Beep beep, sweetheart

      Август, 2015 год.       Спальня заставлена упакованными коробками с вещами. Сборы почти завершены. Элли плюхается на кровать и обводит комнату взглядом: тумбочка со столом опустели, стены без ее любимых картин и постеров. Порядок, который не вызывает ничего, кроме тоски. Девушке осталось только попрощаться со своими друзьями, оглянуться в последний раз на Дерри и уехать из таинственного городка навсегда.       Через распахнутое окно спальни доносятся детские голоса — школьники прощаются с летом, отрываясь на каникулах перед началом учебного года. Элли выглядывает на улицу. После дождя пелена тумана рассеялась, а воздух пропитался свежестью и асфальтом; еле уловимые приторные нотки исходят от выпечки престарелой женщины, живущей по соседству. На запах ее пирогов сбегается вся дворовая ребятня.       Осень в этом году вступит в свои права раньше обычного: листья деревьев уже сохнут и желтеют, дни становятся короче, сумерки не согревают. Она помнит жар, охватывающий всё ее тело бессонными ночами. В его объятиях не было чувства надежности. Безопасности. Только убаюкивающее тепло. После таких встреч Элли сдавалась, не в силах сопротивляться ни клоуну, ни усталости.       Утро всегда ее сопровождало холодом простыней. Вдоволь насытившись, существо возвращалось обратно в канализацию — подготавливать для детей очередные кошмары наяву. Для человека, в особенности для представительниц женского пола, это двойной удар, как для будущих матерей. Из-за знания, что Пеннивайз совершает с ними, планы по созданию полноценной семьи всё больше вызывают у Элли паническое состояние.       Где-то в ящике стола в родительской спальне ее мать хранит противотревожные препараты. При их употреблении у женщины улучшается настроение, уровень стресса по поводу переезда спадает. Соблазн ужасный, но Элли слишком бережет драгоценные минуты, проведенные с космической сущностью. Она ожидает его, оглядывается при малейшем движении позади: треске веток, шелесте листьев, звоне колокольчика.       От него не скрыться, не спрятаться.       И не избавиться.       Монстр должен сгинуть навсегда, так заведено. Добро побеждает зло, однако некому с ним бороться. Элли потирает лоб, испытывая ноющую боль, и закрывает глаза. Для нее остается загадкой, почему Оно уже столько времени бродит по земле, не исполняя свой основной инстинкт. Будто бы есть причина, повод оставаться среди людей…       — Я скорее убью тебя, чем дам тебе уйти.       И по традиции являясь без всякого предупреждения, намека на встречу. Поначалу монстр пробирался в сознание девушки, воплощая ее страхи, детские травмы. Но не повезло, что жертва оказалась из тошнотворно благополучной семьи. Столько светлых, счастливых воспоминаний, наполненных смехом, проносились в его разуме.       Ломать ее было совсем неинтересно. Зато пробудился иной интерес, когда Оно скрытно подсматривало за ней с улицы, сквозь полупрозрачные занавески, озаренной светом лампы. В облике человека сущность изучала женский силуэт и завороженно обводила взглядом изгибы ее тела.       Классически манящая плоть: по венам незнакомки текла та же кровь, способная вырабатывать адреналин — столь необходимый для него гормон страха. Вишенка на торте — любимая часть десерта.       — Ты моя.       Добыча для охотника. В его словах отсутствует страх потери близкого человека с последующей скорбью; страданиями, переходящими в душевные терзания. Только алчность, желание обладать ценностью.       — Веселье закончилось, Пенни.       С ее словами Оно растворяется в воздухе. Тяжело вздыхая, Элли направляется к двери. Через пару часов ее родители вернутся домой, затем приедет грузовая машина транспортной компании забрать вещи для переезда. Восемнадцать лет жизни в Дерри подойдут к концу, и наступит новая история. Ничто не вечно. Она знала, что так же встречи с монстром прекратятся в момент, когда он утолит голод и отправится в спячку. Столько лет верной спутницей не сможет его ждать.       Месяцы сменятся на годы. Всё вокруг будет меняться, стареть, умирать, но только не Оно. Танцующий клоун останется, запертый в городе Дерри, которому суждено пробуждаться в определенный период. Это тупик, в который Элли не хочет себя загонять.       Она пересекает порог комнаты, но мужская рука нагло хватает ее запястье и разворачивает назад. Не успевает девушка ничего спросить, как сущность уже в облике человека наклоняется к ней. Глаза инстинктивно закрываются, а губы привычно накрывает мягкость губ привлекательного парня.       От его улыбки хочется залезть в петлю. Отточил свои навыки до совершенства. Элли отвечает на поцелуй, чувствуя прикосновение ладони к бедру. Снова всё начнется по замкнутому кругу. Прием клоуна — обращаться в наиболее приятную для человеческого взора форму. Мозг же так легко обмануть, а тело подчинить и подавно.       — Мне пора идти.       — Не сейчас, — возражает он резким тоном, давая понять, что спорить бесполезно.       С наступлением невыносимого отчаяния Элли молилась, чтобы монстр скорее насытился, исполнил то, ради чего является, и отправился в спячку. Тогда бы он не смог предотвратить ее отъезд. Ничего бы не сделал. Не эта ли мысль о полном бессилии вызывает в нем необузданный гнев? Девушка едва не вскрикивает, ощущая боль на бедре от острых когтей.       — Ты должен отпустить меня, Роберт.       Он слизывает языком слезу с ее щеки. На вкус бесцветная. Никакая. Хуже пепла.       Что-то мелькает во взгляде малахитовых глаз, это побуждает Элли шмыгнуть носом и обнять парня. Опасения сбываются — прощаться с ним оказывается еще труднее, чем она предполагала. Это лето выдалось поистине странным.       Ведь их двоих ничто не может связывать.       — Если расстаться не получается, тогда… — запускает она пальцы в его темные волосы, отстраняется и смотрит в глаза. — Тогда тебе действительно придется меня убить. Это ведь просто. Сделать всё быстро, перегрызть горло… — направляет девушка запястье к его лицу. — Или вспороть вены. Прекрасное зрелище, не так ли? Наблюдать, как жертва истекает кровью, как замедляется ее сердцебиение, дыхание стихает, и наконец…       Красочное описание смерти прерывается грубым поцелуем. Каждым своим действием сущность заставляет Элли увидеть в нем скрытые, человеческие черты; заставляет передумать о переезде и стать вечной пленницей.       — Нам было хорошо вместе, но…       Не первое «но», за которым последуют не устраивающие его слова, обрывается поцелуем. Это не решает проблему. Он понимает, что теряет свою живую игрушку. Пальцы обхватывают девичью шею. Такую хрупкую. Слабую. И одновременно она сильная духом, готовая идти дальше. Ей невыносимо сложно справиться с чувствами, оставить прошлое; оставить его, хотя между ними не было настоящих отношений, достойных, чтобы похвастаться среди подруг.       Или вспомнить.       — Ты будешь помнить обо мне? — хрипит Элли, не стараясь отнять пальцы, тисками сжимающие ее горло.       Зеленые глаза светлеют. Монстр утащил бы жертву за собой, отправил летать в бесконечность, не будь она… привычкой. Или чем-то иным. Вселенная неотвратимо остается самой подлой сукой.       — Потерпи немного, — обещает Элли, улыбаясь. — Спустя годы ты забудешь о моем существовании. Я — лишь короткий миг в твоей бессмертной жизни, Пенни.       Она почти чувствует приближение к темноте, тянется обнять, прося прощение у родителей. Последнее сожаление вспыхивает искрой в угасающем разуме. В ее мыслях отголосками повторяется знакомое имя.       — Отпускать трудно. Поверь, я знаю.       Хреновое чувство?       — Почему не борешься за свою жизнь?       Ответ сущность находит в неумело скрытых дальних уголках души. Элли хмурится, стараясь не впустить его в свои мысли. А ему необходимо вернуть всё обратно: наслаждаться ее теплом, стонами, мольбами, прикосновениями. Слышать снова и снова, как она зовет его, приближаясь к вершине блаженства.       Он хочет, чтобы до конца своих дней игрушка звала только его.       — Я обычный человек.       Это очевидное откровение поражает монстра в плане того, что впервые помимо истинного предназначения он выразил потребность в чем-то еще, нежели банальной жажде насыщения утробы. Пальцы разжимают горло, оставляя на коже розовые полосы. Сердце Элли пропускает удар, и она судорожно вдыхает воздух.       Ему не хочется избавляться от жертвы навсегда, его разрывает внутри стремление сохранить ее жизнь.       Ослабевшее тело оседает на пол.       Это тушка: симпатичная, молодая, и аппетитная — отнюдь не в гастрономическом плане. Он на расстоянии чувствует ускорение биения ее сердца, шум бегущей крови. Взгляд горящих янтарных глаз опускается вниз. Элли секундой позднее вскидывает голову, пересекаясь с ним взглядом.       Тишина действует на нервы.       Жертва не должна подчиняться, соглашаясь на условия хищника — добровольно уходить из жизни. У нее явно наблюдаются проблемы, которые Оно не дано ни понять, ни самому испытать. Природа земных существ так устроена, что их главной целью является выживание; в отдельных случаях — продолжение рода. Ему нечего дать ей взамен.       А впрочем, ничего и не должен; не должен меняться ради девчонки, ломая свою суть. Монстр есть монстр на следующие миллионы лет.       — Роб… — тихо обращается она к «парню».       Свет клином не сошелся на этой женской особи. В его силах очаровать/использовать любую игрушку. Он смотрит на нее под своими ногами, прокручивает в памяти десятки, сотни подобных образов, еще не запятнанных. Невинные, неопытные овечки разгуливают по улицам Дерри. Перед спячкой надолго хватит развлекаться. Это будет легкая добыча.       Пальцы с заостренными когтями гладят ее по волосам. Элли прикрывает глаза, отмечая несвойственную нежность монстра. Движение руки поразительно уверенное, будто бы Оно делало это прежде.       — Роб, — повторяет она, когда парень встает на колени. Он берет ее за лодыжку и притягивает к себе, призывая сесть ближе. Янтарные глаза светятся необычайно ярко, ослепляя. — Что ты…       Свободная рука перекрывает ей рот. Ничего не произнося, сущность вынуждает девушку лечь спиной на ворсистый ковер. Вторая рука со звериными когтями томительно проходится по ее телу: касается шеи, ключицы, опускается к груди. Он ласкает с удивительной осторожностью, отчего у Элли перехватывает дыхание, а бедра подаются навстречу. Стараясь не причинить вред, монстр сминает полушарие ее груди и улавливает изменения в состоянии своей игрушки: тело отзывается на прикосновения, подчиняется.       Тыльной стороной ладони Оно проводит по ее животу, продолжая исследовать причудливости человеческого тела. Женское, по его впечатлениям, выглядит наиболее возбуждающе. Ему нравится сверхчувствительность Элли после нескольких беспрерывных половых актов. От одного лишь касания, дуновения или поцелуя она всегда плаксиво стонет.       И этот звук надломанного признания поражения сводит его с ума. Только в объятиях монстра ей бывает хорошо, только от его поцелуев она млеет, желая продлить момент в бесконечность.       Девочка ошиблась, когда полюбила нечто космическое, враждебное для людей. Опасное. Теперь настало время расплаты, иначе никак — необходимо выбираться из ловушки, даже если в глубине души голос бьется в попытке уговорить остаться.       — Признаешь свою слабость? — бросает Элли с вызовом, проводя линию вдоль аристократически точеной скулы. В облике человека он… Оно до безобразия прекрасно. Вызывающая внешность отвлекает внимание от всего остального — куда более важного. Она понимает, что сущность этим пользуется.       — Эгоизм, — давая иное определение.       — У тебя не так много вариантов, Роб.       Подобно капризному ребенку, «Пожиратель миров» отказывается принимать правду в их дилемме. Дерри — это место, которое заставляет забывать. Пройдет время, и живая игрушка забудет его, если только судьба не приведет ее обратно в проклятый город.       Достаточно совершить первый шаг. Самый главный, неотвратимый. Оно представляет, как машина выезжает за границу, минует вывеску «Добро пожаловать в Дерри» и скрывается из виду. Исчезает, как мираж.       — Тебе не вырваться отсюда, — напоминает Элли, сжимая его предплечье. — Однажды кому-то удастся найти способ убить тебя.       — Ты этого не увидишь.       — Верно.       — Лучше всего было бы избавиться от тебя, — подхватывает он девушку под коленом и закидывает себе на талию, — навсегда, — добавляет ее парень по имени Роберт. Человеческому мозгу не дано познать природу космической сущности, звездой упавшей в лесу.       Элли улыбается омерзительно мило, с полным пониманием его желания.       Суть Оно — уничтожение, полное истребление всех живых существ. Дерри закрыт невидимым куполом, не позволяющим монстру покинуть ограниченные пределы и опустошить земли. Если бы еще в голове Элли могло уложиться осознание, насколько опасен тот, чьи руки сейчас беззастенчиво забираются под ее хлопковую юбку.       — Почему при мысли о нашем расставании я задыхаюсь? — спрашивает он с выражением детского недоумения. С тем же успехом можно объяснять музыку глухому от рождения, красоту ее звучания, глубину эмоций исполнителя.       — Так бывает, — притягивает Элли парня к себе. Ощущать тяжесть его веса, дыхание на губах, пальцы между ног — всё это прекрасно в своей неестественности.       Неправильности.       — У нас в запасе осталось очень мало времени, Роберт.