В омуте сильных чувств.

Просыпаюсь с мыслью, что всё произошедшее было сном. Боясь разрушить призрачную иллюзию этой ночи, я ещё с некоторое время лежу с закрытыми глазами, не шевелясь и затаив дыхание. Однако тихий вздох слева от меня заставляет всё внутри перевернуться. Тянусь рукой в сторону и ощущаю под пальцами тёплую кожу. Рука Оза. Это действительно был не сон. Переворачиваюсь на бок и вижу его совсем рядом, всего в нескольких сантиметрах от меня. Он ровно дышит, и мне до невозможного хочется его коснуться. Протягиваю руку к его лицу и провожу пальцами по чуть прохладной щеке. Оз морщится, но глаз не открывает. Придвигаюсь ближе, прислоняясь к нему плечом, и отвожу со лба золотистые пряди. Чувствую себя другой, не такой, как прежде, и с улыбкой понимаю, что новой меня сделал именно Оз. Мне нравится это, и я легко выскальзываю из постели. На цыпочках продвигаюсь к ванной, на ходу подбирая с пола свою одежду и бельё, и, чуть помедлив, набрасываю на плечи рубашку Оза вместо своей: она пахнет им, и от этого кружит голову. В воздухе до сих пор витает слабый аромат лаванды. Мы легли спать всего несколько часов назад, и я блаженно выдыхаю, плотно прикрывая за собой дверь. Подхожу к раковине и включаю воду, чтобы умыться. Замираю, увидев своё отражение. Волосы спутаны, ведь я не просушила их перед сном и не расчесала. Но не это привлекает моё внимание. Гляжу на себя и понимаю, что изменилась, но в чём – не знаю. Провожу мокрыми пальцами по щекам, прощупывая кожу, касаюсь губ, опухших после жарких поцелуев и покусываний. Нахожу на шее слабые розоватые пятнышки и улыбаюсь, опуская руки ниже. Моё тело тоже изменилось после этого. Чувствую себя обновленной и невероятно счастливой. Грудь стала чувствительнее: замечаю это, случайно задевая её рукой, и обнимаю себя за плечи, ощущая неожиданный трепет и волнение. Мне так хорошо, как никогда не было в жизни, и всё это благодаря Озу. Краснею, когда понимаю, что желаю ещё. Без стеснения разглядываю себя в зеркале, шире раскинув полы рубашки в стороны. Касаюсь пальцами мест, на которых до сих пор сохранился жар губ Оза, и представляю себе его, стоящего за спиной и обнимающего меня с тем же глубоким желанием во взгляде, с которым он смотрел на меня с той самой минуты, когда дверь номера закрылась. Краснею от этих мыслей, но не могу заставить себя прекратить фантазировать. Включаю воду сильнее, чтобы отвлечь себя шумом, и вода брызжет на лицо и грудь, остужая разгорячённую кожу. Хочу, хочу ещё. Мне мало, и я задыхаюсь от этого внезапного желания. Возвращаюсь обратно в спальню, приведя лицо и волосы в порядок и одевшись. Застёгивая на ходу последние пуговицы рубашки, ловлю на себе внимательный взгляд Оза. Он уже проснулся и сидит в кровати, подложив под спину подушку. Во взгляде вижу знакомые игривые огоньки, и во рту всё пересыхает. – Как спалось, Алиса? – заботливо спрашивает он, а я молчу, не в силах выдавить из себя ответ, и смотрю на его губы, так соблазнительно приоткрытые. Сглатываю и подхожу ближе, присаживаясь на самый край. Колени не гнутся, отчего чувствую себя бревном. – Отлично… – выдыхаю я, когда рука Оза ложится мне на талию и привлекает ближе к себе. Упираюсь руками по обе стороны от его бёдер и проникновенно целую, не в состоянии удержать в себе желание. Оз отстраняет меня, осторожно, нежно, боясь обидеть, и по его глазам я понимаю, что нам нужно собираться. – Ванна свободна, – почти хрипя, говорю ему я и встаю, но оказываюсь поймана со спины в его объятия. Он обнимает меня, прижимаясь щекой к поясницам, и телу вмиг становится тяжело и жарко. – Это моя рубашка, Алиса, – хихикает он, и за спиной слышу, как скрипит кровать. Оз скользит руками по моему животу, будто специально медленно и пытливо, и словно невзначай задевает грудь. С губ едва не срывается стон, и я плотно сжимаю их, чтобы не выдать своих мыслей и желаний. – Что же мне с тобой сделать за это? – шепчет Оз над ухом, и по телу пробегает волна дрожи, когда он целует шею у самых скул, скользя губами ниже, к плечу. Его руки проникают под рубашку, и я затаиваю дыхание в ожидании продолжения. Его пальцы почти достигают груди и, словно решив подразнить, снова скользят вниз, к поясу юбки. Мне так хорошо и приятно, что я запрокидываю голову назад, прикрываю глаза и выдыхаю, когда Оз снова целует меня в шею. – Боже мой, Алиса… – отчего-то его голос дрожит. Я поворачиваюсь к нему лицом, с сожалением высвобождаясь из горячих объятий, и в груди ёкает, когда вижу помутневшие изумрудные глаза. – Ты меня просто с ума сводишь, Алиса. Краснею, торжественно улыбаясь: Оз хочет меня, до безумия, а ещё – любит, любит так сильно, что готов на всё. Кладу руки ему на плечи и нагибаюсь к лицу. Губы Оза чуть подрагивают, и, заглядывая ему в глаза, я вдруг понимаю, что он в моей власти. Я могу делать всё, что только захочу. А мне хочется много чего и ещё больше того, в чём я себе никогда не признаюсь. – Нам же пора, Оз. Гил будет волноваться, – передразнивая его, отвечаю я и отстраняюсь. Оз тихо смеётся и встает. На нём – штаны, и я с изумлением думаю, когда он успел одеться. Вспоминая собственную наготу, краснею и отворачиваюсь, в негодовании закусываю губу. Нечестно. Он просыпался ночью, чтобы одеться. – Ожидала чего-то другого? – с иронией интересуется Оз у самых дверей в ванную. Его глаза смеются, и я лихорадочно ищу взглядом, что бы кинуть в него такого, чтобы стереть с лица насмешку. Под смех Оза остаюсь одна в комнате, прислушиваясь к звукам плещущейся в ванной воды. Сбрасываю с себя его рубашку и надеваю свою. Немного злюсь на него за шуточки и потому неосознанно придумываю план мщения, однако стоит только Озу выйти, как из головы выбивает все мысли. Оз так прекрасен, когда с его лица на грудь падают капли воды, и я, как заворожённая, смотрю на его голый торс, затаив дыхание. Печать над сердцем – символ нашего контракта, особенной связи наших душ и тел. Не только узы дружбы, любви и привязанности связывают нас, но и узы Бездны. Я знаю, что погибель для него, но не могу уйти, не могу исчезнуть из этого мира, чтобы освободить его тело от этой ноши. Я слишком хочу жить и слишком его люблю. Внутри меня бушует гроза. Хочется прямо сейчас накинуться на Оза, но кроткая, скромная и благоразумная сторона меня категорично против такого исхода. Сглатываю и бросаю Озу его рубашку. Он улыбается и надевает её на себя. – Она пахнет тобой, – тихо произносит он, обуваясь рядом. Смотрю на него сверху вниз, скрестив руки под грудью. Всё-таки стала другой, более покорной, что ли? Не могу на него сердиться, и рука не поднимается ударить, несмотря на его открытую насмешку, которая раздражает. В голове опять вплывают воспоминания о ночи, и я чувствую себя обязанной сказать ему о своих чувствах. – Оз, мне… было очень хорошо, – спотыкаюсь на словах от волнения и внезапного прилива смущения. В мыслях это звучало не так смущающе, как вслух. Хватаю ртом воздух, чтобы продолжить. – Это…сложно передать словами. – Я понимаю, – Оз встаёт и улыбается мне. На миг вижу в его взгляде что-то трагичное, нотку вины, и касаюсь ладонью щеки, очерчивая большим пальцем контур губ. Не понимаю, почему, но знаю, что он винит себя за то, что причинил мне боль, но я уже совсем о ней не помню. Только то, что плакала тогда и всё. Никаких ощущений, только приятный жар от мыслей о том, что мы с Озом были едины. – Я рада, что сделала это. Что мы это сделали. «И хочу ещё, ещё раз!» – проносится в голове, но вместо того, чтобы сказать это вслух, беру Оза за руку и веду к двери. Нужно позвонить патлатому и доложить, где мы. Как бы я ни желала не уходить из этой гостиницы, но мы и правда не можем оставаться здесь дольше. Представляю себе перепуганный голос Ворона и его бледное лицо и невольно ухмыляюсь. Что с ним будет, если я скажу, чем мы с Озом занимались этой ночью? Наверное, его хватит удар. Я бы посмотрела на это. – Доброе утро! Связь наладилась? – спрашивает Оз у всё того же худощавого мужчины, и тот утвердительно кивает, придвигая к нему ближе телефон. Я стою рядом, разглядывая стену за спиной мужчины, как ощущаю на себе его взгляд. Открыто смотрю ему в глаза и вижу, что он изучает меня. Даже я способна понять это, чего уж говорить об Озе. С ликующей улыбкой замечаю, как он недовольно хмурится и глядит на администратора, прислушиваясь к гудкам в трубке. – Алло, Гил?.. Отхожу от стойки и разглядываю помещение, бродя между столиками, за которыми по вечерам едят постояльцы. На каждом столике – белая скатерть, гладко расправленная и накрахмаленная. Ловлю себя на мысли о том, что опять прокручиваю в голове недавние события, и быстро возвращаюсь к стойке. Оз в этот момент как раз кладёт трубку и поворачивается ко мне. – Сейчас придёт, – сообщает он и кривит губы. Невольно хихикаю, представляя себе эту сцену, и вижу, что Оз тоже улыбается. В изумрудных глазах сверкают огоньки азарта. Открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, как слышу недовольное бурчание в животе. Со стыдом понимаю, что голодна до ужаса. Вижу во взгляде Оза понимание. Он тоже голоден, но мой голод более страшен, потому что включает в себя ещё и голод по его поцелуям и ласкам. – У нас очень хорошее меню, – замечает мужчина за стойкой, но Оз отрицательно мотает головой. В первые секунды дуюсь на него за то, что он отказал администратору в этом, но потом понимаю, почему. Снова всё упирается в финансы, да и домашняя еда Водоросли явно намного вкуснее этой. Пытаюсь себя в этом убедить и потому отворачиваюсь к окну в ожидании патлатого. За ночь много снега намело. Сугробы просто гигантские. Не помню, всё время ли шёл снег или нет, ведь тогда была занята другим. Мне нравится снег. Такой красивый и чистый. Мягкий и холодный. Хрупкая, недолговечная красота. Это действительно прекрасно, как и то, что теперь я осознаю свои чувства к Озу. Сказать «люблю» не так уж сложно, но только в мыслях. Никогда трудностей не боялась, но почему-то не могу выдавить сейчас из себя эту несчастную фразу, а Оз говорит это с такой лёгкостью, будто желает доброго утра. Он ещё удивлялся моим словам тогда, когда я впервые это сказала. Почему он засомневался? После всего случившегося, думаю, он верит мне. Или нет? – О, патлатый, – замечаю Ворона в окне в последний момент: за несколько секунд до того, как он толкает деревянную дверь. Сначала он смотрит на меня с привычным недовольством, а потом переводит взгляд на Оза. Вижу, как запыхался: явно бежал до гостиницы, и внутренне злорадствую. Мучения Водоросли видеть очень приятно. Всю дорогу Гилберт ворчит на нас. Возмущается, что мы не предупредили его о том, что не вернёмся домой ночью, и с досадой замечает, что не стоило нас вообще отпускать одних. Упрекает Оза в отчаянности его действий и совершенно не желает ничего слушать о плохой связи. Больше всего на свете мне хочется пнуть Ворона под коленку и убежать с Озом подальше, где мы сможем вновь остаться одни. Держу язык за зубами из последних сил, потому что не хочу омрачнять это утро очередной перепалкой с патлатым. – Ты что, дед старый? – улыбается Оз, уже уставший слушать своего слугу. Наверное, он, как и я, жалеет о том, что дорога до дома такая длинная. Мне хочется взять Оза за руку, но немного неловко из-за Ворона. Не знаю, как он отреагирует на всё это, и пусть внутри меня распаляется желание увидеть воочию искажённое гримасой лицо Водоросли, я продолжаю идти рядом с Озом, спрятав руки в карманах пальто. С досадой думаю о том, что не удастся попробовать излюбленный приём парочек. Оз словно читает мои мысли. «Алиса…» – шепчет рядом, и я чувствую, как опускается его ладонь в мой карман. Он вытаскивает мою руку и переплетает наши пальцы, нисколько не стесняясь демонстрировать своё счастье. Гил ничего не видит: мы идём с Озом очень близко друг к другу, и наши плечи постоянно соприкасаются. От мысли о том, что мы скрываемся, в груди трепещет. Моё волнение передаётся и Озу. Чувствую лёгкое нажатия на пальцах и глупо улыбаюсь. После всего случившегося такая вещь, как идти, держась за руки, кажется мне гораздо милее. У Оза ладони широкие, больше моих, а пальцы длинные, тонкие. Должно быть, про такие руки говорят, что они созданы для музыки, но я думаю совсем о другом в этот момент. Я думаю о том, что руки Оза созданы для пытливых ласк, от которых сносит голову. Прикусываю губу, чтобы не застонать от безысходности. Никогда не думала, что такая. Но мне нравится это чувство, нравится этот жар, который скапливается внизу живота, когда в подъезде Оз накрывает мои губы в глубоком поцелуе, пока Ворон не видит. Мне нравится, как он скользит языком по внутренней стороне губы, как играет с моим собственным языком, подчиняя мой разум, беря меня под контроль. Задыхаюсь, когда он прерывает поцелуй, и в негодовании щурюсь: Оз насмешливо улыбается и уходит, оставляя меня взвинченной и невероятно возбуждённой. Догоняю его на верхней ступеньке и пинаю, чувствуя какое-то даже облегчение. Под град ругательств патлатого о том, как опасно играть на лестнице, забегаю в дом и падаю камнем на диван, пряча лицо в подушке. Щёки горят и в мыслях полный разброд. Не понимаю, чего хочу в эту минуту, поэтому просто закрываю глаза и прислушиваюсь к звукам в гостиной. Оз просит Гилберта о завтраке, и я буквально слышу, как он улыбается своей невероятной широкой улыбкой, от которой в груди ёкает и колени подгибаются. Даже Водоросль не может устоять, когда просит Оз, чего уж говорить обо мне. Внезапно я понимаю, что сделаю всё, что угодно, ради Оза и тяжело вздыхаю. Чувствовать себя зависимой от кого-то не особо приятно, но я готова пожертвовать своей гордостью, если мне всегда будет так же хорошо, как и этой ночью. Оз садится на пол рядом с диваном. Благо, постелен ковёр с мягким, длинным ворсом, потому что уступать ему место на диване я не намерена. Лежу и не двигаюсь, притворяясь спящей, хотя прекрасно понимаю, что Оз не поверит в это. На голодный желудок я спать никогда не буду. Он знает меня слишком хорошо, и поэтому я поворачиваю голову и вижу перед собой затылок Оза. – Подожди немного, Алиса. Сейчас мы поедим, – улыбается Оз, не поворачиваясь, и чуть вздрагивает, когда я опускаю ладонь на его макушку и скольжу пальцами между прядями золотистых волос. Волосы у Оза мягкие, шелковистые и очень вкусно пахнут. «Пахнут лавандой» – стрелой проносится у меня в голове, и я наклоняюсь вперёд, обнимая Оза за плечи. Он запрокидывает голову назад и смотрит на меня снизу вверх, чуть насмешливо щурясь. – Мне нравится, когда ты такая нежная и покорная. – Даже и не мечтай, что всегда такой буду! – бурчу я почти шёпотом, боясь, что нас услышит патлатый, который гремит посудой на кухне. – Это маленький бонус за подъезд. – Тебе понравилось? – тихо спрашивает Оз, и голос его звучит необыкновенно соблазнительно, будоража кровь. Сглатываю, прежде чем ответить, и понимаю, насколько ненасытна. – Совершенствуешься, – хмыкаю через силу, потому что во рту всё пересохло и лёгкие сдавило от трепета и волнения в груди. Веду пальцами вниз, к ушам, очерчиваю благородные скулы. Оз смотри неотрывно, пристально, и я буквально вижу, как темнеют изумрудные, столь красивые глаза. Внутренне ликуя, достигаю пальцами губ и обвожу подушечками контур. Губы Оза тоже очень мягкие, нижняя – пухлее верхней и чуть выпирает вперёд, отчего так и хочется её коснуться, захватить губами в плен. Облизываюсь и отвожу взгляд, ловля себя на мысли о том, что представляю, как целую его прямо здесь и сейчас, забыв о том, что мы не одни. На завтрак Водоросль приготовил блинчики и полил их сиропом. Не скажу, что они мне нравятся, но Оз просто в восторге и воодушевленно их поглощает один за другим. Сворачиваю и разворачиваю блин на своей тарелке, понимая, что аппетита совершенно нет. Патлатый смотрит на меня недовольно, но молчит. Я благодарна ему за это, потому что нет настроения ругаться. Не знаю, зачем, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Озом. Он подносит к губам испачканные пальцы и медленно слизывает с них сироп. У меня дыхание перехватывает от этого зрелища. Забыв обо всём, смотрю на Оза, не в силах отвести взгляд, и чувствую, как скручиваются мышцы внизу живота. «Искуситель!» – проносится в голове, потому что сам Оз всё это время тоже пристально смотрит на меня. Далее – губы. Они тоже в сиропе, и я представляю, как целую его, ощущая во рту привкус клюквы. Мне так хочется это попробовать, что я пинаю Оза под коленку, раз уж он сидит напротив. Оз замирает, соблазнительно щурясь, и чуть улыбается со снисходительностью, будто делает мне одолжение. Во взгляде вижу понимание и нотки хитрости. Мне нравится такой Оз, потому что он заставляет меня чувствовать себя желанной и пробуждает во мне столько волнительных, будоражащих кровь чувств. Не узнаю себя, когда предлагаю патлатому помочь убрать со стола. Ворон так широко раскрыл глаза, что я чуть руки не подставила, чтобы поймать глазные яблоки, если они выпадут, а они бы точно выпали, если бы Водоросль так быстро не собрался и не отказал мне с удивительной вежливостью. Похоже, он решил, что безопаснее для посуды будет, если я буду от неё держаться подальше. Ну и ладно. Раз он не хочет, чтобы я была доброй, то его проблемы. – Моя Алиса растёт, – хмыкает Оз, опускаясь в кресло. В квартире Гилберта не так уж много места и мебели, да и заняться тут особо нечем, поэтому я рада тому, что патлатый с кухни кричит, что надо бы сходить в магазин и закупиться продуктами на неделю. Воодушевлённо разминаю мышцы, когда Оз хватает меня за руку и тянет на себя. Волей-неволей приходится сесть на диван подле него. – Мы останемся дома, ладно, Гил? Ночью не удалось выспаться, поэтому мы лучше отдохнём, – почти нараспев произносит Оз, не сводя с меня глаз, и далеко не скромная сторона моей личности торжественно пляшет и ликующе улыбается. Сглатываю и отворачиваюсь, боясь выдать свои чувства. Тело бросает в жар, и я ёрзаю на диване. Немного страшно и необыкновенно волнующе. Душа летит в пятки, когда Ворон соглашается и набрасывает на плечи чёрный камзол. Водрузив шляпу на голову, он кивает нам и уходит, предварительно проговорив на одном дыхании лекцию о том, кому открывать стоит, а кому – нет, и что-то там про технику безопасности. Слушаю его в пол-уха, разглядывая узор ковра под ногами. Знаю, что патлатый говорит это всё для меня, потому что считает единственным источником всех неприятностей, но не могу злиться: мысли заняты совсем другим. Когда дверь захлопывается, сердце в груди ёкает, замирает на доли секунды, прежде чем забиться едва ли не в конвульсиях от предвкушения потенциальных поцелуев. Мы с Озом одни в этой квартире, а патлатый вернётся не скоро. Оз молчит, а я уже по которому кругу огибаю взглядом узор ковра, заучив его наизусть. Наверное, смогла бы в точности зарисовать, дай мне только в руки бумагу и карандаш. В ушах звенит от тишины, стараюсь сидеть с невозмутимым видом, но не получается. Решаюсь поднять взгляд и повернуться в сторону Оза. Едва не задыхаюсь, когда вижу, что он смотрит на меня с лукавой улыбкой на губах. Оз прошлой ночью был добрым и милым, был таким заботливым, а сейчас он точно змей-искуситель. Не знаю, радоваться мне или плакать. Что-то внутри меня хочет прежнего Оза, но большая часть предпочитает того Оза, что сидит сейчас передо мной, поставив локоть на колено и подперев подбородок ладонью. Веду внутреннюю борьбу ещё с минуту, прежде чем решаю, что оба Оза просто восхитительны, поэтому выбирать не нужно. – Ещё нет полудня, – замечаю я, бросив быстрый взгляд на часы. Оз улыбается в ответ на мои слова. Он нисколько не напряжён, напротив, расслаблен и спокоен. В отличие от меня, ёрзающей на месте. Выдыхаю, когда чувствую, что сиденье рядом проминается. – И правда: день только начался, – говорит Оз. Сижу в ожидании чего-то волнующего, но вместо этого он вдруг собирает мои волосы на левом плече и начинает плести косу. Смотрю за действием сначала недовольно, потому что ожидала совсем другого, но затем замечаю, что движения его пальцев невероятно плавные, синхронные и ловкие. От усердия Оз чуть выпятил нижнюю губу вперёд, и это выглядит так соблазнительно, что мне приходится закрыть глаза и досчитать до десяти, чтобы обуздать свои чувства. – Тебе идёт косичка, – хихикает Оз, чуть отстраняясь назад и оценивающим взглядом пробегая по всей длине косы. Она получилась немного кривоватой, но одно только то, что её заплёл Оз, греет изнутри, и я невольно улыбаюсь. Не существует двух Озов. Он один, просто его личность многогранна и необычна. Она яркая, всесторонняя и удивительная. И я люблю каждую черту его характера до безумия и слабости в коленях. – Моей Алисе всё к лицу. Его шёпот раздаётся над самым ухом. Вздрагиваю от неожиданности, ощущая волны дрожи по телу. Замираю, когда чувствую его пальцы у ушей, заправляющие выбившиеся пряди в косу. Мне так хорошо и сладко, что, боясь разорваться от нахлынувших чувств, я закрываю глаза и просто слушаю. Слушаю дыхание Оза и собственное биение сердца, которое стало столь быстрым, что мне страшно за свои рёбра. До невообразимого хочется пить, потому что во рту и горле от волнения всё пересохло. Злюсь на себя за то, что так чувствительна, и тут же прощаю. Оз оплетает пальцами мой подбородок и чуть приподнимает его вверх, запрокидывая голову. Я не решаюсь полностью открыть глаза: смотрю на него сквозь полуопущенные ресницы, а в висках пульсирует кровь, сбивая с мыслей. Чувствую дыхание Оза на лице и поддаюсь вперёд, требуя поцелуя, но Оз смеётся и отстраняется. Мне хочется плакать, потому что понимаю, что так просто не получу ничего. – Зачем… эти игры?.. – говорить очень сложно, особенно если учесть, как сильно сбилось моё дыхание, будто я всё утро нарезала круги вокруг дома. Оз лукаво улыбается, и в изумрудных глазах сверкают игривые искорки. Он играет со мной, понимаю я, но точно глупый мотылёк, стремящийся к огню, я принимаю условия этой игры. Мне нужно соблазнить Оза. От этой мысли душа стремится в пятки и неохотно возвращается на место. Покусываю губу, придумывая план. Оз сидит на диване, откинувшись на спинку и подушки, и ожидающе смотрит на меня. Не думала, что в нём есть эта сторона личности, но от этого игра становится лишь ещё более волнующей. Сглатываю, когда ловлю на себе его взгляд с немым вопросом: «Что, не можешь?». Всё внутри меня негодует, но я сдерживаю злость в себе и продолжаю молчать, лихорадочно соображая. Чем я могу соблазнить Оза? Мысли разбегаются в голове, едва почуяв мою потребность в трезвом уме. Не хотят подчиняться и ладно. Смогу справиться и без этих планов и размышлений. Когда я вообще так много думала? По-моему, всегда делала то, что велит сердце. Только оно сейчас молчит и истерично бьётся в груди, не желая сотрудничать. Всё, что могло бы мне помочь, отказало в содействии. На кой от них прок, если в трудную минуту они бесполезны? Закрываю глаза и вздыхаю, пытаясь хотя бы на миг забыть о том, что Оз сидит сейчас передо мной, вновь соблазнительно выпятив вперёд губу. Нужно собраться мыслями, нужно заставить их собраться! Хочется хлопнуть себя по щекам, но от этого пользы всё равно не будет. Дурацкая игра. Ненавижу. Повинуясь внезапно порыву, поддаюсь вперёд, опираясь коленом в диван между ног Оза. Оз чуть шире раскрывает глаза, явно удивлённый, и я внутренне ликую. Хоть что-то хорошее за последние пять минут. Напоминаю себе то, каким взглядом смотрел почти каждый раз до этого на меня Оз, чтобы подбодрить себя и придать уверенности, и наклоняюсь ближе к его лицу. Из-под рубашки соблазнительно проступают ключицы. Решаюсь взяться за них, вспоминая, какое удовольствие испытывала, когда Оз целовал впадину между ними. Однако на моём пути встаёт алый галстук. Хочется сорвать его одним движением, но быстро себя одёргиваю: мне нужно быть как можно более терпеливой и осторожной, чтобы выиграть в этой игре. Начинаю медленно его развязывать, стараясь смотреть в глаза Оза, но в этом деле он явно профессиональнее меня: глядя на него, я понимаю, что этим взглядом именно он соблазняет меня, а я своим его – вряд ли. Торжественно улыбаюсь, когда справляюсь с узлом, и алая полоска летит к ногам, рассекая воздух. Расстёгивая первые пуговицы, касаюсь губами шеи, и Оз чуть запрокидывает голову назад, подставляя горло для поцелуев. Чувствую, как распаляюсь от этого зрелища, и чуть прикусываю нежную кожу, чтобы вновь собраться с мыслями. Оз тихо вздыхает, явно от удовольствия, и я, высунув кончик языка, скольжу вдоль шеи вниз, проводя черту к ключицам. Проникаю руками под рубашку, почему-то расстёгнутую уже до конца, и провожу ладонями по груди, ощущая под пальцами, как напрягаются мускулы Оза. Его тело поддаётся навстречу ласкам, и я чувствую себя богиней. – Оз… – выдыхаю я в ложбинку между ключицами и, поцеловав ямочку, опускаюсь ниже. Печать великолепно симметрична. Прикрыв глаза, обвожу наружный контур языком. Оз чуть выгибается, запрокидывая голову сильнее, и я резко поднимаюсь вверх, одёргивая его за подбородок вниз, чтобы заглянуть в уже потемневшие от желания глаза. Оз часто дышит, и его дыхание, достигающее моего лица, сводит с ума. Целую уголок рта, прежде чем окончательно остановиться на губах, в призыве приоткрытых. Кусаю нижнюю губу, легонько, а потом захватываю в плен своими губами и чуть втягиваю. Оз едва слышно стонет. «О Боже!» – думаю я, ведь от этих звуков сносит крышу. Углубляю поцелуй, проникая языком в рот. Больше страсти, шепчет внутреннее «я», и я подчиняюсь этому голосу, зная, что не смогу остановиться, если поступлю так. Задыхаюсь от нехватки воздуха, но не могу заставить себя разорвать поцелуй. «Дыши, Алиса, дыши» – звучит в голове приглушённый голос Оза, и я дышу, втягивая воздух носом, потому что рот занят. Получается. Радуюсь, как ребёнок, и чувствую на спине горячие ладони Оза. «Нет, это моя игра!» – возмущённо шипит моё подсознание, и я отстраняюсь, как можно деликатнее убирая со спины чужие руки. – Нет, Оз, нельзя… – мой голос чуть хрипловатый, стал ниже, и я сглатываю, когда понимаю, как же соблазнительно он звучит. Оз улыбается одними уголками губ и вздыхает, принимая судьбу. Я ликую и даю рукам волю. Скольжу пальцами по груди вниз, к животу, обхожу пупок и опускаю ладонь на бедро. Веду руку к колену, а потом возвращаюсь, но уже по внутренней стороне, и краснею, когда вижу реакцию Оза. Из головы напрочь выбивает все мысли. – Ох, Алиса... Лицо Оза пылает. Ему стыдно, да и мне тоже, но я заставляю его замолчать, приложив к губам палец. Мы видели друг друга нагими, мы делали это, поэтому нам незачем так стыдиться собственных тел и ощущений. Твержу себе это, при этом краснея всё сильнее. «Ты хотела этого, вот и получай!» – бурчит скромная сторона меня, но тут же замолкает, когда Оз вдруг наклоняется вперёд и валит меня на спину. Ворс щекочет кожу через ткань. Вижу перед собой только изумрудные глаза, с вожделением смотрящие на меня, и выдыхаю, когда Оз целует меня в шею. Его рука скользит от голого колена по бедру, волнуя и будоража кровь. Жар скапливается внизу живота, пульсирует, и я выгибаюсь навстречу его пальцам, пытающимся найти застёжку юбки. Одновременно стягиваю с Оза распахнутую рубашку и тянусь к ширинке брюк. Не могу больше ждать, не могу. Хочу этого так сильно, что по краям глаз темнеет от желания. – Боже мой… Что же ты делаешь со мной?.. – выдыхает Оз мне на ухо, и я обнаруживаю, что моя рубашка распахнута. Выгибаюсь навстречу губам Оза, припавшим к моей груди. Пальцы Оза созданы для музыки и любви. Они искусны и тонки, они знают, что нужно делать, чтобы заставить меня изгибаться на ковре под ним и стонать от удовольствия. Какое неземное блаженство! Убирая со лба прилипшие влажные пряди чёлки, мутным взглядом смотрю в потолок. Невыносимо жарко, будто меня забросили в жерло вулкана. Кожа горит так, будто действительно полыхает огнём. Я внезапно понимаю, что это мой предел и изо всех сил зову Оза по имени, моля о том, чтобы он прекратил эту сладкую пытку. Ворс приятен, когда касается обнажённой кожи. Я вцепляюсь в него пальцами, выгибаясь навстречу Озу, когда он опускается на меня всем телом. Тяжело дыша, бормочу его имя, хрипя и задыхаясь. Волны удовольствия накатывают на меня одна выше другой. Такое чувство, будто я маленькая лодочка, застигнутая посреди моря штормом. Не сдерживаю стонов, почти кричу в голос, когда очередная волна обрушивается на моё судно, утягивая его за собой на дно. И чувство, будто я рассыпаюсь на множество кусочков. Тело в последний раз выгибается вперёд и размякает, обрушиваясь на мягкий ворс. Оз заканчивает почти следом. Он не спешит отстраняться, шепчет моё имя и целует в шею. «Как хорошо!» – проносится в голове, и я поворачиваюсь на бок, когда Оз опрокидывается на ковёр рядом. Его тело – самое совершенство. Мне хочется касаться его снова и снова. Я вожу пальцем по груди, очерчивая невидимые узоры, наклоняюсь к лицу и целую в губы, глубоко проникая внутрь. Моё тело ещё голодно. Кожа вновь распаляется, кровь буквально кипит в венах. «О, спасите меня кто-нибудь, потому что я снова хочу Оза!» – взмолилась мысленно я, а Оз протягивает ко мне руку и подхватывает пальцами косу. Несколько прядей выбились из общего строя, но от этого, мне кажется, только лучше. Оз скользит по моему лицу взглядом, нисколько не стесняясь, опускается ниже, и я затаиваю дыхание, неотрывно смотря на него, зная, что он считает меня просто восхитительной. В груди застревает горячий ком. Хватаю воздух ртом, насыщая лёгкие, и резко поддаюсь вперёд, склоняясь над Озом. Чувствую, что сейчас смогу сказать это. Сказать то, как сильно люблю его, как он важен и дорог мне. Это не просто физическое влечение. Это нечто большее, потому что от одной мысли о том, что однажды Оза не станет рядом со мной, в груди всё болезненно сжимается, и я задыхаюсь, будто тону в бескрайнем море. Не отрицаю того, что желаю Оза, его поцелуев и ласк, но то, как приятно трепетало в груди, когда мы держались за руки, когда гуляли в ночь на Рождество, когда обнимались, – всё это именно та любовь, о которой пишут стихи и песни. Может, я многого ещё не понимаю в этом мире, но уж свои чувства я разобрать могу. – Люблю, Оз. Люблю до безумия. Люблю так сильно, что задыхаюсь. Что разрываюсь на кусочки от одной мысли о том, как важен ты мне и как дорог. Люблю до помутнения в мыслях, до последнего вздоха. Теперь я понимаю, каково это, Оз. Ты просто обязан поверить мне, иначе я… Он прерывает меня поцелуем, нежным и кротким. Немного некрасиво выходит, что моё признание прозвучало после нашей близости, но это лишь одно из проявлений нашей любви. Думаю, что мне достаточно даже просто быть с Озом, чтобы чувствовать себя невероятно счастливой. Нет, не думаю. Я знаю это и поддаюсь навстречу, обнимая за шею и заключая в объятья. Кожа Оза горячая. Закрываю глаза и думаю лишь о том, что просто невозможно быть настолько счастливой, что даже замирает в груди сердце, а душа поёт, торжествуя над тем, что два одиноких человека наконец-то встретились после столь долгих лет ожидания. Уже вечером, после ужина, Оз читает вслух найденную в шкафу книгу. Мы устроились вдвоём на диване, и только торшер освещает комнату, рассеивая мрак. Гилберт пишет отчёт о работе у себя в комнате. Дверь открыта, но это не мешает мне сидеть близко к Озу, прислонившись к его плечу, и слушать его ровное чтение. Оз читает просто восхитительно! Его голос переносит меня в выдуманный мир, и я закрываю глаза, представляя себе то, о чём повествуют в книге. Чувствую, что начинаю засыпать, и насильно открываю глаза. Оз уже не читает, а просто смотрит на меня и улыбается. Волна тепла и восторга распространяется по телу, когда он обнимает меня, прижимая к груди. – У этой книги плохой конец, но у нас обязательно будет хороший, Алиса. Я искренне верю его словам и снова закрываю глаза. Сегодня мы будем, как и обычно, спать бок о бок, но теперь не порознь, а вместе. Вместе будем видеть сны, дышать и делиться друг с другом теплом. Не знаю, как я жила без всех этих чувств раньше, но такое ощущение, что они всегда были в моей груди, просто не было причины им пробуждаться от долгого сна. Не было человека, для которого они предназначались, но теперь есть Оз. С ним мне ничего не нужно. Хочу только одного: чтобы он улыбался, ведь его улыбка так прекрасна. Нет только Оза или только меня, есть мы, вдвоём, и никак иначе. Влюбляясь, мы все тонем в омуте сильных чувств, позволяя им взять над нами верх, и считаем секунды до встречи, пусть расстаёмся всего лишь на несколько минут. Наша с Озом история не всегда полна счастливых моментов и радости, но мы любим друг друга. В этом наша погибель и наше спасение. В этом наш путь, который мы избрали в рождественскую ночь, когда огни города освещали наши лица и отражались в глазах, заставляя в восхищении улыбаться. Мы любим, и этого достаточно, чтобы жить. ---------------------------------------- Автор хочет ещё :3 поэтому я буду рада услышать мнение читателей о том, стоит ли продолжать этот фик или лучше закончить на этом ^^