Подняться с колен. Исповедь Сиуна

      Второй бросок в Авилон дался мне намного проще. Я уже знал процедуру посадки в поезд и знал, чего ожидать от дороги. Номера нужных маршрутов общественного транспорта заранее проверил по картам.       По данным Вителлия, Лора обитала в районе промышленного пояса Авилона. Район переживал явно не лучшие времена. Крупные заводы, некогда поддерживавшие благосостояние «столицы Верхнего Ада», разлагались на десятки маленьких производственных фирмочек, едва сводивших концы с концами. Разруха в этих районах царила страшная, а население находилось в одном шаге от продажи в рабство своих детей, себя либо же всего энергозапаса до последней – собственной – души. Как назло, власть в Авилоне совершенно некстати сменилась и законами об отмене рабства и контрактов на душу лишила этих достойных людей и демонов права на «лучшую жизнь». Если бы пожар Ночи Пылающего Цветка затронул эти места, население хотя бы могло претендовать на компенсацию убытков, однако благоприятный момент спалить свою прошлую жизнь ко всем чертям был упущен, и теперь им оставалось только продолжать влачить свои унылые трудовые будни.       Между заводскими территориями прятались длинные домики-бараки в два этажа. Каждая квартира со своим отдельным входом, дабы обезопасить свою жизнь от глаз и ушей любопытных соседей. Я даже не был уверен, застану ли Лору в её квартирке. Освещения в этих домах практически не было: то ли все обитатели пахали на своих заводах в обе смены, то ли ревностно экономили энергию.       Несмотря на туманные предупреждения Вителлия, я действительно ехал к Лоре лишь для того, чтобы поговорить. Один взгляд на злосчастный район дал мне понять, что она уже достаточно наказана. Мне не было нужды выплёскивать на неё все свои обиды, мутировавшие под грузом лет в безотчётную чёрную агрессию. Я не хотел опускаться до её уровня. Однако мне нужно было знать наверняка, что произошло между ней и папашиным демоном-хранителем в Ночь Пылающего Цветка: как ей удалось свести счёты в столь неравных условиях и выжить после этого.       Она открыла дверь нешироко – насколько позволяла цепочка. Насколько я мог судить, не слишком надёжная защита в мире демонов, однако от меня её хватало. Едва ли я смог бы войти силой, но надо полагать, остальной сброд в этой дыре большими способностями тоже не обладал.       – Тебе чего? – резко осведомилась демоница.       Я не назвал бы её внешний вид слишком запущенным, но и держать себя здесь в образе ослепительной красавицы для неё не было никакого смысла. Личина невзрачной одинокой женщины, работающей на заводе на отшибе цивилизации. Прежнюю Лору в ней выдавали только глаза: жёлто-зелёные, настороженные, злые.       Мне не пришло и в голову придумывать заранее какую-нибудь сказочную легенду для того, чтобы она меня впустила. Но видимо в этом месте нельзя было слишком долго колебаться с ответом на столь простой вопрос. Она восприняла моё молчание в крайней степени подозрительно.       – Проваливай, раз нечего сказать, - отрезала она и попыталась захлопнуть дверь перед моим носом.       – Госпожа Лей. Я пришёл задать вам несколько вопросов, уделите мне минутку вашего драгоценного времени.       Я специально выбрал тон, уместный для какого-нибудь следователя под прикрытием. Как будто бы у меня была власть учинить ей допрос. Сработало. Цепочка звякнула, ударившись о дверь. Лора посторонилась, пропуская меня в квартиру.       Едва дверь за мной закрылась, я услышал, как тревожно щёлкнул затвор замка. Цепочка вернулась на прежнее место.       – К чему эти предосторожности, госпожа Лей? Вы кого-то опасаетесь?       – Не хочу лишних слухов. Молодой и красивый посетитель в доме одинокой вдовы… знаете, соседи мне потом жизни не дадут.       – Вы всегда сможете сказать, будто вас навещал ваш брат.       В детстве, когда мы ещё были семьёй, она часто представляла меня знакомым как младшего брата. Все всё прекрасно понимали: сплетнями Авилон полнился, - однако Лоре было приятно обманывать себя тем, что таким вот невинным образом она хоть немного продлевает свою молодость в глазах окружающих. Я с некоторым внутренним наслаждением вернул ей этот пас, однако она всё равно так ничего и не поняла.       – И что же за дело привело господина ко мне? Неужели из соседей кто-то помер?       Она усадила меня на потрёпанный временем диван и отправилась в кухонный уголок заваривать чай.       – Я никогда не слежу за другими жильцами специально, но чем смогу, постараюсь помочь. Видите ли, у нас здесь, хочешь не хочешь, всегда приходится быть в курсе чужих проблем. Буквально на днях у семейной пары из 24-й комнаты такой шум стоял, мы уж думали, они друг друга насмерть порешили, а вчера я встретила соседку оттуда на рынке с воот таким фонарём. Ужас. Ужас. Вы должны непременно принять меры, господин… Вы же из полиции, я всё правильно поняла? Или из других… органов? Сейчас, при новой власти, и не поймёшь уже, кто за нами присматривать должен.       Она поставила чашечку с чаем на столик передо мной, вытащила из каких-то дальних закромов специальное гостевое печенье. Уселась напротив, превратившись во внимание. А у меня ком застрял в горле – я совершенно не рассчитывал ломать эту комедию и дальше. Хотелось немедленно перейти к делу, однако я не имел понятия, как подступиться к теме нашего родства и прочих семейных секретов. Я осознал, что с самого начала весь мой план держался на наивной надежде, что уж мать-то родная узнает меня с первого взгляда. В задумчивости отхлебнул предложенного чаю, даже к печенью потянулся, хотя никакого аппетита оно во мне не возбуждало.       В какой-то момент я вдруг уловил, что комната вокруг меня плывёт и медленно заваливается на бок, а жёлто-зелёные глаза Лоры светятся торжеством.       – Тоже мне, ищейка, - презрительно фыркнула демоница. Голос доносился до меня глухо, как сквозь пелену, но удивительно отчетливо. – Никто здесь не знает моего имени. А тут прямо с порога: «госпожа Лей»! И блефовать, как ни в чём не бывало. Верховный Сюзерен, и носит же по Авилону такую простоту! Как ещё не сожрал никто.       Почувствовал, как на грудь наваливается тяжесть. С трудом разлепил глаза и увидел возвышающуюся над собой демоницу – уже сбросившую личину скромной вдовы. Глаза её в полумраке сверкали по-прежнему ярко, облик соблазнительной гурии шёл к ним куда больше прежнего – да и для меня был куда как привычнее. Она почти не изменилась с тех пор, как я видел её в последний раз: всё так же молода и ослепительна. Разве что под глазами залегли глубокие, уже не поддающиеся маскировке косметикой тени.       – Сначала я подумала, что ты новый связной, но – Верховный! – ты прокололся слишком глупо! И как я только сразу не догадалась по глазам, мой глупенький братишка!       Её глаза в какой-то момент буквально налились кровью. Ненависть, сочившаяся из них была готова поглотить меня целиком. Пару мгновений Лора боролась с собой, но не совладала и отвесила мне оплеуху наотмашь.       – Доверчивый болван – весь в отца! Ну-ка выкладывай, кто рассказал тебе обо мне! Кому там, мать его, в могиле не сидится?!       – Отец и рассказал, - с трудом сумел разлепить губы я. – Привет тебе передавал. От всех тех, кого ты извела.       Лора расхохоталась – максимально самодовольно.       – А мне нужно было в сторонке сидеть? Смотреть на то, как он плодит и множит клан своего чёртового демона? Силы его подкрепляет? Сначала демон ещё подбирал ему женщин с хорошими генами, родословной. Потом уже хоть каких-нибудь, из обедневших кланов. Потом даже самые отчаявшиеся уже не желали иметь с этим отребьем никаких дел. Дети успевали выкачать из хранителя достаточно денег на содержание, но так и не доживали до подписания контракта. Я стала отменным проклятьем для этого обречённого рода. И в чём я была не права?       Я не нашёл ничего, в чём смог бы обвинить её в сложившейся ситуации. Я сам собирался мстить своему врагу настолько жестоко, насколько был способен. Но кое в чём она так и не соизволила объясниться словами, а по глазам я прекрасно видел, что, так же как и об уничтоженном клане нобилей, обо мне она нисколько не сожалела. По-настоящему, её терзало только одно:       – Твой жалкий слизняк-отец не имел понятия о том, где меня искать. Он не мог навести тебя сюда. А ты сейчас лжёшь и изворачиваешься, чтобы я не раскрыла имени твоего благодетеля. Прямо как твой папаша в своё время!       Вторая оплеуха прилетела точно в то же самое место. Половина лица уже чувствительно опухала.       – Я подозревала, что та мразь выжила в пожаре. Он не мог сдохнуть не от моей руки! Как же славно, Верховный! Теперь я точно смогу. Ха-ха! И кого он только прислал по мою душу – подумать только! Злосчастного отпрыска своей марионетки! Ну что ж, я оценила шутку.       Я тоже оценил её искреннее признание того, кем она считает меня. Её безумие выплёскивалось буквально через край, а зацикленность на старой обиде не оставляла никаких сомнений: она будет видеть тень своего врага за каждым кустом. Неважно, жив враг или уже нет, она при этом всё равно что мертва. Я никогда не опущусь до её уровня. Я доведу дело до конца – без малейшего сомнения в исходе.       – Я могла бы заставить тебя привести его сюда лично… Но – как и тот слизняк – ты ничего для него не значишь! Лишь кусок плоти для развлечений и мяса на прокорм!       Если это так сильно возмущает тебя, то почему же ты продала меня как кусок плоти для других демонов? Теперь я ясно видел, насколько осознанным и изощрённым был тот шаг. Лора с самого начала видела во мне «отпрыска жалкого слизняка». Я слишком напоминал ей человека, которого она возненавидела всей душой, она не могла успокоиться прежде, чем выместит на мне всю свою ненависть к этому человеку. И сейчас все эти чувства взыграли в ней с тройной силой.       – Не рассчитывай, будто бы он придёт за тобой. Если он ещё жив, я сама его из-под земли достану. От тебя же больше нет прока.       Её длинные пальцы с острыми красными ногтями уверенно потянулись к моему горлу. Я же, в свою очередь, потянулся к ножнам, спрятанным под одеждой.       – Что-то потерял? – хохотнула Лора, кивнув в сторону дальнего конца стола, где сиротливо валялся мой свежеприобретённый кинжал.       В отличие от беспечного меня, эта мегера всё предусмотрела. Мне оставалось только смириться и милостиво позволить задушить себя той, кто меня и породил. Однако… этот безумный жёлто-зелёный огонь, пляшущий в её глазах напомнил о том, что Лора ухитрилась породить не только слабохарактерного Лайонела, но и столь же безумную и жадную до жизни тварь, как и она. Сиун во мне категорически отказывался опускать руки до тех пор, пока его собственная месть не будет завершена. Эта женщина в очередной раз решила от меня избавиться? Однако теперь я больше не тот доверчивый болван, растерянно стоящий у ворот монастыря и не знающий, куда ему идти дальше.       На столе под рукой не было решительно ничего, чем я мог бы попытаться отбиться от этой помешанной: чашечка с недопитым чаем была слишком воздушной и не годилась в качестве оружия. Мне следовало смотреть на поле боя шире – и тут я увидел сам стол.       Схватив лёгкий столик из самой дешёвой спрессованной фанеры за ножку, я резко дёрнул его в сторону демоницы. Удар ребра столешницы пришёлся точно в висок. Лора обмякла, но я знал наверняка, что такая малость её не убьёт. Поэтому резво, насколько позволяли последствия отравления, я выбрался из-под её тела на свободу и подобрал с пола свой кинжал.       Сколько я помнил её, эта гурия ценила наружность больше жизни, больше всего на свете. Она шла по жизни с полной уверенностью, что миловидность личика и хорошая фигура открывают любые замки. Она не была какой-нибудь роковой красавицей с честолюбивыми замыслами, однако не допускала ни малейшего сомнения в том, что кто-нибудь сможет устоять перед её улыбкой, и, убеждённая в истине своего пути, была всегда права. Оглядываясь назад, я понимал, что это качество было по-настоящему прекрасно, но именно оно и извратило Лору Лей, превратив её в деспотичную мегеру после первого же проваленного испытания. Когда мужчина, которого она любила почти так же сильно, как себя, предал её чувства, внутри отлаженной системы её нехитрого мировоззрения произошёл сбой – и породил целый водоворот ненависти. Теперь я ясно осознавал эту ненависть внутри себя – как неоспоримую часть своего наследства. И потому не мог смириться с тем, что в далёкие времена, когда моя жизнь ещё не была пущена под откос, бесконтрольная ненависть Лоры выплеснулась не только на виновника её страданий, но в большей степени на безвинного меня.       Лора валялась у меня в ногах, заливая кровью пол. Крови было очень много – для тех ничтожных ран, что я оставил на её лице.       Даже теперь, визжа и катаясь по полу, она не просила пощады, а лишь сыпала проклятия на голову ненавистного ей отродья. Если хотя бы десятая доля этой ярости выражалась в энергетическом эквиваленте, гореть мне, не сойдя с места, но Лора Лей – низший демон в иерархии Шестого Круга –почти так же бедна, как и я. Однако у меня в руках был нож Валкот-рима, а в душе – неугасимая жажда справедливости. Поэтому теперь я был сильнее её и пользовался этим без малейшего сомнения.                     В Чертоград я вернулся аккурат за несколько часов до назначенного выезда в особняк Верделета. Отчитываться перед Индиго о поездке совсем не оставалось времени. Единственное, что я успел, это отмыться от запаха крови, сменить одежду и замаскировать личиной синяки на скуле и горле.       Маскировка не помогла. Господин Верделет раскусил её почти с порога. Но сразу вида не подал. Дождался, пока я сам приближусь к нему, сжал пальцами пострадавшую половину лица. Я постарался выдержать это испытание со всей стойкостью и не поморщиться лишний раз, но все предосторожности оказались напрасны перед одним из лучших магов нашего Круга.       – Как ты только посмел… - процедил Верделет сквозь зубы, - явиться мне на глаза, как побитая собака?       «Было бы лучше, не явись я совсем?» - подумал я, но вслух ничего не сказал.       – Как, служа мне, ты позволяешь кому-либо прикасаться к себе?       А, так вот в чём дело. «Никто не смеет бить мою собаку, кроме меня». Мощным усилием воли я подавил нервный смех. А он, тем временем, продолжал нести какую-то чушь:       – Ты хоть понимаешь, что каждый твой синяк – это удар по мне? Что Герцог скажет, что я снова руку на тебя поднял?       – У нас же тайные отношения. С чего бы кому-либо думать плохо о вас? – Мысленно я уже бился в истерике от хода его непредсказуемой логики.       – Я разве давал тебе волю высказаться?! Отвечай, живо кто это был? Снова «мобиль»?       Мой контракт отнюдь не предполагал необходимости отчитываться о каждом шаге, но мы уже давно выяснили, что содержание контракта – это лишь благовидная ширма с видимостью законности для его ничем не сдерживаемых прихотей. Я мог бы поспорить о своих правах, но ради дела приходилось терпеть.       – На тренировке отхватил…       Ответ прилетел тут же – по второй щеке.       – С этим прохвостом Валкотом?! Я так и знал, что ты продолжаешь бегать к нему! Ничтожество. Ты даже не осознаёшь, что он использует тебя как… инструмент в своих играх!       Я поднял на него глаза как только сумел отдышаться.       – Да, я знаю, - говорю как можно более равнодушно. – Игры в «бойцовский клуб» - его любимые. Надеюсь, вы видели мой дебют на арене? – Он уже не верил в «мобиль», который меня сбил, так что больше нет смысла держать историю с ареной в секрете. Она сослужит хорошую службу, если поможет прикрыть другие мои передвижения.       – Что ты, чёрт тебя, такое несёшь?! Если я ещё хоть раз услышу о том, что тебя видели рядом с Валкотом…       – То что? Нашим тайным отношениям конец?       Он ещё не знал об арене, но о моей встрече с Валкот-римом ему уже донесли. Интересный получается расклад. И почему я ещё до сих не повешен за свои затянувшиеся каникулы в квартире Вителлия Индиго?       – Кажется, всё это время я был с тобой слишком мягок. Продолжаешь дерзить, когда уже должен валяться у своего господина в ногах и вымаливать прощение?!       Ну нет. Я думал, что ради дела был готов пресмыкаться до последнего, но такого унижения он от меня не дождётся. Мысленно я уже приготовился к тому, что сегодня он буквально сдерёт с меня шкуру – но, разумеется, оставит при этом в живых. И к тому, что возвращаться к Вителлию при ведущейся за мной слежке сегодня ночью тоже никак нельзя.                     В общагу, однако, я тоже не пошёл. Даже не вспомнил о ней, тогда как ноги сами привели к подъезду дома Никея. Мне не стоило приходить сюда – вдруг неведомые шпионы Верделета воспримут мой визит как повод получить прибавку к премии? Однако я чувствовал, что мой разум блуждал по очень тонкой грани помешательства, и если я сегодня не смогу увидеть своего музыканта, чёрное безумие непременно утащит меня на дно.       Синяки я заранее решил списать на «тренировку у Валкот-рима», а своё долгое молчание… я до сих пор толком не знал, как объясниться с Никеем. Пока я раздумывал над дальнейшими шагами, ступеньки лестничного пролёта неуклонно вели меня к цели.       Последние крохи уверенности из меня выбил странный гулкий стон, прокатившийся по подъезду. Я вылетел к желанной двери без оглядки и в немом ужасе обнаружил прямо под ней скорчившееся тело.       Это без сомнения, был Никей. Нигде не раненный – на присутствие признаков жизни я ощупал его в первую очередь – зато мертвецки пьяный. Почувствовав на себе чужие руки, он завозился беспокойно и даже приоткрыл глаза.       – Сиуун, – выдохнул он удушающей волной перегара. – Я…ик… потерял ключи! – заявляет так гордо, словно бы это сполна оправдывало его свинское состояние. – Сиуун, у тебя же остались мои ключи, да?       Разумеется, я их храню. У меня не так много мест, которые я могу называть домом, чтобы разбрасываться ключами. Я немедленно открыл дверь и затащил его внутрь. Не слушая вялых возражений, вытряхнул из слоёв одежды и не без труда доволок до ванны.       – Сволочь, ты сколько уже дома не появлялся? Взял и исчез, ничего мне…ик…не сказав!..       Претензий подобного состава я уже сегодня наслушался с лихвой.       – Замолчи, - процедил сквозь зубы.       Таскать его по всей квартире было не так уж и легко. Тело, не успевшее отойти от верделетовских наставлений, буквально воем выло от боли. Но для меня всё это было, скорее, приятными хлопотами. Заботы о Никее разогнали довлеющее надо мной чёрное наваждение, и я почувствовал себя почти счастливым.