Подняться с колен. Исповедь Сиуна

      Господин Верделет, явившийся за мной лично, был в ярости. Но как воспитанный демон, скрывал это за личиной надменности. Я знал его уже слишком хорошо, чтобы обманываться, поэтому вскочил и вытянулся по струнке – чисто на одном инстинкте самосохранения.       – Вам не стоило забираться в такую даль ради меня…       – Это тебе не стоило забираться в такую даль, так что помалкивай.       – Минуточку. – Никей тоже встал, отряхнулся. – Вам не кажется, господин Верделет, что вмешиваться в чужую беседу неучтиво?       – Щенка, вроде тебя, спросить забыл. Идём отсюда, Лайонел. Дома поговорим.       – Мы ещё не закончили, – не отступал Никей. – Вы не можете просто так заставить взрослого человека делать всё, что заблагорассудится вам.       – Это почему же? – Господин Верделет даже удостоил нахального собеседника жалостливым взглядом. – Очень даже могу, раз уж этот человек – моя собственность.       Казалось, из Никея Акени сейчас повалит пар от возмущения.       – Эй, советник Герцога, вы вообще в курсе, что рабство на Седьмом Круге запрещено?! Не боитесь, что я расскажу обо всех ваших делишках Врану?       – Разве я что-то скрываю от своего Повелителя? – Господин Верделет смеялся, но так холодно и сухо, что я весь извёлся, ожидая беды. – Герцог знает, что Лайонел – мой. И сам Лайонел – тоже. – Теперь демон пристально смотрел на меня, а я никак не мог разобрать: с холодом или жаром. Одно я знал точно: если мы продолжим этот бессмысленный спор, он утопит меня прямо здесь, в море. А я всё ещё хотел жить:       – Мне пора, – говорю разъярённым демоноборцам тихо. – Спасибо за вечер. До встречи.       Возвращались молча. Только на подступах к резиденции он, наконец, выдавил из себя ядовитое:       – Никаких «до встречи» не будет. С этой ночи я запрещаю тебе общаться с Отрядом, Которого Нет. Довольно с меня и твоих шашней с ублюдком Валкотом.       – Но я с Валкот-римом не… К тому же, Герцог разрешил…       – Заткнись сейчас же.                     Наутро я не смог подняться на тренировку. Я чувствовал острейшую необходимость вырваться из этого дома и сходить на неё, пока господин Верделет ещё не успел запретить и это… Но спина была иссечена в кровь и ноги меня едва держали, к тому же моих сил едва ли хватило, чтобы скрыть все синяки, да ещё и поддерживать личину в течение всей тренировки… В книгах, что я прочёл, моё состояние называлось «жалостью к себе» и порицалось более прочих грехов. Поэтому я решил, всё же, собраться с духом и выйти из дома, чего бы мне это ни стоило. Но пока собирался и приводил себя в порядок, Валкот-рим ушёл без меня.       Тогда я просто отправился гулять один, ничего не объясняя своему грозному господину.       Далеко уйти всё равно не смог бы, поэтому пришлось искать укрытие на побережье. Ранее я присмотрел уютный уголок на склоне, но едва приблизился к нему, понял, что место занято, и даже понял, кем: из-за высокой жёлтой травы лилась красивая и сложная мелодия. От неё на сердце сразу становилось тоскливо и тягостно. Я застыл, не зная, подойти мне или скрыться, пока Никей Акени меня не заметил. Я отлично помнил вчерашнее предостережение господина Верделета, но упрямый бес во мне не желал мириться с его волей, особенно, пока он за мной не следит.       Услышав шаги, Никей прервал игру. Осмотрел меня придирчиво и с явным беспокойством спросил вместо приветствия:       – Ты как, живой?       – Да всё в порядке, – отвечаю, силясь даже улыбаться. – Повздорили немного, только и всего.       – Он же отбитый на всю голову маньяк. Что значит «повздорили»?       – Словами поругались. Не переживай, у нас такое случается. Это ничего не значит.       – Да какое право он вообще имеет на тебя кричать! Нет, это просто в голове не укладывается: «Моя собственность»!.. Брр, как вспомню, закипаю. А ты-то сам хорош – соглашаешься, как так и надо! Ты о чём думаешь вообще? По-твоему, это нормальные отношения начальника и подчинённого?       Я молчал, потому что возразить мне было нечего. Я уже знал, что в Подлунном мире наши с Таломом Верделетом отношения никак не вписываются в понятие «нормальные», но даже так, ничего не мог с ними поделать.       – Или тебе такое нравится?       – Ещё чего! – немедленно вскинулся я.       – Тогда просто порви с ним. Иначе в один прекрасный день ты уже не сможешь вылезти из «Кровавого бассейна».       Я тяжело раздумывал над его словами. Слова звучали прекрасно и, главное, так просто: порви с Таломом Верделетом и будь свободен! Ха. Так он меня и отпустил. Да он забьёт меня до полусмерти, стоит только заикнуться о каком-то праве на свободу выбора. У игрушки, купленной в Авилоне за неслыханную сумму – целый энергозапас! – нет и не может быть никаких прав.       – Эй, ты ещё здесь? – Никей, встревоженный моим молчанием, неловко тронул меня за плечо, от чего я с шипением свернулся в комок. Тогда он яростно оттянул ворот моей рубашки, но не увидел там ничего, благодаря маскировочным чарам. Однако одурачить менестреля-демоноборца оказалось не настолько просто: он слегка постучал по спине и живо определил степень тяжести побоев по вырвавшемуся из моей груди стону. Вскочил в бешенстве. – Да что же это такое?! Ты мне соврал про «словами поговорили», да?! Я немедленно отправляюсь к Врану. Этого маньяка давно пора поставить на место.       – Стой! – Ловлю его за руку. – Не надо.       – Ты больной, что ли? Мазохист? Конечно же, надо! Он нагло попирает законы Седьмого Круга и ещё смеет перед Герцогом подобострастие разыгрывать! Ты знаешь, что так не должно быть? Что рабство, торговля людьми на Круге строго запрещены? Или Вран до сих пор думает, что это у вас любовь такая?!       – Герцога сейчас здесь нет! – Некра-тан шепнула мне это по большому секрету, но нужно же было как-то остановить этого безумца. – Ни в доме, ни в посёлке, ни даже в этом мире.       – Что?       – Он… путешествует. Его нельзя сейчас беспокоить.       – Ага, а его Бригаде, значит, пользуясь случаем, можно творить всякую дичь?!       – Прошу тебя, только не вмешивайся! Я… сам справлюсь. Я попытаюсь с ним поговорить.       – Словами? – язвительно уточнил Никей. Мы оба понимали, что это бесполезно. Он шумно выдохнул и сел обратно на траву. – Тебе есть куда пойти? Ах да, что я несу… Просто оставайся с нами. Наши, отрядные, сумеют защитить тебя от одного-единственного демона.       Я покачал головой.       – Конфликты внутри Бригады запрещены, Ратмир Бальдвин не пойдёт на это. – Особенно ради какого-то заезжего полукровки. Я точно знал, что не могу просить о помощи даже Валкот-рима: он никогда не вмешивался в наши с Верделетом отношения, иначе бури в Бригаде было бы не избежать. Чем больше я раздумывал над своим положением, тем вернее убеждался: справляться мне придётся самому, иначе никак.       – Ну, а жить-то ты как дальше собираешься? Продолжишь ползать в ногах у этого извращенца?       – Я что-нибудь придумаю.              Домой я вернулся раньше, чем обычно, – и господин Верделет, похоже, был этим весьма доволен. Весь остаток дня я вёл себя тише воды, и потому он решил, что я смирился. Его умиротворённость давала надежду на спокойный и здравый разговор, что я планировал на вечер. Однако планы демона на мой счёт были иные. Ночью он явился ко мне отнюдь не за разговорами.       – Господин Верделет… – начал было я и попытался увернуться от него. Он даже не обратил на мой порыв внимания: вцепившись в волосы одной рукой, без усилий развернул к себе и всё-таки поцеловал.       Пока я слабо сопротивлялся, он по-хозяйски расстегнул мою рубашку, пригладил пальцами синяки на груди и уверенно толкнул на кровать. Падение отозвалось болью во всём теле, но мой вскрик его только сильнее раззадорил.       В руку, протянутую ко мне, я вцепился изо всех сил.       – Нет, стойте… Я не хочу!       В ответ на это он снова ударил меня по лицу свободной рукой наотмашь.       – Что ты там лопочешь? Приди-ка в себя, мой дорогой Лайонел. Ты не в ресторане сейчас, чтобы озвучивать свои «хочу». Напряги мозги и вспомни: ты принадлежишь мне.       Я знал, что не должен смотреть ему в глаза, да и страшно было очень. Но мой упрямый бес всё ещё толкал в спину, и я не удержался. Взглянул на демона, нависшего надо мной, со всей доступной решимостью и заявил отчётливо:       – НЕТ.