Подняться с колен. Исповедь Сиуна

      – Чё по оружию, начальник? – Раннельт ни на что не намекал, однако счёл прелюдии к поединку чересчур затянувшимися. – Любое же?       – Бойцам предоставляется выбор оружия. - Валкот-рим ответил, но так, что толковать это правило бойцы также могли на своё усмотрение.       – Бойцу клуба «Дан-но» не нужно никакое оружие, чтобы вынести эту шелудивую миртанскую псину, - самодовольно заявил Креан.       – Как скажешь, - фыркнул охотник. – Хочешь упорствовать в своей глупости – настаивать не буду. Но я выберу сталь.       Ножны с клинком материализовались прямо за плечом миртанца – там, где секунду назад зияла пустота.       – Принято, - невозмутимо отозвался хозяин арены.       Из всех собравшихся только у Агонии вырвалось удивлённое:       – Ого, а так разве честно?       – Тебя ещё что-то удивляет? – не преминул отозваться Атрий. – Мы тут разве не с охотниками имеем дело?       – Да нет же, - отмахнулась ведьма. – С охотниками как раз всё понятно: Раннельт просто воспользовался лазейкой в правилах. Но разве эти правила устанавливает не главный адепт честного боя во всём Чертограде?       – Где ты тут углядела нечестность, Агония-тан? – усмехнулся Валкот-рим. – Я дал им выбор.       – А, ну тогда это всё объясняет! – воскликнула колдунья крайне воодушевлённо и внезапно толкнула меня локтем в бок: - Слыхал, Сиун? У тя есть чё-нибудь с собой?       Едва ли я создавал впечатление бывалого посетителя уличных разборок, который не выходил из дома без «чего-нибудь с собой», однако в чёрных глазищах этой психопатки вместо издёвки горело неподдельное любопытство.       – Ну, просто этот чёрт – охотник, так что явно вооружён, и, кажется, крепко зол на тебя. Стесняться в средствах не станет.       Мой будущий противник, Дигиталис, не переставал сверлить меня свирепым взглядом с самого распределения поединков. Кажется, ему больше не было дела до сквернословия Креана, зависти своему брату и самой сути спора с выползнями из «Дан-но».       – Ага, - только и сказал я, не имея, на самом деле, ни малейшего понятия о том, что могло бы послужить мне оружием в грядущем бою.       Вместо того, чтобы забивать голову отчаянием, я просто переключил внимание на поединок между бойцом подпольной авилонской арены «Дан-но» Креаном и странным гибридом охотника и миртанца Раннельтом. Уже сама постановка вопроса: кулаки против меча – вызывала в голове диссонанс, но Валкот-рим оставался совершенно спокойным, словно смотрел на такое каждый день. Я тоже постарался перенять себе крупицу его спокойствия.       Имея стратегическое преимущество, Раннельт отчего-то не спешил нападать первым. Не из вящей осторожности – скорее из желания заставить противника сорваться в нападение на очевидно невыгодных для того условиях. Всё это было крупным шрифтом начертано на самодовольной морде охотника, так, что у зрителей не оставалось сомнений в его намерениях. Креан и сам неплохо разбирался в подначках, так что не мог не распознать провокации – но за его действиями внимательно следил будущий работодатель, так что время, которое боец мог бы отсиживаться в стороне, осыпая противника провокационными речами, играло против него.       Взвесив все риски, Креан ударил первым. Вернее, ринулся на вооружённого противника в лобовую атаку.       – Руби его, Ранн! – крикнула с трибуны Эсми.       Разрубание противника в первую секунду боя лишило бы парня возможности покрасоваться перед зрителями, поэтому русоволосый сделал с точностью до наоборот и клинка не обнажил.       Подобные мысли для школы охотников были явно в новинку: демонстрировать своё искусство на арене, тянуть время до победы ради вящей зрелищности – всё это считалось стилем иблисов. Охотники «не выступали в цирке» лишь по той объективной причине, что их поединки заканчивались слишком быстро. Охотники редко вступали в заведомо проигрышный бой, были обучены пользоваться любым преимуществом и добиваться победы наиболее эффективным способом.       Ранн по возрасту был моложе даже Дигиталиса и, очевидно, принадлежал к младшему поколению охотников, выросшему в неспокойные времена чертоградской революции. Истинные дети Седьмого Круга, они не желали принимать на веру догматы старой, давно дискредитировавшей себя школы, а потому столь легко нарушали их. Раннельт позволил втянуть себя в рукопашный бой ради нового ощущения жажды показать своё превосходство и заслужить восхищённые взгляды зрителей – всё то, чего лишала его служба пути охотника.       Раннельт легко уклонился от атаки, ушёл в предполагаемую слепую зону противника и ударил в ответ. Креан из «Дан-но» без особого труда заблокировал удар и молниеносно пробил в открывшееся плечо соперника. В лиловых глазах охотника мелькнула ярость. По заветам своей школы, ему следовало наступить эмоциям на горло и закончить бой холодно и расчетливо – с единственно верным исходом, – однако и на сей раз Ранн решил послать заветы ко всем чертям и отдался схватке с головой, так и не вытащив меч из ножен.       Эсми, наблюдая за его действиями, досадливо цокнула языком. Сайки больше не могла оставаться в стороне и покинула своё место наблюдателя. Скользнув за спину подруги, демонца прильнула к ней, чуть более горячо, чем позволяли приличия Подлунного мира. Длинная белая кисточка-серьга в ухе Сайки встретилась с такой же кисточкой у Эсми.       Агония незаметно потянула меня за рукав пальто в сторону девчонок-демониц – очевидно, в надежде погреть уши о женские сплетни. Наш порыв, к счастью, остался незамеченным – или же мы оказались столь незначительными в их глазах, чтобы обращать внимание.       – Ну и как тебе этот… миртанец? – вкрадчиво спросила Сайки.       – В каком это смысле – как? – подняла брови Эсми в прекрасно поставленном выражении удивления.       – Не прикидывайся, дорогая. Вы с отцом исчезли из Авилона столь внезапно, что если б не «Змеиное радио», госпожа Мейоль решила бы, что вы уже мертвы.       – Тогда зачем тебе мои объяснения? Раз уж всё знаешь из надёжных источников?       – Я разве объяснений прошу? Отчего бы нам просто, по-дружески, между нами девочками, не обсудить пару секретиков? Когда сбегаешь с поля боя ради парня, надо полагать, он того стоит. Жуть как интересно послушать об этом из первых рук.       Сайки совершенно по-хозяйски забралась под короткую кожаную куртку подруги, откровенно обследовав ладонями её фигуру. В Авилоне – городе, управляемом пороком и строгой системой социальных правил, подобное обращение на чужих глазах позволяли себе те, кто желал заявить о своих правах на партнёра во всеуслышание: будь то настоящие любовники либо участники неравных отношений по контракту. При виде этой сцены меня пробрало острым – до зубовной боли – отвращением. Талом Верделет не тискал меня подобным образом на людях только потому, что мы жили не в Авилоне, а он – бригадир Седьмого Круга – прекрасно чувствовал разницу в обычаях двух наших миров. У Сайки, выбравшейся на поверхность буквально полтора месяца назад, не было даже малейшего понятия о культурных границах.       Дигиталис, наивное дитя Чертограда, не понял всей подоплёки произошедшего, но всё равно почувствовал неладное и обрушился на однокурсницу, ни с того ни с сего взявшуюся докучать его «сестре»:       – Так ты тоже явилась сюда сплетничать о моём брате? И как я сразу не догадался: он же для вас всё равно что заноза в пятке!       – Это ты прям в точку заметил, юный Дигиталис, - вовсю веселилась демоница, не убирая рук с талии подруги. – Не очень-то приятно слушать, как одна из нашей школы спуталась с диким немытым варваром и, хлопнув дверью, переметнулась к чертоградским мятежникам.       – Это кто здесь теперь мятежник? Разве вы не потеряли Авилон и не примкнули к победителям, поджав хвосты?       – Ну да, ну да, моя дорогая Месмерия теперь в числе победителей, просто потому, что успела сделать это раньше нас. Тебе не кажется, юный Дигиталис, что она просто воспользовалась твоим братом и тобой, чтобы застолбить тёпленькое местечко в войске госпожи Асуры?       – Да о чём ты…       – Я тоже старалась не верить россказням «Змеиного радио» - но «Информполе» ещё и ментаграммами подтверждает. Вы живёте в одном доме! Втроём! Весело, наверное?       – Раннельт как-то проучил парочку назойливых «репортёров», - нахмурившись, припомнил Дигиталис. – Это от них пошло, что ли?       – Наверняка, - наконец, подала голос Эсми. – Мы и впрямь живём вместе. Что именно тебя в этом смущает, Сай?       – О. Даже не знаю, с чего начать. Может быть, твой отец? Он тоже с вами живёт?       – Верно, - подтвердил Дигиталис столь прямо и простодушно, что у Сайки разом весь яд в языке пропал. – А ещё наша с Ранном мать. Они с отцом Эсми сыграли свадьбу летом.       – У нас в Чертограде «Змеиного радио» нет, - мягко добавила Эсми, решительным движением, отрывая от себя руки товарки, - так что мы не знаем, что там про нас болтают в Авилоне. Ранн и Дигитал – мои сводные братья, то есть, отныне – моя семья. Есть у тебя ещё вопросы, Сай? Скоро мой выход.       Раннельт слишком очевидно проигрывал в рукопашке более матёрому противнику, зачем-то снизойдя до его поля битвы и позволив навязать себе чужие правила. Схватиться за клинок после того, как пренебрёг им ранее, и тем самым признать моральное поражение, миртанцу претило, поэтому он продолжал яростно барахтаться в битве, с каждой секундой теряя свои преимущества и шансы на победу.       Эсми стойко выдержала это, ничем не выдав беспокойства за исход первого поединка. Она явно не собиралась, подобно своему горячему миртанскому братишке, поступаться принципами школы, а потому не выходила из шкуры «охотника» ни на миг – с самого момента прибытия на арену.       Бойцы «Дан-но» восприняли поражение варвара с особым воодушевлением: дикий гвалт и улюлюканье со стороны заброшенной арены уже должно было привлечь к ним внимание чертоградских сил правопорядка – впрочем, на счёт последних никто из собравшихся не переживал, ведь на такой случай с ними был целый бригадир.       Поверженного Раннельта буквально трясло от ярости, в попытке заглушить горечь поражения он изодрал костяшки кулаков в кровь о злосчастный песок, но не пытался как-либо оспорить исход поединка. Эсми вышла на арену в полной боевой готовности, но перед сводным братом опустилась на колени. Приобняв миртанца за шею и плечи, шепнула ему на ухо нечто ободряющее. Выверенность каждого движения демоницы заставила мою голову пойти кругом. Я не удержался от взгляда в сторону Дигиталиса: понял ли он, что сейчас происходит на самом деле, - но Дигиталис рос слишком далеко от Авилона и его условностей и в упор не замечал тягучего жара, исходящего от места соприкосновения двух тел. Зато Сайки всё поняла верно – скрип её зубов услышал даже я, стоящий от авилонской охотницы метрах в десяти. В то время, как Дигиталис сражался с «Дан-но» за честь и достоинство школы, охотницы вели свою внутреннюю борьбу, скрытую от недостаточно внимательных глаз.       Атрий, несмотря на репутацию «тупого качка», считывал все эти ходы ничуть не хуже меня. Но, в отличие от меня, имел в деле некоторый интерес.       – Раннельт Варвар успел сделать себе неплохое имя в Ночь Пылающего Цветка. Я ожидал от него намного большего. И если честно, предпочёл бы скрестить клинки именно с ним. Но глядя, как увлечённо пацан глотает песок из-под ног Креана, я кое-что понял о вас, охотниках.       – И что же? – глухо отозвалась Месмерия, занимая боевую позицию.       – У вас нет достаточной мотивации сражаться с нами. Со стороны выглядит, будто это нужно только нам – чтобы заработать себе баллы в глазах Иблис-рима. Но вашей шайке нет до этого никакого дела: вам неведомо чувство стыда за поражение и желание напрягаться там, где вы не видите своей выгоды. Победа над нашим клубом как таковая вас не привлекает, и потому поражение тоже глаз не выест.       Пылающие злым огнём глаза Раннельта говорили об обратном: он и не думал о том, чтобы поддаваться в бою, руководствуясь этими туманными надуманными отговорками. Однако, заигравшись, до последнего не воспринимал противника всерьёз, не используя и десятой доли своих истинных сил, – а значит, всё вышло именно так, как и говорил «вожак качалки».       – Но меня не устроит ещё один слитый бой. Нам необходимо повысить ставки.       – Не возражаю, - немедленно откликнулся Валкот-рим.       – Что ты хочешь предложить? – всё так же глухо проговорила Эсми.       – Контракт. Проиграв мне, ты станешь моей наложницей на год.       – Чего?! – возмутился Дигиталис. Раннельт же просто уставился на главу «Дан-но» мрачно и зло. – Настолько отчаялся в поиске девушки, которая снизошла бы до тебя?       – Детям не понять. По мне, побеждённая охотница – вполне подходящий трофей.       – И какую же цену ты готов заплатить за это в случае поражения? – Месмерия, воспитанная Авилоном, обладала непробиваемой эмоциональной бронёй. Я искренне позавидовал её умению оставаться спокойной в подобной ситуации.       – Эй, очнись, женщина. В случае поражения я теряю возможность следовать своей мечте. – Атрий коротко кивнул в сторону Валкот-рима.       – Об этом ты договаривался с господином Иблисом, затевая турнир. Не со мной. Для контракта нужны равнозначные условия. Ты готов стать моим трофеем на следующий год?       – После поражения мне будет уже всё равно. Вот только тебе я проигрывать не собираюсь.       – Условия контракта оглашены, - провозгласил Валкот-рим торжественным голосом распорядителя арены. – Участники согласны?       Атрий и Месмерия по очереди подтвердили своё участие в пари. В выборе оружия они тоже не стали привередничать: Эсми материализовала ножны на поясе, Атрию товарищи перебросили сразу два клинка, немного напоминающие знаменитые боевые парные сабли Валкота Иблиса.       Бой обещал быть захватывающим, но глядя на сходящихся в жестокой схватке противников, я с тяжёлым сердцем осознавал, что время следующего поединка приближалось с неотвратимостью поезда, и я совершенно ничего не сделал, чтобы подготовиться к нему. Я и так не был уверен, что продержусь против охотника хотя бы пару минут, и собирался сдаться, как только израсходую свой небогатый запас сил, однако идти на дополнительные жертвы, кроме моей не столь уж чувствительной «бойцовской гордости», я оказался не готов. Что если мой противник тоже потребует дополнительных условий – из охотничьей вредности, в отместку за унижение своей сестры?       Дигиталис пока что был полностью поглощён поединком Эсми и, казалось, забыл о моём существовании, всё ещё мечтая накостылять светловолосому качку. Зато я со стопроцентной ясностью понял, кого мне стоит опасаться более прочих: Сайки, плетущую интриги за спиной юнца, и Кемура, который пока ещё никак себя не проявил, но при этом всё равно зачем-то явился на сегодняшнюю сходку. Эти двое не упустят шанса добиться своего, используя любого, кто по неосторожности попадётся им под руку – совершенно в духе их школы.       Кемур так и сидел на верхней скамье трибун, безотрывно наблюдая за ситуацией на арене. Присмотревшись к однокурснику, я впервые обратил внимание на то, что в его левом ухе красовалась точно такая же белая кисточка-серьга, как и у девчонок-охотниц. Раннельт и Дигиталис, которые всегда были на виду, такого не носили.       Сайки разве что слюной не захлёбывалась, наблюдая за боем своей подруги. Я уже видел где-то этот горящий безумный взгляд и мог с уверенностью сказать, что она страстно желает Эсми сокрушительного поражения. Эсми посмела сбежать из Авилона, демонстративно отвергла её притязания и теперь должна заплатить за это дорогую цену. Целый год в полной власти совершенно чужого и немилого ей мужчины.       Седьмой Круг всегда выступал против рабства – и, придя в Авилон, законодательно упразднил его и там, но демоньё не было собой, если б не нашло способа выкрутиться из ситуации. Так в обиход вошли контракты, ставящие одних демонов/людей в положение наложника/наложницы для других. В отличие от рабских, эти контракты – на правах полноценных договоров о найме сотрудников, - имели строго определённый срок действия и взаимные выгоды от «сотрудничества», прописанные при заключении. Также оговаривалась возможность разорвать контракт досрочно (разумеется, при соблюдении условий разрыва). И всё же, на мой предвзятый взгляд, эти различия составляли не столь существенную разницу. Кроме того, против рабства человек мог восстать, поскольку оно нарушало его естественные права, заключение же контракта предполагало полную ответственность за собственное решение и отсутствие какого-либо права жаловаться на своё положение.       Процедура имела совершенно законный статус, поэтому Валкот-рим и бровью не повёл, подтверждая сделку. И я прекрасно понимал ход мыслей сэнсея: тот, кто сознательно ставит на кон свою свободу, недостоин снисхождения.       Напоминание об этом сдавило моё сердце невыносимой горечью.