System

      Чонгук звонит Азуми уже седьмой раз. Восьмой. Девятый. Двенадцатый звонок становится окончательным, и он буквально выводит Чона из себя: шатен вскакивает с места и ногой толкает стул в стену. Он не слышал, не видел Азуми уже два дня, и это его раздражает. Заставляет биться в агонии, рвать и метать. Чонгук думал, что Аято у него в руках, но она, как песок, утекла сквозь пальцы. Как и всегда.       — Да твою мать! — парень решается набрать девушке ещё раз и целиком и полностью выходит из себя, в порыве злости швырнув телефон в стену.       Чонгук хватает своё пальто и, громко хлопнув дверью, покидает дом. Его трясёт от злости, вена на шее пульсирует, норовясь вот-вот лопнуть, а руки, едва разжав кулаки, тянутся к карману джинсов, где лежат любимые сигареты treasurer и зажигалка. Его привязанность к Азуми начинает выводить из себя, он чувствует — он зависим от неё. Зависим от запаха её волос, от кружевных перчаток, от язвительных фраз, от вкуса её губ и взгляда. Ему хочется трогать её постоянно, причинять боль и чувствовать боль, потому что по-другому они не умеют.       Своих желаний Чон не скрывает. Он знает, чего хочет, как хочет и когда хочет. Он хочет обмотать свой кулак длинными чёрными волосами. Прямо сейчас.

***

      На часах семь сорок восемь утра. Сегодня Шихе плохо спала: она всю ночь думала обо всём, что с ней происходит, и о том, что делать дальше. А что делать дальше? Бежать? Не сможет. Поддаться? Боится. Игнорировать? Бессмысленно. Если Бог существует, а она уже не уверена в этом, то он, наверняка, ненавидит Шихе всем сердцем, потому что послать ей Чимина — самое большое наказание для неё.       Она не совсем понимает, чего он от неё хочет. Его настроение постоянно меняется, скачет, и это пугает. Никогда не знаешь, чего от него ожидать, не знаешь, как себя вести и что говорить. Одно неверное слово, взгляд или движение — он выходит из себя. И ты никогда не знаешь, как за это придётся расплачиваться. Морально? Возможно. Физически? Скорее всего. Шихе каждый день как на иголках, чувство того, что совсем скоро произойдёт что-то плохое, не покидает её. С каждой секундой это чувство усиливается, превращаясь в страх, говорит ей бежать отсюда и не возвращаться, но куда бежать?       Девушка встаёт с кровати и, скинув с себя одежду, идёт в душ, где она, как и всегда, ногтями раздирает кожу в кровь в попытках избавиться от грязи, которую она носит на своём теле вот уже несколько лет и никак не может избавиться.

***

      Парень бросает сигарету на землю, наступая на неё ботинком. Его руки сжаты в кулаки, а на лице оскал, не предвещающий ничего хорошего. Чон, около минуты постояв у входа, подходит к высокому нараспашку открытому забору. Это его настораживает, но не сильно. Чонгук продолжает уверенной походкой идти вперёд, пока не замечает, что даже фонари, ранее реагируя на движения, не загораются. С этой секунды каждый его шаг становится всё медленнее и медленнее, пока он вовсе не останавливается и осматривает дом. Вокруг воцарила мёртвая тишина: ни охранников, ни звуков переливающейся воды в фонтане — абсолютно ничего. Теперь его переполняет не злость, а непонятное чувство волнения.       Ускорив шаг, парень подходит к входной двери и начинает агрессивно по ней стучать.       — Азуми! — Чон, не выдержав десятисекундного молчания, бьёт ногой по двери и выбивает стекло.       — Отошёл, — слышится позади голос Рэйдена, и Чонгук оборачивается.       Такого Рэйдена парень точно увидеть не ожидал: на нём длинный красный халат с золотыми вставками, его лицо побитое, мятое, небритое, волосы не в лучшем состоянии, но не хуже, чем сам он в целом. В его руках пистолет, дулом направленный прямо в Чона, а на лице самодовольная улыбка. Чонгук делает шаг навстречу, и Рэйден крепче сжимает рукоять пистолета, что заставляет шатена остановиться.       — Выстрелишь? — усмехается Чон.       — Выстрелю, — коротко и чётко отвечает Судзуки, склоняя голову набок. — А ты чего сюда пришёл? За Азуми? — парень смеётся и продолжает: — Она уехала. Сказала, что в Корее ей делать нечего, и вернулась в Японию, — улыбка с лица Рэйдена не сходит, и Чонгук напрягается. — А ты думал, ты ей нужен? — продолжает давить парень. — Нахуй ты ей сдался? У неё таких, как ты, вся Япония. Вся Азия, — выплёвывает каждое слово Рэйден и чувствует, как горечь подступает к горлу, ведь эти слова он не ему, а самому себе говорит.       Чонгук не верит. Не хочет верить, потому что Азуми не такая. Бегут только трусливые псины, но не Азуми.       — Не веришь? — Рэйден смеётся и руками обхватывает колени, слегка сгибаясь. — А зря, — парень разводит руки, слегка пошатываясь. — Ты ей нахуй не нужен, как и я. Хотя я, чёрт возьми, я, блять, сделал её Азуми, я поставил её на ноги и только благодаря мне, — истерично кричит Рэйден и тычет пистолетом себе в грудь, — благодаря мне, слышишь, она не сосёт члены в борделе Паков.       Чон не выдерживает и с разбегу бьёт Судзуки по лицу. Тот настолько слаб, немощен, что сил отбиваться нет, парень даже прикрыться толком не может. А Чонгука это не волнует, он наносит удары снова и снова, пока тот кровью плеваться не начинает, пачкая дорогую рубашку Чонгука и его хмурое лицо.       Сумасшедшая, залитая кровью улыбка с лица Рэйдена не сходит. Удивительно, но, несмотря на то, что его полумёртвое тело еле движется, ему хватает сил смеяться, попутно захлёбываясь собственной кровью. А Чонгука это только злит, выводит из себя настолько, что от злости он начинает кричать.       — Сука, — Чон поднимается на ноги и с ноги бьёт Рэйдена по лицу настолько сильно, что тот окончательно теряет сознание.       Никто не смеет говорить об Азуми так грязно. И до тех пор, пока Чон жив, никто и слова про неё проронить не посмеет.

***

      Сегодня Тэхён не в лучшем расположении духа. Он каждый день не в лучшем расположении духа, но сегодня по-особенному. Парень бросает секундный взгляд в сторону письма с красной печатью, после чего шипит и вскакивает из-за стола. Его руки то и дело сжимаются и разжимаются, а зубы скрипят от злости. Тэхён берёт в руки письмо и перечитывает его ещё раз.       «Дорогой мистер Ким, буду рад видеть Вас на своём благотворительном вечере.       Слышал, не так давно в Вашей жизни появилась некая Суён, кажется? Я был бы рад с ней познакомиться. Вы же не лишите меня этой возможности? В любом случае, мистер Ким, Вы же меня знаете, я всегда могу встретиться с ней лично.       Жду вас двоих в пятницу вечером».       Ким никогда не думал, что будет переживать о ком-то, кроме себя. Ему в голову и мысль не приходила о том, что он способен на чувство большее, чем ненависть, и это делает его слабым, уязвимым. Суён перевернула его жизнь вверх дном и продолжает это делать каждый день. И от этого легче не становится, от этого становится страшнее. Тэхён всегда считал, что он не боится ничего, но с появлением Суён он понял, что один страх у него всё же есть — он боится её потерять.       Парень бросает письмо на стол и с тяжёлым вздохом вновь садится за стол.       — Всё нормально? — в дверном проёме появляется Суён. — Я видела Джебома, — начинает девушка, — выглядит он не очень. Всё хорошо? — шатенка на носочках заходит в кабинет, стараясь не издавать лишних звуков.       — Да, всё нормально.       — Мистер Ким, — произносит девушка, услышав холодный голос Тэхёна, и это вызывает у него лёгкую ухмылку, — мне-то можете не врать, — Суён садится парню на колени и осматривает кабинет шатена. — Какая знакомая комната. Я разве была у тебя в кабинете? А, да, точно, — девушка улыбается, и Ким закатывает глаза, — ты меня тут изнасиловал, кажется?       Суён улыбается, но Тэхён видит, что эта улыбка не более чем натянута. Он признаёт, что поступил неправильно, но он вообще когда-нибудь по отношению к Суён поступал правильно? Он обращался с ней так же, как и со всеми, тогда она для него исключением не была.       — Может, просто стоило вести себя послушнее? — на слова парня Суён вскидывает бровь.       — Хочешь сделать меня виноватой?       — Хочу научить тебя держать язык за зубами.       — Никогда.       — Знаю.       Суён усмехается, совершенно не понимая, как у неё хватает сил усмехаться в комнате, где она, будучи изнасилованной, валялась в осколках и плакала. Неприятные воспоминания картинками всплывают перед глазами, но ей хватает сил не только на то, чтобы усмехаться, но и на то, чтобы выкинуть это дерьмо их из головы. Это было. Ключевое слово «было». Тэхён больной, она поняла это ещё тогда, когда он ей ногу прострелил в борделе Пака, но и она тоже больная, раз после простреленной ноги и изнасилования она осталась с ним.       Девушка кладёт руки на плечи парня, чувствуя некое напряжение, и тут же замечает на столе письмо с яркой печатью. Она не спрашивает, можно ли его прочитать, Суён просто хватает его и бегло пробегается по строчкам письма.       — Суён, — Тэхён пытается выхватить письмо из рук девушки, но она слезает с ног парня и умело уворачивается.       — Серьёзно? Письмо? — девушка вскидывает бровь. — Как старомодно, — шатенка улыбается, и Ким, схватив её за руку, отбирает письмо. — Мафия электронной почтой не пользуется? — язвит Суён, но лицо парня всё такое же серьёзное, как и двумя минутами ранее.       — Я не понимаю, почему тебе так весело, Суён, — улыбка с лица девушка пропадает, и она подходит к Тэхёну, обнимая его за талию. — В эту пятницу мы пойдём на вечер «благотворительности», о котором говорится в письме, но, Суён, запомни, на таких вечерах ничего хорошего не происходит. Это не вечер благотворительности. Это больше напоминает кровавое месиво. Сначала всё хорошо, а потом, как по щелчку.       Девушка отлично понимает всё это: когда Суён встретилась с Тэхёном впервые, она прекрасно осознавала, что следующее неверное слово может стать последним.       — Я не понимаю, какое им дело до тебя, до меня? — девушка кривится. — Кто это вообще такой?       — Это не важно, — парень выдерживает короткую паузу. — Просто, Суён, пообещай мне держать язык за зубами. Не спорь ни с кем, даже не разговаривай. Старайся избегать зрительного контакта.       — Ты их боишься? — совершенно серьёзно задаёт вопрос девушка, и это вызывает у Тэхёна улыбку.       — Нет, я не боюсь.       — Тогда в чём проблема?       Тэхён убирает выбившуюся прядь волос Суён за её ухо и, подхватив девушку, усаживает на стол.       — Я убиваю, когда хочу, наказываю, как хочу, и беру то, чего я хочу. Захотел, — Ким обхватывает подбородок девушки. — Взял, — парень оставляет лёгкий поцелуй на губах Суён. — Многие говорят, я возомнил себя Богом, — шатен усмехается. — Это далеко не так. До Бога мне далеко, — Тэхён выпрямляется и смотрит на девушку сверху вниз. — До Дьявола ближе.       Суён ничего не говорит в ответ, лишь внимательно слушает, молча соглашаясь. Тэхён, в отличие от Бога, не вправе распоряжаться чужими жизнями, но ему это право и не нужно. Как он и сказал, захотел — взял, захотел — отобрал.       — Ты столько людей не знаешь, сколько мне хотят отомстить.       — Думаешь, они попытаются убить тебя?       — Меня? Это бессмысленно, моя смерть ничего не изменит.       — Тогда в чём дело? — прекрасно понимая, в чём дело, спрашивает Суён, чтобы убедиться.       Тэхён вскидывает бровь и прячет руки в карманах брюк. Он не хочет этого говорить, он даже не хочет об этом думать, но если первое у него получается, второе не выходит от слова «совсем». Он каждый день думает о том, что может произойти с Суён в следующую секунду. В его голове миллионы вариантов, как именно он может потерять её. И это сводит с ума.       — В тебе, Суён. Твоя смерть теперь значит больше моей.

***

      Азуми встаёт с кресла и подходит к зеркалу в полный рост. Смотрит на красивые, изуродованные шрамами, длинные ноги, смотрит на свои руки, которые она так старательно прячет под перчатками, дабы избежать лишних воспоминаний и вопросов, а затем на лицо, опухшее и бледное. Она чувствует себя нехорошо, словно вот-вот потеряет сознание, но виду не подаёт, стоит ровно, со вздёрнутой головой и каменным, непоколебимым выражением лица. Азуми не привыкла показывать себя со слабой стороны. Даже отражению в зеркале.       Девушка задирает футболку, пропитанную пятнами крови, и шипит, как только случайно касается пореза. Всё пошло не так, как планировалось: рана начала гноиться и болеть больше обычного. «Бывало и хуже», — успокаивает себя Азуми.       — Выглядишь дерьмово, — бросает Усок, и девушка резким движением руки прикрывает рану. — Я отвезу тебя в больницу.       — Я тебя об этом не просила, — Азуми вскидывает бровь и берёт в руки флягу.       — Ты же понимаешь, что это ненормально? — парень закидывает на плечо рюкзак и ищет на полке стакан, чтобы налить воды. — На тебе лица нет, — продолжает ругаться Усок, не глядя на девушку. — Да ты еле ходишь! — парень поворачивается к Азуми и замирает, как только рядом с головой, задев мочку, пролетает охотничий нож небольшого размера.       — Я в порядке. Ещё одно слово, и этот, — девушка поднимает руку с ножом вверх, — не промахнётся.       Ким проводит по мочке уха пальцем и, опустив руку на уровне пояса, между указательным и большим пальцем размазывает кровь. Он знает, что Азуми не шутит, и, поставив на стол стакан воды, которую он налил для неё, уходит.       — Позвони Чону, — напоследок произносит парень. — Он тебе всю ночь звонил, — Усок закрывает дверь, и девушка, не в силах больше стоять на ногах, садится на диван.       Азуми правда выглядит дерьмово. И ей это не нравится. Девушка берёт в руки помаду винного цвета и трясущимися руками начинает красить губы. В глазах начинает темнеть от накатившей слабости, но она продолжает наносить помаду как ни в чём не бывало. В голове стоят слова Усока о Чонгуке, но она не может этого сделать, не может набрать ему и снова просить о помощи. Азуми пытается встать с места, чтобы вызвать скорую, но падает на колени, скидывая всё со стола.       Она не может умереть так. Азуми столько лет желала отомстить Чимину, она столько сделала ради этого. Она так долго выбиралась из этого кошмара, и вот теперь, как только шанс отомстить близок как никогда, она умирает. Азуми начинает ползти, отчего её футболка задирается, и она раной начинает тереться о грязный пол. С каждой секундой, с каждым движением крики девушки становятся всё громче и громче. Воспоминания, как омут, окутывают её с ног до головы, и она закрывает уши, чтобы избавиться от голосов в голове.       — Грязная шлюха.       Азуми чувствует удары лозы на своём теле и переворачивается на спину.       — Иди сюда, тупая сука. Моли о пощаде!       Девушка начинает ворочаться. Она пропускает всю эту боль через себя, переживает все моменты заново, как будто ничего и не кончалось. И это пугает больше всего. Она столько лет боролась с болью, казалась не только окружающим, но и самой себе такой сильной и независимой. Азуми сжимает руки в кулаки и открывает глаза.       — Пошёл на хуй, — неразборчиво себе под нос произносит девушка и продолжает ползти.       Добравшись до барной стойки, на которой лежит телефон, Азуми приподнимается на локтях и начинает тянуться вверх, чтобы достать до телефона. Пальцами девушка едва касается края стола, кое-как обхватывая его рукой и, оперевшись на стойку, поднимается на ноги. Азуми чувствует слабость во всём теле и головокружение, ещё немного, и она потеряет сознание окончательно. Шатенка начинает пальцами нажимать на цифры на экране, но не может попасть на нужные.       Падает.       Единственный номер, по которому она сейчас может позвонить, — Чонгук. Он единственный, кто набирал ей за последние два дня, поэтому только его контакт отображается на экране. Девушка набирает Чону, и её тут же перебрасывает на голосовую почту.       — Мёндон 35, — едва слышно произносит девушка и теряет сознание.

***

      Девушка выходит из ванной комнаты, лениво перебирая ногами, и замирает на месте, как только замечает Чимина, сидящего на её кровати. Руки Шихе инстинктивно тянутся к полотенцу, прикрывающему её обнажённое тело, а зубы начинают постукивать от накатившего страха и волнения, от которого в животе узлы один за одним затягиваются. Пак поднимает глаза на девушку и склоняет голову набок. Он не рассматривает её с ног до головы, его глаза смотрят лишь в её глаза, ничего лишнего, и это пугает ещё сильней.       — Доброе утро, — неуверенно начинает Шихе, и Пак усмехается.       Парень встаёт с кровати и делает пару ленивых шагов навстречу Шихе, пока между ними не остаётся буквально пара сантиметров. Девушка неохотно вздыхает, опустив глаза. Она ощущает его тёплое дыхание на своей оголённой шее, плечах, чувствует тепло его разгорячённого тела, и это вызывает у неё бурю эмоций: от страха до возбуждения. Шихе знает, что так быть не должно, но своё тело она контролировать не в силах.       — Посмотри на меня, — приказным тоном произносит Пак, и девушка, облизав сухие губы, поднимает глаза на парня. — Шихе, — начинает блондин и пальцем невзначай задевает полотенце девушки.       — Д-да?       Шатенка сглатывает. У неё нет сил сказать что-то большее, чем жалкое «д-да», которое она, заикаясь, говорит каждый раз. Шихе хочется стать сильнее, хотя бы научиться говорить без страха и дрожи в голосе, но с Чимином так не получится, как бы сильно она не старалась.       — Не надо, — шёпотом произносит девушка, как только пальцы парня начинают скользить по её алебастровой девственной коже, медленно забирая полотенце. — Пожалуйста, господин Пак. Умоляю, — едва сдерживая слёзы, произносит Шихе, опустив голову.       — Умоляешь? — Чимин вскидывает бровь, и улыбка появляется на его лице. — Умоляют на коленях, — парень резким движением руки скидывает с девушки полотенце, а второй рукой обхватывает запястья Шихе, не давая ей прикрыть обнажённое тело.       Пак кладёт свободную руку на шею девушки, поглаживая ключицы большим пальцем, и наклоняется, оставляя на плече лёгкий поцелуй. Её тело настолько невинное, чистое — это сводит его с ума. Её запах, тяжёлые вздохи и трясущиеся от лёгкого возбуждения, смешанного со страхом, колени лишь раззадоривают Чимина, и он ничего не может с этим поделать. Парень языком проводит вдоль шеи девушки, оставляя нежные поцелуи, и Шихе задирает голову: то ли рефлекторно, то ли сдерживая слёзы.       — Пожалуйста, перестаньте, — шёпотом говорит девушка, и блондин улыбается, покусывая нежную кожу шатенки.       — На кровать, — приказывает Пак, и девушка отрицательно качает головой. — Я считаю до трёх, — непослушание Шихе одновременно злит и заводит. — Один, — девушка поджимает губы, качая головой из стороны в сторону. — Два, — слышится жалобное «пожалуйста». — Три, — Чимин, попутно снимая свой ремень, силой толкает девушку на кровать и связывает её руки.       Шихе чувствует, как первая слеза скатывается по её щеке, а блондин лишь улыбается, убирая каплю большим пальцем.       — Я не сделаю тебе больно, — Чимин языком проводит по соску девушки, слегка его покусывая. — Я никогда не причиню тебе боль, — парень улыбается, как только тело под ним слегка выгибается в спине, издавая хриплый стон.       — Н-не надо, — сдерживая стоны, произносит Шихе, и Чимин рукой проводит между ног девушки.       Со сильнее выгибается в спине и тут же сводит ноги вместе, но ненадолго. Чимин крупнее её и сильнее, он с лёгкостью раздвигает ноги девушки и нависает сверху.       — Уверена? — парень двумя пальцами начинает ласкать клитор шатенки, попутно целуя её грудь. — А я думаю, тебе нравится, — пальцы начинают двигаться ещё быстрее, и с уст Шихе срывается сладкий стон. — Мне перестать?       — Д-да, — тут же отвечает девушка, прикрывая глаза.       — Умоляй, — Шихе кусает себя за язык.       Её тело хочет, чтобы она умоляла, каждый сантиметр её тела кричит, чтобы она умоляла, но мозг говорит об обратном. Он заставляет девушку сжимать руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, просит думать головой, а не сердцем или, в её случае, телом. Но это не работает.       — П-пожалуйста, господин Пак, — наконец подаётся тихий голосок Шихе, и Чимин, оставив нежный поцелуй на ключице Со, убирает руку. — Н-не надо. Я вас прошу, — парень смотрит девушке в глаза, и лёгкая, слегка раздражённая улыбка появляется на его лице.       — Я всё равно добьюсь своего, ты же знаешь, — парень слезает с кровати, и девушка прикрывает оголённое тело одеялом. — Через месяц ты будешь умолять, Шихе, — Чимин зачёсывает блондинистые волосы назад, после чего резко подаётся вперёд, обхватывая двумя пальцами подбородок девушки. — Хорошего тебе дня, — парень нежно целует шатенку и, слегка улыбнувшись, покидает комнату.       «Хорошего тебе дня?» — проносится в голове шатенки, и она медленно переворачивается набок, принимая позу эмбриона. Её переполняют чувства: начиная от боли и унижения и заканчивая необъяснимой грустью и желанием задержать Пака на подольше. Шихе вытирает слёзы с лица, но от этого лучше не становится. Она как будто и не уходила из клуба. Из обычной недопроститутки девушка превратилась в элитную проститутку.       Нужно искать плюсы.       Шихе встаёт и накидывает на себя майку, пытаясь остановить нескончаемый поток слёз.       «Он оплатит тебе учёбу, подарит шанс на какое-то будущее, которого у тебя быть не должно было. Просто соберись, Шихе», — девушка выдыхает, смахивая последнюю слезу.       «Терпи ради того, чтобы потом не пришлось терпеть».

***

      Чон живо идёт к автомобилю, рукой убирая кровь с лица.       — Паршивая мразь, — выплёвывает Чонгук и закуривает сигарету.       Рэйден вызывает отвращение. Он жалок, а Чон ненавидит жалость. Его ненависть к Судзуки становится сильнее с каждым новым днём, ещё немного, и в нём просто не останется места для других чувств.       Парень тушит сигарету и садится в чёрную иномарку, хлопая дверцей со злости. Обхватив двумя руками руль, он едва слышно рычит от злости, после чего пару раз бьёт кулаком по обтянутому кожей рулю. В голове только один вопрос — где Азуми? Рэйден явно понятия не имеет, где она, что с ней и с кем она. Возможно, он просто что-то не договаривает, но, Чон уверен, если он сейчас вернётся за правдой, он просто напросто убьёт его, а это сейчас ни к чему.       Чон откидывается на спинку водительского сиденья и прикрывает глаза.       «Где, блять, Азуми?» — про себя произносит шатен, и на телефон приходит уведомление с голосовой почтой.       — Мёндон 35, — слышится слабый голос японки на другом конце провода, и Чон, подскочив, незамедлительно заводит автомобиль.       Её голос слаб, парень едва разбирает, что именно она сказала, а это ни о чём хорошем не говорит. Азуми звонит Чонгуку сама, а это тем более даёт понять, что произошло что-то серьёзное, ведь просто так она ему никогда не звонит.       Парень быстро добирается до дома Усока и выбегает из автомобиля, даже не закрыв дверцу. Сейчас ему настолько плевать на это, даже если кто-то попытается увести его любимую иномарку — похуй. Азуми для него сейчас важнее всего, как и вчера, как и завтра — всегда была и будет.       — Азуми! — Чон забегает в дом и осматривает каждую комнату в поисках девушки. — Азуми! — парень забегает в небольшую гостиную комнату. — Твою мать, — шатен подлетает к телу девушки и падает на колени. — Эй, — Чонгук начинает трясти японку за плечи, — твою мать, Азуми, очнись!       Парень подтягивает тело девушки ближе и нежно хлопает её по щеке. Он достаточно людей в своей жизни потерял, потеря Азуми станет ударом для него — это очевидно. Он никогда не любил, никогда и не полюбит, потому что Чонгук однолюб. Азуми — это то, что он искал, точнее не искал, она сама нашлась; это то, что люди называют «моё», это не любовь, но и не «секс по дружбе», это что-то другое, это Азуми и Чонгук, у этого чувства нет определения.       Чон прижимает девушку к себе, убирая волосы с её лица.       — Ты позвонила мне для чего, Азуми? — шатен продолжает нервно трясти тело девушки. — Чтобы умереть у меня на руках? — парень большим пальцем потирает щёку японки. — Блять, пожалуйста, — переходит на крик Чонгук.        Ком застревает у него в горле, и, он готов поклясться, это самое ужасное чувство из всех, что он испытывал. Это и боль, и ненависть, и страдания — это всё один ком, который не даёт ему дышать, от которого глаза начинают блестеть, а в голове крутится только «что это, блять, такое». Чон сглатывает, судорожно начинает бегать глазами по полу: то ли телефон ищет, чтобы вызвать скорую, то ли пистолет, чтобы застрелиться.       — Я не смогу без тебя, Азуми, просто не смогу.       — А я без тебя смогу, — сухими губами наконец отвечает девушка, и на её устах виднеется лёгкая натянутая улыбка. — Какой же ты сопливый, Чон, — слышится лёгкий смешок.       — Ты смеёшься? Серьёзно, блять? — Чонгук аккуратно поднимает девушку на руки. — Нихуя не смешно, — парень старается держать себя в руках, но одна мысль о том, что Азуми жива и она смеётся, вызывает улыбку на его лице.       Парень с особой осторожностью и трепетом несёт хрупкое тело девушки наружу. Мысль о том, что она жива, радует, но не до конца, потому что осознание того, что они выиграли от силы минут десять, пугает. Азуми очень слаба, об этом говорят её исполосованные бледные руки, мутный взгляд и абсолютная тишина. Она больше ничего не говорит с тех пор. Ничего.       Чонгук сажает её в автомобиль и, быстро заняв водительское сидение, едет в ближайшую больницу. Ком в горле становится всё больше, и это не успокаивает.       — Азуми, скажи что-нибудь, — приказным тоном произносит Чон, но в ответ тишина. — Пожалуйста, что-нибудь. Ещё две минуты, Азуми, две грёбаные минуты.       Японка продолжает молчать, вместо этого она кладёт свою руку на руку парня, и Чонгук облегчённо вздыхает. Он не готов потерять её. Вообще не готов.

***

      Тэхён замирает в дверном проходе, наблюдая за девушкой со стороны. Изящная — слово, которое одно из первых приходит при виде Суён. Грациозная, сексуальная, умная, хитрая — Ким может говорить о ней вечно. Она выглядит прекрасно всегда, Суён создана для того, чтобы ей восхищались — в этом Тэхён более чем уверен.       Девушка поднимает глаза, оторвавшись от своего платья, и в отражении встречается взглядами с Тэхёном.       — Машина уже приехала, — бросает Ким, и Суён берёт в руки клатч, попутно поправляя платье. — Суён, — парень хватает девушку за руку, как только та пересекает порог своей комнаты. — Положи это к себе в сумку, — Тэхён протягивает пистолет, и девушка отдёргивает руку.       — Нет, — Кан отрицательно качает головой, — ты с ума сошёл? Я это не возьму.       — Возьмёшь.       — Нет.       — Сука, — Тэхён буквально за долю секунды настигает Суён и еле сдерживается, чтобы не причинить ей боль. — Я просто прошу тебя взять пистолет, я не прошу тебя кого-то убивать, — как можно спокойнее произносит парень.       Суён в растерянности. Она не помнит, когда держала пистолет в руках в последний раз. Девушка медленно проводит пальцами вдоль руки парня и останавливается на пистолете, аккуратно обхватывая рукоять. Она уверена, Ким бы не просил её об этом, если бы ей ничего не угрожало. И это пугает.       — Тэхён, от кого это приглашение?       Ким чувствует, как Суён забирает у него пистолет и аккуратно кладёт его на кровать, после чего одной рукой берёт парня за руку, а вторую руку располагает на его щеке. Тэхён закрывает глаза на пару секунд и успокаивается. Тепло её рук — единственное, что его успокаивает. Суён единственный человек в мире, который делает Тэхёна человеком, а не животным.       Человеку нужен человек, Тэхёну нужна Суён.       — Ты напуган? — Кан большим пальцем поглаживает щеку парня и склоняет голову набок. — Я возьму его, если ты пообещаешь, что мы оба вернёмся живыми.       — Суён, я…       — Тэхён, — девушка отрицательно качает головой, не желая слышать ничего, кроме «обещаю».       — Обещаю.       Кан опускает голову и на пару секунд закрывает глаза, как бы пытаясь прийти в себя. Ей больше не страшно умереть, у неё теперь новый страх — потерять Тэхёна. Столько боли он ей причинил, столько раз ломал её изнутри, калечил, издевался, но это не помешало ей привязаться к нему. Стокгольмский синдром? Может быть и так, но лечиться ей не хочется. Хочется только одного — жить ради него и для него.       Девушка пальцами касается алебастровой кожи парня, зарывается руками в его волосах, касается острых линий скул и чувствует, как с каждым новым взглядом, поцелуем, прикосновением буквально утопает в любви к Тэхёну. Суён была уверена, что сможет сделать всё, чтобы уничтожить Тэхёна и отомстить за всю ту боль, которую он ей причинил. Но нет. Это он уничтожит её.       — Суён, — парень двумя пальцами обхватывает подбородок девушки и резко задирает её голову вверх. — Я не позволю кому-то причинить тебе боль.       «Кому-то, кроме меня», — не договаривает Ким, но Суён это и не нужно, она додумывает это сама.       — Твоё имя будут бояться произносить, — парень убирает прядь волос с лица Суён, — если ещё не боятся.       Боятся.       — На тебя даже дышать будет страшно.       Уже.       Девушка берёт в руки пистолет, который ей ранее протягивал Тэхён, и, отдёрнув подол платья, прячет оружие в чулки рукоятью кверху. Она не готова марать руки кровью и становиться частью криминального мира Тэхёна, но ради него она постарается. Суён страшно, она напугана неизвестностью того, что их ждёт завтра, ей надоело думать о том, проснётся она утром или нет, вернётся ли Тэхён с очередной разборки или нет.       Она не выбирала эту жизнь, Ким выбрал за неё и не оставил ей выбора, а теперь, даже если бы у неё появилась возможность выбрать другой путь, она бы оставила всё как прежде, потому что без Тэхёна для неё жизни нет.       — Готова?       — Всегда, — девушка берёт Тэхёна за руку и смотрит взглядом, полным уверенности.       Никогда.