Подняться с колен. Исповедь Сиуна

      Как бы Никей ни настаивал, я слишком отчётливо осознавал, что не могу вернуться в его дом до тех пор, пока не покончу с рабством у Талома Верделета, – хотя бы потому, что иначе покоя не будет ни мне, ни тому, кого я люблю.       Однако с местью всё оказалось не так просто, как я надеялся. Стоило задуматься о ней всерьёз, как о предстоящей операции, тут же начали всплывать подробности, которые прежде упускал из виду. К примеру, до меня внезапно дошёл постулат о неприкосновенности бригадиров: то есть, если меня уличат в убийстве Талома Верделета, то без промедлений казнят – в чём бы он там ни подозревался ранее. Поэтому теперь я тщательно взвешивал, что для меня важнее: отомстить или выжить.       Решив, наконец, что существование в оковах – это не та жизнь, за которую стоит цепляться, я почти определился. Никею будет тяжело это принять, но, в конце концов, он сможет найти верный путь в этом мире и без меня. А вот со мной, окончательно увязшим в своей слабости, – едва ли.       Если я хочу выйти из этой ситуации победителем – и получить плюсом к свободе ещё и жизнь, требовался надёжный план и уверенность в том, что никто заинтересованный не вышвырнет меня на суд Герцога, как только всё закончится.       На счету моей липовой карточки «сотрудника информотдела» висело уже две командировки. Я не был уверен, доволен ли Вителлий их исходом, но сам факт того, что у меня возникла необходимость угадывать его желания, говорил о том, что я уже по уши в долгу перед ним и инстинктивно ищу способ расплатиться. Он всё ещё делал вид, будто ему ничего от меня не нужно, но как только дело запахло авилонскими категориями, мою наивность в делах Подлунного мира смёл опыт мира Преисподнего.       До конца срока действия удостоверения оставалось пара дней, а новых разоблачающих документов мне на голову всё не падало. Вителлий решил, будто в Авилоне мне больше некому мстить? Или же посчитал, что затягивать с подготовкой смысла нет? Мы не говорили об этом, потому что в последнее время Информастер торчал в администрации круглыми сутками.       Ситуация более чем располагала к тому, чтобы напоследок наведаться в родной город. Я уже и сам знал, где искать свою следующую цель: карты подсказали. Обитель Послушников Изначального никогда не скрывалась от взора властей, потому что всегда исправно платила налоги в авилонскую казну.       Я должен был взглянуть на это место глазами Сиуна прежде, чем идти против Талома Верделета. В конце концов, если бы не он, я мог бы никогда не вырваться из каменных стен обители.       Стены, к слову, и сейчас выглядели более чем внушительно. Квартал, окружавший их, выгорел подчистую, однако сам монастырь выстоял. На пепелище велись неспешные работы по восстановлению построек, так что мне выпал шанс затеряться среди строительной суеты и наблюдать за безмолвным исполином незамеченным. Ради этой поездки я выбрал самую невзрачную одежду и теперь даже на студента не походил. На рабочего, в силу комплекции, тоже – скорее уж, на бродягу или наркомана.       Ни о каких шансах попасть внутрь не могло быть и речи. Тяжёлые дубовые ворота открывались лишь по воле представителей секты – в дни поставки продуктов, либо же перед избранными клиентами ради совершения сделки. Внутри этих стен я никогда не задумывался над тем, как происходит взаимодействие монахов с «внешним Авилоном», так что теперь приходилось прикидывать на одних догадках. Но даже если бы мне удалось проникнуть в обитель, то что бы я смог сделать? Попасться и застрять там теперь уже навечно? Отчего-то совсем не верилось, что теперь эти сектанты имели достаточно сил, чтобы удержать меня. При себе у меня был нож Валкот-рима и бездонная пропасть чёрной ненависти ко всему, что когда-либо заставляло меня страдать. Арсенал слишком малый для того, чтобы вершить продуманную месть, но более чем достаточный, чтобы упиваться иллюзией собственной неуязвимости.       Я не планировал брать обитель штурмом сегодня, но… зачем же я тогда вообще явился под её стены? Стоять поодаль, разглядывать, как помешанный, огни окошек келий послушников и содрогаться от отвращения к собственной слабости? За каждым из зарешёченных окошек там внутри таился такой же Сиун, как и я, вероятно, даже не зная о себе ничего сверх того, что вещали ему монахи. На Седьмом Круге официально запрещено рабство, но обитель наверняка уже давно уладила все формальности, дабы продолжить существовать в своём привычном ритме. Наверняка теперь всё это оформлено по документам как забота о детях, оставленных без попечения родителей. Или ещё под каким-нибудь благовидным псевдорелигиозным предлогом.       Грузовой мобиль с запасом пропитания для послушников подвернулся под мои мысли удивительно некстати. Не появись этой возможности, я, быть может, вскоре переварил порыв в себе и убрался от стен монастыря подальше. Но грузовик, как назло, притормозил на светофоре совсем недалеко от меня и мозолил глаза и душу до тех пор, пока мой самоконтроль окончательно не уступил права спонтанному безумию.       Просачиваться в кузов, цепляться, как герой шпионских романов, к днищу или бамперу мобиля, я не стал – да и не смог бы, объективно. Однако попасть в кабину не составило труда – стоило лишь вспомнить, в каком городе я сейчас нахожусь. Демон за рулём пустил меня на переднее охотно и без лишних разговоров.       – Щас только смену докатаю, подождёшь?       – Быстрее там. А то у строителей, гляжу, тоже смена скоро заканчивается. А я тут время теряю.       – Говоришь, будто им есть чем заплатить, – хохотнул водила. - Тут должники одни батрачат. За такую мордашку им в жисть не расплатиться.       – А ты, гляжу, не экономишь, - буркнул я, покосившись в сторону монастыря. Мордашки, сидевшие там, за решётками своих келий, действительно имели баснословную цену. Моя же за последние полгода изрядно подрастеряла привлекательности. – Даже цену не спросил.       – Так ты, кажись, совсем отчаялся, раз в чужой мобиль без договора полез. Что, настолько сильно ломает?       Я не нашёлся с ответом, когда его рука потянулась облапать мои колени. Заодно эта рука нащупала хвост ремня безопасности и накрепко пристегнула к сидению. Посильнее натянула мне на лицо капюшон. Сквозь полу капюшона я, наконец, сумел разглядеть ярко сверкающие синие огни его демонических глаз.       – Сиди тихо и не высовывайся, - строго велел удивительно хорошо знакомый голос.       Тяжёлые створки ворот распахнулись перед нами, и мобиль медленно заехал внутрь. Я жадно разглядывал открывшуюся картину, но не находил ничего сверх обычного хозяйственного двора. Отсюда я мог бы попасть на кухню обители, а там уже и в жилые помещения, если бы только удалось улизнуть из мобиля. Улучив момент, когда водитель вышел договариваться с монахами о разгрузке, я попытался уйти, но ремень, как назло, намертво заклинило, как бы я ни старался его отстегнуть.       Мысль воспользоваться ножом пришла слишком поздно – вместе с вернувшимся водителем. Демон, сходу оценив меру моей свободы и моего отчаяния, шевельнул пальцем – и ремень ещё жёстче впился в тело, выхватив из груди последние глотки воздуха и окончательно приковав к сидению.       – Говорил: не дёргайся. Заметят же.       Я мог лишь глухо выдохнуть в ответ.       – У меня не получится вытащить тебя из этого каменного мешка, если что-то пойдёт не так, Сиун-рим, - продолжал Вителлий, отбросив всякое притворство в голосе. – Ты слишком недооцениваешь опасность предприятия.       – Не ерунда ли, по сравнению с Таломом Верделетом? – огрызнулся я.       – То есть, о своей цели ты, всё же, не забыл? Что ж, если она будет достигаться столь же продуманным способом… финал нас ждёт одинаково плачевный. Что ты собирался делать с этой крепостью, скажи мне?       До меня начинало доходить, как сильно я сглупил, поддавшись порыву – даже не разобравшись, как следует, со своими целями и планом действий. Все мои предыдущие вылазки в Авилон были тщательно продуманы Информастером, а потому складывались, как по нотам, – вот я и обрёл эту уверенность в собственных силах. Она пришлась бы кстати, реши я поскорей свести счёты со своим тираном, однако набег на монастырь Послушников Изначального в планы Вителлия никак не входил.       – А откуда вы узнали, что я буду здесь? Именно сегодня? - незаметно для себя я снова перешёл на прежний тон вежливости, который мы поддерживали в университете.       Дома, в Чертограде, Вителлий казался ужасно занятым, чтобы следить ещё и за мной. Впрочем, он же наверняка не за красивые слова добился славы «всеведущего». То, что я не заметил «хвоста», не значило, будто его нет. И если умения демона добывать информацию настолько хороши, то неудивительно, что к ним без задней мысли обращался и Талом Верделет – в конце концов, Вителлий его подчиненный, – его глаза, уши и медийный рупор заодно. Ко мне постепенно приходило осознание, почему господин Верделет до сих пор не содрал с меня шкуру за сговор с Индиго, зато так легко завелся от доноса об одной-единственной встрече с Валкот-римом.       – О Никее тоже доложите?       – Твоя личная жизнь меня не касается. А об осмотрительности в отношении других бригадиров я предупреждал. Господин сейчас не в том положении, чтобы доверять кому-либо из коллег. Тем более, если речь идёт о Валкоте Иблисе. Их взаимная неприязнь исчисляется сотнями лет, борьба за влияние на Седьмом Круге – это вовсе не причина вражды, а логичное её следствие. Ты до сих пор не в курсе, кто у господина Верделета в Авилоне нобилей из кланов, как овец, таскал на поводке азартных игр? А кто Иблису его любимую арену в Чертограде прикрыл за нарушение санитарно-эпидемиологических норм?       И всё же, он донёс начальству обо мне и Валкот-риме. Раз уж все действия господина Индиго были направлены на то, чтобы воспользоваться доверием Талома Верделета ко мне (если то, что происходило между нами, вообще можно так назвать), то неужели было настолько необходимо сознательно это хрупкое доверие разрушать?       – И что же теперь, всё кончено?       Вителлий – всё еще под личиной водителя – покосился на меня с красноречивым выражением: «А стоило ли начинать?»       – Уже ищешь повод сдаться? Брось. Ты не сделал ничего такого, чего бы господин от тебя не ожидал. Во всяком случае, произошедшему накануне он ничуть не удивился.       – Ну, уж простите, что я такой предсказуемый.       – Пока действуешь импульсивно, не включая голову, тебя несложно прочитать. К примеру, мне сейчас совершенно очевиден твой страх. Правда в том, что пока ещё не поздно остановиться. И ты прекрасно знаешь об этом, но не можешь позволить себе просто так отступить, верно? Поэтому решил героически самоубиться об эти стены? Чтобы загнать себя в ещё более тяжёлую ситуацию и гордиться своими страданиями?       – Всё не...       – Не так, конечно же. Ты просто хочешь восстановить справедливость везде и сразу. Это очень похоже на стиль Седьмого Герцога. Его революция сделала Чертоград независимым всего за каких-то пару лет – потому он и сам уверовал, что способен менять мир силой в самые кратчайшие сроки, и вошёл во вкус. О том, что почва под чертоградским разломом подготавливались десятилетиями – до его рождения – наш гордый повелитель предпочитает не задумываться лишний раз. В результате мы видим что? Авилон  разрушен, устрашен и как будто бы готов ему подчиниться...       Вместо своего «но» Вителлий кивнул на хоздвор за окном мобиля. Монахи-рабочие уже заканчивали разгружать машину и деловито распределяли груз в пределах обители. Недельный запас провизии на несколько десятков человек – весьма недешёвый товар в черте бывшего Шестого Круга. Но на благие цели поддержки сирот у обители имелись и собственные средства, и даже социальные дотации от Чёрного Завоевателя. Для заточенных внутри послушников ничего так и не изменилось: торговля живым товаром просто слегка сменила свою терминологию. Авилон сгорел, но не перестал быть собой.       – Почему эти стены до сих пор стоят? – Я знал, что вопрошаю воздух: Вителлий никогда не давал мне прямых ответов на подобные вопросы. – Кто управляет Авилоном сейчас, после гибели Герцогини?       – Ты же понимаешь, что назначить наместника в такой город, как Авилон, совсем непросто. Ошибка в выборе кандидатуры равнозначна потере Шестого Круга, и, вполне возможно, всей империи. Герцог знает об этом лучше всех. Наместником должен стать самый надежный бригадир - тот, кому можно доверить спину, невзирая на обстоятельства.       – Они до сих пор не могут решить? – ужаснулся я. – Прошло полгода!       – С самого начала выбор довольно однозначно падал на господина Верделета.       – Зашибись, – вырвалось у меня невольно. Уж под его-то нелëгкой рукой Авилону придется подождать перемен ещё лет восемьсот. – Но чем же это не устраивало вас?       – Устраивало всё. Однако господину вдруг вздумалось встать на защиту Белого Змея. И червячок сомнения закрался в душу повелителя. Валкот, Асура – каждый амбициозный бригадир счёл долгом предложить свою кандидатуру взамен, но эффект получился прямо противоположный. Очков доверия им это не прибавило: наш Герцог не любит интриг. Он предпочел бы вытащить своих бригадиров на арену, чтобы своими глазами убедиться, кому из них это назначение нужнее.       Я живо вообразил себе картину и заочно вывел в победители турнира Абиссального Абадона. Усмехнулся. Естественно, в глазах любого демона бывшего Шестого Круга выбирать в наместники Авилона сильнейшего – далеко не лучший выход. Герцогу оставалось лишь ждать, пока кандидаты в своей подпольной борьбе сами не выведут ему наиболее матёрого и ловкого крысиного короля. Едва ли такой подход можно было оправдать «нелюбовью к интригам», однако стоило признать: он выглядел намного честнее большинства авилонских сделок.       Но кого же видел сам господин Индиго в кресле наместника Авилона? Ему было бы выгодней держаться своего начальника – фаворита гонки. Однако все его действия говорили о том, что господина Верделета давно списали со счетов. В чём заключается интерес Информастера, если новым управляющим Авилона назначат, скажем, Валкот-рима? Прежде Вителлий говорил о том, что боится быть утянутым на дно падающим с пьедестала начальством. Но неужели права остаться в стороне во время крушения Талома Верделета будет достаточно?       Тяжёлые створки ворот открылись снова, выпуская наш мобиль из цепкой пасти обители Послушников Изначального. Мы могли покинуть эти стены просто и без лишних вопросов. Меня не узнали, никто даже внимания не обратил на второго – запасного – водителя, как, вероятнее всего, и на первого тоже.       – Ты думаешь в верном направлении, Сиун-рим, - подал, наконец, голос Вителлий Индиго. – После него освободится место в Бригаде VII. До остального мне никакого дела нет.