Подняться с колен. Исповедь Сиуна

      – Где ты снова пропадал? – Никей набросился на меня с порога. – На Круге сейчас такое творится!       Вернувшись из Авилона, я застал его собирающимся на выход – в парадном костюме, какого он даже в театр никогда не надевал. Мне стало неловко за свой бродяжничий облик. Никея облик, впрочем, нисколько не смутил: подошёл и обнял – прямо в прихожей. Спины старался касаться крайне бережно, чтобы не потревожить ран.       – У Бригады экстренное собрание, - сообщил Никей. – Салазар пойман. Теперь Вран будет решать, что делать дальше.       – А ты что планируешь делать там? – Никей совершенно точно не состоял в Бригаде, и на такое важное собрание его едва ли пустили бы даже в самом лучшем из костюмов.       – Хочу узнать больше подробностей. Главкорпус сейчас наверняка на ушах стоит. А ты останься, пожалуйста, здесь. Не ходи никуда. Когда вернусь, - он нежно провёл большим пальцем по моим губам, - расскажу, что происходит.       Я подался вперёд, уступая своему внутреннему порыву. Обвил руками шею, коснулся его губ своими. Все мысли в голове переплавились от тягучего жара, охватившего нутро, разум предпочёл сдаться на милость импульсивного и удивительно острого желания.       Никей, вспыхнувший до корней волос, мягко отстранился.       – Потерпи. Я скоро вернусь.       Скованный неловким смущением, он выскочил из квартиры, не взглянув напоследок ни на меня, ни даже в зеркало.       Ему удалось загнать меня в режим настороженного ожидания с первых секунд, едва захлопнулась входная дверь. Отнюдь не из желания узнать последние новости Круга. Тут я мог и самостоятельно выстроить цепочку событий, происходящих прямо сейчас в главкорпусе администрации Чертограда.       Некра-тан блестяще справилась с рискованной вылазкой за самым могущественным и изворотливым демоном Шестого Круга. Не убила – притащила в Чертоград живьём на суд Герцога. Даже если ей помогал злополучный Чистильщик, ни для кого не секрет, что победу эту совершенно справедливо засчитают партии Валкота Иблиса. Даже Асуре, главе внутренней службы безопасности Чертограда, нечем крыть такой козырь. Что и говорить о господине Верделете: его расстроенный разум наверняка не примет приказа Герцога о казни Белого Змея. На сегодняшнем собрании он не удержится от оправдательной речи и тем самым загонит себя в ещё большую немилость Бригады. Но даже так уйти на казнь следом за Салазаром ему никто не даст: Герцог ни за что не откажется от своего ближайшего сподвижника, хотя и будет вынужден лишить того звания «правой руки». В итоге Авилон достанется Валкот-риму, а злопамятный господин Верделет затаит на своего повелителя нешуточную обиду. Во что это выльется в перспективе… стоит только представить.       По зрелому размышлению, я начинал понимать, почему Вителлию Индиго потребовалось пойти на радикальные меры по отношению к своему уважаемому начальнику. Сегодня он попытался объяснить свои мотивы тупому авилонскому котёнку буквально на пальцах, используя авилонские меры выгоды, но упрощённое: «Я хочу заполучить его место» - сквозило неискренностью из каждого слова. Я почувствовал это сразу, но поначалу не осознавал, в чём подвох.       Некогда верный и ответственный бригадир более не в силах справляться даже со своими страстями – не говоря уже о прямых обязанностях. Но для Герцога низложить преданного соратника, героя Алого Траура, означало пойти против собственных принципов, подрубить основы своего правления, так что он собирался терпеть выходки господина Верделета до последнего. Кто-то должен был избавить Герцога от тяжёлого выбора, а Седьмой Круг от нависшей угрозы предательства. Кто-то, кому подобный шаг принесёт только радость освобождения, кому особо нечего терять в случае провала.       В книгах, что я успел прочесть, это называлось «загребать жар чужими руками» и серьёзно порицалось. Я далеко не впервые раздумывал над честностью намерений своего благодетеля. Но каждый раз неизменно приходил к мысли о том, что не смогу смириться если кто-нибудь другой – будь то сам Индиго или же Валкот-рим, ничуть не менее заинтересованный в деле, - отберёт у меня моё священное и выстраданное право мести. Что бы ни стояло за планом Индиго, его расчёт поставить всё на мою пылающую гордость был абсолютно точен. Я не мог сойти с этой тропы, даже если бы весь мир вокруг рухнул, а небеса поменялись местами с землёй. Иначе перестал бы существовать как Сиун.       Никей ушёл, бросив своё «скоро вернусь», на ночь глядя – в половине пятого. Однако стрелка на часах уже перевалила через полночь, а знакомых шагов на лестничной клетке я до сих пор не уловил. К четвёртому часу утра я уже не находил себе места, метаясь по тесной квартире из угла в угол. Он велел мне не уходить из дома и не искать новых приключений свою спину, и мне не хотелось его подвести, но разум уже едва справлялся с контролем участков души, ещё не поддавшихся панике.       Жизненно важное совещание Бригады – читай, демонов, не имеющих физической потребности различать день и ночь, - могло затянуться. Никей мог остаться на ночь в штабе Отряда. Нет никаких поводов к беспокойству. Кроме того, что он никак не посмел бы нарушить слова, данного мне столь проникновенно.       Приход позднего зимнего утра не дал никаких ответов.       Что же мне делать? Заявиться в главкорпус с вопросами? Поднять тревогу в и без того тревожное время, когда следует тщательно взвешивать каждый свой шаг? Поимка Салазара – уже полгода условно казнённого для общественности – и связанная с этим суета ведь должна быть строго секретной информацией, верно? Никей не имел права разглашать её мне. Что если я только подставлю его лишним словом? Что если он вообще не собирался в администрацию и соврал мне для того, чтобы успокоить? Теперь я сполна прочувствовал все те болезненные мысли, что терзали Никея во время моих затяжных бесследных исчезновений. В какой-то момент мне стали безразличны последствия его замыслов: если музыкант пропал, Герцог непременно достанет его из-под земли, без лишних условий и проволочек… Но прежде, чем я смогу добраться до Герцога, сколько порогов администрации у меня получится преодолеть?..       Отряд! – озарило меня. Отряд, Которого Нет, ни за что не выдаст своего, что бы ни случилось! Их командор – как бригадир – тоже участвует в этом злосчастном собрании, миртанцы точно должны знать, что происходит!       До штаба я долетел в рекордные пятьдесят минут – пешком, потому что не хотел застрять на автобусе в утренних пробках. Ещё примерно пару минут простоял под дверью, выравнивая дыхание и цвет лица. Постучал неловко.       Хедда попыталась сделать вид, будто совсем не удивлена моим явлением. Её большие серые глаза свидетельствовали об обратном. Она была бы счастлива разозлиться по полной, но игра в безразличие требовала недюжинной выдержки.       – Мир возвращался ночевать, - сказала она, выслушав мой осторожный вопрос. – Да, вместе с Никеем. Собрание закончилось, вроде, но с утра они снова ушли обратно. Мне ничего не говорили, но Арнэ сегодня ушёл с ними. Видать, не всё так гладко складывается с клятым Змеем, как хотелось.       Арнэ – с ним! От облегчения я буквально рухнул в кресло отрядной гостиной. Напряжённое ожидание всю ночь напролёт и безумная гонка по городу вымотали меня до основания. Когти паники постепенно разжимались и отпускали грудную клетку из своей стальной хватки. Тело обмякло, и сознание начало потихоньку ускользать из поля зрения.       – Чаю заварить? – с сомнением поинтересовалась Хедда. В штабе сейчас было очевидно пусто, поэтому грозная воительница Отряда некстати вспомнила о том, что скромной миртанской деве не подобает проводить время с мужчиной наедине. Я припомнил, что во время наших совместных посиделок в отрядном штабе, рядом всегда присутствовал Никей. Девушка расценивала его как доверенное лицо – вроде члена семьи – в отличие от меня, чужака.       – Угу, - согласился я, по большей части, назло. Никакого чая не хотелось в помине. Хотелось крепко уснуть а, проснувшись, своими глазами убедиться, что с Никеем всё в порядке.       К чаю миртанка принесла миску горячего супа и ломоть чёрного хлеба. И ещё – вторым заходом – ароматно дымящееся блюдо из мяса с картошкой. Пиалу с нарезанной тонкими ломтиками белоснежной редькой.       – Ты выглядишь голодным заморышем, - категорично попыталась оправдать свой порыв воительница.       Я вспомнил, что последний раз сносно ел лишь прошлым утром – перед выездом в Авилон, а с тех пор перебивался случайным подножным кормом. Так что завтрак, больше похожий на полноценный обед, улетел в мой желудок стремительно и благодарно.       Отяжелевшие веки не позволили ни выразить благодарность словами, ни тем более, как-либо объяснить Хедде своё отсутствие последние несколько недель. Задремал прямо в кресле, ни на миг не задумавшись о правах чувствовать себя в штабе Отряда, как дома.       Пришёл в себя – тяжело и не полностью – где-то после полудня. На пороге гостиной, шумно шурша юбками появилась леди Алесса. Я разглядывал её сквозь дымку полуприкрытых век и не реагировал даже на чересчур звонкий голос. И на чересчур звонкий шёпот – после того, как Хедда попросила подругу-леди сбавить тон, – тоже.       – Мы тебя разбудили? – произнесла воительница с досадой. – Обедать будешь?       – Мне лучше уйти, - спохватился я вяло. – Подожду его дома.       – Жди здесь, - милостиво махнула рукой миртанка. – Можешь его комнату на втором этаже занять. Но только после обеда.       Хедда накрыла стол уже на троих. Я ждал, что скажет утончённая леди Хальбранд на незатейливые блюда, но ни звука недовольства с её стороны не услышал. Алесса с внушительно округлившимся животиком уплетала хеддино угощение за обе щеки, держалась бодро и оптимистично.       – Моего Абадона назначили сторожить его. Ну и казнь, скорее всего, тоже проводить будет. Так что пока не решится, я милого дома не увижу.       – Но когда же решится? Срок-то ведь скоро.       – Ожидаем на Чёрный Солнцеворот. Надеюсь, милый к тому времени управится. А у тебя тут как дела? Подкармливаешь бездомных демонят?       – Сиун вместе с твоим братом живёт, вообще-то, - обиделась за меня Хедда.       Леди Хальбранд скривила шутливо-миленькую презрительную гримаску.       – Вне Преисподней – они все бездомные. Где бы ни жили. Подлунный мир – земля людей.       – А что тогда ты скажешь о своём будущем ребёнке? – наконец, подал голос я. – Полукровкой ведь родится.       – Для таких и существует Чертоград, верно? – рассмеялась леди, ничуть не смутившись. - Пограничная земля.       – Верно, - отозвался я, не видя причин спорить. Для полукровки нет лучшей земли, чем пограничная. Я и сам желал остаться здесь навсегда. Под солнцем. Под луной. В кругу тех, кто может понять и принять обе мои стороны. В Чертограде.       Сердце неожиданно кольнуло напоминанием о миссии, которую мне предстояло совершить ценой всего этого имеющегося у меня благополучия. Успешно или нет сложится моя месть, о дальнейших мирных посиделках в гостиной Отряда придётся забыть. Впрочем, до мести ли сейчас? Всё, чего я хотел сегодня, это дождаться благополучного возвращения Никея.       Комната, куда привела меня Хедда, условно принадлежала ему как участнику Отряда, Которого Нет. Однако большую часть времени пустовала – как и прочие на этаже. Штаб задумывался как одно большое общежитие для бойцов Отряда, однако постоянных жильцов здесь можно было пересчитать по пальцам одной руки.       И всё же, Никей ночевал здесь вчера – пока я изводил себя догадками одна другой страшнее. На фоне общей необжитости комнаты, следы его пребывания сразу бросались в глаза. На спинке стула сушилось мятое полотенце. В шкафу висел ставший ненужным парадный костюм. Постельное бельё ещё хранило запах его тела с нотками незнакомого мне шампуня… С болезненным наслаждением я зарылся в уютную пену из одеял и почти мгновенно задремал.       Сон был поверхностным и мучительно-бесконечным. Я, словно наяву, отмечал, как меняется освещение с яркого полудня на серые сумерки и, наконец, искусственное – от уличных фонарей за окном. Я ворочался, то утопая в нежности ощущения мягких простыней на коже, то задыхаясь от спертого воздуха пыльной непроветриваемой комнаты. Я как будто не спал, но и прийти в себя окончательно не мог. Я проснулся от головокружительного ощущения непрекращающейся гонки по кругу. Затем я проснулся от сладкого возбуждения, когда Никей во сне был рядом и ласкал моё тело. Под занавес моё сознание пронзил резкий и отрезвляющий, как пощёчина, фиалковый взгляд. От бешенства, сконцентрированного в нём, кровь в жилах будто вскипела. «Живо ко мне!» - велел беззвучный голос сквозь острую боль в висках.       Я разлепил глаза в полумраке пустой незнакомой комнаты. За окном давно стемнело, но фонари умудрялись успешно достигать своими лучами до второго этажа. Одеяла разметались по кровати, тело покрывал холодный пот.       Я не без труда дополз до душа. Оделся, не забыв пристегнуть к левой лодыжке под штаниной ножны с кинжалом Валкот-рима. Вышел в коридор, так и не включив света по дороге.       Свет и голоса лились только из-под одной – угловой – двери на этаже. Голоса женские – неразборчивые, приглушённые. Хедда и Алесса секретничали в своей комнате перед сном.       Остальной штаб был погружён в сонный мрак. Очевидно, командор Ратмир со своими подчинёнными до сих пор не вернулся из главкорпуса администрации. Мне нечего было здесь больше ждать. Более того, меня самого с нетерпением ожидали совсем в другом месте.