TAEHYUNG (SEOKJIN). CHAPTER XXIX: A MISTAKE
3 февраля 2019 г., 11:54
— Ты выглядишь… не очень, — честно говорит Чимин, наблюдая, как Корнелия разливает по бокалам вино из графина. — Я понимаю, что это весьма банальное замечание, но всё же. Всё не так плохо.
— Я слишком часто упоминал имя Бога всуе, и вот он, наконец, отозвался, но я этому почему-то не рад, — мрачно сообщает ему Юнги несколько погодя, покачивая в пальцах сосуд и отрешённо рассматривая содержимое.
— Во всём есть свои плюсы, — мягко замечает целитель, становясь позади чужого кресла и, положив руки на обтянутые чёрной тканью плечи, начинает слегка массировать. — Теперь мы можем думать, что с нами всё не так безнадёжно.
— Чимин, — сделав небольшой глоток, боец ставит бокал обратно на столик и поворачивает голову. — Ты же любишь читать?
— Ты и сам знаешь, что люблю.
— Тебе наверняка попадались легенды о божествах, которые якобы спускались с небес к людям и делали предложение, от которого невозможно отказаться, однако цена за услугу была непомерно высокой.
— Ты мыслишь слишком мрачно. Быть может, этому богу мы нужны больше, чем он нам.
— Я стараюсь быть реалистом и просчитать все пути отступления, но уже какой раз терплю поражение. Меня это злит куда больше, чем ты думаешь.
— Прямо выводит из себя? — быстро облизнув мгновенно пересохшие губы, интересуется целитель.
— Определённо, — не чувствуя подвоха, подтверждает Юнги.
— Настолько, что это попахивает безумием? — осторожно спрашивает Чимин и чувствует, как замирает тело под его пальцами.
А потом слышит резкий выдох, и боец обмякает в кресле.
— Откуда ты знаешь?
— Просто провели пару параллелей вместе с Чонгуком накануне нашего с тобой разговора. Почему ты не сказал мне раньше? — он присаживается на подлокотник, заглядывая в чужое лицо, но Юнги снова делает то, что так любит: надевает защитную маску, устало прикрыв глаза.
— А как ты думаешь? — интересуется тихо после недолгого молчания.
— Хватит делать это, пожалуйста.
— Делать что?
— Защищать меня от всех бед, Юнги. Я не маленький ребёнок, это во-первых, а, во-вторых, ты всё равно не сможешь уберечь меня от всего на свете, понимаешь? — и, вздохнув, Чимин сам тянется ко второму бокалу и делает глоток. И только после этого замечает, что чёрные глаза буравят в нём дыру.
— Ты злишься? — тихое.
— Немного. Скорее, я больше напуган: ты же даёшь себе отчёт в том, что если ты сойдёшь с ума окончательно, то я никогда не прощу себе этого?
— Я попрошу Тэхёна убить меня, если это произойдёт, — неожиданно серьёзно изрекает Юнги.
И Чимин вздыхает.
— Тогда после этого ему придётся взять грех на душу и убить меня тоже.
***
— Что тебе нужно? Разговаривать самим с собой — это странно даже для него, поэтому, нет, Тэхён ни разу не удивляется, когда вошедший в покои слуга косится на него испуганно и шепчет: «Протираю пыль». — Что он говорит? — шепчет Чонгук, сжимая чужую ладонь. «Помощь». — Марк, помощь — это понятие относительное. Тебе нужно протереть пыль? Пришить ногу? Отравить кого-то? «Поэтому я и выбрал тебя: ты ни перед кем не станешь раболепствовать». — А ты любишь пожёстче, я смотрю. — Это ты с богом так разговариваешь? — у Чонгука вытягивается лицо. — Он извращенец, ему нравится. А ещё он нарушил моё личное пространство. Когда в постели третий — это часто весело, но только если один из участников — не ты. Ты мой, только я могу видеть тебя голым и знать, как твоё лицо выглядит на пике… — Я понял, — краснея, обрывает огневик. — Что ему нужно от нас? — Говорит, помощь. — А поточнее? — А поточнее? — нахмурившись, повторяет Тэхён. «Ким Тэхён, ты же понимаешь, что за всё своё существование я видел столько обнажённых юношей, что ещё один погоды не делает?» — Мы уже настолько близки, что ты рассказываешь мне о своих сексуальных похождениях? «Мне нужно, чтобы вы нашли меня», — сообщает Марк. В комнате (как и в голове) повисает молчание. Иллюзионист растерянно смотрит куда-то на дверь, Чонгук сжимает его ладонь ещё крепче, а потом, помешкав, кладёт голову на чужое плечо и тихо вздыхает, немо поддерживая. — Это здорово. И где ты? А ещё, я полагаю, это не всё. Боги же вроде сидят где-то не здесь, верно? Как ты тут оказался? И, что куда любопытнее — как собираешься возвращаться? «Ты чертовски умён, Ким Тэхён». — Ты сейчас вообще не помогаешь, — пауза. — Марк? Марк, ты здесь? — но ответом служит тишина. — Блядство! — Не идёт на контакт? — мягко интересуется Гукки, а потом вздыхает тяжело. — Почему всё это так сложно? — Чёрт его знает, — мрачно изрекает Тэхён, и в этот момент в дверь стучат, а на пороге появляется Хосок: немного бледный, самую малость схуднувший, безмерно измученный — очевидно, расставание с ещё не съехавшей женой проходит для него весьма болезненно, несмотря на отсутствие к ней должных нежных чувств. Не то чтобы Тэхёну было не насрать: в конце концов, Дия разошлась с ним из-за того, что её муж любит чужого. Боги, какой каламбур. «Человеческие драмы — это так увлекательно». — Что-то ты разговорился, — мрачно изрекает иллюзионист. — Я ещё ничего не сказал, — вскинув бровь, говорит ему Хосок. — Я не с тобой, — отмахивается Тэхён. — Слушай, Марк, ты можешь уже сказать мне, что от нас требуется? Где ты находишься и как тебя спасать? «Встретимся на закате в таверне Руаля «Адский котёл». Возьми с собой Сокджина и Юнги». Любопытный набор. Великое могучее трио, блять. — Без проблем, — и он переводит глаза на молотоносца и уже было рот открывает, чтобы предложить ему выйти приблизительно нахуй, но его опережают, демонстрируя природную доброту и тактичность. — Что случилось? — мягко интересуется Чонгук, на гостя не глядя и, очевидно, чувствуя себя крайне неуютно в этой ситуации: между двумя его бывшими наставниками пролетает ощутимый разряд. — Мы будем решать вопрос с твоим слугой? Он маринуется в темнице уже третьи сутки, — смотря только на огневика, интересуется Хосок. — А почему ты спрашиваешь это только у Чонгука? — насмешливо интересуется иллюзионист. — Потому что это его подчинённый. Не твой, — чеканит тот. — Мы семья, у нас всё общее, — широко улыбаясь, отвечают ему и, нет, Чонгук, сильное сжатие его ладони никак не спасает ситуацию, потому что открытое пренебрежение со стороны Хосока злит неимоверно. «Какие мы ранимые». — Прекратите, — хмуро роняет Гукки, после чего встаёт и смеряет обоих злым взглядом. — Прекратите немедленно. Оба. Раздражаете! — и глаза его вспыхивают ярким красным, а с пальцев опасно врываются всполохи пламени. «Останови его», — шипит Марк. — «Останови его, он нужен вменяемым!» — Успокойся, Чонгук. Всё в порядке, — и Хосок, мягко улыбаясь, поднимает руки вверх в примирительном жесте. — Верно, Тэ? — Заебали. Нужно снова собраться всем вместе и решать вопрос с Калебом. Сейчас, — и, развернувшись на пятках, огневик быстро выходит за дверь, на ходу скидывая руку молотоносца, которую тот кладёт ему на плечо, когда он проходит мимо. «А как вы страной управляете, если даже между вами такая анархия?» — и эти насмешливые нотки, они раздражают. — Мы договорились на вечер, — зло роняет Тэхён. — Будь добр, исчезни до этого времени, Марк. — Это ты с богом так разговариваешь? — интересуется Хосок. — Ты тоже исчезни, пожалуйста. Хосок, насмешливо фыркнув, выходит за дверь. Тэхён хмурится, глядя прямо перед собой и размышляя. Чонгук нужен вменяемым, и за эту мысль он цепляется, как утопающий — за соломинку, потому что в его голове появляется определённого рода идея. Из тех, которые пока ещё не огранены толком, но подсказывают, что всё в этом мире не так просто. Что Марку, возможно, они нужны куда больше, чем он хочет того показать.***
— Можно пойти с тобой? — интересуется Намджун сразу же, как Сокджин открывает дверь с целью выйти в коридор и пройти в кабинет Юнги — место, где был назначен общий сбор с целью прояснить ряд вопросов, что Тэхён спустя уже небольшой отрезок времени задаст Калебу, которого Хосок отловил на балу и под шумок кинул в темницу. Сокджин вздрагивает и поворачивается, окидывая бывшего любовника недоуменным взглядом: меченосец стоит, неловко привалившись к стене, и избегает смотреть ему прямо в глаза, очевидно, потому что не хочет, чтобы о нём думали, как о маниакальном преследователе. Проблема в том, что целитель уже так думает: слово «нет», очевидно, для Намджуна является пустым звуком. Что ж… — Ты поджидал меня? — вскинув бровь, интересуется Джин, и глаза лидера начинают бегать по коридору, пристально изучая проходящих мимо слуг, но лекарь эту его повадку знает прекрасно — в конце концов, они слишком долгое время были вместе: точно поджидал. — Да нет… — смазанно роняет меченосец, и Сокджин фыркает, после чего качает головой и, выходя в коридор, закрывает дверь. — Джин, я… — Мне не интересно, — обрывает целитель, поправляя белый накрахмаленный воротник рубашки. — Правда. Я думаю, тебе лучше знать об этом. Меня ни в коей мере не интересует, что ты хочешь мне сказать, если это никак не касается общего дела. Я уже говорил тебе: я не имею ничего против того, чтобы мы продолжали контактировать друг с другом в рамках выполнения миссий. Мы даже можем быть друзьями. Но не больше. «В конце концов, и это для тебя, после того, что я пережил — слишком многое». — Джин, я просто хочу, чтобы ты понимал, что людям свойственно ошибаться, — у Намджуна хватает наглости протянуть руку и коснуться его плеча. — Я совершил ошибку. Я очень раскаиваюсь. Если бы он был чуть моложе, чуть менее рациональным, чуть экспрессивнее — скинул бы эти пальцы одним рывком. Но Сокджин, он, на самом-то деле, всё всегда понимает, и именно это его бич — даже сейчас он прекрасно понимает чувства человека, который сделал ему так больно, как никто другой в этом мире не смог бы, но, глядя в эти глаза, в коих плещется боль искренняя и всепоглощающая, понимает одну простую истину. Врать он тоже не умеет. — Джун, я просто хочу, чтобы ты понимал, что, несмотря на то, что людям свойственно ошибаться, а потом раскаиваться по этому поводу, некоторые такие ошибки могут быть настолько фатальны, что могут убить в человеке все тёплые чувства по отношению к тому, кто ошибся. Ни на что не намекаю, конечно. Говорю прямым текстом: касательно тебя, я более не заинтересован в иных, кроме как партнёрских, отношениях. Понимаешь? Насильно мил не будешь. — У тебя кто-то есть? — резко как-то постарев лет на пять, блёкло интересуется этот дурак. Джин вздыхает. — Нет, у меня никого нет. Знаешь, быть одному — это не так уж и плохо. Мне нравится. Я не собираюсь ничего менять ближайшее время. И идёт по коридору в сторону кабинета Юнги, где уже наверняка все собрались, не глядя, впрочем, идёт ли за ним лидер или нет. Вечно он опаздывает из-за Намджуна и его попыток всё вернуть.
