Звезды на дне колодца

Эту штуковину местные назвали Шлейфом. Она тянулась от юго-западных окраин Серчлайта через каменистые холмы до старого ядерного полигона, сунуться куда отважился бы лишь безумец. Или самоубийца. Болтали, мол, диких гулей на том полигоне больше, чем вшей на бродягах Фрисайда. Для обычного человека там верная гибель. А для «дикарей» – райский оазис с живительным излучением. Лучше даже не думать, что они там жрут. Шлейф нельзя было ни увидеть, ни почувствовать. Никакой сухости в горле, никакого привкуса железа на языке. Ничего такого, что говорило бы о серьезной опасности. И только счетчик Гейгера, стоило приблизиться к невидимой границе, начинал ввинчиваться в уши тревожной скороговоркой: «Смерть-смерть-смерть-смерть-смерть…» Не просто радиоактивная тропа длиной в несколько миль. Самая настоящая дорога смерти – той самой, о которой предупреждал бдительный счетчик. И уже на середине этой дороги, чуть в стороне, любознательный путник мог заглянуть в неглубокую яму, на дне которой, присыпанные песком и камнями, третий или четвертый год валялись человеческие останки. В основном рабы, но и лоскутки красной формы среди костей мелькали. Животные их отчего-то стороной обходили: не выкопали, не растащили по округе. Все, кто вывозил из Серчлайта поврежденные бочки с отходами какой-то довоенной атомной станции, умерли. Кто-то прямо в процессе. Кто-то – немногим позже. Не выжили, по словам местных, ни рабы, ни те, кто за ними присматривал. Яма на полпути от мертвого городишки до ядерного полигона была лишь одной, первой, из трех. – Ну а бочки? – спрашивала миссис Аддерли у двух гулей, живущих на южной окраине Серчлайта, в миле от давно всеми покинутого аэропорта. – Их вывезли? – Все до единой, – скрипуче отвечала женщина-гуль, и через дыру в ее впалой щеке было видно, как шевелятся мышцы лица. – Но в центр вам все равно не стоит соваться. Даже нам там приходится тяжко, а что уж о вас говорить. Мы сами из источника пьем. Он под землей идет, и там, на юге, есть несколько скважин. Но вы воду из него не берите. Вам дальше идти надо, – она махала худой рукой, будто кем-то изгрызенной и высушенной на солнце. – Туда, к ранчо Вулфхорна. Там место хорошее, чистое. Земля урожайная, колодец выкопан, дом стоит целый. И не принадлежит никому. «Чушь, – думал Эндрю, пялясь на неживые коробки зданий, выглядывающих из-за каменистых холмов вдалеке. Среди них светлым шпилем выделялась церквушка, жмущаяся к южным окраинам. Вернее – останки церквушки: три стенки да крыша, полая скорлупа. – Тут все принадлежит Легиону». Чтобы добраться до Серчлайта, миссионерам два дня назад довелось по одной из главных дорог пройти через самое сердце Вегаса. Миновать горелые руины Вестсайда. Побывать в местах, которые Эндрю были знакомы до каждого кирпичика в довоенных стенах. До каждого облупленного фонарного столба. Они нигде не задерживались, даже к клинике Нью-Вегаса не свернули. Спешили. Но все же успели заметить: эти места совершенно точно принадлежат Легиону. Отмечены полотнами на флагштоках, рисунками на стенах, истлевшими головами на кольях и крестами вдоль хоженых широких путей. Хозяев, впрочем, почти не видно: в основном по улицам бродят нищие, сумасшедшие и торгаши. – В этом не было никакого смысла, – рядом с миссис Аддерли хмурилась Сильвия. – Город ведь все равно заражен, и что вывози эти бочки, что не вывози… – Легионеры об этом не знали, – гуль-мужчина кашлянул, сплюнул. – Они, наверное, думали, что бочки вывезут – и город можно будет заселить. Но где там. Только растащили всю эту дрянь. Размазали аж до самого полигона. А жить тут в итоге только мы и можем. Нам-то что? Главное – к депо в центре Серчлайта не соваться. С год назад Мэлвин зачем-то сунулся, и месяца не прошло – спятил. Радиация совсем ему мозги выжгла. Пришлось его это… ну… до полигона под руки проводить. Там он и остался. Назад дорогу уже не найдет. Почти никто не находит, им всем там, вдали от нас, хорошо. Он снова кашлянул, громко харкнул и сплюнул. Ветер, дунувший внезапно, отнес его плевок в сторону – и Эндрю отшатнулся, чтобы на штанину, не дай бог, не попало. – Пристрелить его надо было, – проворчала женщина. – По-человечески взять и пристрелить. – Я тебя пристрелю, – огрызнулся мужчина. – Только повод мне дай. – Да уж окажи услугу, – женщина вроде бы усмехнулась кривыми остатками губ. Склонила плешивую голову с жидкими прядями, скосила мутные глаза на миссионеров: слышали, мол? Понимаете? – Если мне, как Мэлвину, разум выжжет… Я не хочу бродить там, как какой-нибудь чертов зомби. Соберешь в кулак остатки своих яиц и выстрелишь мне промеж глаз. Эндрю и Сильвия переглянулись. Как эти существа тут вообще, черт возьми, живут? – Если узнать, где тут что, так вы к нам смело можете обращаться. С юга фон слабый, заглядывайте в гости. Ну а по всем прочим вопросам – это к Рубену, – напоследок женщина указала миссионерам путь. – Он тут почти столько же, сколько и мы, обитает. Подальше от радиации, поближе к дорогам и ранчо. Вам по пути будет, вы мимо него не пройдете. Он не единственный гладкокожий в этих краях, но самый мозговитый – точно. Снова подувший ветер донес до Эндрю характерную гуличью вонь: что-то среднее между сладковатым вяленым мясом и старой сопревшей листвой. Вроде бы ничего по-настоящему отвратительного, но почему-то от этого запаха становилось горько во рту, начинало подташнивать. Чтобы перебить его, пришлось закурить. – Если на юг с западной стороны пойдете, в Шлейф не вляпайтесь, – прозвучало напутствие на прощание. – Мы его чувствуем, а вам без этой штуковины, – облезлый палец с почерневшим ногтем указал на счетчик, который миссис Аддерли не выпускала из рук, – лучше по окрестностям не бродить. Там знаки хоть и стоят, но их можно пропустить ненароком. На обратном пути до стоянки, где в тени полуразрушенного моста отдыхали остальные участники миссии, Эндрю, Сильвия и миссис Аддерли дружно решили: им вообще по окрестностям мертвого города бродить не хочется. Что со счетчиком, что без него: кому потом охота блевать на раскаленные камни, отращивать лишние конечности и смертельные опухоли? Лучше поспешить и добраться поскорее до старой разграбленной фермы, на руинах которой Рубен и пара его помощников обустроили что-то вроде полевого госпиталя. В старых вагончиках-трейлерах разложили матрасы для тяжело больных. В отстроенной хижине поселились сами. Завели старый генератор, разжились рабочими ядерными батареями, даже небольшое поле засеяли – там у них растут юкка, маис и кое-что из лечебных трав. Ферма Рубена, если верить парочке гулей, находилась аккурат по пути к ранчо Вулфхорна. К месту, где миссионеры планировали на какое-то время остановиться, если там и впрямь все настолько целое, чистое и ничье. Крыша над головой, чтобы спрятаться от осточертевшего солнца Невады. Колодец с питьевой водой. И близость к дороге, по которой курсируют караваны – редкие и не торгующие всем подряд, но за неимением большего… – Ты знал о Серчлайте? – пока миссис Аддерли, усевшись прямо на землю, вытряхивала из обуви камешки и песок, Эндрю подошел к одиноко стоящему Октавию. За ту неделю, что бывший легионер пробыл с миссией, он так и не завел себе здесь друзей. Даже Лиам не спешил приставать к нему с назойливыми вопросами. Даже Аксер лишний раз на рожон не лез. – Смотря о чем ты. Если о диверсии с отходами, то знал. Если о том, как вывозили бочки… Об этом я только сейчас услышал. – Там куча людей погибла, – Эндрю проследил взглядом за Дантоном, который, перебросившись с Сильвией парой слов, отошел к высоким гранитным валунам и присел на корточки в их тени. – И рабы… и не рабы. Из-за радиации. И все впустую. Я о диверсии не знал, – он понизил голос почти до шепота. – Меня к этому времени уже не было среди… всех. Это Курьер придумал? Октавий качнул головой, короткие волосы на которой свалялись и выглядели поредевшими: – Нет. Идея диверсии принадлежала Вульпесу Инкульте. Я сам слышал, как он отдавал приказы. В Форте. Уничтожить крупный лагерь НКР, открыть дорогу с юга… Курьер появился уже потом. – А где сейчас Вульпес Инкульта? – Я не знаю. – Он жив? – Не знаю. – Ты много времени провел в Форте. – Я… Не особо, – Октавий нахмурился, его взгляд на мгновение застыл. – Но перед битвой – достаточно. – А где ты был во время битвы? Миссис Аддерли, закончив приводить в порядок обувь, поправила головную повязку, убрала выбившиеся из-под нее волосы, и явно не без труда поднялась. Устала. Они все чудовищно устали. Последний брамин и вовсе выглядел полумертвым и отощавшим, хотя его исправно кормили и поили чистой водой. Им всем определенно нужен отдых, прохладный душ, крыша над головой и целый колодец чистой воды под боком. И одежду бы сменить – вот только многим не на что. У Эндрю самого осталась одна пара штанов, уже лоснящаяся и твердеющая от дорожной грязи, смешанной с кожными выделениями. – Почему ты задаешь эти вопросы? Эндрю пожал плечами. Сказал: «Не бери в голову». Перехватив взгляд миссис Аддерли, кивнул. Пора двигаться и убираться от Серчлайта на безопасное расстояние. Пора где-то остановиться, в конце концов. Два дня назад, пятнадцатого августа две тысячи двести восемьдесят шестого года, миссия из Вайоминга, потеряв шесть человек, достигла Нью-Вегаса. Самое трудное было еще впереди.

***

– Ну? На пути к ферме Рубена Эндрю слегка отстал от остальных. Дантон, заметив это, тоже сбавил шаг, заговорил полушепотом: – Выяснил? Врет? – Не уверен. Точно что-то недоговаривает. – О дезертирстве? – Об этом он вообще говорить не желает. Я не хочу на него давить. – Думаешь, психанет и свалит? – Нет. Я не думаю, что он психанет. Они брели по отлично сохранившейся дороге, уводящей вниз, в холмы, от монолитного моста на серьезных бетонных опорах. Брамин едва тащился, его ноги заплетались, острые выпирающие лопатки двигались в такт неуверенным шагам. Впереди, над желтыми песчаными округлостями, вращались, отражая солнечные лучи, металлические лопасти небольших ветряков. Вскоре и крыша показалась – темная, сколоченная из каких-то то ли ржавых, то ли обожженных листов. В этих краях Эндрю никогда не бывал. Даже с кучкой старателей, к которым когда-то примкнул ненадолго, так далеко от центра Нью-Вегаса ему забираться не доводилось. Местность выглядела незнакомо, внутри тяжело ворочалось мутное, невнятное беспокойство. – Паршивое у меня чувство, Нолан. – Дантон шаркал подошвами пыльных ботинок, вздыхал и зевал, хотя время только шло к вечеру. – Если он в мелочах нам пиздит, то ведь и по-крупному не побрезгует. – Я не могу понять, в чем дело, – Эндрю и сам уже несколько дней разделял его озабоченность. – Не выходит нащупать. О чем-то он прямо заявляет, что говорить не хочет. А о чем-то вроде и говорит, но… Как-то не так. Врубаешься, да? Какие-то мелкие… Мелкие такие штуки… Просто слушаешь и задницей чуешь: что-то не так. – У него нет такой крутой легенды, как у тебя. Не успел придумать. – Поначалу казалось, она ему вообще не нужна. А что? – Эндрю повернул голову, даже чуть сбавил шаг. – У меня и правда крутая легенда? – Еще бы, – ухмылка-гримаса. – Вроде все учел. Даже я, как дебил, тебе верил. – Ну и… И где я прокололся? – Эндрю старательно не замечал неприятные, натянутые интонации. – Ты ведь еще в Лимане на меня косо поглядывать стал. – А ты не прокололся. – Дантон, прищурившись, рассматривал что-то впереди. Там, где среди холмов уже виднелись явно вручную засаженные грядки и какое-то движение у двухэтажной деревянной лачуги. Процессия сошла с асфальта на широкую утоптанную тропу. – Просто я… Я как-то раз вопрос себе задал. Прикинул в башке: «Что-то ни хера этот Нолан на своего чувака не похож. Но ведь он явно из Легиона. Сто процентов из той же жопы, в этом сомнений нет. А если он не свой, не наш чувак… То кто же он такой, мать его?» Но я все равно был уверен… Почти был уверен, что хуйня все это, – он поймал взгляд Эндрю, ухмыльнулся невесело. – Надеялся, что хуйня. Пока ты сам все не разболтал. Миссия сбавила шаг, впереди что-то происходило – повозка с брамином остановилась, миссионеры скучковались и загородили обзор. – Выбора не было. Ты удивился? – Эндрю шепнул, потому что теперь их могли услышать. – Я… Знаешь, ни хрена. Не удивился. Я охуел. Это другое. Как будто молотком по макушке треснули и… С бесцеремонным «о чем речь?» рядом нарисовался Чейз. Пришлось отмахнуться, отшутиться и замолчать. Если бы в этих краях существовала награда за смелость, альтруизм и свершение невозможного, то небритый парень-латинос по имени Рубен, пожалуй, мог бы первым ее получить. Среди невысоких холмов, на кем-то когда-то возделанном, а потом на долгие годы заброшенном поле, он и пара его ассистентов отгрохали едва ли не санаторий. Гули не соврали: тут и правда рядами стояли неказистые, местами до дыр проржавевшие трейлеры. В основном небольшие, рассчитанные на одного-двух человек. В таком трейлере Эндрю когда-то ночевал вблизи городишки Гудспрингс. Бок о бок с фрументарием Легиона, от которого той ночью опрометчиво попытался сбежать – и отделался легко, лишь парой незначительных переломов. Рубен и его ассистенты, заручившись помощью обитателей Серчлайта, притащили сюда шесть таких трейлеров. Разместили их полукругом, сделали подпорки из покрышек и кирпичей, крыши застелили тряпками и брезентом. Разложили костры, расставили самодельные скамейки, садовые столики и сиденья из автомобильных шин. Ближе к двухэтажной лачуге, собранной из досок и металлических листов, располагались два вагончика покрупнее: вход в один из них наглухо закрывала штора из плотной ткани. Из второго доносилась еле слышная музыка и какое-то невнятное, перебиваемое помехами, бормотание. Неужели здесь есть рабочие радиостанции? – Я даже не знаю, что сказать. Рубен – крепкий, невысокий, еще молодой мужчина в изумлении качал головой. Выглядел растерянным и озадаченным, но это была легкая, светлая озадаченность. – Я о Вайоминге ничего не слышал. Ни путников, ни караванщиков оттуда ни разу не встречал. А о гуманитарной миссии и помыслить даже не мог. – Да мы сами до сих пор в шоке, – пробормотал Эндрю совсем тихо. Стоящий в паре шагов Октавий услышал, едва заметно приподнял брови, шевельнул уголками губ. – Вы врач? – миссис Аддерли не ходила вокруг да около. – Можно подробнее узнать о вашей квалификации? – Я… Да не то чтобы врач, – Рубен, понизив голос, оглядывался на трейлеры, которые не выглядели пустующими. – У меня были общие представления о медицине, когда я… обосновался здесь и решил, что кому-то могу помочь. Понимаете? Два года уже с тех пор прошло. Как видите, кое-чего удалось добиться. Явно скромничал. Гули рассказывали, что до Рубена на этом месте был одинокий ржавый вагончик и засохшее поле с кучей скелетов: какую-то шайку рейдеров тут еще раньше порешил Легион. – Легионеры вас не трогают? – Нет, – Рубен улыбнулся, но лицо его на миг потемнело. – Я никаких законов не нарушаю. И я бы сказал… В последние месяцы тут сложная ситуация. Присутствие Первого Легиона становится все менее… очевидным. Кто-то утверждает, что это к лучшему, понимаете? Но хватает и других проблем. Все сильно изменилось за последние годы и продолжает меняться. Иной раз так быстро, что не успеваю следить… А вы врачи, да? – он обвел взглядом всех. – Настоящие врачи? Миссис Аддерли мотнула головой: – Не все. Не только. Мы собираемся на какое-то время задержаться здесь. Нам сказали, что ранчо Вулфхорна поблизости пустует. И если скваттерство в этих краях не наказуемо… Ничего страшного не будет, если мы на какое-то время его займем? Ее опасения были оправданными. Раньше, помнил Эндрю, аборигены крайне настороженно относились к скваттерам НКР. Чужаки с Запада, самовольно расселяясь по пустующим квартирам и домам, вызывали недовольство у тех, кто в этих краях прожил всю жизнь. Случались конфликты: Эндрю своими глазами видел, как через ворота Мормонского форта проносят пострадавших в стычках. Как их распределяют по разным палаткам – и чем дальше друг от друга, тем лучше. Чтобы жители Вегаса и пришлые из Республики, едва зализав раны, не сцепились вновь. Рубен заверил: ничего страшного не случится. Не должно. Даже наоборот: офицеры Первого Легиона с одобрением отнеслись к его скромной врачебной практике. Людей не выделили, но помогли информацией, рассказали, где, в каких опустевших поселениях и осиротевших домах, можно найти ценные вещи: матрасы, постельное белье, мебель, посуду, книги… Нет оснований полагать, что они враждебно примут целую миссию ученых и докторов. Но на всякий случай стоит представиться местным командирам – их нетрудно найти в городке под названием Ниптон. Он на любой карте отмечен – жирно и красно. – Рубен Хименес, будем официально знакомы. – Эмма Аддерли, лингвист, руководитель группы. – Рубен Хименес, – рукопожатие сухое и крепкое. – Искренне рад знакомству. – Эндрю Нолан. Не врач. Консультант. – Рубен Хименес… – Чейз. Охрана. – Уилл Филипс, ботаник и инженер. – Рубен Хименес. – Стив Дантон. Просто Дантон. Я это… Его, – взгляд на Эндрю, – типа помощник. А еще жрачку готовить могу. Ну и всякое… – Сильвия Скай, охрана. И расслабляющий массаж по вечерам. – Аксер я. Охрана. Что по оружию – тоже ко мне. За голосами миссионеров и чередой имен Эндрю пытался различить, что же за звуки, что за музыка и бормотание доносятся из трейлера неподалеку. Если в регионе работает радио – значит, есть целая вышка. А если есть вышка, то возможна хоть какая-то удаленная связь. – Оливер Кит, психиатр. – Грейс Флорес. А это моя сестра Грета. Фармакология – наша стезя. – Рубен Хименес… – Октавий. Пауза в секунду, две, три… «Обычное имя. Таких до хрена. Особенно там, где Легион потоптался», – эту мысль Эндрю направил из своей головы в чужую чернявую голову. – Рад знакомству, Октавий. А вы?.. Сейчас он возьмет и представится бывшим вексилларием Легиона… – Тактик и наблюдатель. Тоже рад. Эндрю беззвучно хмыкнул и устало вздохнул. Шагах в двадцати из стоящего полубоком трейлера показался тощий старик в вызывающе голубом комбинезоне. Заметив целую толпу, ненадолго замер. Выбрался наружу полностью, доковылял до сложенных в невысокую башню автомобильных покрышек. Присел на них, разглядывая гостей. – Лиам Несбитт. Пока что я всем только мешаю, но со временем планирую стать врачом. – Рубен. Приятно познакомиться с тобой, амиго. Уверен, все у тебя получится. Что-то шевельнулось в трейлере по соседству. Высокая женщина, черты лица которой смазывались из-за солнца, скрипнув дверью, вышла из двухэтажного дома. Окинула взглядом толпу, заспешила к фургону с занавешенным входом. Кто-то где-то вскрикнул и застонал. – …как только вернутся мои помощники, – судя по интонациям, Рубен подводил какой-то итог. Озирался и, кажется, торопился завершить разговор. – Оставить ферму и пациентов без присмотра я не могу, понимаете? Возможно, сегодня вечером или завтра с утра я загляну к вам на ранчо. Вы к тому времени отдохнете, и мы с вами многое сможем обсудить. В спокойной, так сказать, обстановке… – Как думаешь, он из наших? – шепнул Лиам. Подобрался неслышно и незаметно. Эндрю, засмотревшись и заслушавшись, чуть не вздрогнул от неожиданности. Пробормотал: – Не знаю. Пусть Аддерли разбирается. Вопрос о «Последователях Апокалипсиса» не из тех, которые можно прямо, ничего не опасаясь, задать. – …ну а мне пора на вечерний обход. Пациентов сейчас немного, но всем им требуется внимание… Карлос! Затуши, черт возьми! Сейчас же! Старик, пускающий густые сизые клубы, в последний раз затянулся и, ни слова не говоря, втоптал окурок в прибитую к земле траву. – Хорошо, что вы здесь, – прозвучало уже напоследок, когда миссия развернулась, чтобы прежней дорогой добраться до ранчо Вулфхорна. – Я знаю, что на первый взгляд тут спокойно… Но на самом деле ваша помощь придется кстати. Я вас попозже познакомлю тут кое с кем. Миссис Аддерли ему что-то отвечала, но Эндрю уже не слушал – вместе с остальными возвращался к шоссе, а в спину ему доносилось мелодичное поскрипывание ветряков и хриплый, умиротворяющий гул генератора. Вскоре к ним добавилась бойкая ругань. Рубен, распрощавшись с миссионерами, отчитывал старого Карлоса за курение. Грозился выгнать его с фермы за несоблюдение предписаний. Совсем как настоящий обеспокоенный врач.

***

Время шло к вечеру. Небо, усеянное рваными облаками, превращалось в линялое покрывало – теряло пронзительную синеву, становилось неровно-серым. Звезды зажигались медленно и неохотно, над горизонтом всходила полная луна, Эндрю щурился, силясь разглядеть пятна кратеров, которые иногда складывались в череп. Миссионеры на ранчо Вулфхорна собирались ко сну: разворачивали палатки, договаривались о карауле, разводили большой костер. Как в пути. Внутри скромной деревянной лачуги – пара гулей не постеснялась сказать про нее «дом» – на ночь расположиться никто не рискнул. Из-за плесени, грязи и пыли, которая клубилась в воздухе и щекотала глотку. Из-за густой паутины в углах, на потолке, на страшненькой закопченной плите, на стыке полов и стен. Не было сил наводить порядок. Уборку и осмотр территории решили отложить до утра. В сумерках разглядели несколько едва шевелящихся ветряков, мостки, разложенные между мелкими холмиками, целые участки забора, собранного из всего подряд. Немаленькие владения, чуть сил приложить – и можно всей группой нормально устроиться. Хорошо, если и правда скваттеров тут не вешают на крестах. Этой ночью Эндрю не хотел сидеть у костра – мечтал отоспаться в конце одного пути. И в начале следующего. Подумывал, не порыться ли с фонариком в повозке, которую откатили под кривой навес и тоже пока трогать не стали. Не отыскать ли там что-нибудь такое, что убаюкает, успокоит, погрузит в сон. Не алкоголь – какой-нибудь медикамент. Вроде тех, которые когда-то давным-давно, когда они еще даже не жили, а лишь иногда спали вместе, дала ему Анита. Сказала тогда, что он долго засыпает, много ворочается и бормочет во сне всякую ерунду. Иногда эта ерунда пугает. Он с неделю глотал перед сном какие-то мелкие зеленоватые таблетки. После них мог еще полчаса заниматься делами – но в какой-то момент чувствовал, как тяжелеют ноги, как клонится на грудь голова. Сил остается лишь на то, чтобы дотащить обмякшее тело до уютной, удобной кровати… И проснуться потом непривычно бодрым и с ясным разумом. Сейчас бы ему такую таблетку. А лучше – горсть. Чтобы вырубиться побыстрее и без сновидений проспать до утра. – Ты в карауле? Можно я немного с тобой посижу? – Лиам, который с Эндрю уже дня три не разговаривал, возник из теней палаток. Ежился от прохлады. Косился на разгорающийся костер. – У меня сигареты есть. В Калиенти купил. Угощу. Эндрю качнул головой: «Не надо». Жестом пригласил к огню. Где-то неподалеку тонко и протяжно завыл койот. Луна все выше взбиралась над горными пиками, ореол вокруг нее ширился, становился ярче. По его краю обозначился четкий светящийся ободок. Койот провыл снова, ему ответили издалека. – Они на людей просто так не нападают, – авторитетно заявил Лиам и уселся на перевернутый ящик. Проследил взглядом за Аксером, который шлялся вокруг и тоже пока не собирался спать. – Если только не бешеные. Или поблизости нет щенков. Он зевнул, потер глаз тыльной стороной руки. Головой мотнул, будто разгоняя сонливость. – Ты чего не ложишься? – Эндрю придвинул еще один ящик ближе. Устроился на нем поудобнее – предстояло до середины ночи дежурить, пока не проснется Чейз. Все равно без зеленых таблеток ни черта не уснуть. – Я потом лягу. Потом, – Лиам обернулся на самую большую палатку, где могли разместиться человек шесть. – Просто… Знаешь, – он понизил голос, – миссис Аддерли думает, что ее не слышат. Но я часто слышу, как она тихо плачет. Перед тем, как заснуть. И другие тоже слышат, но об этом не говорят. Эндрю хмыкнул: – Надо же. А по ней не скажешь. Вдова дока Аддерли и правда неплохо держалась. Слегка отстраненно, порой чрезмерно бесстрастно, но никак не казалась убитой горем. Иногда Эндрю и вовсе забывал, что чуть больше пары недель назад она потеряла мужа. Это просто вылетало из головы. Плохо, когда такие вещи вылетают из головы. – Мне самому противные сны часто снятся, – Лиам вздохнул и, нагнувшись, подобрал какой-то прутик с земли. Его тонкий конец протянул над огнем. – А я ведь, когда сюда собирался, ко многому был готов. Ну… Думал, что готов. Он повернулся, посмотрел на Эндрю пару секунд. – Мне нужно свести эти шрамы, – произнес с нажимом. – Меня от них уже просто тошнит. Взгляд Эндрю скользнул вдоль его руки, задержался на рубцах-полукругах. Еще один такой же, заметный, выглядывал у Лиама из-под воротника. – А твои тебе не мешают? Я видел, что у тебя под одеждой. Это же, наверное… неудобно? – Мешают, – тихо признался Эндрю. – Иногда тянут. Иногда чешутся. Иногда болят. Да и выглядят… жутковато, да? – усмехнулся. – У меня их слишком много. – Ты все их получил в рабстве? Ну, кроме тех, которые с завода. – Нет. Далеко не все. С негромким «доброй ночи, парни» исчез в палатке психиатр Оливер Кит. – Автодок, – сказал Лиам и, вытащив из костра, уставился на дымящийся, раскаленный до красна прутик. Мальчишеское лицо, подсвеченное огнем, выглядело серьезней и старше. – Надо найти рабочий автодок. У них есть разные модули и программы. И по пластической хирургии есть. А если нет, то Чеви напишет. Она умеет. Она многое рассказала мне по пути. Судя по чужим разговорам, молчаливая девчонка из «Ханов» действительно была отличным спецом по компьютерам. Вряд ли она стала бы таковым, не доберись ее племя до Вайоминга и не примкни оно к крупной общине «Последователей». Эндрю вдруг подумал о том, что и его самого «Последователи» дважды… Даже трижды спасли. Или больше? Неважно. Важно то, что он не мог остаться в Лимане и отказаться от этой миссии. Он был обязан вернуть долги – как обещал когда-то Оскару Веласко. Как давал слово самому себе. И нет, он не потерял шестерых в пути. Он пятнадцать человек живыми довел до Вегаса. И одного легионера в придачу. С подобным не каждый бы справился. – Твои шрамы тоже можно убрать, если найти работающий автодок, – прозвучало возле правого уха. – Хотя бы их часть. Вот только где его искать, никто не знает. – Возможно, Рубен знает. И… Возможно, я тоже знаю. – Ты? – Прутик в руках Лиама перестал быть красным, просто тлел и дымил. – Откуда? – Я же говорил, что когда-то работал в клинике. Там был автодок, – Эндрю сам удивился, почему такая простая, логичная мысль не пришла в его голову раньше. – Я из клиники уходил последним. То есть… вообще последним. Совсем. Дверь запер на ключ. Ключ давно потерял, конечно же, но… Там, скорее всего, давно все разграбили… – А вдруг нет? Надо проверить, – озаренное костром лицо Лиама аж засветилось. – Нужно будет собрать группу и сходить в эту клинику. Вдруг автодок… – В шатре Цезаря стоял автодок, – внезапно из-за спины. Октавий, как всегда, подошел неслышно. Эндрю не очень нравилась эта его манера неслышно ходить. – Опасная штука. – Он присел у костра на корточки, между ящиками Эндрю и Лиама. – Я бы не стал с ними связываться. – Почему? – спросил Лиам и опасливо глянул на Эндрю поверх чужой головы. – Одна из таких штук убила нашего господина. Эндрю приподнялся на ящике. – Автодок? – удивился. – А я думал… – Что? – развернулся Октавий. – Что ты думал? – Да так, – после короткой заминки. – Ничего. А скажи… Курьера при этом случайно поблизости не было? Октавий кивнул: конечно же был. Этот Курьер все время там был – слушал приказы, выполнял поручения, вел с Цезарем долгие разговоры. Что-то про политику, философию и вещи, о которых простому легионеру не следует знать, поэтому Октавий о них и не знает. И не может подробнее ничего рассказать. – Ты много времени там провел. Рядом с Цезарем, – Эндрю смотрел в костер и говорил негромко, себе под нос. – Не так уж и много. Но достаточно. – Сколько? – Около девяти месяцев. Эндрю оторвал взгляд от костра, молча уставился на Октавия. Тот не мигая смотрел в ответ. – Что? В чем дело? – будто почувствовав напряжение, забеспокоился Лиам. – Что-то не… – Народ, поднимаемся. Там кто-то есть в темноте. Наших пока не будим, но смотрим в оба. Аксер вломился в их уютную немногословную компанию, задев ящик Лиама и обойдя Октавия по дуге. Говорил тихо, тревогу не поднимал, но выглядел хмурым и в руках уже держал ружье. – Сначала огонек какой-то мелькал, прыгал. Я сразу не понял. А пригляделся – будто лампа. Или фонарь. Сюда движется. Не по дороге, а через пустоши… Он рассказывал, а сам пробирался мостками и холмами к дыре в заборе – черной прорехе в светлом, заметном в темноте, полотне. Лунный свет сюда еще не дотягивался. Эндрю шел следом с ПП – позаимствовал у Чейза, не хотел таскаться с тяжелой винтовкой. Октавий раздобыл у кого-то мелкокалиберный пистолет. Лиам явился на ночные беседы безоружным, поэтому остался следить за костром, уже полыхающим в полную силу. Был готов взбаламутить всю миссию по тревоге. – Спокойно, это я. Не стреляйте, – знакомый голос из плотной черноты. Свет лампы – пузатой, работающей от ядерной батареи, – осветил пролом. – Кто «я»? – Аксер приподнял ружье. – Рубен, – на холм перед забором вскарабкался знакомый доктор, и стволы опустились. – Доброй ночи, амигос. Простите, мы с вами и не знакомы толком, но… Кажется, у меня проблема. К кому еще обратиться, я просто не знаю. Миссис Аддерли к этому времени уже уснула: Лиам проверил, но сам отходить на покой не спешил. Никого не будили – усадили Рубена к костру, предложили пива, чая, воды, закурить. Он отказался. Надо обратно спешить, на ферму. Она осталась без присмотра, потому что двое помощников, которые должны были вернуться в обед минувшего дня, даже к ночи не соизволили появиться. – Местность у нас тут не то чтобы совсем тихая… Но обычно спокойная, – повторял Рубен то, о чем уже говорил раньше. – «Дикари» с полигона очень редко показываются. К востоку от Серчлайта ночных охотников с полгода назад видели. Скорпионы ползают, но на людей давно уже не нападали. Дальше на север когти раньше бродили, но я за два года ни одного когтя тут не встречал… Животные – не проблема. Люди – проблема. Понимаете? Как всегда. Чем дальше от Ниптона, тем больше с людьми проблем. Но вы ведь неплохо вооружены, верно? У вас есть опытные охранники, и вы могли бы помочь… – Да с чем помочь-то? – Аксер сердился непонятно из-за чего. – Говори уже давай. Ближе к делу. Эндрю слушал и смотрел на лампу Рубена. Поставленная у ног на землю, она светила неприятным бледноватым светом. Его не могли перебить даже горячие всполохи ночного костра. – Я их на рассвете еще отправил, как только с утренними процедурами все закончили. Там часа три в одну сторону. Столько же обратно. К полудню должны были вернуться. К обеду – максимум. Если бы им там ждать пришлось, то к ужину уж точно были бы на ферме… Но не появились ни к ужину, ни к закату. Понимаете? Я боюсь, не случилась ли с ними беда. Специально двоих отправил. На всякий случай. И оружие у обоих было. И оба исчезли. Как же так? Он рассказывал о своих пропавших помощниках – парне и девушке, без которых клинике-ферме не протянуть. Просил выручить: сам на их поиски пойти не может. Послать больше некого: когда-то ему удавалось платить паре наемников за охрану, но время шло, деньги таяли, новые пациенты расплачивались бартером или не расплачивались вовсе. Легион больше никакой поддержки не оказывал. Рубен и его помощники давно уже жили и работали сами по себе. – Хочешь, чтобы мы сходили их поискать? – Аксер норовил свести беседу к простой и понятной сути. – Прямо сейчас, что ли? Среди ночи? – Нет, – Рубен качал головой. – Не ночью. Но если с утра получится, я буду… Я буду крайне признателен. И окажу вам любую поддержку, какую только смогу. Понимаете? – А куда ты их отправил? И зачем? – до того молчавший Октавий решил поучаствовать в разговоре. Недовольный взгляд Аксера был коротким, но выразительным. – Есть один человек… Молодой человек. Он живет возле самого аэропорта. Под аркой обрушившегося туннеля. У него есть кое-какие… вещи. Которые мне обычно нужны. За ними я помощников и отправил. – Что за вещи? Вздох. Пауза. – Грибы, – Рубен глянул на Эндрю, хотя отвечал Октавию. – Парень выращивает грибы. Не только съедобные, но и… Всякие разные. С уникальными лечебными свойствами. Даже такие, которые радиацию почти как антирадин выводят. И те, которые раны затягивают. И еще… – Так вот чем ты людей лечишь, – сообразил Аксер. – Грибами? – Не только, – поспешно заверил Рубен. – И я знаю, что вряд ли какая-нибудь… Медицинская ассоциация Вайоминга одобрила бы мои методы… Но у нас тут выбора нет. Понимаете? Поэтому я использую то, что могу. И оно работает. Я могу предоставить вам образцы. И познакомить с этим парнем. Он немного странный. Поначалу кажется, что он слегка не в себе. И такой… Будто не очень умный. Понимаете? Но я его давно знаю, и по части грибов он чертов гений, я вам кля… – Доктор. К сути, – Октавий слегка нажал, и поток слов прервался. Рубен вдохнул побольше воздуха. Медленно его выдохнул. – Мы поможем, – Эндрю без колебаний решил за всех. – С утра, как только начнет светать, выделим людей. Пройдемся по маршруту твоих помощников. Заглянем к этому парню. А теперь расскажи, что нас там вообще может ждать.