, — он насмешливо посмотрел на Сапфира. — Ну что, доволен, умник? На это брат лишь фыркнул и достал свое устройство географического определения определенной точки: — Токио… — Покажи! — подскочил к нему Рубеус. — Токио, — прошептал я. — Еще не Хрустальный… — Верно, мой мальчик! — Мудрец приблизился ко мне, оставляя братьев наедине друг с другом. — Пусть они сперва хорошенько помучают жителей, а также поищут искомое, пока мы здесь будем толковать о вещах более серьезных. — Но я хотел лично присутствовать при… — И не думай! — прикрикнул Мудрец. — Это их обязанности, вот пусть и занимаются этим. Я пожал плечами: действительно, в словах Мудреца был свой резон. Ведь не зря же его и зовут: «Мудрец»? В тот же вечер братья и Изумруд вызвали призрачных сестер — они тоже не хотели выполнять всю грязную работу, оттого и призвали слуг. Кермисайт, Бертьерайт, Калаверайт и Петсайт были готовы на все, чтобы угодить своим господам, и может быть поэтому так скоро и вступили в исполнение своих обязанностей. И хоть спустя время мы поняли, что проку от них было немного, все равно это было неплохим решением приберечь на время свои силы, хотя бы потому, что благодаря этим четырем пустышкам мы узнали о защитниках данной местности — о воинах в матросках. Лично я их не видел, но слышал от Рубеуса и Изумруд, что это просто смешные школьницы в откровенных нарядах, умеющие управлять разноцветными лучами. И неважно, что им удалось переманить на свою сторону призрачных предательниц, одно я знал точно — со мной им не справиться. На меня странно влияла атмосфера этого мира: на простую мелочь я уже начинал срываться, жестко давал приказы и уже не желал как прежде проводить время с семьей — они начали меня раздражать. Особенно после тех провалов, которые у них случались всякий раз, когда они шли на новую миссию выкачивания энергии. Глупые мелкие девчонки, они, будто предчувствуя где произойдет очередная облава, незамедлительно являлись то тут то там, мешая захватить маленькую тварь с розовыми волосами. *** Я не скорбел по Изумруд. Более того, испытывал облегчение от ее смерти. С отвратительным смехом, запахом, манерами и речью, я давно хотел ее просто вышвырнуть с нашего убежища, но к счастью не пришлось марать руки и она отошла на тот свет свято веря в мою к ней нежную привязанность. Что же, это довольно мерзко, но и благородно с моей стороны. Однако дела продвигались скверно: все было по-прежнему — мы ни с чем, а девчонки в юбках с Малышкой, как они ее прозвали, и всем остальным. И только тогда я осознал насколько много бросил усилий наш Клан, скольким лишениям он подвергся и все напрасно? — Я выхожу в бой, Мудрец, — властно сказал я духу в один из дней, когда юмы пытались лишить сенши Малышки. Мудрец отреагировал спокойно, видно осознавая скверность положения: — Ступай, принц. Все таки без твоей помощи эти бездари ни на что не способны! Я не ответил, надевая свой плащ. Мудрец был прав — и моя родня, и их демоны действительно проявили себя как самое слабое звено, опозорив весь Немезис. Тогда я не осознавал с какой холодностью рассуждал о самых близких мне людях, как легко я клеил на них несправедливые ярлыки, позабыв уже, как они вытаскивали меня из глубокой печали после смерти матери и отца. В тот период времени мне было абсолютно плевать на них — они представлялись мне слугами, пажами, обязанными выполнять каждый из моих капризов. Глупец… Минуя пространство и разрезая время, я оказался прямо посередине разворачивающейся атаки, вися с помощью внутренней гравитации в воздухе. Огляделся. И взаправду: простые девчонки в непростой ситуации. Но вот девица в красном костюме заслонила собой подругу с синими волосами, выпустив при этом струю огня. Вот крупная воительница в зеленом и хрупкая в оранжевом вместе построили защитную стену из молний и светящихся огненных сердец, охраняя еще одну сенши, которая сидела ко мне спиной на коленях, собираясь с силами. Я решил не объявлять о себе преждевременно, а посмотреть на дальнейшие события. Неужели их секрет победы лишь в сплоченности? И наконец та девчонка поднялась с колен. — Сейлор Мун! — закричали все остальные, опасаясь за ее состояние. — Сейлор Мун! — пропищал голосок сбоку, и я разглядел ту самую Малышку, в руках у которой чернел какой-то круглый предмет, но я вовсе не спохватился и не схватил Маленькую Леди, как планировал уже очень продолжительное время. Сейчас мое внимание занимала лишь… «Почему ее зовут Сейлор Мун?» Те же чистые глаза, упрямый взгляд, те же хвостики с маленькими собранными шариками на макушке… Наваждение? Морок? Мираж? Нет, это была именно она! — Довольно! — прикрикнул я на демонессу, которая с тщетностью пыталась побороть сенши. — А ты, — я приблизил к себе Сейлор Мун с помощью особого притяжения, — пойдешь со мной! — Нет! Отпусти ее! — заверещали ее подруги и Малышка. — Пусти меня! — задергалась Сейлор Мун в луче моей силы, приближаясь ко мне, но тут я применил свой гипноз и она безвольно обмякла. Я бережно взял ее на руки и испарился, телепортируясь в свой бункер. «Моя, моя! Она так рядом! — шептал я, ощущая тепло ее тела и горячее дыхание на своей груди. — Такая легкая, будто невесомая!» Я опустился на холодные плиты пола в своем зале. — Алмаз! — позвал меня было Сапфир, но, увидев, что я не один, замялся. — Кто это? Кого это ты принес? — Не твое дело, — отмахнулся в ответ я. — Иди к себе и не тревожь меня! Ее локоны щекотали мои ладони, от нее чудесно пахло чем-то сладким и нежным. Я отнес Сейлор Мун в свою спальню и уложил на кровать. Мне было неважно, что ее сапожки были в пыли и могли испачкать мои простыни, чего бы я не потерпел при других обстоятельствах. Она была неотразима на фоне сверкающих белых убранств моей постели: золотые волосы посверкивали в бликах тусклых сиреневых светильников. И они же подсвечивали ее кожу особым образом так, что она казалась жемчужной. — Моя богиня, — я присел рядом, осторожно взял ее руку и снял с нее испачканную какой-то копотью перчатку. У моей королевы оказалась невероятно маленькая ладошка, миниатюрная, нежная, с умильными ноготками, которые она выкрасила в розовый цвет. — Девочка, Серенити… — мои губы коснулись тыльной стороны ее ладони. Она была такой теплой, мягкой, с несколькими царапинами, каждую из которых я поцеловал. — Моя… И все равно, не смотря на ее сказочный вид, чего-то явно не хватало. Собрав все свои силы материализатора, я на память создал то самое платье, в котором впервые встретился с воплощением истинной красоты и очарования. Наряд, появившийся в воздухе, с тихим шорохом опустился на шелковые простыни. Я потрогал его, убеждаясь в его мягкости — моя королева должна ходить только в самых дорогих и приятных к телу тканях. И именно таковым этот наряд и являлся. Настал один из самых волнительных моментов: мне предстояло самому переодеть свою нимфу. Звать кого-то было совсем нерезонным, тем более, что сам я считал это наивысшей наградой за мое терпение и сдержанность. Сначала я снял с ее другой руки вторую перчатку и, аккуратно сложив обе вместе, уложил их рядом на резную тумбу. После я стянул красные сапожки с вышивкой виде Светлой Луны. Слегка погладив ее обнаженные ножки, я удивился тому, как долго она не приходит в себя. «Почему бы и нет? Так даже лучше», — подумал я. Предстояло самое трудное — снять замысловатую матроску с юбкой. Я долго промучился, ища хоть какие-нибудь застежки, молнии или пуговицы, но не нашел ничего — костюм был слитный и появлялся магическим образом с помощью броши на ее нагрудном банте. В том, что магия заключена в этой безделушке, я не сомневался — она была как две капли воды похожа на мою брошь телепорта. Вздохнув и выдохнув пару раз, я ухватился за ее наплечные нашивки и потянул их вниз. С усилием мне удалось лишить ее тугого костюма. Не удержавшись, я с особой осторожностью коснулся ее груди, а после, движимый острым чувством желания, поцеловал каждую по отдельности. Она лежала передо мной абсолютно обнаженная, лишенная воли и движения. От нее невероятно пахло райскими цветами, сладостями и еще чем-то очень приятным. Она манила к себе, заставляла преклониться перед ней. Ее волосы блестели среди простыней, а губы будто звали мои… Но я твердо отогнал от себя все непристойные мысли. Только самый низкий человек позволит себе тешиться с лишенной воли чистой девушкой. В ее чистоте и невинности я не сомневался ни минуты. Сравнивая ее в будущем и сейчас, с легкостью можно было судить о том, что она еще не познала всей науки любви. Я не хотел пугать ее и действовать против ее воли, мне не хотелось делать ее своей насильно, оттого я сжал зубы и принялся наряжать ее в великолепное платье будущей Нео Королевы Серенити. — Моя, — бормотал я всякий раз, когда касался ее кожи. — Только моя… Корсет я не стал стягивать слишком сильно, аккуратно завязав сзади бантиком длинные шнурки. Поправив наконец все складочки на пышной юбке, я решил полюбоваться своей работой. Да, она была великолепной… Сейлор Мун, нет, это имя не подходило ей ни в коем разе! Это что-то чужое, слишком приземленное. А вот Серенити… Любовно поцеловав ее в макушку, я аккуратно сложил ее костюм на тумбу, а брошь примостил на кровати. Однако одежда спустя мгновение вспыхнула яркими лучами и исчезла. «Ну и ладно, — подумал я. — Зато брошь осталась целой и Серенити не напугается так сильно. В крайнем случае будет чувствовать себя более менее защищенной.» Часто оглядываясь, я дошел до двери и, аккуратно ее открыв, вышел в коридор, горя от желания и бессилия. — Вина мне! — бросил я одной из юм. — Да, Ваше Высочество! — она незамедлительно поклонилась и принесла мне бутылку дорогого красного вина и бокал. Как только я пригубил пряный напиток, возле моего уха проскрежетал властный голос Мудреца: — Отличная работа, Алмаз! Она совсем рядом и ты способен уничтожить ее прямо сейчас! Я устало оглянулся на него: — О чем ты? — Серенити! Дочь Светлой Луны! Убей ее, и Малышке не суждено будет родиться! Она исчезнет в тот же миг, а власть над Серебрянным Кристаллом перейдет к победителю, то есть к тебе, принц! — он шуршал еще что-то, но я не слушал. Яростная волна охватила все мое естество: — Я сам в праве решать, кого умертвлять, а кого нет. Эта девушка принадлежит мне! — Она ведьма, околдовавшая тебя своими чарами еще в будущем! Одумайся, Алмаз! — Она. Моя, — холодно повторил я. — И всегда будет моей. Мудрец рассмеялся: — Как бы не так! Сердце этой девы отдано другому, — он повертел свой шар и на нем выступил силуэт брюнета с синими глазами, очень смазливого на вид. — Принц Земли Эндимион. Вот ее вечный выбор! — Что? И это ее суженый? Отец Малышки? — в моем голосе смешался гнев с иронией. — Да, — подтвердил Мудрец. — Их союз благословило само небо! — внутри шара показалась картинка: юная Серенити в белом свадебном платье рядом с холеным Эндимионом. — Не бывать этому! — грозно сказал я. — Да! Но она никогда не выберет тебя, поэтому убей ее, ведь лучше она будет ничьей, чем… — Замолчи и только посмей тронуть ее хоть пальцем! — мои глаза застелила пелена ярости. — Я лично убью каждого, кто хотя бы искоса даже посмотрит на нее. А теперь иди вон! — и я выплеснул на него остатки вина. — Хе-хе, — проскрежетал тот, — ну посмотрим. О, кажется она приходит в себя. Ну-ну, посмотрим… — Я сказал тебе — вон! Однако из спальни и взаправду доносились какие-то шорохи. Я осторожно подошел к двери и отпер ее. Моему взору предстала ослепительная картина. Тысячи искр, исходивших от лиловых светильников и торшеров, освещали белоснежную постель и девушку, восседающую на ней. И все же наряд несколько отличался от видимого мною в Хрустальном Токио: слегка другой вырез, иной оттенок ткани на лифе, но в целом, оно было очень похожим. Серенити сжимала в ладонях брошь, наверное надеясь перевоплотиться, но, увидев меня, она лишь испуганно сильнее вжалась в постель. — Кто вы? — спросила она дрожащим голосом. Мне хотелось мягко ответить ей, что здесь ей нечего бояться, что она находится в защищенном месте, но вместо этого я довольно грубо ответил: — Я — Принц Алмаз. Ты находишься в самом центре Клана Черной Луны, Нео Королева Серенити. — Нео Королева? Что? — уже слегка смелее уточнила она, продолжая затравленно озираться по сторонам. Я облокотился на одну из колонн и вспомнил нашу с ней первую встречу в будущем. Сейчас на меня смотрели те же голубые глаза, те же пухлые губки начинали складываться в обличительную гримасу. С помощью гипноза я переместил ее на высокое кресло, в котором любил восседать, воскрешая в памяти каждую черточку ее лица и тела, каждую мимолетную интонацию и каждое движение. Эта Серенити отличалась от Королевы будущего Токио немного детской округлостью лица, незамутненным взглядом и совсем девичьей фигурой — наверняка она была еще школьницей. И все же это была она. Моя единственная любовь — принцесса Серенити… — Ты будешь ею, Сейлор Мун. Совсем скоро ты станешь ей, — я указал на голограмму Королевы, созданную мной на высоком столике. Она уставилась на свою будущую ипостась и слегка отшатнулась от нее, не веря моим словам. Тем временем я приближался к креслу, с которого она не могла встать без остановки моих чар. — Прекрасная Королева, — я подошел к ней совсем близко, — прекрасной планеты, — аккуратно взял ее за затылок, — Нео Королева Серенити, — прошептал я и, удерживая ее за подбородок, приблизил к своим губам. Губы Серенити были мягкие, податливые, от них веяло сладкими ягодами… К несчастью поцелуй длился лишь мгновение. Осознав то, что сейчас происходит, она уперла руки в мою грудь, отталкивая меня от себя: — Нет! Я тут же отдалился от нее, боясь напугать, как вдруг откуда ни возьмись в окне промелькнула мужская фигура, облаченная в черное с красным. — Сейлор Мун! — крикнул неизвестный и ухватил ее некой палкой, напоминающей трость. — Такседо Маск! — радостно воскликнула та и покрепче ухватилась за внезапную соломинку. — Стой! — крикнул я им, но мой соперник, пряча Серенити в свой плащ, лишь холодно бросил: — Уходим, Сейлор Мун! Все произошло настолько быстро, что я не успел сделать и шагу. Этот Маск выходит и был тем самым Эндимионом, иначе почему бы она так обрадовалась и бросилась к нему в объятия? От бешенства я принялся швырять в стены предметы, не щадя ни их, ни себя. Я опрокидывал стулья, кресла, в ярости и безумстве не понимая что делаю. Но лишь мой взгляд упал на постель, я тут же остановился. Совсем недавно она лежала здесь… Несколько мгновений назад я прикасался к ее губам и был на седьмом небе от счастья. Только сейчас казалось бы я осторожно переодевал ее в удобный наряд, боясь что ее сейлор-костюм натрет ее нежную кожу. Она была моей, но так недолго! От отчаяния я встал на колени перед ложем и как безумец принялся сжимать ладонями простыни, надеясь вобрать в себя весь оставшийся аромат ее тела. Волшебный, чарующий, чистый и прекрасный… *** — Алмаз! — Мудрец явился как всегда неожиданно и как всегда в самый неудачный момент. — Удача! — Оставь меня! — Небо услышало наши молитвы! Девчонка у нас! Я поднялся с трона, сложил руки на груди: — И? — Внутри нее были зачатки зла, которые мне удалось расшевелить, привлекая ее на нашу сторону! — от восторга Мудрец еще сильнее сжал магический шар. — Зачатки зла? — со смешком переспросил я его. — Недаром она сразу не понравилась мне. У нее это явно от отца, — последнюю фразу я произнес с особой ядовитой интонацией, обращаясь больше к себе. — Сейчас она покоится на грани добра и зла и ждет пробуждения, — Мудрецу нетерпелось рассказать мне все. — Совсем скоро она очнется и убьет всех сейлоров, которые уже готовят план по ее спасению! — А где она сейчас? — вяло спросил я. — В главном зале. — Что же, благодарю за службу, Мудрец. К сожалению никто из моих родных не сумел исполнить данный приказ. — Я говорил тебе не брать их, — брезгливо пробормотал дух. — Может быть, может быть… Нашу беседу прервал противный женский смех. Крикливый, жеманный и мерзкий. — Это она! — радостно воскликнул Мудрец. — С ее энергией мы сумеем вывести Черный Кристалл на новый уровень могущества. — Что еще за новый уровень? — удивился я. — Огромный Кристалл бешеной энергии, которую можно направить на любую точку бытия и покорить ту, которая больше понравится. Вспомни, принц, как вы мечтали с Сапфиром о доме, где бы росли неземные, прекрасные цветы, удивительные растения? Вспомни свой неуютный Немезис, разве ты захочешь возвратиться в ту холодную дыру? Его слова ничуть меня не смутили — да, Немезис в самом деле не самая благоприятная планета, однако как быстро изменились наши планы. — Ты уверен в Темной Леди? — спросил я у Мудреца. — Она славная, — усмехнулся тот. — Вот увидишь. Пойдем к ней? Но та, о которой мы вели беседу, сама явилась к нам во всем своем измененном обличьи. — А выросла-то как девчонка, — присвистнул я, оглядывая вошедшую. Длинная юбка платья отнюдь не скрывала прелести ее нового тела: длинный вырез выставлял напоказ стройные ноги на высоких каблуках. Большая грудь была обтянута темным шелком, на лице сиял броский макияж. — Чего уставился? — она оскалилась, вновь засмеявшись пронзительным смехом. Ее розовые хвостики напоминали прическу Сейлор Мун, однако меня данное сходство больше раздражало, нежели умиляло. — Проектор запущен, Черный Кристалл начал увеличивать свою мощь и размеры! — Да, Темная Леди, теперь это не тот жалкий камушек, а обширный обелиск! — согласился с ней Мудрец, перемещая нас троих в особый зал с невероятно огромным потолком. За застекленной стеной виднелся и в самом деле громадный Кристалл. — Он продолжает расти? — ошарашенно спросил я. Темная Леди едко усмехнулась: — А как ты хотел? Чтобы подчинить себе мир, необходимо иметь достойное оружие! Ее крикливый голос с интонациями разбалованного ребенка приводили в бешенство. Хоть тело новообращенной и было взрослым во всех отношениях: сформировавшаяся грудь, тонкая талия, стройные длинные ноги, но внутри она оставалась той самой взбалмошной девчонкой, которой и была. Сейчас она играла, строила из себя взрослую, полагая, что умеет быть дальновидной и мудрой женщиной. — Что же, — проговорил я, морщась от головной боли, — доверяю все вам. Не подведите будущее Немезиса. Сейчас мне не хотелось принимать определенного решения на счет Кристалла, все же обстановка становилась невероятно непредсказуемой, но в тот момент я еще доверял Мудрецу и прислушивался к его советам. *** Сейлор Мун много раз пыталась вывести Малышку из зловредной оболочки темной энергии, но та всякий раз отмахивалась от нее и безжалостно атаковала своих бывших защитниц и друзей. С особым удовольствием и криком: «Вы все мне надоели!» она с помощью своей круглой игрушки жестоко расправлялась с воительницами, будто желая доказать, чего достигла. Все это я наблюдал в магическом зеркале. Моя головная боль не проходила. Хуже того, наваливалась усталость, тяжелели суставы, ныло все тело. Тогда я считал, что вся энергия, включая и нашу собственную, идет на развитие Обелиска, и не беспокоился о своем состоянии, решив наблюдать за всем со стороны. Прекрасная Серенити, она ни разу не упускала возможности очистить Темную Леди с помощью Серебрянного Кристалла, и, всякий раз натыкаясь на неудачу, не теряла веру в лучший исход. «Неужели в будущем у нее иссякнет вся доброта и она нашлет на Немезис тот злосчастный астероид?» — усомнился я, приближая в экране зеркала ее лицо с чистыми, горящими пламенем любви и веры, глаза. Но в тот же миг, как во мне проскальзывала эта мысль, тут же промелькала и прежняя — месть, месть. Землянам нельзя доверять, их можно только убить! — Да, убить, — прошептал я, физически ощущая, как по моим венам начинает струиться темнота. Вдруг поток тьмы резко остановился и напротив меня проявился Мудрец. Обычно лиловый балахон скрывал его лицо, открывая взору лишь черную пустоту, но тогда нутро нашего слуги зловеще задымилось. Прозрачный дым превращался в пурпурные сполохи и застилал собой все пространство вокруг себя: — Дурные новости. Сапфир оказался предателем, — старческий голос клокотал гневом. — Он похитил проектор и ударился в бега на Землю! — Что? — изумился я. — Сапфир предал меня? Единственный оставшийся в живых рядом со мной и самый близкий по духу брат решил бросить все и сорвать великий план отмщения? — Он не мог этого сделать! — твердо сказал я. — Полюбуйтесь! — он любезно протянул мне шар, где я разглядел брата, лежащего на кровати. Рядом с ним сидела и слегка улыбалась наша бывшая союзница Петсайт. — Ложь, — я холодно отмахнулся от навета Мудреца. — Спуститесь сами и узрите падение одного из сильнейших наследников Немезиса! — пророкотал он и исчез. Это невозможно! Я судорожно поднялся с трона. Голова все еще гудела, тело было вялым, будто тряпичным, щеки горели от гнева и непонимания. Сапфир. Он был самым младшим из нас, оттого и находился со мной дольше всех. Когда Рубеус и Изумруд уехали в специальные училища при дворах севера и запада планеты, Сапфир был еще совсем мальчишкой и часто гулял со мной по садам главного замка. Однажды мы увидели проросший из мертвой земли цветок и долго радовались ему, охраняя от губительного для всего живого климата Немезиса. Уже тогда практичный и сообразительный брат соорудил утеплительный купол с отверстием для питания и поливки растения. Но даже не смотря на это, цветок умер спустя три дня, не выдержав суровых условий. — Алмаз, — плакал Сапфир, пряча лицо на моей груди. — Почему? — Не плачь, братец, — успокаивал я его, похлопывая по худеньким плечам. — Однажды мы будем жить на прекрасной планете и любоваться всеми ее красотами… Со временем эти мечты отошли на второй план, уступив место более насущным проблемам. Сапфир отправился на юг планеты и принялся там за строительство нового комплекса по улучшению и облагораживанию почвы, но был вынужден остановить проект после трагедии с отцом и матерью. И неужели именно сейчас он решил отступить от заданной цели? Не доверяя изображению в шаре Мудреца, я решил сам удостовериться в правдивости его слов и телепортировался на Землю. Ослепленный сильным солнечным светом, я на миг прикрыл глаза, тотчас услышав вопль Сапфира. Он еле стоял на ногах, судорожно хватаясь за грудь. На лице, часто не выражающем абсолютно ничего, бушевало море эмоций: страх, гнев, безудержная паника и злоба. — Алмаз! Послушай меня, Мудрец затевает… Не дождавшись окончания его признания, на моих глазах Сапфира поразил лиловый разрушительный луч убийственной энергии. Вокруг его тела проломилось бетонное покрытие дороги, поднявшаяся пыль заставила кашлять и чихать воинов в матросках, которых я не успел разглядеть в начале. — Так-то, — рассмеялся до боли знакомый рокочущий голос. — Мудрец! — ошарашенно крикнул я, смотря на труп любимого брата. Его искореженное, похожее на сломанную куклу тело лежало с широко распахнутыми глазами все в царапинах и огромной перевязанной раной на груди. Я молча приблизился к Сапфиру, не замечая жалостливых взглядов, которые на меня бросали защитники Земли. — Алмаз, — прошептала Сейлор Мун, но я не услышал даже ее — настолько меня оглушила вольность Мудреца. — Идем, Темная Леди, — позвал ее Мудрец, на расстоянии забирая у бездыханного Сапфира пластину управления Кристаллом. — С остальными покончим потом. — Как скажешь, Мудрец, — она вульгарно отпихнула Сейлор Мун с дороги и подошла к Такседо Маску. — А ты пойдешь со мной! Мне было все равно на ту омерзительную картину, которая разворачивалась после ее слов. Я молча взял Сапфира на руки и телепортировался в бункер, чтобы там со всеми почестями отправить его в последний путь. По дороге я судорожно размышлял: что это было? Почему Мудрец пошел против моей воли и без моего приказа умертвил не кого-нибудь, а моего приближенного, моего родного человека! А Рубеус и Изумруд? Быть может и на счет их смерти позаботился Мудрец? Кто же он: союзник или враг? Он помогал нам, вскормил наш народ энергией, когда тот начал в ней нуждаться, но что он делал после? Моя голова стала необыкновенно свободной и легкой. Теперь мне вспомнилось, что мы не советовались с Мудрецом о строительстве бункера и его местонахождении. Тогда мы просто взмыли вверх по координатам, данным Мудрецом. Но ведь… Положив Сапфира на его постель, я с ужасом дошел до крайней комнаты бункера и дрожащей рукой растворил дверь. — Нет… — мое дыхание прерывалось, сердце неистово вырывалось из груди от бессилия и безнадежности. Что я наделал, слепой глупец?! Холодная пустыня зияла черной пустотой. По ее гиблым землям стелились толпы трупов с обугленными телами. Мужчины, женщины, дети, теперь было не разобрать кто именно покоился в промерзлой темной земле пустыни. Сильный ветер обветрил остатки их кожи, обнажив почерневшие кости и жилы. Обломки сооружений, не выдержавшие гравитационных скачков придавили собой большую часть мертвецов, может быть тем самым облегчив их участь. От них не пахло гнилью и разложившейся плотью — казалось что эта пустыня лишена атмосферы, а ветер — лишь призрак былой жизни. На меня смотрели лица, лишенные глаз, но мне все равно чудилось, что эти некогда живые люди обличительно взирали на меня, коря в безрассудстве и глупости. Их слепота была куда меньше моей, а тела живее моего. Мы не телепортировались с Немезиса, а телепортировали Немезис вместе с собой. Все это время мы были на нем!.. В первые же минуты пребывания на Земле мы тотчас почувствовали слабость, но успели подкрепиться магией Черного Кристалла, но какого было им? Простым жителям, верным слугам и горожанам Клана? Они тянулись к началу бункера, по сути являющимся тем же самым замком из которого мы начали путешествие, только слегка видоизмененному. Они протягивали к двери, откуда доносилась живительная струя родной темной энергии, своих детей, немощных, стариков, пытаясь хоть как-то облегчить их страдания. Теперь мне стало понятно, почему трупов было особенно много у самой двери… Все эти люди, мои подданые, вынуждены были погибнуть на своей же родине, не имея возможности покинуть дом, ставшим камерой пыток. Я вспомнил свою головную боль, тошноту, изможденный вид братьев и Изумруд. Вот почему он не хотел, чтобы я брал их с собой! Мудрец не хотел возиться с ними особо, оттого и придумал игру с выкачиванием энергии у землян, чтобы они погубили сами себя и не повлекли подозрений на Мудреца. Рубеус и Изумруд умерли, а я даже не скорбел о них, у меня под боком погиб весь мой народ, а я узнал об этом настолько поздно, что невозможно было хоть что-то изменить. А причиной к размышлениям стали не личные рассуждения, а смерть последнего оставшегося в живых брата! Я — чудовище, которым все это время манипулировал Мудрец. Все его громкие слова о захвате мира, о благородной мести и о причастности к смерти родителей Хрустального Токио оказались плотной стопкой лжи. Теперь мне стало понятно откуда бралась та жесткость и властность, беспринципность и безразличие ко всему. Почему так сильно изменились отношения между нами с Изумруд и братьями — Мудрец нарочно ссорил нас, временами гипнотизировал, возводя между нами стены отчуждения, дабы безболезненно после умертвить всех нас, получив перед этим за наш счет Серебрянный и Черный Кристаллы. Впервые на моей памяти я заплакал, глядя на мертвую планету с горой трупов, вросших в ее гиблую почву. Все это время меня водили за нос, показывая яркие картинки будущего и ведя беседы о несравненном будущем могуществе. Мне будто слепому подавали яд, уверяя что дают целительный элексир и лишь гибель одного из самых родных мне по духу заставила меня вновь трезвым и зрячим взглядом осмотреться и исправить то, что еще возможно. Серенити, ведь ты также пытаешься из раза в раз исцелить Малышку от тьмы и не отчаиваешься, когда всякий раз нарываешься на неудачу. Нет, ты не имела никакого отношения к гибели моих родителей, нет! Я был глупцом, поверив в эту чушь. Ты — самая светлая и добрая душа во всей Вселенной, которой я, быть может, и не достоин… Ты будешь в моем сердце всегда, Серенити. После нескольких минут, я собрался с мыслями и закрыл дверь, открывшую мне глаза на многое. В груди все еще продолжала биться болезненная жила, но зато разум был светел как никогда: — Тебе не жить, Мудрец. Магическая вспышка переместила меня в зал ожиданий, где совсем рядом с невероятной скоростью рос Кристалл, как вдруг увидел в мрачных сводах помещения-пещеры знакомую миниатюрную фигуру. «Сейлор Мун!» — моя душа взвилась ввысь — настолько сильно я был рад видеть ее сейчас, в эту трудную для себя минуту. Она словно маленький огонек пришла сюда, чтобы напоследок согреть меня теплотой своей немыслимо огромной души. Естественно я понимал, что она явилась сюда за Маленькой Леди, но сейчас мне была необходима даже такая мнимая поддержка. — Сейлор Мун! — я спустился к ней и положил руки на ее хрупкие плечи, которые в будущем сумеют нести на себе мощную державу. — Алмаз, я не успела защитить Сапфира, — пролепетала она, с жалостью глядя на меня, что слегка задело — она не должна была видеть мои слабости! — Сейлор Мун, Серенити! — я затряс ее, всматриваясь в чистые голубые глаза, устремленные на меня без страха. Опустив взгляд, мне вспомнился наш единственный поцелуй, взятый силой. Она хотела сказать что-то еще, но внезапный грохочущий рокот Мудреца заставил ее вздрогнуть: — А теперь прикончи ее, Алмаз! Я отпустил Серенити и смело повернулся к дьявольскому духу: — Как ты посмел убить Сапфира, ничтожество? — Ничтожество здесь только ты, — гадко рассмеялся Мудрец. — Теперь, когда со мной Темная Леди, мы сможем вовлечь весь этот мир во тьму и покончить со всеми, как с вашей ничтожной планеткой и твоими отцом с матерью! По лицу будто полоснули острым клинком. Казалось, я и в самом деле чувствовал, словно меня разрезают на части. Жестоко, безжалостно. — Замолчи! — я собрал всю свою внутреннюю магию, и она мощной волной обрушилась на Мудреца. — Этому никогда не бывать, убийца! Подлый лгун! — Ты просто жалкий гордец! — в ответ он обдал меня ледяными струями энергии Черного Кристалла, который теперь подчинялся ему, а мне, его истинному хранителю, приносил вред! — А ты умрешь вместе с ним! — три острых и широких шипа с бешеной скоростью полетели в Сейлор Мун. Обернувшись, она в ужасе распахнула глаза, некогда сияющие, а теперь потускневшие и будто выцветшие от всего перенесенного горя. «Нет! Этот ангел должен жить!» Три шипа глубоко вспороли мою плоть, доставляя адскую боль, которую я и не чувствовал вовсе, крепко обнимая свое сокровище за талию. Ее юбка была изорвана и запачкана, на коленках виднелись ссадины и мелкие синяки. Моя девочка… Ты будешь жить! Перед своим последним прыжком в никуда, я успел распластать ауру Мудреца и теперь был спокоен за дальнейшие действия Серенити. Своим Серебряным Кристаллом она конечно же сумеет очистить душу Темной Леди и вновь обратить ее в ребенка, которому суждено будет родиться от того тюфяка, которого смогла охомутать собственная дочь. Ах, какой же бред… — Алмаз! — Сейлор Мун положила мою голову к себе на колени и пыталась привести меня в чувство, растирая мои ладони, но я остановил ее. — Мудрец долгое время играл с нами как с куклами, — силы покидали меня, и я спешил сказать ей все, что давно хотел. — Я был глупцом и слепо шел по его советам, очищая свой разум лишь возле тебя, Серенити, — на мое лицо упали две горячие капли. Вдруг сделалось легко и спокойно. — Ты плачешь обо мне? — Этого не должно было случиться, Алмаз, — этот добрый ангел плакал о демоне, умирающем на ее руках. — Все должно быть не так! Мне хотелось еще раз поцеловать ее, прижаться к щеке, погладить по руке и густым волосам, но последняя искра энергии покидала мое истерзанное тело: — Я рад, что любил тебя, Сейлор Мун… — прошептал я, и оказался в пустоте. Той самой, где оказался весь мой народ, исключая сестер преследовательниц, которых успела спасти несравненная и бесконечно милосердная Серенити. *** Разве можно иметь шанс все исправить, когда ты погиб? А будет ли в этом смысл, если и получится заполучить этот самый шанс? От сухого дерева тщетно ждать добрых плодов, но однако и сломанные часы могут дважды в день показывать верное время, а значит, не все потеряно? Свет? Неужели и в этой пустоте можно разглядеть луч света? Протяни руку, Алмаз, и ты сможешь все изменить…