System

      — Каяо? — парень подходит к кровати девушки, как только замечает движение её бледных рук. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает Джинён и пододвигается ближе, усаживаясь на край кресла.       Девушка смотрит на парня сквозь приоткрытые веки и чертовски жалеет о том, что не украла у него один из пистолетов, чтобы выстрелить себе, а уж лучше ему, в голову. Брюнетка привстаёт, краем уха улавливая взволнованные возгласы Пака, и шипит от злости. Театр абсурда. Каяо поворачивается к парню и облизывает сухие губы таким же сухим языком, она смотрит в его глаза и не видит наигранности, опускает голову вниз, осматривая парня с ног до головы, отмечая то, что он одет в то же, во что был одет и вчера, и резко поднимает голову вверх.       Он сидел здесь всю ночь, а судя по его уставшему взгляду и небольшими синяками под глазами, он и не спал. Каяо присаживается на край кровати, свесив ноги, и смотрит Джинёну прямо в глаза.       — Знаешь, что я тебе скажу? — шатенка делает глоток воды. — Делай что хочешь, Джинён. Насилуй меня, бей, создай семью, о которой так мечтал, — с трудом каждое слово произносит девушка и чувствует, как на шее невидимая петля завязывается, не давая дышать. — Давай сходим на свидание? Мы же теперь семья, да? — с усмешкой произносит девушка и качает головой. — Но живи с мыслью о том, что я никогда не полюблю тебя, — шатенка чувствует, как петля затягивается туже и заканчивает слегка подрагивающим, но таким же проницающим голосом: — А если и полюблю, то, вероятнее всего, я начала сходить с ума от ненависти к тебе.       Девушка встаёт с кровати, чувствует невыносимую слабость, головокружение. Ей хочется уйти, убежать, уползти — всё, что угодно, лишь бы не видеть это мерзкое ей, разочарованное лицо Джинёна. Каяо присаживается за туалетный столик, усмехаясь отражению в зеркале.       — Побитая, жалкая, сопливая, — произносит она с улыбкой на лице.

***

      После вчерашнего вечера Суён чувствует себя слабой. Она больше не хочет бороться, желание сбежать от Тэхёна больше не является её главной целью, а ненависть медленно покидает её, оставляя лишь пустоту. Плохо ли это? Точно не хорошо. В Тэхёне так же, как и во всём, что с ним связано, нет ничего хорошего. Он олицетворение «ужасного», и то, что у Суён больше нет желания бежать куда глаза глядят, её пугает.       Девушка спускается на первый этаж, и всё внутри сжимается от этой давящей тишины. Больше нет криков Оливии, нет запаха жаренного мяса или выпечки — и это пугает. После того, что произошло с Оливией, многое поменялось. Часть прислуги была расстреляна, а часть сумела сбежать, но ненадолго, Тэхён и до них добрался. Он решил, что даже те, кто к этому не причастен, заслуживают умереть.       [тремя днями ранее]       — Что ты делаешь? — девушка выбегает на улицу босиком и подбегает к Киму, хватая его за руку. — Не делай этого, Тэхён! Я прошу тебя! — Суён буквально виснет на руке парня и не может оторвать глаз от женщин, стоящих на коленях.       Девушка видит, как слёзы скатываются по их раскрасневшимся щекам, как мужчины и женщины престарелого возраста молятся себе под нос, как молодые девушки держат в руках фотографии дорогих им людей, а мужчины молча смотрят на землю. От этой картины у Суён сердце сжимается, а ноги подкашиваются. Она отказывается верить в то, что Тэхён действительно убьёт этих людей, отказывается верить в то, что влюбляется в монстра. Человек, который вчера обнимал её, который клялся защищать её, сейчас убивает людей ради неё.       — Убирайся, — шипит парень и не сводит глаз с людей, которые для него умерли в ту же секунду, как остановилось сердце Оливии. — Один из них предал меня, — делает паузу Ким, — нас, — парень спускает курок, и первое тело падает на землю.       Суён чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза, и обхватывает руками лицо Тэхёна, заглядывая тому прямо в глаза.       — Оливия бы этого не хотела, — всеми способами пытается достучаться до него девушка и решает начать с самого жестокого, бьющего прямо в сердце.       — Тебе откуда это знать? — парень отталкивает Суён и спускает курок ещё два раза.       Кан вскакивает на ноги и подбегает к девушке, которая сжимает в руках фотографию своего ребёнка.       — Думаешь, это она? Эта девушка работает здесь для того, чтобы прокормить своего сына, — Суён руками прячет незнакомку у себя за спиной. — Эти люди не желают тебе смерти, Тэхён! Очнись, чёрт возьми! Они работали на тебя ради денег, которые ты им выплачивал. У них нет никакой ненависти к тебе, лишь животный страх, — шипит девушка и поднимает глаза на Тэхёна, который подходит к ней и присаживается на корточки, поднимая руку с пистолетом над её головой.       — Ты такая прекрасная, когда плачешь, Суён, — парень выстреливает молодой служанке в голову и выпрямляется, чтобы закончить начатое.       Кан чувствует, как по её лицу чужая кровь скатывается, как хрупкое, женское тело навалилось на неё сзади, после чего упало на землю. Девушка поворачивается и с приоткрытым ртом смотрит на дырку в голове незнакомки. Тэхён убил её, так безжалостно и так холодно. Суён дрожащими руками тянется к лицу девушки, словно всё ещё не понимает, что та мертва, как и все остальные. Кан двумя пальцами закрывает мёртвой глаза и кладёт её голову на землю.       Она никогда не была так чувствительна. Ещё в детстве она поняла, что не существует добрых людей. Всю жизнь её гоняли, били палками и наказывали за малейшую ошибку, поэтому сострадания у неё не было никогда. Но Тэхён показал ей, что не все люди заслуживают смерти, хоть и сам он так не считает. Не стоит относить всех к «плохим», если «плохой» только один. По крайней мере, эта девушка точно к ним не относилась.       Кан присаживается на траву и берёт в руки фотографию маленького мальчика лет трёх, которую так усиленно сжимала эта девушка.       — Интересно, а что будет с этим мальчиком? — девушка смотрит на Тэхёна и кидает фотографию парню в ноги. — Может, ты и его убьёшь? — хрипло произносит Суён и уходит, слегка пошатываясь.       [настоящее время]       Девушка заходит на кухню, доставая из холодильника йогурт, и присаживается на стол. В доме настолько тихо, что Суён начинает казаться, что даже звук откручивающейся пробки эхом отдаётся. Эта тишина буквально убивает, душит, давит. Этот дом никогда не отличался особым уютом и комфортом, но он хотя бы не заставлял её чувствовать себя в каком-то смысле одинокой. Девушка допивает йогурт и собирается встать, краем уха улавливая чужие шаги. В этом доме теперь только двое, так что ответ на вопрос о том, чьи же это шаги, не заставляет долго ждать.       Суён старается как можно более спокойно встать из-за стола, но Тэхён нависает сверху, заставляя её вновь приземлиться на стул, и кладёт руки на кухонный стол. Девушка сглатывает, устремляя взгляд вперёд, и кусает щёки изнутри. С тех пор, как он убил тех людей, они не разговаривали. Они даже не виделись. Суён просидела в комнате все три дня, а Ким шлялся непонятно где.       — Доброе утро, малышка, — язвительно шепчет Тэхён, свободной рукой убирая пряди волос девушке за ухо. — От тебя так вкусно пахнет. Это персик или страх? — смеётся парень, пуская в ход глупую, но не без правды шутку.       — Не угадал, — Кан сжимает руки, лежащие на её ляжках, в кулаки, поворачиваясь к парню лицом. — Это вишня, — натянуто произносит девушка и смотрит в скрывающиеся за густой чёлкой глаза шатена.       — Сексуально, — с сумасшедшей улыбкой на лице произносит Тэхён и выпрямляется, располагая руки на шее Суён и чуть сжимая её. — Сегодня вечером у нас дома пройдёт важная встреча. Будет около восьми человек, может, чуть больше. Веди себя хорошо сегодня, — парень кладёт руки на щёки девушки, задирая её голову выше. — И держи язык за зубами. Дерзить ты можешь только мне, — Тэхён оставляет лёгкий поцелуй на искусанных губах и уходит.       Суён никогда не забудет то, при каких обстоятельствах они познакомились, то, как он причинил ей боль, как она валялась в осколках, как мучилась в подвале, и то, как она спокойно впускает его в свою жизнь прямо сейчас. Кан больше не та девушка, которой была изначально, что-то в ней определённо изменилось: или у неё появилось желание жить ради мести, или она сошла с ума и поняла, что месть — не то, чего ей хочется.       Она чувствует, как безумие охватывает её с ног до головы. Как слово «ненависть» уходит прочь из головы и на его смену приходят дурманящие фразы Тэхёна. Суён уже видит, как её руки от пальцев до локтя погружаются в озеро крови, и не сопротивляется. Опускает их глубже и глубже. Она совершенно не понимает, что творит, но чувствует, что остановиться не может. Нет у неё больше желания сбежать, есть только желание стоять рядом с высоко задранной головой и носить любимое красное платье Тэхёна.

***

      Азуми накидывает пиджак молочного цвета на плечи и затягивает хвост потуже. Сегодня у неё назначена встреча с бизнесменом из Китая, сделку с которым Рэйден доверил Аято. Девушка никогда подобным не занималась: и она, и парень знают, что та за языком не следит, а за своими действиями и подавно — но, видимо, Рэйден решил, что пора бы уже дать Азуми шанс показать себя. Она, в свою очередь, разочаровывать парня не намерена.       Девушка подходит к трюмо, надевая на шею золотую цепочку, и обращает внимание на приоткрытую дверь, из-за которой выглядывает парень. Азуми бросает хладнокровное «входи» и поправляет украшение.       — Всё идёт как надо. Она купилась, как мне кажется, — парень присаживается в кресло и не скрывает самодовольной улыбки. — Честно говоря, я не понимаю, что он в ней нашёл, а главное — зачем. В ней нет ничего особенного, я бы её даже симпатичной не назвал.       — Я бы тебя тоже симпатичным не назвала, Усок, — безэмоционально произносит девушка и присаживается в кресло напротив.       — Я так и не понял, — делает вид, что не услышал, Усок и подпирает подбородок рукой. — Что мне с ней делать?       — Я прожила в дерьме достаточно долго и приехала сюда, чтобы начать жизнь заново, но это не значит, что прошлое я оставлю позади, — Азуми закидывает ногу на ногу. — Я хочу уничтожить семейство Паков. Рэйден считает, что они наши союзники, но лично я думаю об обратном.       — Почему бы нам не убить Чимина? — по-детски размышляет парень и пожимает плечами, замечая осуждающий взгляд старшей.       — Потому что этого нет в моих планах. Изначально мне хотелось просто забрать всё то богатство, что есть у них, но теперь я чувствую, что жажду большего, — глаза Азуми загораются недетским пламенем, и она подаётся вперёд, сжимая руку в кулак. — Пока что будем держать Шихе рядом, а потом, если это понадобится, нанесём удар. Сейчас же ты можешь делать, что хочешь, но ни в коем случае не отталкивай её и не пугай, иначе я сначала убью тебя, а потом и её.       — Понял, — парень взмахивает двумя пальцами и провожает японку взглядом. — Ты можешь на меня положиться, — себе под нос произносит Усок и откидывается на спинку стула, глубоко вздыхая.

***

      Девушка выходит из машины и уверенно направляется в сторону ресторана, где назначена встреча. Голова вскинута, что позволяет ей смотреть на всех с неким презрением, взгляд не выражают ни одной эмоции, а улыбки и след простыл. Азуми настроена серьёзно, решительно. Японка медленно поднимается по лестнице, наблюдая за взволнованными лакеями, которые вздрагивают от одного лишь стука каблуков и спотыкаются об собственные ноги, и заходит в лифт. Она и раньше замечала такую реакцию людей на неё, но в такие моменты она была или с катаной в руке, или с кровью на лице, или находилась в обществе, где её знают все. Ни одна ситуация не напоминает нынешнюю, следовательно, приехал кто-то действительно важный.       Азуми выходит из лифта и медленно, но всё так же уверенно идёт в сторону ресторана. Она здесь и раньше была, но такой тишины, как сейчас, здесь не было никогда. Этот ресторан всегда сопровождает посетителей спокойной, успокаивающей музыкой, сейчас же — стуком собственных каблуков. Аято заходит в помещение, кидая беглый взгляд на натянутую улыбку администратора, чьи ноги дрожат как солома во время лёгкого дуновения ветра, и проходит мимо. Вальяжно присев за стол, девушка закидывает одну ногу на другую и смотрит на пламя горящей свечи.       Позади слышится стук мужских ботинок. Шатенка на звук не оборачивается, смотрит на мужчину через панорамное стекло.       — Я ждал тебя, — томно произносит брюнет и подходит к японке со спины.       — Если бы у меня была катана, — Азуми произносит каждое слово шёпотом, соблюдая на лице едва заметную ухмылку, — твоим людям пришлось бы собирать тебя по частям.       Чонгук обходит стол и с улыбкой на лице присаживается, склоняя голову. Он так давно ждал этой встречи, планировал, как заманить эту девушку сюда и как избавиться от Рэйдена, который за ней словно собачка по пятам ходит. Чон берёт в руки бокал вина и делает глоток, не в силах оторвать взгляда от этих дурманящих губ винного цвета, от этих волос цвета вороньего крыла и тёмных глаз, сводящих с ума. Азуми же наоборот смотрит и не понимает, за что она ненавидит его больше.       — Я не хочу играть в эти игры, Чонгук, — совершенно безразлично говорит девушка и встаёт из-за стола.       — Тогда почему ты продолжаешь это? — смеётся парень и ставит бокал на место. — Это ты бегаешь от меня, боишься признаться себе в том, что на самом деле чувствуешь, — Чонгук встаёт из-за стола и подходит к девушке ближе. — Я не боюсь, Азуми, — уверенной походкой парень медленно надвигается на японку, пока та не упирается спиной в стену. — Я никогда не чувствовал сухости в горле при виде девушки, никогда ни за кем не бегал, но ты, блять, заставляешь меня это делать вновь и вновь, — злобно рычит Чонгук и руками упирается в стену, встречаясь с Азуми взглядами. — Меня сводит с ума всё в тебе: от кончика пальца до туфель на ногах. Ты можешь бегать сколько угодно, но я в конечном итоге добьюсь тебя.       — Будет больно, — лишь два слова произносит Азуми, и парень решительно поддаётся вперёд, чтобы наконец сделать то, чего он ждал так долго, но японка думает иначе. — Очень больно, — Аято прижимает остриё припрятанного ножа к животу парня, сохраняя дистанцию.       — Мне настолько похуй, — парень целует девушку и чувствует, как нож разрывает рубашку, слегка царапая кожу.       Азуми кладёт руку парню на шею, не разрывая поцелуй. Понимает, что она ждала этого не меньше Чонгука, который, несмотря на боль, не в силах от неё оторваться. Девушка целует его грубо, не церемонится, кусает чужие губы до металлического привкуса крови и улыбается сквозь поцелуй. Чонгук выхватывает нож из рук Азуми, откидывая его в сторону, и сильнее прижимает девушку к стене, располагая одну руку на её талии. Ожидания того стоили.       — Стоп, — девушка отрывается от парня, хватая его за галстук. — Сегодня ужин в доме Ким, Рэйден хочет, чтобы я присутствовала, так что мне нужно идти, — шепчет Азуми, время от времени касаясь своими губами губ парня. — Увидимся, — девушка отталкивает Чонгука, заставляя его сделать два шага назад, и направляется к выходу.       — Anata wa watashi no mono ni naru to shitteita [я знал, что ты будешь моей].       — Watashi wa mada anata no monode wanai [я ещё не твоя].       Чонгук прячет руки в карманах брюк и, отвернувшись, усмехается себе под нос. Он буквально не может перестать улыбаться и смотреть ей вслед. Эта девушка — смесь похоти, ненависти и безумия. Ты не можешь знать, чего от неё ожидать. Азуми может целовать тебя, водить руками по твоему телу, а потом взять и перерезать тебе горло, слизывая с пальцев кровь. Чонгука это не пугает, наоборот, завораживает, заставляет хотеть и брать.       Чон глазами пробегается по точёной фигуре японки, заостряет своё внимание на длинных чёрных волосах, собранных в тугой хвост, и щурится, возбуждённо вздыхая. Ему плевать на то, кем она была до Рэйдена, он пойдёт за ней. Рядом с ней. Он убьёт каждого, кто когда-либо причинил ей боль, и, если она того захочет, он убьёт и Чимина.

***

      Шихе садится за туалетный столик и смотрит на своё отражение. Воспоминания не дают ей покоя, ночные кошмары заставляют её в холодном поту просыпаться каждую ночь, а слёзы на глазах не высыхают. Она до сих пор не может перестать думать о мёртвой матери и о похотливых руках посетителей. Ей шестнадцать. Её психика сломлена, растоптана, смешана с грязью, как и она сама. Шихе не чувствует себя девушкой. Не чувствует себя человеком. Новая школа, дом, одежда — всё это лишь обложка, за которой скрывается всё то дерьмо, мучающее её ночами. Чимин думает, что он помогает ей, но он лишь добавляет страха. Шихе боится его, с трудом слова из себя выдавливает и с трудом смотрит парню в глаза.       Девушка берёт в руки пудреницу и пытается хоть как-то убрать синяки под глазами, чтобы Чимин их не заметил, чтобы не злился. Шихе пытается улыбнуться. Столько боли в этой улыбки, столько страха и наигранности. Девушка пробует ещё раз и ещё, и ещё.       — Чёрт, — девчонка пальцами зарывается в волосах и качает головой.       — У тебя всё хорошо? — дверь в комнату приоткрывается, и оттуда выглядывает Чимин.       — Д-да, — Шихе кладёт руки на ноги и смотрит прямо перед собой, взбудоражено дыша. — Вы что-то хотели? — девушка нерешительно поднимает глаза на парня и убирает с лица взлохмаченные волосы.       Парень заходит в комнату и подходит к девчонке. Крепкими руками обхватывает хрупкие плечи Шихе, поворачивая её к зеркалу, и берёт в руки расчёску, нежно водя ею по волосам. Девушка смотрит на себя в зеркале, сжимает руки в кулаки под столом и нервно кусает губы. Доброта Чимина пугает её больше, чем злоба.       — Тебе нужно быть опрятнее, ты же девушка, — парень собирает волосы Шихе в кулак и делит их на три равные пряди. — Сегодня ужин у моего знакомого. Вернусь поздно вечером, — Пак заканчивает плести косичку и наклоняется, губами касаясь уха Шихе.       — Хорошо, — девушка чувствует, как чужие губы нежно покусывают мочку её уха и её сердцебиение учащается, а тело немеет в считанные секунды.       — Будь хорошей девочкой, — Чимин улыбается. — Не заставляй папочку злиться, — играется с напуганной Шихе парень и выпрямляется.       Ему нравится, когда она его боится, когда трясётся от страха и ничего не может поделать. Шихе боится даже сопротивляться, потому что знает, что так будет только хуже, она наверняка не раз проходила через подобное. Но если раньше ей приходилось бояться каждого, то сейчас, к счастью это или нет, только Чимина.

***

      Тэхён заходит в гостиную, которую уже подготовили к приёму гостей, и включает музыку на виниловом проигрывателе. Она звучит так прекрасно. Искусно. Ким подходит к зеркалу, стягивая с себя галстук, и расстёгивает две верхние пуговицы рубашки. Парень склоняет голову набок, рассматривая своё отражение, после на другой бок, обращая своё внимание на небольшие ссадины и шрамы, оставленные совсем недавно. Тэхён пальцами касается шрама на щеке и моментально меняется в взгляде, словно по новой переживает этот момент.       — Больно было? — слышится голос Суён, и на лице Тэхёна появляется улыбка.       — Нет, Суён, не больно, — без капли лжи произносит парень и смотрит на зеркальное отражение девушки. — Выглядишь безупречно, — языком проведя по нижней губе, произносит Ким и качает головой. — Блять, как же тебе идёт красное платье, — Тэхён улыбается, едва слышно прошипев.       Девушка прижимается спиной к дверному косяку, не прерывая зрительного контакта. Возможно, многие будут её осуждать, возможно, многие скажут, что она должна отомстить Тэхёну за всё то, что он для неё сделал. Пережить такое и не отомстить — отсутствие уважения к самой себе, некого стержня. Но ей так плевать на всё то, о чём многие могут подумать. Суён знает, а если и не знает, то чувствует всю ту боль, через которую пришлось пройти Тэхёну. Это не оправдывает его убийства и увечья, принесённые другим людям, но это заставляет Кан чувствовать ту самую тонкую грань.       Ким медленно подходит к девушке, располагая руки на её талии, и не может оторвать от неё глаз. Вот она — его королева, вот то, ради чего он живёт и ради кого готов идти по головам. Тэхён никогда бы не подумал, что именно бездомная, бедная воровка будет делить с ним одно сердце на двоих.       — Господин Ким, — в комнату заходит Джебом, но парень и глазом не дёргает. — К дому подъехала машина. Думаю, господин Пак уже здесь.       — Хорошо, — шатен поворачивается к парню и кивает. — Пошли встречать гостей, — парень приобнимает девушку за талию и направляется в сторону входной двери, натягивая на лицо улыбку.       Суён прячет одну руку за спиной, ногтем от волнения царапая ладонь. Её с этими людьми ничего хорошего не связывает, совсем ничего. С Чимином — бордель и унижение, с Чонгуком — грабёж. Остальных она не знает, но что-то ей подсказывает, что так даже лучше.       — Рад тебя видеть, — Тэхён отходит от девушки, скрывая её за своей спиной, и жмёт другу руку. — Как ты?       — Я тоже рад, — Пак жмёт руку в ответ, слабо улыбаясь, и незамедлительно отвечает на вопрос. — Я в порядке, — кратко отвечает блондин и краем глаза замечает точёную фигуру Суён, которую он досконально изучил ещё месяца два назад. — Суён, — с нотками интереса в голосе произносит парень и целует девушке руку. — Как давно мы не виделись. Многое изменилось с тех пор, не так ли? — Чимин смотрит на девушку сверху вниз, стоит непозволительно близко, чувствует её дыхание на своей груди и свирепое рычание Тэхёна позади.       — Слышала, у вас появилась дочь, господин Пак, — мгновенно разбавляет атмосферу девушка и делает шаг назад. — В новостях только об этом и пишут. Для чего она вам? До восемнадцати у себя продержите, а потом в бордель? — её ещё пару секунд назад спокойный тон сменяется более грубым и резким.       — Следи за языком, Суён, иначе ты можешь остаться без него, — шёпотом говорит Пак, пока Тэхён отвлекается на Джебома, после чего обходит её стороной и заходит в гостиную.       Ким заканчивает разговор и поворачивается к Кан, которая, оскалив зубы, смотрит куда-то вдаль. Парень кладёт руку ей на плечо и уверенно произносит:       — Я убью каждого, кто тебя обидит. Враг, друг — мне плевать, Суён. Ты — единственная, на кого мне не плевать, — заканчивает парень и подходит к входной двери, чтобы встретить Чонгука.

***

      Через десять минут гости уже сидят за столом. Суён чувствует себя растерянно, напряжённо, словно все те люди, которые сидят с ней за одним столом, направляют на неё свои пистолеты и в любой момент готовы выстрелить. Кан их не боится, дело вовсе не в страхе. Она просто привыкла к тому, что тёмную ауру излучает лишь один Тэхён, а не четверо ему подобных.       — Выпьем за встречу? — рыжеволосый парень берёт в руки бокал вина и поднимает его вверх.       Хосок — единственный человек, который несёт в себе не только смерть, кровь и ненависть. Он располагает к себе, импонирует буквально каждому, особенно Суён, которая впервые за долгое время расслабляет плечи и естественно улыбается, подхватывая идею Чона.       — Лисица, — вспоминает старое рыжеволосый и выпивает содержимое залпом. — Надеюсь, пистолет, который ты купила, тебе не понадобился, — Хосок подмигивает девушке и широко улыбается. — Стрелять хотя бы научилась?       — Наверняка так же хорошо, как и воровать, — язвит Чонгук, вмешиваясь в их разговор, и покачивает бокалом. — Удивительно, что ты вообще жива. Я надеялся получить свои деньги обратно и сходить на твои похороны.       — Думаю, я на твоих побываю раньше, чем ты на моих, — Хосок приглушённо смеётся со слов Суён, и глаза Чонгука словно накрывает чёрная пелена.       Единственная девушка, которая смеет дерзить ему, — Азуми. Только она может язвить, пускать шутки в его сторону, но никак не Суён, которая, если бы не Тэхён, была бы похоронена заживо на заднем дворе Чона. Парень поднимает глаза на девушку и еле сдерживает себя, чтобы не разорвать её, как дикий зверь свою добычу. Кан, в свою очередь, взгляд не отводит, она помнит слова Тэхёна, но гордость у неё всё ещё имеется.       — Мы на ужине или на детском утреннике? — Аято не выдерживает и делает глоток вина.       — И правда, — спокойно произносит Ким, закипая внутри. — Давайте лучше выпьем. За старую дружбу, за верность, за нас, — парень встаёт из-за стола и поднимает бокал, улыбаясь своей самой не наигранной улыбкой.       — За власть, — добавляет Чимин.       — За любовь, — наконец успокоившись произносит Чонгук, и уголок его губ приподнимается, как только их с Азуми взгляды встречаются.       За столом повисает секундная тишина, и, выпив всё до последней капли, все снова садятся за стол, продолжая разговаривать на отдалённые темы. Все выглядят довольными собой, самоуверенными, но у каждого в голове творится хаос. Все думают о своём, скрывают под маской настоящие эмоции и чувства, боль, страдания. Кто-то лицемерно улыбается человеку, которого мечтает увидеть с перерезанным от уха до уха горлом, кто-то едва ли сдерживает себя, чтобы не достать пистолет из портупеи и не пристрелить того, кому проиграл, кто-то не желает сидеть за столом с жалким мошенником, а кому-то просто хочется домой, где у него есть занятие по интереснее.       Суён сидит скрестив ноги под столом и подносит бокал к губам, переглядываясь с гостями. Она не знает этих людей, но у них на лице всё написано. Она не может знать наверняка, но что-то ей подсказывает, что у них не всё так хорошо, как они пытаются это показать. Они выглядят устрашающе, их аура буквально заставляет тебя на колени от страха упасть, но это лишь обёртка. Дешёвая обёртка.       Единственный человек, которого Кан разгадать не в силах, сидит прямо напротив неё. Он воплощение зла, личный ночной кошмар для Суён, но она и не жалуется. Ей было семь лет, когда она увидела на прилавке детского магазина красивую белую лошадь, на которой сидит принцесса в роскошном розовом платье, а рядом стоит принц. Тогда она подумала о том, что в будущем, когда она вырастет, она станет принцессой и найдёт себе принца, но, кажется, судьба распорядилась по-другому. Она нашла себе не принца, а своего личного дьявола, от которого ей убегать не хочется.       Тэхён хочет закончить этот ужин поскорее, потому что платье Суён начинает мозолить ему глаза. Она в нём безусловно прекрасна, но без него ей будет ещё лучше. Ким смотрит на часы, стрелка которых приблизилась к десяти часам, и лёгкая ухмылка появляется на его лице.       «Двадцать минут — и твоё платье будет валяться на полу», — шевеля губами, беззвучно произносит Ким и делает глоток как бы «за тебя».       Суён не умеет читать по губам, но одного только взгляда достаточно, чтобы понять, чего ей стоит ожидать.

***

      Чимин заканчивает раньше остальных под предлогом «нужно по делам», но он и не врёт. Шихе — его дело и на сегодня, и на завтра, и на ближайший год. Пак не знает, как объяснить всё то, что он чувствует к ней, но от одного только её взгляда его словно током бьёт. Она та, кого ему сам Бог предоставил. Именно Бог, не Дьявол. Она ангел, смесь цветов, любви и солнечного света, которого так не хватает Чимину. Подобное чувство он испытал, когда ему впервые показали Суён. Она была так красива, словно ангел, но это лишь иллюзия, жалкий обман, она не такая, какой может показаться на первый взгляд, а вот Шихе… Она ребёнок. Невинный. Чистый.       Парень заходит в дом, где уже давно погасли огни, скидывает с плеч дорогой пиджак, а с ног — туфли. Медленно поднимается по лестнице, рукой плавно скользя по перилам, и останавливается у спальни девчонки, пальцами крепко сжав дверную ручку. Шихе его слышит. Это тяжёлое дыхание, раздающееся за дверью, даже запах его одеколона, который, казалось, за мгновенье всю комнату собой заполнил. Девушка зарывается в одеяло и одной рукой обнимает себя за плечо.       Раздаётся лёгкий скрип двери — он здесь.       — Спишь? — слышится ласкающий ухо голос Пака, и Шихе жмурит глаза. — Я так скучал по своей маленькой девочке, — парень присаживается на край кровати и кладёт руку девушке на бедро, чувствуя, как её тело сотрясается под одеялом. — Милая, — нежно произносит Чимин и ложится рядом, притягивая девчонку ближе. — Я тебя не обижу. Как говорится, каждому демону положен свой ангел, Шихе. Ты — мой ангел.       Чимин носом зарывается в волосах девушки, и та чувствует, как по её щеке медленно скатывается слеза. Шатенка опускает голову вниз, рассматривая тень от луны на полу, и не может перестать плакать. Ей страшно. Больно. Обидно за то, что Бог, в которого она так верит, решил наказать её. За что? За какие такие грехи ей досталось это? Девушка прикусывает нижнюю губу, чувствуя металлический привкус крови, и сжимает руки в кулаки, дабы сдержать всхлипы.       «Спасибо, Отец, — девушка смотрит в окно и сглатывает, — за всё то дерьмо, через которое мне приходится проходить по твоей воле».

***

      Суён заходит в ванную комнату и скидывает платье на пол, обнажая тело. Сегодня был тяжёлый день, но, если сравнивать его с остальными, самый обычный. Девушка заходит в душевую кабину и поддаётся горячему напору воды, которого ей весь день не хватало. Шатенка проводит руками по тёмным волосам, чувствуя, как капли воды скатываются по её лицу, и прикрывает глаза, давая себе наконец-то расслабиться.       Кан слышит, как двери в ванную комнату открываются в сопровождении лёгкого дуновения ветра, но не подаёт виду. И только тогда, когда чужие руки располагаются на её талии, она тяжело вздыхает и едва заметно вздрагивает. Тэхён оставляет лёгкий поцелуй на её шее, утопая в мелодии из лёгких стонов, и языком проводит по алебастровой коже, останавливаясь у самого основания.       — Мне кажется, я сошла с ума, — себе под нос шёпотом произносит Суён и протяжно выдыхает.       — Я знаю, — отвечает Ким с лёгкой улыбкой на лице. — Знаю.       Парень разворачивает девушку к себе и прижимает к стенке душевой кабины, сливаясь в поцелуе. Страсть и похоть, безумие и ненависть — всё сливается воедино, и Тэхён, словно по щелчку пальцев, теряет самообладание. Поцелуи становятся более грубыми, такими, к каким привык Ким, руки, блуждающие по женскому телу, сжимают упругую кожу настойчивее, властнее.       Девушка впивается руками в плечи парня, оставляя на них красные отметины, и слышит, как слабо рычание срывается с уст Тэхёна. Парень подхватывает девушку и усаживает к себе на бёдра, снова возвращаясь к её прекрасной шее, а после — к груди. Она безупречна. От кончиков пальцев до волос, от язвительных фраз до слов ненависти. Ким носом утыкается в её ключицы, вдыхая аромат всё ещё не выветренных духов. Он хотел бы назвать её Афродитой, но никакая она не Афродита, она Лилит.       Его прекрасная Лилит.       Девушка запрокидывает голову назад, как только парень медленно начинает входить в неё, делая лёгкие толчки. Тэхён впервые делает это без агрессии, не в порыве накатившей злости, а просто потому, что они оба этого хотят. Суён сильнее сжимает плечи шатена, и с её уст срываются первые мелодичные стоны. Ким начинает двигаться быстрее, параллельно оставляя поцелуи на чужих ключицах и груди.       Кан чувствует, как приближается к пику, и начинает двигать бёдрами быстрее. Суён зарывается пальцами в волосах Тэхёна, стонет так громко, как только может, и чувствует, как от удовольствия сознание теряет. Последний толчок — девушка мелодично вздыхает и обмякает в объятиях Тэхёна, после чего тот изливается ей на живот и утыкается носом в её шею, тяжело дыша.       — Я всё равно ненавижу тебя, — еле выдавливает из себя девушка, и Ким усмехается.       — Мне всё так же всё равно, — недолго думая, отвечает парень и целует Суён, кусая её за нижнюю губу.

***

      Азуми заходит в дом и откидывает пальто в сторону.       — Ужин прошёл отвратительно, — раздражённо произносит девушка и присаживается в кресло. — Настолько фальшиво и безвкусно, — Аято смотрит на Рэйдена, который, облокотившись о дверной косяк, смотрит на неё издалека. — Они мне не друзья и даже не враги, они мне никто, — девушка закидывает голову на спинку кресла и прикрывает уставшие веки.       Рэйден смотрит на Азуми другими глазами. Он сам не может понять, что теперь чувствует. То ли ненависть, то ли любовь, которая медленно угасает, то ли отвращение и дикую злобу. Ему кажется, что он проиграл. Он потерял девушку, за которой долгое время пытался угнаться, и отдал её тому, от кого больше всего хотел уберечь. Это кажется ему отвратительным. Человек, которого она знает пару месяцев, смог привлечь её внимание намного быстрее, чем тот, кто её спас и сделал той, кем она является сейчас.       Парень отталкивается от косяка и медленно спускается по небольшой лестнице.       — Как прошла твоя встреча? — начинает парень издалека, словно не услышал слова Азуми о ужине, и пальцами водит по стенам. — Сумели договориться?       — Нет, — кратко отвечает Азуми и поднимает глаза на парня. — Встреча прошла не так хорошо, как хотелось бы, — девушка чувствует, что что-то не так, и незаметно напрягается.       — Что-то произошло?       — Нет. Я решила, что мы не нуждаемся в этой сделке, Рэйден, — раздражённо отвечает девушка и встаёт с кресла. — Ты мне не доверяешь?       Парень слегка усмехается и подходит ближе. Он всё знает. Рэйден всегда доверял Азуми, поэтому и решился доверить эту сделку ей, но, в страхе, что она в порыве злости может сделать глупость, он решил проследить за Аято. И не зря. Он такой идиот.       Рэйдену ещё никогда не приходилось чувствовать горечь предательства. А можно ли это вообще назвать предательством? Навряд ли, ведь они никогда не были вместе, Азуми не позволяла даже прикасаться к ней. Она всегда считала, что чувства не для неё. Забилась в своём мире и пообещала самой себе навсегда остаться одной, потому что такая, как она, не заслуживает любви и счастья. А разве с Чонгуком у неё будет счастье? Рэйден сжимает руки в кулаки.       — Знаешь, Азуми, — в метре от девушки начинает брюнет. — Мне надоело играть в эти игры, — японка вскидывает бровь, не понимая, что парень имеет в виду.       — Что ты хочешь этим сказать? — Аято склоняет голову набок. — Хочешь вернуться в Японию? — первое, что приходит Азуми в голову, ведь только после приезда в Корею всё пошло по наклонной.       Рэйден усмехается. Он думал об этом, правда думал. Но что дальше? Судзуки уверен, что Чонгука это не остановит, потому что, на его месте, Рэйдена бы это тоже не остановило. Это конец. Конец всего, к чему они так долго шли. Парень опускает голову вниз, горящими глазами глядя в глаза напротив, и достаёт из заднего кармана брюк кинжал.       — Не доставайся же ты никому, Азуми, — Рэйден подходит вплотную и резким движением руки клинком пронзает девушку.       Девушка руками обхватывает плечи парня, глотая воздух, и буквально виснет на нём, чувствуя, как силы постепенно покидают её. Она знала, что когда-нибудь она, как и все, умрёт, она знала, что она будет молодой и что, скорее всего, это произойдёт в ближайшие пару лет, но она даже не догадывалась, кто её убьёт. Азуми была уверена, что Рэйден убьёт Чонгука, лишь бы с ней вместе быть, но она и не догадывалась, что для него убить её будет проще.       — Я знал, что ты никогда не полюбишь меня, — слеза скатывается по щеке Рэйдена, и он по часовой стрелке начинает крутить кинжал, слушая приглушённые крики девушки. — Я мог бы убить каждого, на кого ты посмотришь. Я мог бы убить Чонгука, который вечно крутился рядом. Но какой в этом толк, если ты никогда не будешь рядом со мной? — Азуми поднимает глаза на Рэйдена, обхватывая одной рукой клинок, и медленно падает на землю, руками упираясь в кафельный пол, заляпанный кровью. — Прости, Азуми, — парень присаживается на корточки рядом с девушкой и гладит её волосы.       — Никогда, — произносит девушка и закрывает глаза.