Подняться с колен. Исповедь Сиуна

       Она прицепилась ко мне незадолго до начала пары по философии. В аудитории я торчал затворником всю перемену затем, чтобы отлежаться в покое после бессонной ночи, а ещё – по возможности, не встречаться с Никеем в коридорах. Однако в ту пору покой я мог увидеть только во сне.       – Так ты и есть тот самый Сиун? – раздался девичий голос прямо над ухом.       Вздрогнул и мучительно разлепил глаза, дабы взглянуть на назойливую гостью. Бледное скуластое лицо и узкий ехидный нос, который прямо-таки был создан для того, чтобы лезть не в свои дела. Своим странным узким разрезом глаз она не напоминала уроженку ни одного из известных народов поверхности, что касается демонья, способного принять любую удобную для себя личину, то для них у девицы были слишком чёрные глаза. Использовать спектральную демоническую магию с оттенком настолько абсолютного вакуума было бы невозможно. Чёрные и неожиданно пушистые волосы лежали в наспех собранном пучке и создавали впечатление большего хаоса, нежели это было уместно в общественном заведении.       Девушка была затянута в бесформенный мешок оранжевой молодёжной толстовки и, в отличие от многих моих сокурсниц, не предпринимала абсолютно никаких попыток выглядеть сколько-нибудь женственно – впрочем самоуверенности ей было не занимать.       – И что же во мне «того самого»?       – Не выпендривайся мне тут, скромняга. Меня интересует только одно: слухи ходят о том, что ты зовёшь себя учеником Некры. Это как вообще понимать?       Не думал, что слухи об этом разлетятся по Чертограду так быстро – что кому-нибудь настолько постороннему вообще будет интересна моя жизнь. По инерции, поддавшись настойчивому тону девицы, я уже собрался было объяснять, но вдруг осёкся:       – Тебе-то что за дело? Это не касается никого, кроме меня, не так ли?       – Ошибаешься. – Она даже принялась объяснять мне, недалёкому, на пальцах, зайдя сильно издалека: - Смотри: когда ты приходишься кому-то учеником, это касается, как минимум двоих. Тебя – и твоего учителя.       – И что? Ты не похожа на моего учителя.       – А-йа! Сказала же: «как минимум»! Уж не думаешь ли ты, что ты – единственный, кто с ней связан?       Конечно же, из-за внимания, которым баловала меня Некра-тан, я думал именно так. Впрочем, наше изолированное от мира лето осталось позади, в Чертограде всё могло быть иначе – в конце концов, едва ли мудрость моего сэнсея привлекала одного лишь меня. Я понятия не имел, как и чем живёт Некра-тан здесь – и никогда не стремился узнать.       – Чему она тебя учит? – подозрительно вопросила девица в толстовке. – Чему она вообще может тебя учить? Это же полный абсурд.       Я признавал, что не являюсь идеальной кандидатурой в ученики, однако совсем уж «полным абсурдом» себя не считал. Да, с моим прошлым и – впору бы удавиться со стыда! – настоящим набиваться в ученики к сестре самого Герцога VII было бы большой наглостью с моей стороны. Но никто не сможет вычеркнуть всё то, чему она меня уже научила.       – А чему она учит тебя, раз ты не стесняешься задавать подобные вопросы?       За один короткий миг я наблюдал на её лице метаморфозы от бешеного негодования, сомнения и, наконец, облегчения. Под занавес она звонко расхохоталась и даже хлопнула меня по плечу в знак некоторого расположения. Плечо не преминуло отозваться звоном боли.       – Грёбаная философия! – заявила девица звонко и от души.       Сделала она это удивительно не ко времени – поскольку перемена закончилась, и в аудитории уже нарисовалась опоздавшая буквально на минуту преподавательница.       – И чем же вам так не угодил мой предмет, госпожа… Агония?       Преподаватель даже со списком студентов потока, на всякий случай, сверилась – не привиделось ли ей настолько чудное имя. Девица, всё это время зависавшая над моей душой – перед глазами, – в один миг очутилась рядом со мной на одной скамье. Этот трюк она проделала так ловко, что никто как будто ничего не заметил, зато по моей спине пробежало стадо мурашек, поскольку приём растворения в воздухе и перемещения в пространстве оказался мне знаком.       – Да нормальный предмет, - отмахнулась она великодушно. – А имя вам моё чем не нравится? Имён у меня много, так что я его долго выбирала.       Преподавательница почуяла прекрасную возможность устроить философский диспут прямо здесь и сейчас – и наглядно продемонстрировать студентам безграничные возможности своего предмета. Картинно скрестила руки на груди.       – Имя, которое человек принимает сознательно, - начала она, - воспринимается им самим как отражение его внутреннего «Я». Поведайте нам: агония, которую вы выбрали своим знаменем, сжигает изнутри вас или же играет роль предупреждения для окружающих?       – Обычно она играет роль «повыпендриваться» и «чтоб вы спросили». И, насколько я могу судить, со своими функциями справляется на ура. Да ёлкин дрын, тут у половины потока имена – хоть стой, хоть падай, а я чем хуже? Этот вон вообще – Сиун. Как, бишь, с вашего демонячьего языка переводится? «Багровая туча»? Ну не жесть ли для такого милого безобидного пирожочка?       Выпендриваться эта «Агония» умела почти профессионально. Теперь я понял, почему никогда не обращал на неё внимания прежде: её вообще никогда не было в рядах студентов нашего потока, в противном случае девице никак не удалось бы скрыть от нас своё присутствие – от которого в замкнутом пространстве никуда нельзя было деться.       Я вспыхнул до кончиков волос – тем самым «багрянцем», о котором она уверенно вещала на всю аудиторию.       – Это имя дала мне Некра-тан, - прошипел неожиданно свирепо.       – Не переживай, - хмыкнула она снисходительно. – Мне тоже.                     Агония не отстала от меня и после лекции, которую высидела, на удивление, тихо и прилежно. Зато на перемене её снова унесло в весьма далёкие от адекватности края.       – Ты хоть в курсе, кто такая Некра? Подозреваю, что нет, - в противном случае, кто-то из нас троих точно тронулся умом. Не химики, не плотники… ну?!       – Чего ты хочешь от меня, женщина? – устало отбиваюсь от её агрессивно-обескураживающих нападок. Одновременно с этим внимательно сканирую коридоры на тень появления в них Никея.       – Продолжи фразу, если знаешь! «…Могилы мы работники!» Не тупи, а? «Мертвецы они или не мертвецы»… - главное что?       – Да я вообще не понимаю буквально ни слова из того, что ты несёшь!       – «…Главное, чтобы люди были хорошие, порядочные!». Короче, ты безнадёжен.       Это я и без её подсказок знаю. Нет нужды напоминать. Эта пришибленная на всю голову Агония вылезла из ниоткуда в то самое время, когда мне больше всего на свете хотелось удавиться. Я ушёл от Никея, переехал в общежитие, но, как и предполагал, Никей воспринял моё решение в штыки. Он всё ещё не понимал, чем конкретно меня не устраивало наше совместное проживание.       – Хотя, конечно, было бы забавно, реши Некра действительно притащить кого-то, вроде тебя, в наш кружок. В этом мире вообще творится много странного. Ты же знаешь этого пройдоху Врана? Назваться «братом» одной из нас – это такой же абсурд, как и твоё «ученичество»! Что он о себе тут думает вообще? Всего лишь очередной мелкопоместный князёк, коих до него сменилось тыщи, - а туда же! «Эта – моя, потому что сестра, та – потому что просто моя!». Нет, ты представляешь? Тоже мне, любимец трёх смертей выискался, повелитель мира!       На середине тирады до меня, наконец, дошло, насколько презрительный тон эта девица выбрала для упоминания имени Герцога, которому я стольким обязан. Воззрился на неё, как на опасную сумасшедшую, и одновременно с этим почувствовал желание оказаться на другом конце корпуса, дабы не подхватить ненароком это безумие.       И, лишь на минуту потеряв бдительность, столкнулся лицом к лицу с Никеем. Сердце пропустило удар, но музыкант на удивление спокойно воспринял меня – чего не скажешь о моей спутнице. Скривившись, словно уксуса хлебнул, он смерил Агонию подозрительным взглядом и выдал коротко:       – А ты тут что забыла?       – Гранит грызу. Науки, - в тон ответила нахальная девица. – Какие-то проблемы?       – Насколько я помню, ты наотрез отказалась от каких бы то ни было общих с Враном дел. И теперь вот так запросто порхаешь по его университету?       – А-йа, скажи ещё, что город весь настолько его, что в нём даже жить нельзя без особого разрешения! Вы в этом мире что курите вообще, раз подобные претензии считаются нормой?       – Но это ведь ты кричала, что ноги твоей в «этом чёртовом городе» не будет, разве нет?       – Я имела в виду – до тех пор, пока не осмотрюсь, как следует, в остальном мире. Надо же было понять, откуда вы берёте столько уверенности в этом своём первом городе на селе.       – И как, убедилась? – У Никея, казалось, сейчас пар из ушей повалит от негодования.       – Ну, по сравнению с другими, у вас тут грёбанная провинция. Так что мне стало ещё интереснее. Взяла вот, в универ поступила, послушаю, что у вас тут в мире есть.       – Я ему передам, - пообещал Никей. – Он оценит шутку. Пошли отсюда, Сиун.       И вот он снова буднично и незаметно спас меня, утащив из компании странной черноглазой девицы чуть ли не волоком. Локоть от его прикосновения свело – но отнюдь не из-за «электрического разряда» между нами.       – Не водись с ней, - предупредил Никей, как только мы оказались на другом конце корпуса. – Это тебе не Некра-тан. Она совсем сумасшедшая.       – Я уже понял.       – Это не для красного словца: она действительно двинулась умом. После «Пылающего Цветка». Не знаю уж точно, что там произошло, но от неё всё лето не было слуху – Вран аж извёлся весь – ну, а потом к нам вернулось вот это. С нулевым балансом памяти, как обычно.       Фразу про память я воспринял острым уколом по сердцу. Никей заявлял об этом так спокойно, словно его собственной памяти никогда не касалось воздействие демонической магии. Совесть снова принялась душить меня на пустом месте.       – Что значит «как обычно»? – спросил я севшим голосом, чтобы просто изобразить видимость беседы между нами.       – Да бывали у неё уже такие... сбросы. Но сейчас Врану это особенно неудобно. Ты ж сам видел: оно практически неуправляемое, творит и несёт всё, что только в голову ударит...       Теперь укол пришёлся прямиком в жилу моей чёрной зависти. Чем же эта женщина заслужила своё право жить настолько свободно, чтобы не считаться с мнением самого Седьмого Герцога!                     – А? Ну, просто я сильная, - ответила мне Агония на прямой вопрос. – Настолько, что вся эта демонячья сволочь, вроде бы, и хочет меня использовать, но заставить не может. За этими попытками так волнительно наблюдать! – добавила она с гримасой совершенно дикого восторга.       Она завалилась ко мне в комнату в момент, когда я собирался оттуда уходить. На сей раз девица вкатилась в дверь в растянутых спортивных штанах и заляпанной чем-то жирным футболке. Домашние тапки в виде неопределённого пушистого зверя также выдавали в ней бывалого обитателя общаги.       – Раз уж мы соседи, то отчего бы и не заглянуть, - заявила она, скорее, утвердительно.       – Но мне нужно идти…       – На ночь глядя? До закрытия общаги – всего ничего, за хлебушком сгонять ты уже не успеешь.       – Успею. Магазин в минуте шага от нас.       – Надо было до последнего дотянуть, чтобы остаться совсем без запасов? Хреновый из тебя бродяга.       У меня чуть дар речи не отнялся от состава претензий. Я никогда не считал себя бродягой – даже при отсутствии у меня постоянного дома.       – Значит, «пути» она тебя так и не обучила? – мыркнула Агония удовлетворённо и просочилась в мою комнату без разрешения. – А где соседа носит?       – Нет у меня соседа.       – Хмм… Сам не выдержал/свалил или помог кто?       – Да о чём ты?       Некра-тан всегда говорила что-то о «пути» - так естественно, что со временем я начал это воспринимать как нечто персонально своё, на что ни у кого другого нет прав. Перенимая мудрость у неё и Валкот-рима, я уже следовал «пути» - и полагал, что у него нет конечной точки. Можно ли при таком подходе сказать наверняка, обучила ли Некра-тан меня «пути» до конца или нет?       – Сосед, говорю, свалил от тебя, едва увидев, или ему заранее намекнули, что с учеником Некры лучше не связываться?       Общая зацикленность гостьи на Некре-тан уже была мне очевидна. Однако, кажется, её забыли предупредить, что на Седьмом Круге Некра вовсе не пользуется настолько дурной репутацией. Во всяком случае, худшее, что я слышал о своём сэнсее – что она самозванка, обманувшая Герцога «фальшивым родством». Но при этом условность родства всегда была общеизвестным фактом – а соседство Чертограда с Миртанией только добавляло очков версии о побратимстве между Чёрным Завоевателем и явившейся из ниоткуда Блуждающей колдуньей.       – Сосед живёт на квартире со своей девушкой, - зачем-то попытался объяснить Агонии я. – А место в общаге держит за собой про запас.       – Вот поэтому сосед твой – красавчик, запасливый, а ты – лошара, - безжалостно отрезала гостья, плюхаясь на пустую соседскую кровать. – Даже хлебушка заранее прикупить не догадался.       Я не собирался говорить ей, что уйти мне сейчас нужно вовсе не ради хлебушка. Вернее, образно говоря, - именно ради него, но по факту… Однако терпеть постоянные упрёки неизвестно от кого оказалось неожиданно обидно. Поэтому в порыве я направился в кухонный угол и отсёк для неё краюху свежекупленного после пар хлеба.       – А-йа! Это мне? Как мило! – восхитилась Агония, вцепившись в краюху, словно явилась сюда из голодного края – исключительно пожрать на халяву.       Бросив нервный взгляд на часы, я решил более не церемониться и озвучил ей свои догадки.       – А тебе жалко, что ли? – состроила пришелица невозмутимую физиономию. – Объела? Считай это платой за возможность лицезреть мою божественную красоту.       – Ты… - У меня не на шутку помутилось в глазах.       Несоответствие того, что я видел перед собой, с термином «божественная красота» даже не являлось тому основной причиной. Однако мне снова бросали прямо в лицо колючую правду о том, каким именно способом я обеспечивал себя всю свою жизнь. И – что самое отвратительное в этом – продолжаю обеспечивать.       Нахальный паразит, позволяющий любоваться своей «божественной красотой», в надежде, что в обмен на это ему выпадет возможность получить краюху хлеба. Минуту назад я посмел выразить своё недовольство попрошайничеством незваной гостьи – получавшей даром всё, чего мне приходилось добиваться собственным трудом и постоянными лишениями. Теперь меня буквально выворачивало наизнанку от самого себя.       «Это и есть та свобода, которой ты добивался, да?! – орал на меня «Сиун» внутри. - Чего же ты стоишь в таком случае?!»       Сам не заметил, как сполз по стене вниз, да так и остался сидеть на голом полу в немом отчаянии.       – О, у тебя тут тараканы бегают, - зачем-то прокомментировала Агония. – Ого, даже белые! Над всеми тараканами князья! Слышь, ты когда будешь травить – ты белых не трави. Надо будет глянуть потом, как они без слуг своих чернокрылых перетопчутся. Крутая же идея, да?       – Эй, - сказал я, устало прикрыв глаза. – А тебя Некра-тан обучила «пути»?       – Что за дурные вопросы? Поэтому я здесь.       – Что же это за «путь» такой? Ты даже не стесняешься быть такой… отчего же меня так ломает от каждой подачки?..       – Людей обычно обескураживает всё, что не вписывается в их понимание мира. А удел бродяги – это быть чужим везде и ровно поэтому везде быть как дома.       – Блуждающей – ты это хочешь сказать?       – В этом мире нас называют так. Но суть дела от этого не меняется. «Путь – это то, что каждый выбирает себе сам и следует ему, несмотря ни на что». Всё просто, не так ли?       – Да уж. Проще не придумаешь, - процедил я сквозь зубы. Это никоим образом не объясняло, откуда она взяла в себе силы безнаказанно посылать ко всем чертям разом и весь Седьмой Круг, и все общепринятые нормы поведения.       – В моём случае, это совсем несложно. Всем нужна воровка, нахалка и торговка!       – Кажется, Некра-тан говорила что-то о «сноровке, закалке тренировке»… - осторожно припомнил я одну из вирш своего сэнсея.       – Разве? – очень удивилась Агония. – А как по мне, всё верно.