System

      Рэйден не может поверить в то, что только что произошло. Он смотрит на свои руки, залитые кровью, растеряно мечет глазами, словно напуганный подросток, и каждую секунду прокручивает у себя в голове момент, когда Азуми, ослабев, падает на пол. Парень подходит к окну, отказываясь смотреть на её мёртвое тело, и пальцами зарывается в волосах. Рэйден не жалеет, что поступил именно так, не считает, что это была ошибка, но осознание того, что её больше нет, заставляет его биться в истерике.       «Я убил Азуми.»       Парень едва ли сдерживает крики, которые так и норовят сорваться с его уст. В какой-то момент он не сдерживается. Скидывает со стола посуду и кричит, выплёскивая всю ту боль, которую он сейчас чувствует. А что было бы, если бы он этого не сделал? Он бы так и стоял рядом с ней, оставаясь её верной тенью и защитой. Азуми никогда бы не полюбила его. Чем он хуже Чонгука? Он — её герой. Это он спас её, это он сделал её той, кем она является сейчас.       «Азуми бы сгнила в борделе, если бы не я», — мелькает мысль в голове парня.       — Чего тебе не хватало, Азуми? — парень упирается лбом в холодное стекло. — Я же всё для тебя… — не успевает договорить парень, как вдруг девушка его перебивает.       — Рэйден, — слышится слабый, хрипловатый голос Аято, и парень оборачивается, судорожно потрясывая руками.       — Азуми, — парень чувствует, как слёзы одна за одной скатываются по его лицу, и плетётся в сторону девушки, ощущая слабость во всём теле. — Прости меня, я не мог иначе. Я же… — Рэйден падает на колени и тянет облитые кровью руки к лицу шатенки. — Я же так люблю тебя. Я не отдам тебя ему! — кричит Судзуки, тяжело дыша.       — Всё нормально, Рэйден, — едва слышно произносит японка, протягиваю руку к лицу шатена, и парень поднимает на неё глаза.       — Правда? — искренне интересуется Рэйден, чувствуя, как бушующие внутри волны постепенно успокаиваются.       — Нет, — девушка замахивается подставкой для свеч, что лежала неподалёку, и бьёт ею парня по голове.       Для Азуми это предательство. То, за что она никогда не простит, и то, за что она накажет. Девушка медленно поднимается на ноги, придерживая рану рукой, и смотрит на Рэйдена сверху вниз.       — Кретин, — Азуми разрывает свою юбку, прижимая клочок ткани к животу, и пинает парня в бок. — Ты всегда был жалким, Рэйден, — шипит девушка, после чего, ещё пару секунд посмотрев на парня, что был без сознания, направляется к выходу.       Азуми провела в борделе Пака около пяти лет. Это было ужасное испытание, которое ей подкинула беспощадная судьба. За что она так ненавидит Азуми — не знает никто. На её теле шрамов больше, чем волос на голове. С каждым ранением ей приходилось бороться самостоятельно: пулевое, ножевое — не имеет значения. Это сделало её сильной, превратило в воина, который будет держаться до победного конца.       Девушка, похрамывая, добирается до выхода и набирает знакомый номер телефона.       — Забери меня. Я в доме Рэйдена.

***

      У Тэхёна никогда не было желания проснуться и просто лежать. Он всегда просыпался по будильнику, ведь каждая минута его времени занимает определённое место в графике. Но не сегодня. Первое, что он видит проснувшись, — лицо Суён. И это самое лучшее утро из всех тех, которые у него были раньше. Он смотрит на неё и знает — он убьёт всех ради неё. Тэхён убьёт даже за небольшую ссадину на её лице, отрежет руку только за то, что человек дотронется до неё. Суён теперь принадлежит только ему, и он никогда не устанет это повторять.       Девушка, слегка нахмурившись, медленно открывает глаза и встречается взглядами с Тэхёном. Сложно поверить в то, что человек, смерти которого ты жаждал больше чего-либо, сейчас лежит рядом с тобой, и ты не можешь оторвать от него глаз. Он принёс ей столько боли, и она знает, что, если не уйдёт сейчас, позже боли будет в разы больше. Готова ли она терпеть эту боль? Как долго? До тех пор, пока её не убьют? Наверняка смерть придёт быстрее, если Суён останется с Тэхёном. Он окружён смертью, он и есть смерть.       Может, Суён может уйти и начать новую жизнь? У неё будет хороший муж, не обязательно богатый и красивый, достаточно просто любящий и верный. У неё будут дети. Двое. Нет, трое. Она всегда мечтала о нескольких детях, чтобы устраивать вечерние просмотры кино или семейные прогулки в лес. Одного ребёнка Суён будет держать за руку, другого — на руках, а третьего будет везти в коляске её муж. Что даст ей Тэхён?       — О чём задумалась? — парень убирает пряди волос с лица девушки и прячет их за ухо. — Всё ещё хочешь сбежать? — с лёгкой улыбкой спрашивает Тэхён.       — А если да? — следует за вопросом неоднозначный ответ Суён, и парень томно вздыхает.       Тэхёна этот ответ не огорчает. Он не приходит в ярость, даже уголки губ не отпускает. Ким знает: она от него не уйдёт даже если сильно захочет. Он посадит её на цепь, запрёт в комнате с решётками на окнах — сделает всё, чтобы удержать её. Если не получится по-хорошему, Тэхён сделает это по-плохому. Суён — всё, что у него осталось, и он сделает всё возможное, чтобы её уберечь.       — Я тебя не отпущу, Суён. Хочешь ты этого или нет, — Ким говорит совершенно серьёзно, и девушка каждому его слову верит. — А теперь, — парень приподнимается на локтях. — Пора вставать. У тебя пять минут, — и снова этот стальной, слегка безразличный голос. Тэхён встаёт с кровати и направляется к выходу.

***

      Шихе подпирает подбородок рукой и отворачивается к окну, теряясь в собственных мыслях. Сегодня утром она проснулась одна. Место, на котором вчера ночью расположился Чимин, было холодным, в воздухе не витал аромат его одеколона, но внутри всё ещё присутствовало необъяснимое ощущение страха. Девушка одной рукой обнимает себя за плечо, как это делал Чимин, поджимает губы, словно ощущает его тёплое дыхание на своей шее, и, как только слышит его голос у себя в голове, жмурится.       — Шихе? — Усок треплет девчонку за плечо и рукой махает перед её лицом. — Звонок прозвенел, — парень широко улыбается и издаёт что-то вроде смешка, как только соседка начинает нелепо моргать и оглядываться. — Пошли, — Ким левой рукой хватает портфель Шихе, скидывая туда все её вещи, и свободной правой берёт Со за руку.       — Не стоит, — девушка инстинктивно выдёргивает руку из крепкой хватки парня, и Усок с трудом удерживает улыбку на лице.       — Прости, я… — мешкается брюнет, почёсывая затылок. — Я сделал, не подумав, — пожимает плечами парень и кивает в сторону выхода. — В кафетерии сейчас всё разберут! — разбавляет обстановку Усок, и, как только Шихе встаёт из-за стола, они вместе направляются в кафе.       Шихе боится Чимина. До чёртиков боится. Странное чувство того, что за ней постоянно следят, не покидает её. Пак словно по пятам за ней ходит. Со везде его запах слышит, видит его глаза каждый раз, когда собственные закрывает, слышит в своей голове его яростные крики по поводу и без. Вчерашняя ночь дала особые плоды, ещё большие страхи. «Я так скучал по своей маленькой девочке», — отвратительная фраза вертится у неё в голове с этой отвратительно-нежной интонацией Чимина, и это сводит Шихе с ума. Она не понимает, чего от неё хочет Пак. Его не понять. Он для неё закрытая книга, которой Шихе постоянно бьют по лицу.       Девушка берёт в руки палочки и делает вид, что слушает рассказы Усока. Дело не в том, что он скучный, дело в том, что сейчас её интересует только Чимин. Не столько Чимин, сколько страх к нему. Шкала его настроения постоянно скачет. Он или слишком агрессивный, или слишком добрый — и обе шкалы пугают её равносильно.       — Шихе! — вскрикивает Усок. — Как можно привлечь внимание девушки, которая тебе нравится, если она тебя не слушает?       — Что? — девушка вскидывает брови и откладывает палочки. — Я… Прости. Слишком много проблем в последнее время, — Со пропускает мимо слова парня и неловко улыбается.       — Не хочешь сходить в кино? — Шихе слегка приоткрывает рот, не ожидая такого, и отрицательно качает головой.       Со может признать честно: она бы сходила с ним в кино. Усок очень добр, он заботливый, внимательный, она уверена, что он сможет постоять за себя и никогда не оставит в беде. Если бы не Чимин, который за каждым её шагом следит, она бы сходила с ним не на одно свидание. Девушка вздыхает, стараясь перевести тему, а Усок всё же продолжает настаивать на своём, но уже в другом направлении.       — Через две недели у нас будет что-то вроде… бала? — неуверенно произносит Ким и наклоняется ближе. — Ты станешь моей парой?       Шихе прокручивает у себя в голове эту фразу ещё несколько раз и поджимает губы. Она никогда не ходила на подобные мероприятия, но до сих пор помнит, как мечтала о таком же платье, как у Анастасии из мультфильма «Анастасия». Со всегда хотелось покружиться в танце, размахивая пышным платьем, и носить на ногах хрустальные туфли, как у принцесс из фильмов. Девушка мечтательно вздыхает, слабо улыбаясь, и вновь возвращается к реальности, вспоминая о Чимине.       — Я подумаю, — осмеливается сказать Шихе, после чего в спешке убегает на урок.       Усок провожает девушку взглядом, после чего улыбка с его лица пропадает и он достаёт из кармана телефон, печатая сообщение Азуми:       «Она пойдёт со мной на школьный бал. Там и покончим со всем».

***

      [двадцать четыре года назад]       Женщина присаживается за стол, берёт в руки ручку и начинает писать очередной рецепт, придуманный ею лично. Оливия всегда любила экспериментировать с едой, придумывая что-то новое или внося в уже придуманный кем-то рецепт свою изюминку. Кухня у семьи Ким большая, да и хозяин дома позволял женщине делать то, что вздумается, лишь бы они голодными не остались. Оливия никогда не считала господина Кима злым, нет, он не такой, он просто убитый горем человек.       Шатенка задумчиво подпирает подбородок рукой, вспоминая, что она забыла написать, как замечает тянущие подол платья маленькие ручки Тэхёна, и улыбается.       — Ты же спал, — смеётся домработница и садит мальчика к себе не колени. — Как ты вообще из дома вышел, негодник?       — Пролез через дырку для собаки, — смеётся Тэхён и руками упирается в стеклянный стол. — Что это? — мальчишка удивлённо смотрит на толстую книгу.       — Книга с рецептами. Когда-нибудь она достанется тебе, — Оливия треплет парня по волосам, и тот удивлённо смотрит на неё.       — Зачем она мне?       — Чтобы готовить?       — А ты?.. — мальчик расстроенно плюхается на ноги женщины, прижимаясь к её груди.       — Когда-нибудь у тебя будет семья, и тебе, ну или твоей жене, — Тэхён кривится, — придётся готовить, — Оливия кладёт подбородок на затылок парня и вздыхает.       — А как же твоя семья?       — Ты моя семья, Тэхён, — женщина крепче обнимает парня, целуя того в голову.       Оливия, как и любая другая женщина, хотела бы себе детей, но Бог решил по-другому: он не дал ей и шанса иметь детей, сделав бесплодной. Сначала она была убита горем, проклинала всё и всех за то, что с ней так обошлись. Всю жизнь она была хорошим человеком: Оливия помогала бездомным, покупая для них еду и одежду, она навещала приюты для животных и детские дома — делала всё ради счастья других людей, казалось бы, полностью лишившись собственного.       И только спустя три года, когда она устроилась в дом Ким и ей в руки швырнули двухмесячного ребёнка, она поняла, что это именно то, чем её решил наградить Бог. Тэхён не был её родным ребёнком, но воспитывала и любила его она именно так. Она научила его говорить, ходить, считать. Оливия стала для него мамой, а он для неё — сыном. Она принимала его любым: злым, расстроенным, испачканным кровью. Женщина всегда знала, что убивать — неправильно, но любила Тэхёна слишком сильно, чтобы сдавать его полиции. Конечно, она пыталась объяснить ему, что так делать нельзя, но его воля была сильнее.       Оливия смотрит мальчику прямо в глаза, улыбается в ответ на его улыбку и глаза-полумесяцы.       — А ты моя семья, Ви! — не сумев выговорить имя женщины, произносит один слог Тэхён, и крепко обнимает няню. — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, малыш Тэ.       [настоящее время]       Парень берёт в руки книгу рецептов Оливии и пальцами судорожно перебирает страницы. Он никогда не занимался работой по дому. Не потому, что он слишком ленив или привык, что всё делают за него, нет, он просто был слишком занят, чтобы тратить своё время на подобное, а зря. Оливия могла бы столькому его научить, жаль только, что сейчас от неё осталась лишь книга рецептов и воспоминания.       — Что это? — Суён подходит к парню сзади и кладёт подбородок ему на плечо.       — Книга рецептов Оливии.       Тэхён, безусловно, скучает по Оливии, по её морщинистым рукам и доброй улыбке, по её еде и ворчанию, когда Тэхён, не помыв руки, тягал блины со стола. Она делала его счастливым, а он делал счастливой её.       Парень улыбается, вспоминая Оливию, и протягивает Суён книгу рецептов.       — Теперь она твоя, — девушка смотрит то на книгу, то на парня, оторопело хлопая ресницами. — Ты — моя семья, Суён, — Тэхён охватывает щёки девушки, губами касаясь её лба. — И этого ничто и никогда не изменит.

***

      [десять часов назад]       Девушка берёт в руки изогнутую иглы и неторопливо зашивает рану.       — Боже, блять, Азуми, — парень закатывает глаза, повышая голос. — Поехали в больницу. Он же мог повредить тебе органы, — Усок продолжает настаивать на своём, но, как только Азуми вводит иглу в третий раз, замолкает и садится в кресло. — Я никогда тебя не пойму.       — Оно и к лучшему, — девушка заканчивает и выдыхает, закидывая голову на спинку дивана. — Если мне судьба умереть от заражения или внутреннего кровоизлияния, я умру, — спокойно произносит Азуми и выпивает содержимое фляги, которую ей дал Усок. — У меня были ранения и посерьёзнее, как видишь, — японка разводит руки, — я до сих пор жива.       — Ты сумасшедшая, — Усок откидывается на спинку кресла. — А Рэйден? — парень ненадолго замолкает. — Что ты с ним сделаешь?       — Убью.       Усок именно этого и ожидал, потому что по-другому Азуми проблемы не решает.       — Что там с Шихе? — спустя пару минут молчания прерывает тишину шатенка, и Усок на какое-то время теряется в мыслях.       Он знаком с Шихе всего ничего, но уже знает, что она доброй души человек. Она невинна, об этом говорят её глаза, которые она вечно смущённо отводит в сторону, её руки, постоянно теребящие край юбки, Шихе никогда не сможет кого-либо обидеть, она просто-напросто не способна на это. Эта девушка была создана не для того, чтобы причинять боль, а для того, чтобы дарить солнечное тепло, которого сейчас, кажется, не хватает всем. Усоку понадобилось два дня, чтобы в этом убедиться, и теперь он понимает, что именно в ней нашёл Чимин.       Иногда Усоку самому хочется прийти домой и почувствовать на своей шее чужие руки, такие тёплые, пропитанные нежностью и любовью, почувствовать лёгкий поцелуй на щеке, такой невинный и сладкий. Он, как и Чимин, из тех людей, которые нуждаются в чём-то маленьком и хорошеньком, а не в таком, как Азуми, стойком и холодном.       — Усок! — раздражённо вскрикивает японка и поднимает голову.       — Всё нормально. Не переживай, — парень поднимает глаза на девушку и цокает. — Почему ты позвонила мне? Мне в школу скоро «вставать», — Усок ладонями закрывает лицо и стонет. — Почему… — парень убирает руки от лица и поворачивается к Азуми. — Почему не позвонила Чону?       Девушка скалится.       — А должна?       — Нет, просто я думал…       — Мне всё равно, — перебивает его шатенка и берёт в руки бутылку вина, которую принёс её Усок. — Я не нуждаюсь в помощи Чонгука. Мне надоело, что он вечно спасает меня. Я не из фильма вышла, Усок. Если бы не слабость, я бы и тебе не позвонила. Иди спать, — резко произносит Азуми, и Ким, поняв, что дальше разговаривать она не собирается, уходит в спальную комнату.       Девушка наливает вино в бокал и вновь откидывается на спинку дивана. Ей надоело зависеть от Чонгука, потому что сейчас это выглядит именно так. Он словно делает её уязвимой. Чон постоянно спасает её, он является виновником всех её проблем и, черт подери, становится частью её жизни. Даже если бы у неё не было другого выхода, кроме как позвонить Чонгуку, она бы доползла до ближайшей подворотни и, вероятнее всего, умерла бы так. Это было бы лучшим исходом для неё, нежели чонгуково геройское спасение. Азуми знает, что, позвони она ему, он бы убил Рэйдена на месте без каких-либо разборок, а ей это не нужно. Месть — дело тонкое, и Азуми собирается преподнести её сама.       Аято выпивает содержимое залпом, слизывая остатки вина с губ, и прикрывает глаза, заметно расслабляясь. Она уже знает, как отомстит Рэйдену, и знает, что будет больно.

***

      — Мне надоело разгребать дерьмо за тебя, Хо, — парень пальцами массирует переносицу, раздражённо морща лоб.       — Там ничего серьёзного, правда. Три мёртвых проститутки, семь приват-танцоров и одна стриптизёрша, — ободряюще произносит Чон, и Тэхёну не обязательно его видеть, чтобы убедиться в том, что улыбается он при этом во все тридцать два.       — Тебе просто повезло, что я до сих пор считаю тебя другом, — Ким встаёт из-за стола и достаёт из шкафа пиджак. — Буду через сорок минут, — слышится довольный смех Хосока, и парень сбрасывает, пряча телефон в кармане брюк.       После того, что случилось с Оливией, Тэхён не хочет оставлять Суён ни на минуту, но знает, что, возьми он её с собой, ни к чему хорошему это не приведёт. Ким выходит из кабинета и направляется в сторону комнаты девушки. Приоткрыв дверь, парень заглядывает внутрь и облокачивается о дверной косяк, склоняя голову набок.       Суён, отвернувшись к окну, лежит на кровати, листая книгу рецептов Оливии, временами потягиваясь, словно кошка. Её тело идеально: от кончика носа и до пальцев ног. Тэхёну хочется подойти к ней сзади и плавными движениями руки погладить по её ноге, поднимаясь всё выше, остановиться на бёдрах, пальцами затрагивая вчерашние отметины, и медленно спуститься вниз, остановив руку на осиной талии. Парень отталкивается от косяка и подходит к Суён, которая всё ещё не придала его присутствию никакого значения.       — О чём думаешь, Суён? — схватив её за руку, парень резко разворачивает девушку, придавливая к матрасу, и нависает сверху.       Суён ещё несколько секунд растерянно смотрит на шатена, после чего лёгкая улыбка появляется на её лице, и она прикрывает глаза, едва слышно усмехаясь. В сотый раз Тэхён убеждается в том, что прекраснее её улыбки нет ничего.       — Хочу приготовить тебе ужин сегодня, — парень дёргает бровью и улыбается. — Может, у вас есть особые предпочтения, господин Ким? — Суён смеётся, прикусив губу, и слегка выгибается в спине.       — Удиви меня, — Тэхён, ещё пару секунд посмотрев на девушку, встаёт с кровати и поправляет пиджак. — Я поеду по делам, — парень обхватывает подбородок Суён двумя пальцами и грубо, по-собственнически целует её. — Буду вечером.       — Хорошо, — девушка улыбается и взглядом провожает Кима.

***

      Чимин зачёсывает блондинистые волосы назад и подносит сигарету к губам. Его иномарка красного цвета, безусловно, привлекает внимание не созревших школьниц, но не больше, чем его персона в целом. Пак чувствует их взгляды на себе, восхищённые вздохи, он слышит «здравствуйте, господин Пак», и, честно говоря, ему это нравится, но, если быть ещё честнее, эти слова звучат ещё лучше, если их произносит Шихе. В ней есть шарм, есть всё то, что так нужно Чимину, и теперь он точно уверен в том, что не ошибся, когда решил забрать её из собственного борделя и взять к себе под опеку.       Парень скрещивает руки на груди и приподнимает руку с ролексами. Девушка должна была выйти из школы ещё две минуты назад. Чимин всё рассчитал. Пак отталкивается от автомобиля и направляется в сторону школы, но долго идти ему не приходится: Шихе выходит из школы буквально через секунду и широко улыбается, поглядывая на Усока. Ким его раздражает, заставляет костяшки на руках Пака побелеть, а зубы скрипеть. Нет, он не ревнует, не видит в Усоке соперника, но Чимин уверен: это закончится плохо.       — Господин Пак, — Шихе замечает блондина и быстро спускается вниз по лестнице. Усок же смотрит на Чимина сверху вниз, пряча руки в кармане. Выражение его лица серьёзное, нет ни намёка на улыбку, что уже говорить про Пака.       — Я запретил тебе с ним общаться, разве нет? — парень переводит свой взгляд на Шихе, и девушка поджимает губы. — Я тебя, блять, спрашиваю, — Чимин вплотную подходит к шатенке и пальцами обхватывает её подбородок.       — Запретили, — Шихе поднимает глаза на парня и встаёт на носочки. — Просто он единственный, кого я знаю. Я больше не буду, — Чимин отпускает девушку и, взяв её за руку, ведёт в сторону заждавшейся иномарки.       Всю дорогу они едут молча. Шихе боится не то что про бал заикнуться, она даже дышать боится, наблюдая за тем, как руки Чимина сжимают руль. Она уже почти привыкла к нему и к его поведению, которое скачет то вверх, то вниз, не соблюдая никакого баланса. Девушка поворачивается к Паку, словно собирается что-то сказать, но ей сил не хватает, будто она язык проглотила, и она вновь отворачивается к окну. Зато её мысли меняются одна за одной, но суть одна и та же: Чимин пытается её защитить — и это вызывает у неё смешанные чувства.       Автомобиль Пака останавливается у ворот, по обе стороны которых стоит охрана, и блондин выходит из иномарки, громко хлопаю дверцей. Шихе же молча продолжает сидеть, потому что ей страшно. В какой-то момент она подумала, что Чимин пришёл в себя и успокоился, но, кажется, она ошиблась. Он всё так же зол и напряжен, каким бы расслабленным он не казался. Шатенка не спеша выходит из автомобиля, нежно закрывая дверцу, и медленно тянется позади Пака.       Они заходят в дом, и что-то подсказывает Шихе, что ей сейчас лучше уйти. Девчонка быстро скидывает обувь с ног и спешит уйти, но Чимин не позволяет.       — Шихе, — грубый голос Пака останавливает девушку на полпути, и она оборачивается.       — Да, господин Пак? — Со теребит пальцы, спрятанные за спиной, и выжидающе смотрит на Чимина.       — Я не разрешал тебе уходить, — парень быстро нагоняет девушку и рывком прижимает её к стене. — С каких это пор ты меня не слушаешься? — Чимин располагает руки Шихе над её головой, одной рукой сжимая тощие кисти рук. — Моя девочка должна быть послушной, воспитанной, — парень слабо улыбается. — Ты же теперь Пак.       — Я больше не буду, — шёпотом произносит девушка и смотрит Паку в глаза.       Чимин подаётся вперёд и носом касается её шеи, губами едва касаясь её алебастровой кожи, такой неприступной и девственной. Он чувствует, как её невинное тело дрожит, почти незаметно, инстинктивно выгибая спину, слышит, как дыхание Шихе становится тяжёлым, а в горле встаёт ком, который она усердно пытается проглотить. Пак выпрямляется, устремляя свой взгляд на девушку, и так же шёпотом, словно боится спугнуть Шихе, говорит:       — Ты вся дрожишь.       — Я вас боюсь, — не задумываясь, отвечает девушка, и на лице Пака появляется улыбка.       Он ждал этого ответа, нет, он жаждал его. Страх — это хорошо. Он даёт Чимину почувствовать власть, и он всегда этим пользуется. Пак свободной рукой поправляет волосы Шихе, заправляя выбившиеся пряди за ухо, и кладёт руку на её шею. Он соврёт, если скажет, что не хочет её поцеловать. Он хочет. Давно хотел. Парень губами едва касается губ девушки, отчего Шихе жмурит глаза и сжимает руки в небольшого размера кулачки, но вовремя останавливается и не спеша отстраняется. Наверняка это её первый поцелуй. Романтичная натура Чимина хочет, чтобы это произошло иначе.       — Иди, — парень отпускает девушку и делает шаг назад, сохраняя всё ту же улыбку на лице.       Шихе медленно открывает глаза и, несколько раз быстро моргнув, убегает в свою комнату.

***

      Тэхён заходит в душное помещение и глазами ищет Хосока, не придавая особого значения мёртвым телам, скинутым в одну кучу. У Чона в клубе вечно всякое дерьмо творится, а разгребают его обычно Ким и Чонгук, но второй задействован в этом намного реже первого. Парень медленно оборачивается, услышав знакомый смех, и вскидывает бровь. Хосок всегда спокоен в подобных ситуация, на его лице всегда красуется улыбка, а в заднем кармане спрятана фляга. Чона никогда не волновали проблемы, всплывающие время от времени, и их решение тоже. Он просто берёт флягу, делает глоток, морщится и беззаботно произносит: «похуй».       — Сейчас всё объясню, — Хосок достаёт флягу и делает первый глоток. — Вчера приезжал Хванун. Мы выпили. Возможно, переборщили. Немного, — парень морщится. — Да похуй, Тэхён, — отмахивается Чон и широко улыбается. — Я бы и без тебя справился, но мне нужно без следов, сам понимаешь, — пожимает плечами Хосок, и Ким кивает. — На самом… — парень не успевает продолжить, как шатен его останавливает.       — Кто это? — Тэхён оборачивается, замечая скрутившуюся у дивана девушку, и Хосок снова пожимает плечами.       Девушка одета в рваный топ, из которого ещё чуть-чуть и вывалится грудь, и в короткую юбку, едва прикрывающую её округлые формы. Тэхён подходит к девушке, ногой толкая её в живот, и переворачивает её тело на спину. Шатенка, тяжело дыша, жалобно смотрит на Кима и изо всех сил пытается приподняться на локтях. Её тело изуродовано, покрыто глубокими ранами и ожогами, и парня поражает её сила воли, которая до сих пор не дала ей сдаться и умереть.       — П-пожалуйста, — девушка находит в себе силы кое-как привстать и тут же упасть на колени.       — П-пожалуйста, — передразнивает её Тэхён писклявым голосом и скалится.       Парень тянется к лицу девушки, большим пальцем затрагивая её нижнюю губу, и уголок его губ слегка приподнимается. Незнакомка поднимает на парня свои выразительные, нестандартного размера большие глаза и, молча поддавшись провокациям Тэхёна, медленно берёт его палец в свой рот. Его взгляд на неё как гипноз действует, завораживает, и медленно, словно змеиный яд, убивает.       Тэхён кривится и резким движением руки выдёргивает палец из грязного рта иностранки.       — Сука, — ругается парень и ногой толкает девушку, от чего та падает на землю.       — Я никому не расскажу, правда, — осмеливается шёпотом произнести шатенка, понимая, что этими действиями лишь разозлила Кима, и жалобно смотрит на парня.       — Ну конечно не расскажешь, — жалобно протягивает Тэхён, и девушка сглатывает.       — Я могу быть полезна. Я сделаю всё, что вы скажете. Всё.       Парень достаёт из заднего кармана брюк пачку сигарет и закуривает одну, разглядывая девушку. Она выглядит убого, грязно и пошло. Тэхён любит разврат, но только в том случае, если он предназначен лишь для него.       Ким поднимает руку с пистолетом и направляет его на девушку.       — Говоришь, что всё сделаешь? — шатенка кивает, и парень выдыхает сигаретный дым, хмуря брови. — Встань на колени, — девушка послушно выполняет просьбу Тэхёна, после чего поднимает на него глаза. — Во имя Отца и Сына… Повторяй.       — Во имя Отца и Сына.       — И Святого Духа…       — И Святого Духа, — девушка начинает плакать и отрицательно качает головой.       — Аминь.       — Аминь, — слышится выстрел, и тело шатенки с характерным звуком падает на землю.

***

      Каяо присаживается за стол и берёт в руки металлические палочки, размышляя о том, как красиво они бы смотрелись, если бы торчали из головы Джинёна. Ей кажется, что она медленно сходит с ума, и это ни к чему хорошему не приведёт. Её тошнит от Пака, от его уродского лица, отвратительной улыбки и мертвой, прогнившей души. Каяо смотрит на него и видит только одно — смерть. Она стоит рядом с ним, нет, он и есть смерть, которая ещё совсем чуть-чуть и настигнет её. Девушка слаба. У неё нет сил бороться с ним, да оно и ни к чему, она уже проиграла. Она уже умерла.       — Каяо, ты будешь десерт? — парень широко улыбается, и девушка готова поклясться, что ещё немного и она всадит палочку ему прямо в сердце. — Сегодня у нас вишнёвый пирог. Твой любимый.       Джинён встаёт из-за стола и направляется на кухню, чтобы взять любимый десерт Каяо. Ему плохо от того, что он больше не видит прекрасной улыбки своей возлюбленной, он больше не слышит её звонкий смех и сладкий голос. После каждой встречи с ней у него нет бабочек в животе, у него вместо этого ком в горле и шипы внутри, вонзающиеся с каждым днём с большей силой. Шатен склоняется над пирогом, прикрывая глаза, и пытается успокоиться. Ему больно смотреть на то, как она умирает из-за него.       Парень пару раз с рыком бьёт кулаком по столу и стонет, прикрывая лицо ладонями. Он всегда смотрел на своего старшего брата как на пример для подражания. Он всегда знал, что убивать людей плохо, но с возрастом стал понимать, что без этого не обойтись. Но тогда почему у Чимина, убивающего людей, всё хорошо, а у Джинёна, убившего одного человека, всё плохо?       Пак чувствует себя паршиво. Ощущение того, что он умирает вместе с ней, не покидает его. Он просто хочет быть счастливым, но, кажется, свой шанс на счастливую жизнь он потерял уже давно.       Шатен в последний раз глубоко вздыхает, после чего натягивает на лицо улыбку и берёт в руки пирог.       — А вот и… — парень растеряно оглядывается по сторонам. — Каяо! — Джинён кидает пирог на стол и выбегает в гостиную, где девушка разговаривает с кем-то по телефону. — Чёрт, — Пак подбегает к девчонке и выхватывает телефон из её рук. — Какого, блять, чёрта?       — Это Рэйден. Отдай! У него что-то произошло! — Джинён подносит к уху телефон.       — Азуми у вас? — слышится хриплый голос, не предвещающий ничего хорошего.       — Нет.       — Блять, — парень сбрасывает, и Джинён прячет телефон в кармане брюк.       — Что он сказал? Он в порядке?       — Видимо, у них с Азуми что-то произошло. Он спрашивал про неё. Я позвоню Чимину, может, он что-то знает, — шатен разворачивается, чтобы уйти, но потом вновь поворачивается к Каяо. — Почему ты так печёшься о нём, после всего, что он сделал? Он отдал тебя мне. Разве ты не должна его ненавидеть?       — Я — не вы, Джинён, — отрезает девушка. — Возможно, я слабая, глупая и наивная, но я не такая, как вы. Во мне ещё осталось что-то человечное, что-то, что всё ещё способно любить. Даже таких, как вы.

***

      Суён слышит щелчок двери, и лёгкая улыбка появляется на её лице. Девушка берёт в руки свечу, которая станет идеальным дополнением к уставленному едой столу, и быстро зажигает её. Сегодня она действительно постаралась на славу: стол, застланный красной скатертью, его любимая еда, вино — Ким будет доволен. Суён прикусывает губу, поправляя своё красное платье, включает музыку и подходит к холодильнику, чтобы достать вино, тем самым всё завершив.       — Господин Ким, — усмехается девушка, — вы будете довольны, — сладко протягивает шатенка, услышав стук ботинок, и берёт в руки бутылку.       Тэхён облокачивается о колонну, потягивая сигарету, и наблюдает за Суён издалека. Его рубашка расстёгнута на две пуговицы, что придаёт ему некого шарма, а галстук, едва прикрывая капли крови, небрежно висит на шее. Взгляд парня падает на стол и, задержавшись там лишь на пару секунд, снова возвращается к длинным ногам Суён, торчащим из-под короткого замшевого платья, сшитого на заказ. Он не прогадал с цветом, красный — это её цвет, богатый цвет.       Девушка ставит бутылку на край стола и подходит к Тэхёну, медленно стягивая с него галстук. Пятна засохшей крови тут же бросаются ей в глаза, но Суён и виду не подаёт. Она уже давно живёт с убийцей, уже давно зависит от убийцы и уже давно дышит убийцей.       — Не спросишь, откуда? — Ким вскидывает бровь, делая затяжку. — Не спросишь, чья? — улыбка на лице Тэхёна появляется незамедлительно, и Суён, отбросив галстук в сторону, поднимает голову вверх.       — Мне всё равно, чья это кровь, если она не твоя, — каждое её слово звучит уверенно, стойко, и парень готов признаться: он почти поверил.       Суён врёт и сама это знает. Но она так же знает, что по-другому не получится: жить без Тэхёна сложнее, чем жить без убийств.       Девушка пятится назад, присаживаясь за стол, и закидывает одну ногу на другую. Её и без того короткое платье задирается, и Тэхёну это нравится. Парень обходит стол стороной и занимает стул напротив, чтобы видеть Суён, наслаждаться её вздохами, улыбкой, каплями вина, задерживающимися у неё на губах. Ким поднимает бокал вина вверх и вскидывает бровь.       — За нас?       — За нас, — девушка поднимает свой бокал и делает глоток одновременно с Тэхёном, не прерывая зрительного, медленно раздевающего контакта.       Ким ставит бокал на стол и переходит к еде. Ужин Суён удался. Он почти такой же, как и у Оливии: переполненный любовью и нежностью. Парень поднимает глаза на Кан, одобрительно улыбаясь, и продолжает есть. Ещё неделю назад он бы встал из-за стола и пошёл бы в свой кабинет, чтобы напиться в хлам, но сейчас он понимает, что этим он всё только испортит. Нужно ценить то, что ты имеешь сейчас, и не тратить время на то, о чём ты потом пожалеешь. А он явно пожалеет, если не стянет с Суён это платье. Сегодня. Сейчас.       Парень откладывает палочки для еды в сторону и достаёт из пачки ещё одну сигарету. Его волосы взъерошены, рубашка мята, движения величавы, а взгляд ядовит. Девушка встаёт с места, руками упираясь в стол, и не спеша лезет на стол. Даёт Тэхёну насладиться своим платьем, скользящим по гладкой, блестящей при свете свечи коже. Парень делает затяжку, вальяжно располагаясь на стуле, и большим пальцем проводит по нижней губе.       Суён движется медленно, сбрасывает со стола тарелки, бокалы, затем и бутылку дорогого вина, но на данный момент Тэхёна стоимость и качество вина волнуют в последнюю очередь. Девушка изящна и грациозна, её движения пленительны, переполненные страстью и похотью. Она эстетична от кончиков пальца и до волос. Парень склоняет голову набок, пристально наблюдая за девушкой, и расстёгивает ещё одну пуговицу на своей рубашке.       Суён останавливается у края стола и так же грациозно медленно слезает с него прямо парню на колени.       — Тебе больше не страшно? — Тэхён подносит сигарету к губам и, свободной рукой притянув девушку к себе, делает короткую затяжку.       — Уже давно.       Воспоминания всплывают сами по себе, и от каждого Суён одновременно и больно и тепло на душе. Она никогда не забудет боль, которую принёс ей Тэхён, никогда не забудет раны и слёзы. Но теперь это просто воспоминания, тяжёлые, пропитанные болью и ненавистью воспоминания.       — Сегодня утром ты спросил, хочу ли я сбежать, — девушка кладёт руки парню на плечи и выпрямляется. — Не хочу, — делает короткую паузу Суён. — Больше не хочу.       Она смотрит парню прямо в глаза, и Тэхён ей верит, знает, что она от него не уйдёт, потому что теперь она жить без него не сможет, так же, как и он без неё. Суён заменяет ему кислород, вселяет в него новую жизнь, надежду, любовь. Он не верит в судьбу, но верит, что Суён была послана ему кем-то свыше, иначе, чёрт возьми, ему не могло так повезти.       — Я и до этого не хотел тебя отпускать, но теперь тем более, — девушка притягивает Тэхёна к себе и целует его.       — И не надо, — сквозь горький поцелуй, пропитанный нотками вина и никотина, шепчет парню в губы Суён.       Она не знает, что будет дальше, но теперь одно знает точно: она готова за него умереть.