Подняться с колен. Исповедь Сиуна

      Меня не стали держать в больнице более двух дней. Отёки на лице спали, а каких-либо осложнений врачи так и не выявили. Атрию повезло намного меньше – его только штопали в реанимации четыре часа к ряду, а госпитализировали минимум на две недели. Всё это время его друзья из бойцовского клуба намеревались дежурить у палаты по очереди, не доверяя честному слову охотников отложить выполнение сделки до выздоровления пациента.       В общажной комнате обитал резкий запах краски и чужого присутствия. По возвращении я застал стены своей цитадели расписанными яркими разноцветными квадратами. Вся комната теперь смотрелась по-новому, даже тараканы куда-то резко испарились, решив отыскать себе другое пристанище, позапущеннее.       На вопрос об авторстве незапланированного ремонта Агония неопределённо ссылалась на мою «девушку», но в подробности не вдавалась, каждый раз соскакивая на более интересные для неё темы. Например, итоги нашего маленького полуночного турнира.       – Короче, к Валкоту под крылышко попадает только Креан. Ты, мой милый друг, увы, в пролёте.       Я сумел только коротко хмыкнуть. С самого начала договор с Валкот-римом касался только бойцов из «Дан-но» - он сам это чётко озвучил на арене. Я не состоял в клубе Атрия – так что даже не смел раскатывать губу на главный приз. К тому же, победа в поединке вовсе не значила автоматическое зачисление в элитное войско бригадира Иблиса: только провал имел в этом вопросе решающее значение. Так Атрий, без всяких сомнений, лишился своего шанса, а вот Креану ещё только предстояло его заслужить. Но нечто внутри подсказывало мне, что эта тонкая разница дошла далеко не до всех.       – А то! – воодушевлённо закивала Агония. – Павлином по универу расхаживает: ещё бы, самого Варвара в песок втоптал!       – В универе все уже знают, конечно?       – Лучше! Кто-то умудрился слить в сеть «Информполя» полные ментаграммы боёв. Правда, почему-то только первых двух... Так что имей в виду, что тебя мобиль переехал.       Про мобиль я уже слышал в больнице и удивился только тому, как чудачка не додумалась прикрыть мои травмы легендой о падении с лестницы. Про мобиль же я и попытался было рассказать Никею, когда тот поймал меня в университетском коридоре.       – Кому-нибудь другому об этом заливай, пожалуйста, - резко прервал поток моих оправданий друг. – Вас с Атрием привезли в больницу одновременно. И потом, кто в здравом уме решает споры двумя поединками? Должно быть нечётное количество – иначе это просто бессмысленно!       Никей имел такой грозный вид, будто сам едва сдерживался, чтобы не влепить мне оплеуху.       – А я тебе говорил: не водись с этой блаженной! Ты думаешь, я это просто так сказал? Думаешь, её проблема только в том, чтобы молоть языком всякую бессвязную чушь?       Теперь я и сам осознавал, что развлечения этой чудаковатой девицы несут в себе ничуть не меньше разрушительного, чем развлечения того же господина Верделета. Разница была лишь в том, что после поединка на арене – несмотря на проигрыш и травмы, – я чувствовал себя намного лучше. Тяжёлый мрак, давивший на плечи и сковывавший душу, словно бы отступился и позволил впервые за месяц вздохнуть полной грудью. Поэтому я не мог с уверенностью пообещать Никею больше никогда в подобном не участвовать.       Впрочем, повторять опыт пока что тоже не было особого желания. Я говорил всем, что меня переехал мобиль, а тело примерно так себя и ощущало. Это издалека напоминало состояние, когда после усиленных тренировок организм требовал новых тренировок, чтобы не превратиться в полную развалину. Но после всего, что произошло в ту ночь, я страшился показаться на пороге резиденции Валкот-рима.       Дигиталис тоже избегал лишний раз смотреть в мою сторону при встрече. Я невооружённым глазом видел, что Сайки и Кемур уже успели поведать приятелю всю мою злосчастную биографию. Борьба между недоумением и отвращением велась на лице мальчишки с переменным успехом. Вероятно, он никак не мог смириться с мыслью, что его едва не порезал его собственным ножом изнеженный авилонский котёнок, выходец из постели Талома Верделета. Только факт, что, в конечном итоге, победа осталась за ним, хоть как-то примирял Дигиталиса со случившимся, иначе бедняге оставалось бы лишь удавиться со стыда.       Рану от удара карандашом парень успел затянуть почти полностью силами демонической регенерации; остался лишь незначительный след на щеке, маскируемый слоем косметических чар. К слову, шрам, оставленный на моей щеке Хеддой, я до сих пор не мог окончательно свести – и это тоже подчёркивало разницу в энергозапасе (в переводе с авилонского: положении) двух полукровок.       Так уж вышло, что момент моего возвращения в университет совпал с очередной лекцией по теории информационного поля. Мы как будто только вчера обсуждали тему освещения легенды Валкота Иблиса в информпространстве – и снова встретились с синеглазым преподавателем подвести итоги нашего маленького социального эксперимента.       Вителлий Индиго считался видным экспертом бывшего Шестого Круга в сфере информационного пространства. Студенты звали его не иначе чем «Информастером» и поговаривали, будто бы он числится в преподавательском составе лишь временно – на срок проведения курса своих лекций, – а основным местом работы называл отдел информационной безопасности Чертограда. В этот непыльный отдел мечтали попасть многие выползни из Авилона, и потому, пока это было возможно, изо всех сил старались заискивать перед синеглазым преподом.       – Надеюсь, за минувшие дни все вы сумели оценить масштаб шумихи в сети, в связи с проведением подпольного турнира студентами ЧГУ? Я спрошу так: кто из вас смотрел нашумевшие ментаграммы в сети «Информполе»?       Больше половины курса отозвалось на призыв. Я предпочёл отмолчаться. Если «Змеиное радио» создавалось исключительно для полноценных демонов, с литами, то его потомок, «Информполе», оказался технически намного более демократичным. Демонстрация ментаграмм и текстовых бесед была доступна даже простым смертным через особое механическое приспособление – ментафон. Устройство разрабатывалось бывшим Шестым Кругом специально под сеть «Информполя» для обитающих в Авилоне людей, коих в городе демонов на момент последней переписи населения развелось уже около двухсот тысяч. Расчёт состоял в том, чтобы приобщить этот слой населения к культурной жизни города… и, разумеется, нажиться на продажах устройств. Стоили ментафоны баснословно дорого: что в самом Авилоне, что на поверхности. Но в отличие от «Змеиного радио», сеть не ограничивала радиус вещания Преисподним миром, так что в Чертограде популярность сети набирала обороты с каждым днём.       – Превосходно, - кивнул господин Индиго, довольный увиденным. – Отрадно знать, что мои студенты идут в ногу со временем. Мы с вами не станем вдаваться в подробности самого турнира – для этого в сети существуют текстовые беседы. Наша основная тема на сегодня: влияние информполя на восприятие событий населением.                     Резко вспыхнувшее в сознании ментальное сообщение от преподавателя потребовало задержаться на пару минут после занятия. Единственной причиной, по которой он заинтересоваться таким, как я, могло служить лишь моё участие в турнире, но ведь оно не получило широкой огласки в сети? Об этом знали, прямо скажем, немногие. И что же теперь? Мне следует до последнего отпираться и скрывать свою причастность? Есть ли в этом смысл? А если он спросит о моих причинах прихода туда – что мне стоит на это ответить? Предстоящий разговор пугал и интриговал одновременно.       Однако стоило дождаться конца пары и подойти к преподавательскому столу, господин Индиго вдруг поднял на меня недоумённо-вежливый взор и встретил выжидательным молчанием.       – У вас есть ко мне какие-то вопросы? – уточнил демон спустя несколько неловких мгновений.       – Н-нет, простите. – Натолкнувшись о стену непонимания, я тут же дал заднюю. – Показалось, наверное…       Беглый осмотр аудитории приоткрыл для меня завесу тайны происходящего: чтобы остаться на этот разговор с «Информастером», от меня ещё требовалось озвучить подходящий предлог! Острые ледяные взгляды сокурсников, покидающих лекторий, красноречиво демонстрировали, что молодые демоны думали о выскочках, вроде меня, стремящихся без мыла пролезть в поле внимания высокорангового чиновника чертоградской администрации. Особенно ядовитыми насмешками веяло от компании охотников, считающих, будто знают обо мне всё.       – Есть… один вопрос. Вы говорили сегодня о том, что ментаграммы могут создаваться напрямую очевидцами событий. Но кто, в таком случае, решает, что попадёт в сеть, а что нет? Или же всё, что когда-либо записывалось в память, может быть отправлено в пространство «Информполя» напрямую?       – Разумеется, нет. По сути, сейчас все ментаграммы в сети проходят две ступени отбора. – Господин Индиго по-лекторски уверенно продемонстрировал два пальца. – Первая: это фильтрация ответственной группой самой компании «Информполе». Вторая: информотделом чертоградской администрации.       – Не наоборот?       – К сожалению, нет… Да-да, всего доброго! Жду на следующей лекции… Поскольку авторские права на технологию принадлежат компании, она может распоряжаться получаемым материалом так, как сочтёт нужным.       – Но вы говорили о том, что головной офис компании до сих пор находится в Авилоне. Получается, что наиболее полный поток информации, в первую очередь, проходит через руки и головы наших противников?       – Авилон примкнул к Седьмому Кругу, так что теперь его никак нельзя называть нашим противником. Кроме того, именно мы, Чертоград, контролируем то, что в конечном итоге попадает в сеть.       – И всё же, это значит, что часть поступающей информации просто оседает в Авилоне, не доходя до поверхности! – Я даже не заметил, как увлёкся спором и позволил себе повысить голос. Последние любопытствующие студенты потеряли момент, когда им было бы уместно задержаться и греть уши о наш разговор, и покинули лекторий – этого я тоже не заметил.       Зато обратил внимание, насколько резко посерьёзнел синий взгляд «Информастера», едва аудитория опустела.       – Я осведомлён, о какой информации вы беспокоитесь, Сиун. Именно по этому вопросу и позвал вас сюда. Ментаграмма вашего поединка не попала в сеть.       Я незаметно выдохнул. И только потом задумался: почему я настолько сильно переживаю об огласке этого эпизода? Если об этом мне сообщает сам господин Индиго, значит, информотдел не пропустил ментаграмму в публикацию. Значит, о моём участии в турнире знает всего лишь весь чертоградский информотдел, Бригада, ах да, и ещё руководство мутной авилонской компании, торгующей ментафонами и информацией.       – Но почему пропустили два других боя?       – Седьмой Круг не считает произошедшее на той арене чем-то предосудительным. Гораздо честнее выяснить отношения в открытом бою, нежели строить друг другу козни исподтишка, ставя под угрозу благополучие Круга. Такова одна из парадигм правления нашего Герцога: полагаю, вы знаете об этом ничуть не хуже моего.       Так и было. Мне следовало гордиться тем, что не побоялся выйти на арену и сумел достойно продержаться против потомственного охотника… Тогда почему же сейчас я настолько отчаянно трушу показать всему Кругу свой первый открытый бой? И… почему информотдел не счёл его достойным выставления на всеобщее обозрение? Вителлий Индиго прочитал мои мысли, словно с листа, и озвучил вслух:       – Чертоград никогда не стеснялся красивых поединков… Но то, что творили на арене вы… Прошу меня простить, Сиун, но я взял на себя смелость счесть эту ментаграмму материалом, который не дозволено видеть никому, и изъять её из хранилища информотдела.       – Вы правы. - Незваная горечь накатила на глаза. – Я знаю, что слишком слаб для красивых поединков. Но… неужели только поэтому мне следовало просто сдаться и признать поражение, даже не попытавшись?       – Полагаю, это лучше сделать темой для нашей беседы в другой раз, потому как время неумолимо приближает нас к новому академическому часу. Жду вас на следующей лекции.                     Несколько последующих дней я усиленно думал над услышанным. Но так и не смог найти ответ: чем мой некрасивый бой сумел насколько сильно задеть чувства «Информастера», чтобы ради него взламывать хранилища информотдела чертоградской администрации. Насколько это вообще законно?       Зато мне удалось разобраться в истоках собственного нежелания светить турнирный дебют в сети. Легче всего мне дышалось от осознания того, что ментаграмма не дошла до бригадиров – а в частности, до Талома Верделета. Контракт, заключённый между нами, не запрещал мне следовать пути Валкота Иблиса – вообще никак не ограничивал мою деятельность в свободное от «работы» время. Однако за пару месяцев свободы я ещё не успел до конца забыть, с кем имею дело.       В целом, положение оказалось не настолько плачевным, как я себе это представлял поначалу. Условно говоря, рабовладельческий этап наших с господином Верделетом отношений сменился капиталистическим. Демон резко изменил подход ко мне: теперь я словно стал одним из сотрудников его конторы. Мы общались вежливо и довольно прохладно, в рамках парадигмы «всего лишь работа, ничего личного» – и меня это совершенно устраивало. Я мог выбросить его из головы, возвращаясь домой, а с собой мирился мыслями о том, что лишь использую демона ради достижения своих целей.       И всё же, нечто осторожное внутри отчаянно призывало контролировать каждый свой шаг в отношении господина Верделета. Одна ошибка могла стоить мне очень дорого; и я был более чем уверен, что варварская драка на варварской арене, да ещё и с подачи Иблиса – вечного соперника господина Верделета в Бригаде, - относилась к категории именно таких критических ошибок. Поэтому для «работодателя» свои синяки я получил, всё-таки, попав под мобиль: у него не было лишнего времени и желания проверять, так ли это на самом деле. В ту пору в чертоградской администрации у него были дела поважней.       Он задерживался на службе допоздна – и потому назначал наши встречи глубокой ночью, нисколько не заботясь тем, что утром мне было необходимо спешить в универ. Его рабочий день тоже начинался рано, однако богатый энергозапас позволял не отвлекаться на сон в принципе – чего никак нельзя было сказать обо мне.       Порой я не понимал, зачем ему вообще нужно возвращаться в особняк с таким графиком и могучей работоспособностью. Однако только дома он мог позволить себе по-настоящему расслабиться и побыть собой.       Дела на службе шли настолько напряженно, что в последнее время он пристрастился заглушать стресс курением. От Никея, который дымил лет с двенадцати, я уже знал о расслабляющем действии сигарет. Но вместо вульгарных сигарет господин Верделет где-то добыл себе изящный курительный набор в лакированной шкатулке и время от времени проводил над ним целые ритуалы. Прежде я никогда не видел его курящим, но был уверен, что работники его офиса тем более не подозревали о новом пристрастии шефа.       Старые пристрастия, впрочем, никуда не делись. В обращении со мной Талом Верделет заметно сдерживался и – как и было оговорено – до рукоприкладства не опускался. Но от посещений «Кровавого бассейна» меня это не спасало. Он не представлял себе полноценного отдыха без отмокания в своей чёртовой ванне, меня же каждый раз при одном только её виде начинало колотить крупной дрожью. Этот же маньяк с упоением созерцал мои мучения, каждый раз ходя по грани нашего с ним договора.       Разговаривали мы редко и осторожно. Чаще – по его инициативе. Ему, в целом, не терпелось помучить меня хотя бы словами – и эти слова всегда были готовы сорваться с его языка, – но для поддержания видимости «деловых отношений» приходилось держать себя в руках. Поэтому говорили, в основном, об отвлечённых пустяках. И крайне изредка – о проблемах Круга.        Стоило Чертограду заявить свои права на Авилон, резко переполошилась прочая демоническая общественность. От Авилона вниз по спирали простиралось ещё пять Кругов Ада: каждый из которых вёл собственную политику. Некоторые Герцоги имели претензии к соседям, некоторые – собственные виды на Авилон и доступ к поверхности, который тот обеспечивал. Однако в одном сходились все: с падением Шестого Круга – как самостоятельной государственной единицы – Преисподний мир больше не мог оставаться прежним.       – Им следовало очнуться раньше, - усмехнулся господин Верделет непривычно криво в белом дыму, окутывавшем его лицо. – Когда повелитель создавал Чертоградские порталы. Теперь мы можем договариваться с каждым Кругом напрямую, не считаясь с мнением его соседей по спирали.       Я не слишком хорошо представлял себе, как работают знаменитые Чертоградские порталы, однако Талом Верделет принимал в процессе их создания непосредственное участие и с самого начала точно знал, зачем Седьмому Герцогу потребовалась эта замысловатая магическая технология. На момент создания порталов Чертоград ещё был колонией Шестого Круга, а его нынешний Герцог, Вран, – всего лишь ставленником Герцогини Илии, внешне во всём покорным воле Авилона. Чертоград, лежащий прямо на разломе между Подлунным и Преисподним мирами, служил для всего Ада вратами к поверхности и составлял основу процветания Авилона. Для более эффективной торговли с нижними Кругами, по совету Врана, Герцогиня воздвигла на Чертоградском разломе ряд стационарных магических порталов, соединяющих град-перекрёсток с Кругами тех Герцогов, что пожелали принять участие в проекте.       – Кроме Авилона, это были Ййено, Антай и Аварис. Первый и Второй решили воздержаться: не узрев особой нужды в связях с поверхностью либо что-то предвидев, в мудрости своей.       Технология порталов не предполагала непосредственного перемещения между Кругами – все переброски были осуществимы только через Чертоград. Удивительно, как Герцогиня согласилась на подобное политическое безумие, но проект заметно сместил фокус власти со столицы Верхнего Ада – Авилона – в заштатный валорийский городишко и положил начало распада порядка, сохранявшегося в Преисподнем мире веками.       Слом эпох, подобный этому, в Аду обычно знаменует рождение нового Круга и нового Герцога. В ходе революции Алого Траура Бригада во всеуслышание заявила о создании Седьмого Круга со столицей в Чертограде. Седьмым Герцогом стал их предводитель – демон, поднявший над небесами Подлунного мира чёрное знамя Изначального Хаоса и отмеченный особой благосклонностью Верховного Сюзерена.       Шестой Герцогине, проигравшей в этой битве с сокрушительным разгромом, пришлось смириться с потерей перекрёстка и признать независимость бывшей колонии. Вот только остальные владыки не приняли всерьёз притязания заезжего мальчишки, у которого в распоряжении не было даже собственного Круга Ада, прогрызенного в тверди Изначальным Хаосом и дарованного Верховным Сюзереном в качестве доказательства своего истинного расположения и подтверждения статуса Герцога. Каждый из Шести получал свой виток Преисподней спирали, как приходило время смены поколений, – но на Чертограде Преисподний мир заканчивался и начинался Подлунный. Именно поэтому Шестой Круг считался последним, любимым детищем Изначального – во всяком случае, так эту часть предания об Изначальном расписывали монахи в моей обители. Никто не ожидал появления ещё одного Круга, потому что дальше копать было уже попросту некуда.       Талом Верделет выдохнул ещё клуб дыма вместе с презрительным смешком в адрес недальновидных владык Преисподнего мира.       – Они забеспокоились лишь тогда, когда Верховный Сюзерен даровал нам силы сокрушить Авилон, отвернувшийся от своего создателя.       Господин Верделет, который всю свою долгую демоническую жизнь служил приближённым Шестой Герцогини и внёс немалый вклад в становление Авилона таким, какой он есть, рассуждающий теперь о Воле Верховного Сюзерена, выглядел откровенно неестественно. Я сильно сомневался, что ему есть дело до благосклонности создателя, тогда как он всегда имел возможность собственными руками творить историю – что Шестого Круга, что Седьмого.       Даже сейчас – в ближайшие месяцы – именно он сыграл ключевую роль в заключении союза с Пятым Кругом. У града Ййено на протяжении трёх веков сохранялись крепкие торговые отношения с Авилоном – и падение Герцогини должно было серьёзно подорвать эти связи. Всё лето после Ночи Пылающего Цветка Пятый Герцог метался от необходимости противостоять новому, совершенно чуждому для старого демонья, режиму Герцога Врана к желанию как-нибудь, по возможности, бескровно защитить себя от набирающего обороты соседа. Да и поток товаров с поверхности хотелось бы возобновить.       – Их всего лишь стоило подтолкнуть к мысли, что наш союз с Четвёртым – уже решённое дело. Асура едва отбыла в Антай договариваться, а Пятый к тому времени уже был у нас в руках.       Но, как я узнал из откровений отмокавшего в своей ванне Верделета, кроме союзников, Чертоград приобретал также и могущественных врагов. Пятый Круг, непосредственно примыкающий к нынешним владениям Седьмого, опасался за собственную судьбу активно и небезосновательно, поэтому волей-неволей, ему приходилось считаться с Чёрным Завоевателем. Но вот что касается Нижнего Ада, тот зависел от поверхности гораздо меньше Верхнего – и полагал, что граница завоеваний подлунного мальчишки ещё чересчур далека от того, чтобы начать переживать за свои владения. Но вот лозунги, которые этот мальчишка вещал на весь Преисподний мир, внушали древним вполне понятные опасения.       Роскошный сияющий град Аварис – столица Третьего Круга – демонстративно запечатал портал сообщения с Чертоградом изнутри. И выдвинул манифест о создании альянса между Герцогами нижних Кругов, имеющего перед собой единственную цель – противостоять «чертоградской угрозе».