Slovo Ekb detected

— Да ты охуел. Если в целом постоянство кем-то там считается признаком качества, то вот этот стабильный Ванин мандеж Макс воспринимает как проклятие, но в то же время как должное. Солнце встает на восходе, дождь падает сверху вниз, Ваня Электромышь бичится на все живое и сущее. Бичится даже в тот момент, когда отчаянно и жадно льнет к рукам Макса, подставляется под его поцелуи, запрокидывает голову, пока Макс мокро вылизывает его шею. Хочется кусаться, но это тупое палево будет — наставить следов, да и Ваня разорется так, что все сбегутся. У них есть минут пять в пустой и темной гримерке клуба, Макс выгнал всех, использовав надуманный предлог, и Ваня искренне считает, что у Макса нет мозгов. И — да, что тот охуел. Максу, в целом, как-то феноменально на все похуй. Он сосредоточенно тискает Ванину жопу сквозь штаны, притягивая к себе еще ближе, лихорадочно шарит руками по телу, будто пытается успеть урвать хоть что-то. — Блядь, да не надо так, ты в штаны спустить хочешь? — ноет Ваня, но все равно трется пахом об колено, которое Макс вклинивает ему между ног, почти впечатывая в стену, то ли удерживая, то ли пытаясь самому устоять на ногах. Вместо ответа он тянет Ванины штаны вниз резко, вместе с трусами, игнорирует возмущенный гундеж: — Ты только давай... Быстренько, — тихо рокочет Макс Ване прям на ухо и принимается дрочить. Дверь закрыта на замок, но хуй знает, что они будут делать, если в нее станут ломиться настойчивые кореша. Макс не особо думает — он сжимает в кулаке Ванин член, а сам залипает и на влажную от пота кудрявую прядь, и на приоткрытый рот, и на глаза, прижмуренные от удовольствия. Адреналин ебашит Ваню не меньше, он в кои-то веки затыкается и только пытается извернуться удобнее, чтобы добраться до Максовой ширинки. Фейлит, конечно, но Макс не в обиде — он свое позже возьмет, а сейчас надо сделать так, чтобы Ваня, кончая, их не перепачкал. И Макс знает отличный способ: бухается на колени и забирает в рот — вообще не глубоко, но Ване хватает, он всхлипывает, запрокидывает голову так, что с силой прикладывается затылком о стену, и кончает. Макс поднимается на ноги, ищет взглядом, куда бы сплюнуть, хватает пустой одноразовый стаканчик. Затем комкает его, кидает в мусорку и поворачивается к Ване — тяжело дышащему, красному и взъерошенному: — Ты хоть штаны надень, а. Ваня смотрит исподлобья так, словно хочет превратить в таракана и раздавить, больше никакого желания оказать... ответную любезность в нем не наблюдается. На это Макс тоже не в обиде — знает, как через несколько часов Ваня будет цепляться за него, насаживаясь глубже, требуя большего, всего, что Макс сможет ему дать. Макс скучает по этому.