Звезды на дне колодца

Чужак выглядел так, будто пустоши пытались его сожрать, но поперхнулись и отрыгнули – изжеванного, измятого. Он бы тощ, грязен, небрит. Несло от него так, как несет от пьяниц и бродяг: немытым телом, кислым потом, застарелым перегаром. И совсем слабо – гнилью. Наверное, из-за коричневых пятен на затасканной майке и широких армейских штанах. Когда он проходил мимо Аксера, тот почувствовал запашок – и скривился. Так пахнет смерть, а запах смерти ничего хорошего не сулит. Мужика приняли бы за обычного нищего, шляющегося по дорогам и деревням в поисках заработка и пропитания, если бы тут поблизости была хоть одна деревня. И если бы из-за его спины не выглядывал серебристо-металлический приклад. – DKS-501, полуавтомат с пламегасителем, – вполголоса определил доктор Аддерли, стоило мужику, объясняясь с охранниками, пару раз повернуться к нему спиной. – Прицел особый, на пять с половиной, глушитель… Не то чтобы редкий, но и не сказать, что стандартный ствол. – Украл у кого-нибудь. Или с трупа снял, – так же тихо предположила его супруга. – Возможно. Но с таким стволом еще уметь обращаться надо. А зачем он ему, если… – Не гадайте. Не стоит, – мужик с отличным слухом под бдительными взглядами охраны шагнул в тень нависающей над головами скалы. Скинул на землю старый рюкзак, медленно стащил оружейный ремень с плеча, перевязанного грязной тряпкой. – Это моя красавица, – растянул рот в улыбке, которой не хватало пары зубов. – Надежная, безотказная… Хотя случается, что капризничает. Как и все женщины, любит уход. Мы с ней уже много лет не разлей вода. Я женат, черт возьми, столько не был. Док Аддерли с явным уважением покивал. Исцарапанный ствол снайперской винтовки хвастливо пестрел засечками. – Каждая отметина, – пояснил мужик, когда его спросили, – это минус один урод. Он явился примерно через час после того, как лагерь покинула разведгруппа из трех человек. Сказал, что с середины ночи двигался на свет костра, но добрался до лагеря лишь после восхода солнца. Застал миссионеров за ожиданием разведчиков, а когда узнал, в какую сторону те направились, досадливо цокнул языком: – Дьявол. Я, выходит, все-таки опоздал. – А куда ты успеть планировал? – нахмурился Аксер, которому этот мужик не понравился сразу. Слишком уж странно смотрелся вонючий худой оборванец с крутым снайперским стволом за спиной. Тот дернул плечом: – Ракету еще прошлым днем приметил. Так и знал, что это мудачье кого-то опять стережет. У них свои люди там, – махнул рукой на север. – Далеко от границы не уходят, тамошним племенам на глаза показываться не хотят. Но если что интересное увидят… вроде круто снаряженного каравана, – кивнул на браминов с поклажей, – так сразу ракету пускают. Для своих по эту сторону. Зеленая – лучше не связываться, пропустить. Красная – перехват. Ну, это судя по тому, что я сам видел… Хотел успеть предупредить. Не успел. Говорил спокойно, чуть сипло – словно горло было застужено или сорвано. – А «своих» – это кого? – Док Аддерли, пригладив седоватые волосы, поднялся с хлипкого складного стульчика. Все прочие затаили дыхание, начинали встревоженно переглядываться. – Дюжина ублюдков на старом заводе к западу. Странные, – мужик поджал обветренные губы. – Но сейчас таких как блох в песке развелось. Отличительных знаков не носят, ни к кому не принадлежат. Пару недель назад я их тут заметил. А на днях недалеко отсюда они трех легионеров прикончили. Какого-то идиота у них отбили, с собой увели. Я издали наблюдал, – приподнял ствол и, поразмыслив, снова закинул его за плечо. – И не помог? – Так это… А кому помогать? Тут сейчас хрен разберешь, где нормальные, где уроды… Только с красными мне все ясно, – он прищурился по-хитрому, ухмыльнулся. – Вижу красное – стреляю. Все хочу как девиз через грудь набить, но, наверное, так и подохну… Его слова утонули в гомоне голосов. Притихший лагерь очнулся, встрепенулся, встал на уши за считаные секунды. Шутка ли – три человека отправились чуть ли не на убой! Прямиком в засаду – в лапы к тем, кто аж настоящих легионеров, как щенков паршивых, расстреливает, а значит, ни хера не боится. Миссионерами из Вайоминга таких тем более не напугаешь, группой кое-как вооруженных гражданских не впечатлишь. О том, чтобы побыстрее догнать и вернуть разведчиков, первым взмолился пухлый тюфяк Уэсли Шоу – с самого начала не верилось, что он протащит через целый штат фунтов сорок своего жира. А он протащил и теперь взвился, возопил, что еще, черт возьми, не поздно. С побелевшим лицом метался от костра до браминов, от телег до личного вещмешка. Панически потрясая упитанными щеками, заверял: винчестер с собой у него не просто так – стрелять умеет, давно обучен, и ради друга… Ради друзей и против дюжины ублюдков выступить готов. Ему отвечали: другие не готовы. Тут не только наемники и бывшие «ханы». Тут также врачи, ученые, инженеры, женщины и даже один ребенок, черт бы его подрал. – Я не ребенок! – пищал на весь лагерь безусый, бесполезный юнец. – Я умею стрелять и могу сражаться, если придется. У меня с собой револьвер и патроны… Где мой мешок? Я сейчас покажу… – Я тебе покажу! – Аксер, перехватив красноречивый взгляд дока Аддерли, рванул мальчишке наперерез, оттеснил его от повозок, чуть не толкнул на груду крупных камней. – Сиди! Не отсвечивай! Взрослые разберутся. – Что? Какого… Да ты вообще кто такой, чтобы указывать?! Аксер сжал челюсти. Вопрос чертовски правильный, но для честного ответа откровенно дерьмовый момент. – Вот и отправили консультанта, – охранница, упакованная в кожаную броню, наматывала нервные круги вокруг всеми заброшенного костра. – Сдохнут же они там. Как пить дать… Надо помочь! Док! Помочь же надо, или… – Нейтралитет! – повысив голос, док Аддерли пытался утихомирить толпу. – Никто не забыл? Мы соблюдаем нейтралитет. Мы наблюдатели, а не бойцы. Миссионеры, а не миротворцы. Нам надо… – Валить отсюда вам надо, – вмешался мужик со снайпой. – Уходить с дороги, пока они не явились. Двигаться через ущелье, в обход. Вы не заблудитесь, если по компасу строго на юг будете топать. Главное, в самом ущелье никуда не сворачивайте, иначе вырулите черт знает где… Там, – указал рукой на скальную гряду, сереющую в полумиле, – сейчас караваны и беженцы ходят. Те, кто в курсе, что по трассе лучше не переть. Вы что, никого не встретили по пути? За последние несколько дней миссия и впрямь почти никого не видела на дороге. Пара одиноких торговцев и какой-то дерганый дед с портативным радиоприемником, который ничего не ловил, про банду на химзаводе не сообщили. – Милях в восьми на юго-запад лагерь Первого Легиона стоит, – продолжал рассказывать снайпер. – Еще месяц назад стоял. Не очень большой, но единственный близ границы. Возле озера, там указатели есть, не пропустите. Вам до него добраться надо – тогда и про своих людей все расскажете. Может, тамошний командир впряжется, если еще не поздно. – А ты разве не по легионерам тут палишь? – прищурился Аксер. – Если так, то почему ты нас к ним отправляешь? Мужик хмыкнул: – Так у вас же нейтралитет. Это у меня его нет. Пока он объяснял, как пройти извилистыми ущельями, не запутаться в поворотах и добраться до легионеров, Аксер поднялся на шоссе. Снял с пояса и поднес к глазам старый бинокль. Навел резкость, оглядел округу – никого похожего на разведчиков не увидел. Только, как и утром, кружила над холмами стая крикливого воронья. Торчали у обочины уже осмотренные руины кирпичной постройки, темнело вдалеке на возвышенности что-то подозрительно смахивающее на крест. Хотелось верить, что это просто огрызок какого-нибудь столба с обрывками проводов. – …двое вообще не бойцы! – женский голос звенел за спиной. – С ними Намир ушел, он из энкаэровцев, из военных. Но если там дюжина человек… Аксер обернулся. Увидел, как чужак озадаченно скребет в затылке, сплевывает на землю, топчется на месте нервно и неуверенно. А баба-охранница все льет и льет ему в уши свое глупое бабское дерьмо про долг, товарищество и взаимовыручку. Консультанта, впрочем, Аксеру было жаль. Вроде толковый парень этот Нолан, пусть и в дороге, в общем-то, бесполезный. Да и странноватый слегка, будто вечно роется в своих мыслях, а до людей вокруг ему дела нет. Хотя полжизни в рабстве гнить, и не где-то, а в Легионе, – еще и не таким странноватым станешь. Его помощник попроще был, пообщительнее, но тоже с тараканами, не без этого. И помощника этого дурацкого жаль – когда он у кастрюль и котелков крутился, жрачка отчего-то получалась вкуснее и сытнее. А что до Намира… Намир действительно казался нормальным мужиком, который и поболтать у костра любитель, и сигаретой угостить не прочь. Вот только выбросить из головы, что он в мудацкой армии гребаной НКР лет пять отслужил, никак не получалось. Аксер, как и положено настоящему «великому хану», всей душой ненавидел Республику и поначалу не радовался, что его племя спаслось от войны позорным бегством. Но потом ему объяснили, что то было не бегство, а разумное тактическое отступление. А затем и вовсе последовала радикальная смена приоритетов, был взят новый курс – так теперь говорили главные, понахватались умных словечек от своих ученых дружков. Будь они прокляты, эти дружки. И вся эта их поганая миссия. – Собираемся! – команда дока Аддерли разнеслась над лагерем. – В темпе! Двигаемся вперед, затем сходим с дороги. Смотрите, чтобы ничего не осталось. Чтобы телеги и брамины по асфальту шли. Ты и ты, – бросил кому-то. – Следуйте позади, чтобы следов не… – Стойте! А как же ЭйДжей? В смысле, Эндрю? Нолан, наш консульт… – Я разберусь, – дерганого толстяка оборвал флегматичный снайпер. – Вон там, – указал на плоскую вершину ближайшей скалы, – до полудня побуду. Если сюда никто не припрется, сам к ним наведаюсь. Я тоже служил… – он понизил голос, и Аксеру пришлось приблизиться, чтобы различить, что он там бормочет. – …этот ваш Намир. Первый разведбат никогда своих не бросал, будь уверен. Аксер не сразу сообразил, что в глазах потемнело совсем не от злости – просто одинокое рваное облако на секунду закрыло солнце. В глотке встал ком, сердце пронзило льдом. Ебаный разведбат! Ебаные снайперы – вот что это такое! Вот кто это такой! Сейчас бы схватить за грудки ублюдка, швырнуть на землю, вбить лицо сапогами в череп, пустить очередь прямо в лоб… Кулаки, сжатые до боли, ослабли. Стиснутые зубы скрипнули и заныли, когда Аксер медленно выдул воздух из сжавшейся от злости груди. Бросил взгляд на одного из охраны – на парня, которого знал еще совсем сопляком. Когда-то они вместе бежали под обстрелом снайперов армии НКР, а рядом спотыкались о пустоту и падали женщины, дети и старики. Теперь сопляк стал сильным, здоровым мужчиной, но по его глазам Аксер понял: он помнит. Молодая женщина, которая шла с миссией не как воин, а как компьютерный техник, лет десять назад была перепуганной раненой девочкой. Ее до каньона Ред-Рок несли на руках мужчины племени, передавая друг другу по очереди, а ночами мать и сестра сидели с ней рядом и вслушивались в дыхание. Пичкали ее химией, ругались на отсутствие стимуляторов и не позволяли слишком надолго и слишком глубоко засыпать. По ее лицу ясно читалось: она тоже ничего не забыла. Но никто из них здесь и сейчас ничего не мог предпринять. – Почему? – Аксер вцепился в первого, кто попался. – Почему мы слушаем какого-то левого мудака? Мы же его даже не знаем! Уэсли Шоу растерянно посмотрел на крепкие пальцы, сжимающие его жирный локоть. Мелко помотал головой, беспомощно шевельнул пухлыми обкусанными губами… – Мое имя Бун, – в пяти шагах чертов снайпер, развернувшись, соизволил представиться. – Теперь вы меня знаете. А верить мне или нет… Если бы я вашей смерти хотел, то вон там, – опять кивнул на скалу, – сразу бы и засел. Ваших охранников без проблем мог бы снять, ну а дальше… – небрежно пожал плечами. – Если что, мы тебя пристрелим, – пообещала девка-охранница. – Я лично тебя пристрелю. Сначала трахну, а потом грохну. А может, наоборот. Уяснил? Мужик с усмешкой заверил, что уяснил, – и переключился на подошедшую миссис Аддерли. Принял из ее рук несколько сухпайков и сверток с лекарствами. Вытащил из подсумка и ссыпал в подставленные ладони пригоршню золотистых монет. Аддерли отказывалась, говорила, что сухпайки и лекарства – награда за помощь и за попытку ее оказать… В итоге плату все-таки приняла. Миссия не бедствовала: Аксер лучше других был в курсе, какие у этого предприятия крутые спонсоры. Но деньги лишними не бывают, и любой, у кого в башке не кротокрысье дерьмо, способен это понять. Через несколько минут миссия поднялась на шоссе, бодро устремилась вперед. Копыта цокали, колеса скрипели, люди взволнованно переговаривались. Снайпер Бун отметил на карте дока Аддерли место, где нужно будет свернуть направо и углубиться в проходы между отвесными скалами. Скрыться от тех, кто может следить за шоссе. Там уже разыскать нужный поворот и, прячась в недрах массива, обойти опасные территории. Вернуться на эту же трассу – но в нескольких милях к югу. Там, где все еще Легион заправляет и нет идиотских гражданских банд. Вперед – на всякий случай, чтобы снова в какое-нибудь дерьмо не угодить, – бегом побежали двое: один из охраны и медсестра. Хорошенькая кудрявая куколка Реган, которая несколькими днями ранее, во время скучного и чертовски спокойного привала, на спор выбила семь мишеней из десяти. С тридцати шагов, из магнума сорок четвертого калибра – и даже запястье себе не вывихнула. Аксер тогда подумал, что, должно быть, не только у «Ханов» девки не промах. С хорошенькими медсестричками тоже нужно быть начеку, особенно когда у них боевой опыт за плечами имеется. Когда снайпер, проводив миссию, собрался отходить на выбранную позицию, Аксер все-таки не сдержался. Сплюнул, стиснул челюсти. – Эй ты. Разведбат. Постой, – тормознул оборванца в стороне от остальных. – Пару слов скажу. – Пару слов? – тот уставился серыми, как пыльный асфальт, глазами. – Ты ведь из «Ханов», правильно? Меня предупредили, что ты из них. Чего тебе надо? Аксер на миг смешался: действительно, чего ему надо? – Мать, – выдохнул. На мгновение вокруг и внутри снова стало темно. – Отец. Младший брат. Кузина… Голоса за его спиной отдалялись, копыта браминов стучали все тише – миссия спешила вперед. Снайпер прищурился, пялился не мигая, и кожа над его переносицей собиралась блестящими пористыми складками. – А, – после продолжительной паузы он кивнул. – Это что? Биттер-Спрингс? Название, которое Аксер старался даже мысленно не произносить лишний раз, заставило кровь моментально вскипеть в висках. – Просто чтоб ты знал, – он процедил сквозь зубы. – Мы все еще помним. Мы ушли из Вегаса. Ушли из Мохаве. Но того, что вы сделали, мы никогда не забудем. Я никогда не забуду. Каждый день об этом буду помнить, до самой смерти. Понял? – Понял, – равнодушно ответил снайпер и покивал, как глупый болванчик с башкой на пружинке. – Я тоже. Развернулся и зашагал прочь. Аксер, недолго потоптавшись на месте, поскреб неопрятную бороду, махнул рукой и бросился догонять своих. Здесь и сейчас он ничего не мог сделать – да и надо ли? Вожди утверждали, что нельзя забывать о прошлом, что духи погибших навеки останутся в памяти, сердцах, умах и крови живых, но… Как там Намир говорил? Для сведения личных счетов места здесь действительно нет. Через пару сотен шагов по стремительно нагревающемуся асфальту Аксер притормозил. Обернулся. Вслушиваясь в чужие беспокойные разговоры, поднес к глазам бинокль, попытался высмотреть снайпера на вершине скалы. Ожидал увидеть блики оптики, солнечные лучи, отраженные сталью, но увидел лишь камни и густую черноту каких-то сухих кустов. Хмыкнул: ну да. Ни один нормальный стрелок бликами позицию не выдаст. Оставалось лишь верить на слово ублюдку из разведбата, оставалось надеяться, что он и правда с какого-то хера готов помочь… – …и мы что, просто поверили ему на слово? Кто-то из впереди идущих не иначе как мысли умел читать. – А вдруг он в засаду нас отправил? Вдруг в том ущелье его дружки? – Я за то, чтобы двигаться прежним маршрутом. Или отправить еще людей на завод. – Можем разбить лагерь за теми камнями. И следить за дорогой, если там кто-то появится… – А вдруг наши разведчики все же вернутся? Может, мы поспешили? Что скажете, док? Они голосили, перебивая друг друга. Толстяк Шоу все вопил и вопил про своего приятеля ЭйДжея, размахивал сначала руками, потом – ружьем. Даже ляпнул, что сам, в одиночку, отправится на поиски друга. Был настроен решительно: скинул с плеча и швырнул в повозку мешок, вознамерился взять с собой только самое необходимое… Кто-то из охранников его осадил. Напомнил: ЭйДжея этого драгоценного с миссией изначально никто не звал. Никакой консультант им в пути не был нужен – и если он сам едва ли не в последний день подвязался, если еще какого-то болвана нечаянно за собой притащил… Остальные не должны рисковать ради них своими шкурами. А впрочем, один конкретный толстяк может валить на все четыре стороны, если хочет. Его тоже не было в списках, одобренных мэром Лимана и доктором Аддерли. – Тогда и я с ним пойду, – влезла охранница, которая хоть и успела за три недели пути перепихнуться тут с каждым вторым, но Намира как-то по-особому выделяла. – Своих даже сраные рейдеры не бросают, а мы.. – Мы никого не бросаем, – с каменным лицом отчеканил док Аддерли. – На слово никому не верим. И сейчас никто, черт подери, никуда не пойдет. Реган и Чейз проверяют дорогу. Если все чисто – доберемся до безопасного места, тогда и решим, что дальше делать. Возможно, поступим так, как советовал снайпер: свяжемся с Легионом, объясним ситуацию. Не исключено, что Бун сам со всем разберется. Он профи и места эти знает отлично. А может, кому-то придется вернуться за Намиром, Эндрю и Стивеном. По-любому кому-то придется вернуться, чтобы… – За каким еще, на хрен, Стивеном? – прозвучало сбоку. – Стивен Дантон, – коротко пояснил Аддерли. – Помощник. В крайнем случае, если они живы, мы можем поторговаться. Нам есть что предложить в обмен на наших людей. А если нет… – Будем тянуть, их убьют. Нас же тут поджидали. Наверняка они знают, что ЭйДжей и остальные были с нами. Если что-то пойдет не так… Их же, черт возьми, просто убьют, док! Аддерли нахмурился. Пробормотал: «Этого мы наверняка не знаем» – и велел притормозить. Судя по отметке на карте, пришла пора сворачивать к скалам и, словно крысам, прятаться по норам и щелям. Браминам было тяжело тащиться по бездорожью и волочь за собой телеги. Миссия сбавила ход, а кто-то и вовсе отстал – ворошил примятую колесами траву, заметая следы, и все высматривал среди холмов на западе разведгруппу. Вскоре со стороны крупной гряды показались двое своих – суетливыми фигурками на серо-коричневом полотне. Вернулись бегом, сообщили, что Бун не солгал: среди огромных валунов и впрямь оказался проход к недрам скального массива. Судя по ржавым консервным банкам, пустой таре из-под воды и подсохшим навозным лепешкам, про него знают, его используют. – Далеко мы не забирались, но там вроде все в порядке. Трупов не видели, по нам никто не стрелял. Аддерли кивнул. Жалобное «док, ну пожалуйста…», которое почти простонал толстяк Шоу, его ушей будто и не достигло. А еще шагов через сто Аксер запнулся на ровном месте. Застыл, услышав, как вдалеке – там, откуда они пришли, – прострекотала долгая очередь. Звук был чертовски знакомый – так стрекочут штурмовые винтовки армии НКР. Аксер несколько лет их трелей не слышал. – Не останавливаемся, – коротко велел док Аддерли. – Это не наши. С теплым ветром донеслась еще одна очередь – на этот раз короче, – и установилась обычная тишина. В ущелье группа входила в полном молчании, даже чертов толстяк перестал наконец голосить. Знал бы он, что миссию ждет на выходе, в полную мощь бы взвыл. К сожалению, ни Шоу, ни кто-либо другой даром предвидения похвастать не мог. Приблизительно час спустя миссионеры, пройдя широким, ветвистым ущельем, достигли просвета между серыми громадами, мрачно нависающими над головой. Щурясь от яркого света, выбрались на просторные пустоши. Начали по вытоптанной до голой земли тропе спускаться к распростершейся на многие мили равнине. Некоторые нацепили темные очки, кто-то натянуто пошутил, что в прохладном тенистом ущелье ему нравилось больше. Реган посетовала на убийственный климат Мохаве, беспощадный ко всему живому. Аксер мог бы ей рассказать, что пустошь не такой уж и ад, каким кажется: она может быть добра и щедра с теми, в ком увидит родственную душу или стойкого воина, достойного не только хорошей смерти, но и милости… Уэсли Шоу снова принялся ныть о своем потерявшемся дружке – и мысли сбились, развалились на отдельные слова и фразы. Аксер решил о пустошах с этой бабенкой поговорить в другой раз. Выстрелы прогремели неподалеку – вроде бы за ближайшим, утыканным юккой и усеянным кактусами холмом. Тогда, когда миссия отошла от выхода из ущелья на приличное расстояние. Сначала раздались резкие одиночные хлопки, затем бойкие, заливистые очереди. Звуки слились в какофонию, дополнились эхом, и из чего стреляют, сходу различить не удалось. – Стоп! – рявкнул док Аддерли, и его рука взметнулась над колонной. – Пригнитесь! Прячьтесь за телеги! На вершине холма, в облаках поднятого горячим ветром песка, мелькнул силуэт – и тут же пропал. Тревожно замычали брамины, кто-то коротко выругался, многие схватились за стволы. Неужели чертов снайпер их все же завел в ловушку?! – Оружием не размахивать! – док Аддерли, укрывшись за одной из телег, продолжал отдавать распоряжения. – Огонь без приказа не открывать! Вдруг это… – Эй! – окрик с вершины холма. – Это, блядь, еще что… И снова очередь. Темный силуэт дернулся и второй раз исчез. Последнее, что Аксер успел сделать до того, как ситуация приняла действительно паршивый оборот, – это нашарить взглядом дурацкого пацана. Того самого пацана, из-за которого он вообще ввязался во все это дерьмо. За которого, если вдруг, с него, с Аксера, шкуру живьем сдерут и на обложки для дорогущих старинных книг порежут. Пацан плелся в хвосте. Успел сныкаться за рыжим задом брамина, когда из-за холма высыпала толпа каких-то вооруженных кретинов, а следом – с полдюжины мужиков в красно-черной броне и потешных юбках. – Еб твою мать! – с чувством произнес кто-то рядом. Аксер снова взглянул на холм и увидел, что на залитой солнцем верхушке силуэтов становится все больше и больше. Следующая очередь выбила каменную крошку из ближайшей к миссионерам скалы.

***

– Мы и сообразить ничего не успели. Нас просто накрыло. Смело к херам. Чуть по земле и каменюкам чертовым не размазало. Те, кто первыми бежали, нами прикрываться пытались. Баб хватали, по браминам палили. Ломились дальше, к ущелью… Мы на их пути оказались. И под огонь угодили. Я этому, – кивнул на угрюмого Лиама, – крикнул, чтобы он подальше валил и под пули не подставлялся. А потом такая свалка началась! Вопли, пальба, брамины эти проклятые… Ни черта было не понять. Эндрю, мучительно борясь с сонливостью и чудовищной, выматывающей усталостью, кое-как поднял на Аксера взгляд. Очень тяжелый взгляд – казалось, что веки вылиты из свинца и смазаны «Чудо-клеем». Под ними отчаянно чесались и болели глаза, в которые какой-то сумасшедший садист насыпал мелкой стеклянной пыли. Размякшие мышцы ныли – пронзительно, изнуряюще. Как после долгой, на износ, тренировки или же… «…просто действие морфина закончилось». Эндрю прикусил губу. «Я знаю, – огрызнулся на самого себя. – Заткнись». – Что было дальше? – он заставил себя смотреть на мрачное заросшее лицо. – Почему вы двое здесь? Где остальные? Поморщился от спазма в окаменевшем, вздувшемся животе. Наверное, после пыток и голодовки наспех закинутая еда впрок не пошла… «…или просто действие морфина закончилось». – Блядь, – прорычал Эндрю вслух, вытер мокрые ладони о штаны и уставился на догоревший костер. – Так это, выходит, не снайпер вас наебал? – негромко и даже как-то интеллигентно осведомился Дантон. Аксер качнул головой: – Да кто его знает. Нет вроде. Он закурил, вытащив сигарету из пачки, которую нервно вертел в руках. Эндрю хотел опять угоститься, но, учуяв дым, передумал. Старался глубоко не вдыхать – мутило. Скорее всего, от сотрясения. А может, и нет. Борясь с накатывающей сонливостью, он слушал про Шелдона, который хотел увести животных с линии огня и сам угодил под обстрел. Его пытались оттащить, но кто-то крикнул, что поздно, парень уже не дышит – и окровавленное тело впопыхах швырнули в повозку. В цивилизованном мире мертвецов не принято просто так оставлять на съедение койотам и воронью. Запряженный брамин взревел, когда пулям прошило его выпуклый рыжий бок. Вместе с телегой рванулся через толпу, сшиб несколько человек, копытом проломил ребра доктору Аддерли, протащил колеса по его ногам. Скрылся из виду с перевязочными материалами, лекарствами и водой – и никто не пытался его догнать, не до того всем было. Легионеры, по словам Аксера, даже не смотрели, где кто. Просто шли напролом, давили всех – и Аддерли кричал что-то про мирных граждан Вайоминга, миссию и нейтралитет… – Всем похер было. Только когда… Когда начало успокаиваться, один мудак в юбке наконец соизволил спросить, кто мы такие и какого черта тут делаем. Кругом трупы, раненые, кровища… Все на ушах стоят, одну телегу просрали. Бинты, лекарства – все нужно, пока народ дохнуть не начал. А этот ублюдок там топчется чуть ли не по колено в кишках и допрос еле живому доку устраивает. Я, считай, впервые Легион вот так, лицом к лицу, увидал. И не скажу, что эти парни мне приглянулись. Хотя… – помолчал, пожевал губами, – дело свое они знают. Из той банды, как я понял, никого в живых не осталось. У нас тоже пара покойников. Шелдон и тот странный хрен, помешанный на пластиковых ногах. А у этих, из Легиона, всего пятерка раненых. Их главный там дернул одного из наших. Говорит: «Ты врач? Если врач – лечи». И знаешь… Никто с ним спорить не стал. Эндрю, не перебивая, попытался подняться с сухой земли. Оперся на руку, кости которой еще гудели. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Прислушался: ничего ли у него всерьез не болит? Заставить себя шевелиться было непросто – тело из ватного превратилось в болезненно-деревянное. А когда наконец удалось распрямиться и осмотреться, скалы вокруг поплыли и раздвоились. Земля вздрогнула, как живая, накренилась. Мир утратил точку опоры, и показалось, что как ни размахивай руками, равновесие не удержать… – Ты в порядке? – Да, – ответил Эндрю и сумел устоять. Кое-как зафиксировался в пространстве. Поморщился: под прилипшей к коже майкой чесались свежие, еще чувствительные рубцы. Анита, должно быть, им совсем не обрадуется. – Он не в порядке, – негромко произнес Дантон. – Нам обоим, если честно, не очень. Все эти дни мы… – Подожди, – Эндрю качнул головой. – Он, – кивнул на Аксера, – еще не договорил. Так что у вас стряслось? Почему вы двое здесь? Где остальные? Тот вздохнул. Признался: остальные ушли с легионерами. Те, кто мог сам идти, разумеется. Кто не мог – тех везли на оставшихся телегах, вытащив из них все, что умещалось в руках. Аксера и Лиама ни среди первых, ни среди вторых уже не было. – Это из-за того… – Я сам объясню, – Лиам подал голос, поднял голову и показал свою по-девчачьи смазливую, хоть и сильно изможденную физиономию. – Я сам, ладно? Это я виноват. Или… Я не виноват. Просто так получилось. – А я тебе говорил, что… – начал было опять заводиться Аксер. – Да успокойся уже. Все нормально. Сейчас со мной все нормально, и поэтому… – Нормально? Это ты называешь «нормально», черт бы тебя подрал?! Эндрю не успел вмешаться – да и вряд ли стоило вмешиваться. Тут какие-то свои дела, свои собственные разборки, и посторонним влезать ни к чему. – Смотри! – Аксер метнулся к мальчишке, ухватил за запястье, рывком поднял с земли. – Полюбуйся на это дерьмо! Пока парень вяло трепыхался, пытаясь вырваться, Эндрю приблизился и посмотрел. Подошел осторожно и Дантон, задумчиво хмыкнул, разглядев на расчесанном загорелом предплечье четкие, выпуклые шрамы – определенно следы зубов. Верхняя челюсть и нижняя, на первый взгляд, полный комплект. Раньше этих следов явно не было. – Откуда это? – Эндрю обнаружил в себе силы еще чему-либо удивляться. – Кто это сделал? Мальчишка всхлипнул, рыкнул, дернулся – и Аксер его отпустил. – Дикий гуль, – буркнул. – Это типа… официальная версия. Так? – уставился Лиаму в красное то ли от злости, то ли от подступивших слез лицо. – Или другие идеи в твою дурную башку придут? – Дикий гуль? – Эндрю встревоженно огляделся, будто рядом действительно мог оказаться монстр, о котором им с Дантоном сообщают только сейчас. – В самом деле? Аксер взмахнул рукой – будто воздух клинком рассек. – Да хрена с два. Там.… Там, короче, – указал куда-то на запад, где возвышалась каменная стена, – еще один выход на пустоши есть. С другой стороны. Ни дорог там нормальных, ни указателей… Чуть дальше пройдешь, через мост обрушенный перелезешь – деревушка стоит, дотла сожженная. Ну, не совсем дотла, дом один почти целый. В общем, там трое уродов было. Два мужика и баба. Бабу я грохнул, – помолчал, покивал каким-то своим мыслям. – Да, бабу грохнул. А мужики ушли. Удирали так, что только пятки сверкали. Ну и хер бы с ними, но вот этот щенок сопливый… – Я сам расскажу, – буркнул Лиам, потер лицо ладонями и уселся на прежнее место. – Сам, ясно? – посмотрел на Эндрю, мельком глянул на Дантона, поскреб раздраженное предплечье, ковырнул ногтями следы укуса. – У меня же ни компаса, ни карты не было. Когда стрельба началась, я назад побежал. В ущелье. Испугался. Думал, за мной гонятся, бежал долго и… Там же все одинаковое. Камни, камни, камни… Сухие деревья и камни. Я просто не туда повернул. – Он по солнцу ориентироваться не умеет, – бросил Аксер, передернулся энергично, по-звериному. – Он вообще ни черта не умеет. Давай, говори, хрен с тобой, – кивнул пацану. – Только быстро. Мы и так тут время зазря теряем. Лиам глубоко вздохнул и, взглядом уткнувшись в землю, заговорил.