Подняться с колен. Исповедь Сиуна

      Летом Герцог VII и его свита перебрались из Чертограда, ставшего невыносимо пыльным и душным, на юг Валории. Там, в глухом прибрежном посёлке, возле самого моря у Герцога был загородный дом. По сложившейся традиции, именно туда Бригада съезжалась отмечать свой летний отпуск.       Как вышло, что такой, как я, оказался среди их числа, до сих пор остаётся для меня загадкой, однако в один прекрасный миг я обнаружил себя в просторном салоне микроавтобуса, заполненном шумом, музыкой и чемоданами. За рулём сидел Валкот Иблис в ослепительно белой летней рубашке, каких он – как я в дороге узнал по обрывкам фраз – отродясь не носил даже на официальные собрания. Эту поездку он, в отличие от моего хозяина, вообще не считал официальной, даже близко – поэтому, стоило машине пересечь черту града-перекрёстка, из демона посыпались шуточки и подколы, стерпеть которые могли бы лишь очень близкие друзья, либо тени, вроде меня – без имени и гордости. Разумеется, последних в составе Бригады не держали, поэтому весь остальной салон отшучивался с заметным оживлением – непринуждённо и почти радостно. Если внутри Бригады и были разногласия, то их с собой в отпуск приближённые Герцога VII предпочли не брать.       Сам Герцог сидел рядом с водителем, лихо закинув ноги прямо на приборную панель, и контролировал накал страстей в салоне, изредка переключая музыкальные дорожки на плеере. В разговорах он почти не участвовал, для поддержания движения с лихвой хватало его сестры, Некры-тан, порхавшей по машине от кресла к креслу и не дававшей господам демонам заскучать ни на минуту. Способ, которым она перемещалась в пространстве, мне ранее был неведом: растворившись в одной точке, она немедленно собиралась в другой и продолжала щебетать, как ни в чём не бывало, очевидно, не испытывая с этим заклинанием никаких трудностей.       Кроме нас с хозяином, в путь отправились уже знакомый мне доктор Иллад Уфир, а также его напарница, гурия Асура и невзрачный с виду Ксафан Чернильница. Эти трое были кровью и костьми града-перекрёстка со времён самого Алого Траура, они держали на себе всю тяжесть столицы Круга, что стало особенно заметно после разгрома и присоединения Авилона. Отлучаться из Чертограда надолго они не могли – да и не хотели, - однако Герцог считал своим долгом хотя бы на несколько погожих дней вытащить верных соратников из стекла и бетона прямиком на свежий воздух.       Теми же, кто на море не поехал, были миртанец Ратмир Бальдвин и овеянное жуткими легендами всех Кругов Преисподней чудовище – Абадон Абиссальный. Эти двое – а с ними вместе и Отряд, Которого Нет, – сейчас находились далеко в Миртании, на задании – как в Бригаде говорили неоправданно ровным тоном: на войне. Услышав об этом, я наконец-то понял, почему Никея среди свиты Герцога нет, и незаметно для себя начал беспокоиться.       Впрочем, тогда беспокойство моё не слишком дорого стоило – оно просто вылетело у меня из головы, когда городские пейзажи сменились тем, что жители Подлунного мира называют словом «природа». Ничего подобного я ни в своём подземелье, ни позже, в четырёх стенах, не встречал. Дом господина Верделета располагался посреди лесопарка и считался достаточно близким к «природе», но я и подумать не мог, что те деревья, на которые я любовался из окна особняка, считая их уникальным сокровищем, вне городских стен занимают такие титанические площади, что меня, силящегося всё это богатство сосчитать, замутило на втором же километре. Я буквально разрывался, деля своё внимание между тем, что происходило в салоне, и пейзажами за окном. Лесостепная провинция сменилась распаханными низменностями Метрополии, но даже в них я ухитрялся находить своеобразную прелесть и новизну.       В Дарре, столице Валории, мы остановились с ночёвкой. Демонам Бригады в том не было особой надобности, но Герцог пожелал навестить знакомые места, и спорить с его словом никто не собирался. Я был переполнен впечатлениями и клевал носом ещё на подступах к городу, - боролся со сном, стараясь ничего не пропустить, но тщетно. В результате господин Верделет оставил меня ночевать в особняке, также принадлежащем Кругу, а сам вызвался вместе с доктором Илладом сопровождать Герцога на улицах Дарры.       Однако стоило им уехать, в гостиной наметилось продолжение вечеринки, начатой ещё в салоне авто. Шум и хохот внизу никак не давал уснуть, к тому же мне самому было жутко интересно взглянуть на эту дикую, полную жизни компанию. Поэтому я вылез из своей комнаты и тихо прошмыгнул вниз. Трое демонов – все в растянутых домашних шароварах – плюс неугомонная Некра-тан в коротеньких шортиках играли в твистер на выбывание. За пультом ведущего гордо восседал господин Чернильница, а наказанием проигравшим служили… отжимания? Я знал игру, но таких извращённых правил встречать ещё не приходилось. Стойче всех пока держалась Асура-тан: глядя на неё, я бы и не подумал, что гурия когда-нибудь добровольно согласилась бы отжиматься, как солдат, - но именно поэтому в игре она не уступала никому – даже Валкоту, чья ловкость и сила давно на слуху у всего верхнего Ада. В последнем раунде они сражались особенно отчаянно, пуская в ход коварные приёмчики и подсечки. Некра-тан крутилась рядом, уже выполнив свою норму отжиманий – совершенно безропотно, но явно изнывая от бездействия. Когда она заметила на лестнице меня, прятаться было уже поздно.       - Ребяяят, кажись, у нас пополнение!       В тот же миг она уже очутилась у меня за спиной и принялась настойчиво подталкивать вниз, в гостиную. Я вовсе не собирался мешать их веселью, но случай был, как говорят, «не отвертеться». Как только Валкот Иблис соизволил отвлечься на меня, следующий ход Асуры-тан лишил его равновесия и заставил и без того неестественно вывернутое тело с грохотом рухнуть на цветастый ковёр-поле. Господин Чернильница принялся педантично высчитывать норму отжиманий для своего проигравшего коллеги, а у меня заложило уши от заковыристого мата самого Иблиса.       - Не пугай ребёнка, ты! - Заметив, как я втянул голову в плечи, Некра-тан немедленно отвесила демону подзатыльник.       - Это где ты тут ребёнка увидала, а? – немедленно вскинулся тот и бросил на меня взгляд – совсем не злобный, но всё равно настораживающий.       - Твоя норма – восемьдесят, - напомнила она Иблису. – Смотри ты, легко отделался.       - Это вот он у меня щас легко не отделается, - пообещал демон, играючи выжав свой штраф и даже не заострив на этом внимания. – Слышь, ты, а ну живо на арену! Играть умеешь?       Я кивнул неловко и мигом оказался на старте. При всей своей гибкости, таких успехов от себя даже я не ожидал. Некра-тан рухнула первой, запутавшись в собственных ногах, – а я устоял. Следом вылетела Асура-тан, громко скрежеща зубами от досады, – а я всё ещё оставался на поле. Но вот, наконец, настал мой предел: положение, когда необходимо оставаться на весу, бесконечно близко к поверхности поля, но не касаясь его, - такого мои слабенькие мышцы не были готовы выдержать. И я покорно плюхнулся животом на ковёр, признавая поражение.       - Это чё, всё? – раздался над ухом разочарованный голос Валкота Иблиса – тот самый голос, что я запомнил на концерте перед тем, как вырубиться. – Не, ну я так не играю.       В нос ударил резкий нестерпимо противный запах, и я, дёрнувшись от неожиданности, зарядил затылком прямо в челюсть самому демону Бригады…       - Уййё, - прошипел он, поднимаясь на ноги. А Некра-тан деловито закупоривала противную склянку, которую, наконец, убрала от моего носа.       - У доктора стащила, - пояснила она невинно. – Это нашатырь. Помогло же?       - Поднимайся, дохлятина, - скомандовал Валкот Иблис. Я поднял на него глаза: скрестив на груди руки, демон ждал с безжалостным прищуром, - и я немедленно послушался. – Твой штраф…       - Пятьдесят, - объявил господин Чернильница безразлично.       - …пятьдесят отжиманий. Приступай.       Мне показалось, я ослышался. Я не представлял, сколько вообще смогу выжать, - потому что ни разу в жизни подобным не занимался. Но правила есть правила: их не оспаривала даже утончённая Асура-тан, куда уж мне со своим уставом… Я снова лёг на живот и попытался оторвать его от пола, подражая увиденному сегодня упражнению… Теперь по полу валялись почти все, буквально помирая от хохота. И я смеялся тоже – слишком уж заразительно у них получалось. Успокоиться не могли долго, но, отсмеявшись, Валкот и не подумал поощрять мою слабость и освобождать меня от штрафа. Просто встал рядом со мной в упоре лёжа и принялся объяснять, как это работает.       - Ну вот, более-менее, - ворчал он уже мягче, - теперь вниз. Вверх. Вниз. Ещё раз, пузо подними, задница твоя мне тоже не интересна. Вверх. Это уже пять. Отдышись. Осталось ещё девять раз по столько же.       Они не спрашивали ничего: ни имени, ни причин, по которым я здесь. Ни одного из тех дурацких провокационных вопросов, что я так боялся услышать по дороге сюда. Однако Валкот-рим не отпустил меня до тех пор, пока я не осилил всей нормы более-менее, с его точки зрения, приемлемо. На это ушло без малого ещё часа два, и терпения возиться со мной хватило лишь у него и Некры-тан, остальные разошлись по комнатам. Отмучившись, я тоже, наконец, смог уползти в спальню, где вырубился поверх одеяла, даже не раздеваясь. Это был первый неоспоримо счастливый день в моей жизни.       А после, когда мы прибыли в Рубеж, Валкот-рим вдруг взял за обыкновение брать меня с собой на тренировки по утрам. Все случилось так внезапно, что даже господин Верделет не успел ничего предпринять: ему были не по душе мои отлучки с его извечным конкурентом, но до поры хозяин делал вид, что не возражает, – позже я сделал вывод, что от вмешательства его удерживало только лишь слово Герцога, ибо ничто больше не смогло бы спасти нас от скандала.       С восхода солнца и до позднего завтрака мы с Валкот-римом отправлялись в путешествие по окрестностям: полям, холмам и дикой степи. Часто к нам присоединялась полная энтузиазма Некра-тан. Сначала мы просто бежали; вернее, они бежали, а я плёлся следом медленной трусцой из последних сил – их оказалось совсем не много. Однако бег зацепил меня с первых же минут, и это чувство восторга от движения вперёд не отпустило и по сей день. Моя выносливость не выдерживала никакой критики, сдыхал на первом же полукилометре, но не останавливался – не только потому, что боялся отстать от широкой спины Валкот-рима, - я просто не мог остановиться и прервать это прекрасное чувство свободы во время бега. Из-за моей причуды повелось так, что бегать мы прекращали лишь когда я, споткнувшись о собственные заплетающиеся ноги, падал на землю и уже не мог подняться больше пяти минут. Тогда, после перерыва, мы переходили к простейшим упражнениям «уровня школьных уроков физ-ры», как, смеясь, говорил мой сэнсей. Я сам поражался, находя в этих изнурительных для себя занятиях массу удовольствия.       Во время тренировок я напрочь забывал о проблемах с хозяином и своём двусмысленном положении при нём. Я и представить не мог, что буду настолько счастлив вырваться из порочного круга, в котором обитал до этого всю жизнь. Об иной жизни я знал только понаслышке, но так и не смог расстаться с мечтами о ней.       В моём мире ничего не давалось даром: еду, кров, защиту и вообще право на жизнь приходилось отрабатывать усилиями, порой совершенно несоразмерными получаемой плате, – особенно в Авилоне, в условиях жестокой конкуренции. Валкот же Иблис не требовал ничего за время, потраченное на меня, и это чем дальше, тем больше начинало меня беспокоить.       В одно прекрасное утро, когда мы не сумели разбудить Некру-тан и ушли без неё, я улучил минутку и спросил у сэнсея о величине моего долга перед ним. Валкот-рим, и без того пребывавший не в лучшем из настроений, бросил на меня взгляд свирепый и раздражённый.       – А не пошёл бы ты..., любезный мой ученик?       Я несколько секунд переваривал информацию, затем, поняв её по-своему, церемониально – со всем доступным мне уважением – поклонился, развернулся и пошёл прочь.       – Стоять! – достиг моих ушей окрик. Теперь Валкот-рим от души хохотал, а я окончательно запутался в его настроениях. – Ты все приказы воспринимаешь так буквально? Надо же, какой послушный. Господин Верделет наверняка в восторге от тебя.       Я застыл на месте, скованный его словами, почему-то оказавшимися очень страшными для меня. Раньше я смог бы возразить: сказать, что доверие господина Верделета ко мне уже давно подорвано, и он вовсе не считает меня таким уж послушным… Но сейчас весь этот лепет казался нелепым, ведь я знал: Валкот-рим не хвалит меня за послушание хозяину – как некогда хвалили монахи в моей обители – напротив, в его бирюзовых глазах явственно читается жалость, и не какая-нибудь пустая утешительная жалость, а холодная, ядовитая, изрядно смешанная с презрением. От подобной смеси меня замутило. Вынести такой взгляд было тяжело, и для меня, приученного смотреть в рот хозяину, но никак не прямиком в глаза, тяжело вдвойне. Но Валкот Иблис не был моим хозяином, поэтому несколько мгновений я, всё же, пытался бороться, по инерции восприняв это как очередное упражнение на выносливость. Не выдержал, конечно, отвёл глаза к земле, ярко запылав ушами от невероятно острого осознания собственного ничтожества по сравнению с таким сильным и великолепным Валкот-римом.       – Чего отворачиваешься, а? – Голос его звучал теплее, чем, как мне казалось, я заслуживал. – Только последний дурак станет обижаться на правду. Разумеется, Талом от тебя без ума – иначе не притащил бы сюда, забив на мнение окружающих. И для меня такая вот прекрасная возможность позлить его – лучшая плата, что ты можешь мне предложить. Ясно тебе?       Я с готовностью кивнул. Такая постановка вопроса была для меня ясна. На этот раз я даже не удивился собственной солидарности с Валкот-римом в его намерении «позлить» моего хозяина: что-то неугомонное изнутри подталкивало сделать всё, лишь бы сэнсей больше не видел во мне покорное ничтожество, достойное лишь жалости и презрения.