Звезды на дне колодца

Это определенно был самый огромный кентавр из всех, которых Эндрю в своей жизни видел. Из всех двух. Еще до второй битвы, здесь, в Нью-Вегасе, ему вздумалось наведаться в старые пещеры, где когда-то обитали «Гадюки», а позже обосновались старатели. Дорогу он толком не помнил, шел не знакомым путем через Примм, а срезал через пустоши. Намертво заплутав среди холмов и скал без нормальных ориентиров, забрел в какое-то радиоактивное то ли болото, то ли черт знает что. Издалека разглядел огромную серовато-розовую кучу, насторожился. Приблизился не спеша – и, едва куча зашевелилась, едва мелькнули, рассекли воздух длинные щупальца-языки, сразу же сдал назад. Вовремя сдал – в то место, где он стоял, приземлился склизкий ком, смачно чавкнул и растекся густой лужицей. Сначала показалось – слизь, обычные сопли. Но под обычными соплями трава не выгорает с дымком и шипением. Еще одна тварь – такая же, как и первая, – неслышно подползла слева, харкнула кислотным сгустком. Эндрю бежал оттуда так быстро, что воздух в ушах свистел. Про кентавров он до того лишь слышал – ему их описывали. Даже рисовали на обратной стороне обложки журнала про ораторское искусство. Что-то вроде распухшего огромного червяка с лицом, которое было бы похоже на человеческое, если бы не три длинных щупальца на месте рта. Торс, обросший буграми опухолей, лапы, смахивающие на выгнутые, изуродованные руки. Одним словом, редкая красота. Говорили, куда ходить не стоит, если только нет желания познакомиться поближе с этими тварями. И теперь, годы спустя, Эндрю смутно припоминал, что и гора Блэк была в списке не рекомендуемых для посещения мест. – Охренеть! – в двух шагах с придыханием восхитился Дантон. – И что нам, блядь, с этим делать? – Мы его не завалим, – механическим голосом произнесла Сильвия. – Калибр у нас мелковат. Только взбесим. Можно попытаться отвлечь. – Тут ядерная бомба нужна, чтоб отвлечь, – Эндрю наблюдал, как гигантская безволосая махина размером с компактный грузовик ползает по краю здоровенного кратера, чем-то когда-то выбитого в земле. – А лучше две. – Я насчитал шесть, – Октавий спустился с груды камней, неприятно похожей на результат горного обвала. – Шесть тварей. Этот… – помолчал, задумчиво уставившись на гиганта. – Этот, пожалуй, самый большой. Гигант их не замечал. Бугристые наросты – голова? – качались в такт движениям. Щупальца, подергиваясь, исследовали воздух, траву на самом краю воронки. Что-то искали среди крупных и мелких камней. Чуть раньше со скалы, что возвышалась над кратером, Эндрю разглядел в бинокль стальные отблески на дне глубокой ямы. Микки вновь не обманул – там и впрямь лежало тело, закованное в силовую броню. Вроде бы даже два. Или три. Хотя Микки говорил про один маячок. – Спорю, – протянула Сильвия, – там еще и фонит. Эндрю хмыкнул. Конечно фонит. Счетчика с собой нет, но вместо него интуиция и опыт подсказывали: там, где так здорово бомбануло, что оставило здоровенную дыру в земле, обязательно будет фонить. Возможно, не слабее, чем на окраинах Серчлайта. – Тогда и броня фонит тоже, – выдал Дантон ценную мысль. – Но нам же похер? Нам похер. Не для себя ж стараемся. – Я этим мудакам силовую броню обещал, – Эндрю обвел взглядом свой маленький, слегка растерявшийся отряд. – О том, что она будет чистая, речи не шло. Антирад у нас с собой есть. Как-нибудь до Коттонвуд-Коув ее дотащим, а там уже… Не наши проблемы. – Ее сначала из кратера нужно достать. Там спуск есть удобный, – Октавий пристроился рядом. – По нему они вниз и вверх ползают. Двое спустятся. Оставшиеся отвлекут тварей. Огромный кентавр, ничего не подозревая, продолжал исследовать траву и камни – не иначе как что-то ценное в них потерял. Четверо его сородичей ползали там же: трое возле кратера, один чуть подальше, у подножья крутого холма. Еще один то вылезал из ямы, то исчезал в ней. – В кратер я спущусь, – решил Эндрю. – Кто со мной? Два «я» прозвучало одновременно. Октавий покачал головой. – Я наверху останусь. Попытаюсь проконтролировать. И ты, – посмотрел на Сильвию, – останься со мной. – А может, вы с Эндрю останетесь, а мы… – Нет, – Эндрю не дал ей договорить. – Мы тут чью шкуру спасаем? Мою шкуру. А значит, мне и в самое пекло лезть. Октавий о своей шкуре не заикался. Он тоже прекрасно осознавал, что в любой момент волен просто взять и уйти. – Это все? – уже в третий раз за последние сутки уточнила Сильвия. – Ты обещал им достать силовую броню – и все? Вот так, просто? Эндрю пожал плечами. В общем-то, да.

***

На самом деле, конечно, все было отнюдь не просто. Пятиминутная прогулка от ранчо Вулфхорна до маленького лагеря делегации из Коттонвуд-Коув показалась настоящей тропой смертника. Эндрю на казнь никогда не водили, но отчего-то он был уверен: бедняги, которым повезло меньше, чувствовали это же самое. Пронзительную, острую обреченность, обиду на обстоятельства, злость на себя и приближение неизбежной смерти. Он не знал, как поступит, если его заставят держать ответ. Не был уверен ни в себе, ни в миссии, ни в Октавии. Ни в чем. – Мы пришли обсудить это недоразумение, – сходу взял слово Октавий, едва ступил в освещенный костром круг. Не здоровался, не представлялся – да и зачем ему представляться? Его уже знают, а вот Эндрю… Эндрю решил пока помолчать. Возле костра сидели трое. Бородатый мужчина в уже знакомом бело-красном балахоне. Еще молодая, лет тридцати, женщина в армейских штанах и мужской рубашке. И, конечно же, гребаный шустрый дед – уставился в землю, на прибывших и взгляда не поднял. – Мы бы не назвали это недоразумением, – женщина встала, на ее поясе качнулись самодельные джутовые ножны, из которых выглядывала металлическая рукоять. Возле складного стула поблескивала свежей смазкой армейская штурмовая винтовка. – Мы тоже, – согласился Октавий. – Нас атаковали. Нам пришлось действовать сообразно обстоятельствам. – Вы убили моих детей. Мою внучку и правнука, – дед по-прежнему пялился вниз. – Они прикончили двух мирных врачей. И пытались прикончить нас. – Тебя, – кривой сморщенный палец безошибочно указал на Эндрю. – А тебя, – передвинулся на Октавия, – я не знаю. Не видел. – Я, – пытаясь придать голосу твердости, заявил Эндрю, – ничего не стал бы делать, если бы вы со мной просто поговорили. И объяснили бы, в чем проблема. Мне не нужны были никакие конфликты и уж тем более… – Твою внучку и правнука убил я, – Октавий влез поперек его объяснений. – Так что говори и со мной тоже. – Мне не о чем с тобой говорить. И с тобой, – дед оторвался от созерцания грязи у себя под ногами. – Все уже сказано. Время действовать. – Вам не понравится, если я начну действовать. – Это угроза? – мужчина в балахоне подал голос. – Вы не в том положении, чтобы кому-то здесь угрожать. Вы двое должны отправиться с нами. – В Коттонвуд-Коув? – спросил Эндрю. – Именно. И там умереть. – Конечно, – кивнул Октавий. – Только вначале поужинаем. Вой койота отвлек Эндрю от мыслей о неуместном сарказме в речах бывших преторианцев Цезаря. – Мы хотим договориться, – пока Октавий еще что-нибудь не ляпнул, он перешел к самому главному. – Озвучьте любые ваши условия. Что нам позволит сохранить жизнь? И жизни всех в нашей миссии. Мы должны как-то уладить этот конфликт. – Вы должны умереть, – женщина обошла костер, приблизилась. – А наши люди должны увидеть, что Марс воздает по заслугам виновным в гибели его детей. – А разве Марс не сам решает, кому умереть, а кому жить? – припомнил Эндрю. – Может, на все была его воля? – Значит, ему угодна и ваша смерть. Или жизнь. Если случится какое-то чудо. – Предлагайте альтернативы. Что угодно. Какие угодно. Всегда есть альтернативы, я это по опыту знаю. – Какой у тебя может быть опыт, мальчик? – снова низко заскрипел дед. – Мне семьдесят четыре года, и несколько дней назад из-за вас я потерял почти все. Ты когда-нибудь терял все? – Знаешь… Да. Было пару раз. – И что ты сделал с теми, кто это у тебя отнял? В поисках ответа Эндрю снова заглянул в воспоминания. Подковырнул их – заросшие пылью, слипшиеся в мутную, невнятную кашу. Разве среди этой каши можно что-нибудь разглядеть? – Я преданно служил им девять лет, – он заметил, как мужчина и женщина переглянулись. – И, скорее всего, служил бы дальше, если бы… Если бы во второй раз все не потерял. Старик прищурил глаза, и без того почти неразличимые под обвисшими веками. – Ты не мстил? Марс не приветствует слабых духом. – Хватит, – Октавий шагнул вперед, и женщина отшатнулась. – Мне надоело слушать весь этот бред. Я скажу. Выдержал паузу. – Когда-то давно Марс вложил в мои детские руки клинок и отправил меня на войну, – сообщил. – Я преуспел в ней. Затем он вручил мне силовой кастет, чтобы я одним ударом выбивал жизнь из врагов Легиона. Я преуспел и в этом. Я знаю, как выглядит милость Марса. И знаю, как выглядит его гнев. Я служил лично великому Цезарю и его преемнику Ланию. Не при мне вы будете говорить, что приветствует, а что не приветствует Марс. Я могу вас всех убить прямо здесь, – развел руками, охватил ими подсвеченную площадку. – Придут новые люди – их я тоже убью. И следующих. И следующих. Пока ваш лагерь не опустеет. Они, – быстро глянул на Эндрю, – для меня чужие. Но вы угрожаете моей жизни. Свою жизнь я буду защищать до конца. Поэтому слушайте, что он, – снова взгляд на оцепеневшего Эндрю, – пытается вам сказать. Иначе Марс всех вас приговорит к смерти, и я стану его оружием. И никто из вас не сможет мне помешать. В гробовой тишине не было слышно ни звука. Даже койоты в окрестных холмах заткнулись, и пламя костра, что с хрустом пережевывало сухие доски, стало жевать их намного тише и деликатнее. – Так вот, – Эндрю спрятал в ладонях похолодевшие пальцы. – Альтернативы. Они же всегда есть, да? Что вы хотите, чтобы уладить этот конфликт? Дед открыл было рот, но мужчина поднял ладонь – и тот застыл, не сказав ни слова. – А что вы можете нам предложить? Октавий выжидающе уставился на Эндрю, и тот, борясь с опустошающей слабостью, принялся перечислять. Позже он и не вспомнил, как доболтался до силовой брони. Быть может, что-то в металлических отблесках винтовки навело его на мысль о ней. А может, полузабытое ощущение силы, несокрушимой мощи, которое всколыхнулось внутри и коснулось сознания легким отсветом. А может, избавившись от удушливого страха, наконец заработал мозг. Связал этих людей с другими – точно такими же, – которые в старых офисах пытались «завести» стальной гроб… Эндрю не помнил, как пришел к этому, но, черт возьми, попал точно в цель. Помешанная на оружии и войне община была весьма не прочь получить в свои руки работающий экземпляр. Все, что были у НКР, Легион уничтожил или разобрал на доспехи для своих центурионов. Принадлежащие «Братству Стали» – погребены в бункере вместе со всем местным «Братством». Настоящая силовая броня и раньше тут встречалась нечасто, но в последние годы стала истинной редкостью. Настоящим сокровищем. Эндрю пообещал парламентерам из Коттонвуд-Коув силовую броню. И молился проклятому Марсу, чтобы Микки и тут его не нагрел. – Просто интересно, – он завел разговор, когда они неторопливо возвращались на ранчо с не самыми паршивыми новостями. – Силовой кастет может пробить силовую броню? – Точно не знаю. Возможно. Энергетическое оружие не сразу возьмет. Эндрю удивился: – Да разве? – Там какое-то особое покрытие, – Октавий поделился ценными сведениями. – Отражает лазерные лучи. Устойчиво к плазме. Впрочем, недолго, – уточнил многозначительно. Эндрю глянул вперед. На караульной вышке ранчо фонарь не горел. Наверное, его выключили, чтобы было удобнее наблюдать за дорогой и лагерем возле нее. – А ты нормальную речь им там задвинул, – произнес после паузы. – Хорошо прозвучала? – Еще как, – убедившись, что ветер дует в другую сторону, Эндрю закурил, отдалился от Октавия на шаг. – Ты их всех убил бы? Если бы они не послушались. – Разумеется. – А дальше что? – Мы с тобой отправились бы в Коттонвуд-Коув. Чуть позже. Глубокой ночью. – Не для того, чтобы сдаться? Мягкая усмешка в голосе: – Конечно же нет. Когда они добрались до узкой тропы, ведущей к свету фонарей и мельтешащим силуэтам у вышки, Эндрю пробормотал: – В Вегасе я встретил одного мужика. Он рассказал мне, где найти силовую броню. И немного поучил меня носить ту, которую мы… Короче, свою. – И каково это было? После секундного размышления Эндрю сообщил: – Охрененно. На это Октавий уже промолчал.

***

Сильвия подписалась на поход за силовой броней сразу, ничего не уточняя. Эндрю едва завел разговор, и она заявила без колебаний: «Да, я с тобой». Позже к ней пожелал присоединиться и Чейз. Заручиться поддержкой молодого крепкого «хана» было бы весьма неплохо… Эндрю ответил, что не может увести с ранчо двух охранников сразу. Да и вообще – с учетом всех обстоятельств, нельзя забирать отсюда слишком много людей. – Ну ладно, – стоило отойти от ранчо шагов на двести, заговорила Сильвия. – Я поняла уже, что там у вас случилось. Но ты, приятель, скажи мне, – повернула голову к Эндрю. – Ты где так натаскаться успел? Ты, конечно, парень у нас крепкий, – окинула его взглядом с головы до ног. – Сложен неплохо. Я сразу заметила, как впервые тебя увидела. Но не думала, что ты выстоишь в одиночку против шести человек. – Четырех, – поправил Эндрю, искоса поглядывая на Октавия, шагающего чуть впереди. – Просто… такой элемент внезапности. – Лапшу-то мне на уши не вешай. Я сама знаешь сколько раз морды чужие била? И против стволов и ножей переть доводилось. Тут навык хороший нужен, без навыка свалишься и не встанешь уже. – Я гладиатором был, – буркнул Эндрю, надеясь, что Октавий не рассмеется. Впрочем, его еще ни разу не видели смеющимся. – Лиам, наверное, говорил? – Да, – припомнила Сильвия. – Болтал что-то такое. Но я думала, это он сочиняет. У парнишки такое… живое воображение… – Ну вот про гладиаторов… Это я ему сам сказал. Ну, почти сам. Пришлось отвечать на вопросы о рабах-гладиаторах. К счастью, Октавий не рассмеялся, но с самым серьезным видом присоединился к беседе. Поведал, как сражались рабы на арене в Форте. Как пленников из НКР заставляли драться на смерть друг против друга. Как подчиненных ставили против их командиров, а выживших травили обученными собаками – и все равно все заканчивалось смертью. С каким-никаким достоинством на арене или в мучениях на кресте. – Однажды на бой вышел Курьер. Сам захотел, и ему запрещать не стали. Провели пару мелких боев. Потом выставили против него одного из пленников. У НКР были специальные войска. Называли себя «черными рейнджерами». Одного из таких мы взяли в плен. Одну. Женщину. Она много боев у нас выдержала. Против рабов, против псов, против своих же. Всех победила. С Курьером у них был долгий бой. – Неужели она его уделывала? – ухмыльнулся Эндрю и, поежившись, поправил сползший наплечник кожаной брони. Во время привала надо будет потуже подтянуть все ремни. Октавий покачал головой: – Нет. Вначале никто не понимал, на чьей стороне перевес. Они пустили друг другу кровь. Пропускали удары оба. То падали, то поднимались. Один из моих товарищей сказал: «Посмотри. Он тянет время». Так и было. Курьер тянул время. Не знаю зачем. – А в итоге? – спросила Сильвия. – Он ее убил? – Убил. Но к этому времени почти все зрители разошлись. Слишком долго. Он мог все закончить намного быстрее. – Да просто ему это нравилось. Он же на всю башку больной, – сорвалось с языка, и Эндрю не стал себя сдерживать. Решил – хватит. Пора раскрыть хотя бы часть настоящих карт. Их путь лежал на север, однако двигались они не тем же маршрутом, каким ходили до клиники. На этот раз свернули к западу, сошли с асфальта и по бездорожью направились туда, где, если верить картам, когда-то располагалось пещерное убежище банды «Гадюк». Где-то там же, как помнил Эндрю, было и загадочное болото с кентаврами. Сильвия пошутила: если наткнутся – получится хорошая разминка перед решающим боем за силовую броню. Октавий заявил, что это большая глупость – тратить боеприпасы, когда впереди неизвестность. – Он долбаный психопат. И вообще… полный придурок. – Эндрю вертел головой, пытался хоть как-то, хоть по каким-нибудь признакам узнать абсолютно унылую, невыразительную местность. – Вернее, нет. Не придурок. Он чертовски умный, хитрый и расчетливый сукин сын. И отличный боец. Бывший фрументарий Цезаря, – вздохнул и добавил: – Я его лично знал. Местность ничем себя не выдавала: непроходимые скальные массивы перемежались с холмистыми участками, заросли юкки сменялись усеянными кактусами равнинами. Ориентировались по компасу, сверялись с картой каждые несколько сотен шагов. – Откуда ты мог знать Курьера? – Октавий замедлился. – Я не знал Курьера. Лишь видел раз… или два… Но знал фрументария. Его звали Климент. Ты не слышал о таком? Был уверен, что Октавий ответит: «Не слышал», но тот неожиданно сообщил: – Это имя мне знакомо. При мне оно звучало несколько раз. Работая на Западе, он называл себя иначе. – Да, – кивнул Эндрю. – Элмер Пирс. Он был отцом одного из центурионов. Командира того лагеря, в котором я… Где я находился последние годы. Перед тем, как освободился. – И ты с ним лично пересекался? – удивился Дантон, который был не особо-то разговорчив в пути, да и подписался на этот поход без особого энтузиазма. – Ты и аж целый охрененно крутой агент? – Пересекался. – Судя по твоему лицу, это был не особо приятный опыт, – заметила Сильвия. – Это был… очень разный опыт, – Эндрю уставился под ноги: в густой траве было много мелких камней, по которым скользили подошвы высоких армейских ботинок. – Но приятного было мало. Он абсолютно больной ублюдок. Я про таких в книжке читал, – отчего-то смутился. – Многие шрамы на моем теле… Например, этот, – подняв руку с укороченным рукавом, продемонстрировал широкий рваный рубец на внутренней стороне плеча. – И этот, – раскрыл ладонь. – И еще штук… Не знаю. Целая куча. Они от него. – За что это он тебя? – Дантон шрам осмотрел с интересом. – Сейчас я не стану об этом рассказывать. Просто… Вы все думаете, – повернулся к Октавию, – что он помог вам победить. Но посмотри вокруг. Разве это похоже на победу? Тот нахмурился: – Объясни. Что ты имеешь в виду? – Его сын умер. Все думали, что в бою, как настоящий воин. Так это выглядело, но… По сути это было самоубийство. Пирс был зол. Он винил Легион. Он… Он говорил, что политика Цезаря… Прости, – потемневший взгляд Октавия Эндрю не нравился, но останавливаться было поздно. – Это не мои слова, а его. Пирс говорил, что политика Цезаря не приведет Легион к процветанию. Что она приведет к его гибели, только долгой, мучительной и… некрасивой. Пирс знал, что Легион погибнет. Он желал этого. И решил, что Легион должен погибнуть в огне и крови, а не… Не сгнить, перемешавшись с обществом плутократов. Поэтому он хотел, чтобы Легион победил. Но не с Цезарем во главе, а с Великим Зверем Востока. Зверь должен был разорвать и Республику… – Эндрю запнулся о крупный камень, спрятавшийся в траве. – И Легион. Кажется, у него получается. – Откуда ты все это знаешь? Он говорил это лично тебе? Гладиатору? – в сердитом взгляде, среди нехороших огоньков, все-таки промелькнула злая, унизительная насмешка. Эндрю мысленно выругался: – Представь себе, да. Лично мне говорил. – Я должен в это поверить? – Почему нет? Я еще ни разу тебе не лгал. – Вздор, – Октавий тряхнул головой. Свернул к небольшой скале, которая, нависая над увядшей травой, давала немного тени. – Ни один фрументарий не предал бы Легион из-за того, что его сын подставился под пулю. – Это была не пуля, – буркнул Эндрю, начиная жалеть о своих откровениях. – Ты просто не знаешь его. Имя слышал, видел его в Форте, но его самого ты не знаешь. А я знаю. – То, что ты говоришь, похоже на бред безумца. – О, ты просто не слышал, что он сам там нес. – Если начнут драться, – за их спинами раздался голос Дантона, – не вздумай их разнимать. Пришибут – не заметят. – Разнимать? Я на идиотку похожа? – Сильвия на что-то сердилась и, ускорив шаг, обогнала идущих впереди. Бросила через плечо недовольный взгляд. Добравшись до скалы, они швырнули на землю вещмешки с провизией. Стали организовывать привал: место удобное, вдалеке от дороги, ни гниющих трупов поблизости, ни хищных мутантов вокруг. И тень пришлась очень кстати: в кожаной броне с непривычки было чертовски жарко. Эндрю уговаривал себя смириться и поскорее свыкнуться с ней. Вон даже Сильвия, привыкшая к куда более мягкому климату, терпит, не жалуется, хоть и потеет отчаянно: все волосы слиплись, лицо блестит. – Дело было не в сыне, – убирая мелкие камни, чтобы освободить место, не унимался Эндрю. – Не только в нем. Пирс давно уже видел во всем этом что-то… Что-то свое. То, что ему не нравилось. – Для того, о чем ты болтаешь, нужны невероятно веские причины. – Таким, как он, одного легкого толчка достаточно. Лишь толчка, чтобы устроить ебаную катастрофу. А смерть Марка была очень сильным толчком. – Ты называешь нашу победу ебаной катастрофой? – Посмотри вокруг, – Эндрю выпрямился с булыжником в руке. – Разве наша победа должна была стать такой? Дантон, копающийся в мешке, надрывно, с хрипом, закашлял, будто ему горсть песка угодила в глотку. Эндрю спохватился, быстро глянул на Сильвию. Она уже пристроилась на земле, закурила, неспешно потягивала чистую воду из пластиковой бутылки и вроде бы ничего не заметила. Во всяком случае, вида не подала. – Я не вру, – он понизил голос. – Мне нет смысла врать. Я говорю все как было. Пирс знал, что Ланий сделает с Легионом. И с Республикой, и со всем остальным. Я думаю, это он убил Цезаря. Я уверен, что он, но никак не могу доказать. – Sapiens nil affirmat, quod non probet¹. – Manifestum non eget probatione². Октавий фыркнул и, присев, занялся своим мешком. Убедить его, конечно же, не удалось. И вряд ли в ближайшее время удастся. Но по напряженному лицу было ясно: он запомнил каждое слово. Возможно, для того, чтобы хорошенько обмозговать. – Давайте поболтаем о кентаврах, – разжевывая полоску сушеного мяса, предложила Сильвия, когда шла уже не первая минута удручающей тишины. – На языке, который тут все понимают. Кто-нибудь когда-нибудь с ними сталкивался? Я вот как-то раз, еще девчонкой, одного в старом железнодорожном туннеле видела. Недалеко от границы с Небраской. Здоровенная такая херня. И плоть… Вроде бы человеческая, но смотришь и понимаешь, что давно уже нет. Он был полудохлый какой-то. Может, раненый. Или чем-то болел. И щупалец только два. Дантон оторвался от банки с мясными консервами: – А сколько должно быть? О том, что такое кентавры, Дантон имел очень общие и смутные представления. Пришлось объяснять и палочкой рисовать на песке. – А этот хрен, с которым ты подружился, не говорил, сколько их там? Эндрю качал головой: хрен не говорил. Вернее, по его словам, их там тысячи, миллионы, буквально кишмя кишат. Естественно, хрен сильно преувеличивал, но вот насколько сильно? – А свою броню он нам не… одолжит? Может, продаст? – Сильвия подыскивала варианты. Эндрю снова качал головой: это вряд ли. Надо своими глазами видеть, как руки Микки гладят блестящую сталь. Конечно, они с Эндрю расстались едва ли не как лучшие кореша, но что-то подсказывало: даже узнай Микки правду, броню свою, о которой так давно грезил, он не одолжит и не продаст. Скорее припрется в ней в Коттонвуд-Коув и устроит там бойню – а потом удерет на север… Куда он там хотел? В Орегон?.. И последствия будут разгребать тут вместо него. – Да уж, заварили вы кашу, – Сильвия вздыхала, вытирала сверкающий влагой лоб. – Но ничего. Ничего. Помогу вам ее расхлебать. Подмигивала Эндрю и улыбалась ему так, словно ее саму ничего во всем этом не беспокоит. Кроме кентавров, конечно же, и кретинов из Коттонвуд-Коув. До точки, обозначенной на карте, они добрались лишь к обеду следующего дня. Привал устроили под каким-то кривым навесом у подножья горы Блэк, недалеко от сожженного поселка, в который планировали заглянуть на обратном пути. Животы особо сильно не набивали: скорее всего, придется побегать. С вершины скалы – не то чтобы очень высокой, но вполне удобной для наблюдения – осмотрели окрестности и сумели разглядеть стальные отблески на дне впечатляюще глубокой ямы. – Какая блядская мерзость, – Дантон охарактеризовал первого кентавра, попавшегося ему на глаза. – Что это было вообще? Человек? Два человека? Человек и кусок говна? Сколько там всего тварей, со скалы подсчитать не удалось. Пришлось спускаться и осторожно, крадучись, ползти по асфальтной ленте к вершине горы, утыканной радиовышками и увенчанной гигантской спутниковой тарелкой. О радиовышках Эндрю вскользь подумал, но тут же выбросил их из головы. На очередном повороте увидел проход между скалами и останки то ли ворот, то ли старого сетчатого ограждения. Мешки сбросили чуть раньше – чтобы не мешались. Проверили оружие, хотели перекурить, но Октавий остановил их. Ветер дул в сторону кратера, посвистывал в скалах, просачивался в широкую расщелину между гигантскими черными глыбами – кажется, не так давно тут случился мощный обвал. Сквозняком закручивал мелкие песчаные вихри на вытоптанной тропе. Как там с обонянием у мутантов – этого никто не знал. – Вижу кентавра, – поставил в известность Октавий, взобравшись по каменной насыпи. – Схожу посмотрю, сколько их здесь всего. Оказалось, все же не тысячи и не миллионы. Серовато-розовые безволосые туши, рассекающие воздух щупальцами, не устилали землю вокруг кратера сплошным ковром. Но и шесть тварей – особенно тот гигант на краю – выглядели чертовски впечатляюще и опасно. – Вы идите туда. За те скалы, – когда подсчет кентавров закончился, Октавий быстро всех распределил. – Спрячьтесь и ждите. Мы, – глянул на Сильвию, – постараемся оттянуть их к шоссе. Будем стрелять. Вряд ли прикончим, но внимание привлечем. – Энди, – уже когда он развернулся, позвала Сильвия. – Дантон. Вы осторожнее там. – Да, – кивнул Октавий. – Будь осторожен. И время впустую не трать. Эндрю и сам был счастлив как можно быстрее со всем тут закончить. Особенно учитывая, что кратер наверняка радиоактивен, как и все, что находится на его дне. – Я дохуя тронут тем, как этот хер за меня беспокоится, – буркнул Дантон, когда они, перебежками от куста до куста, от одной каменной глыбы до другой, подбирались поближе к кратеру. – Он вообще в курсе, что я типа тут, с вами? Эндрю с раздражением отмахнулся. Не лучшее время для жалобного нытья. За нагретыми гранитными глыбами они просидели недолго. Сначала раздался свист – резкий, пронзительный. Затем громкое «Эй!» – это рявкнул Октавий. Следом Сильвия: «Мы тут, уроды!» Раздались выстрелы – звонким эхом отскочили от высоких скал. Гигант на краю кратера развернулся. Щупальца-языки вздыбились, взметнулись вверх. Бесформенная туша тяжело развернулась, подобралась – и с неожиданной прытью, перебирая деформированными конечностями, устремилась на звук. – Да стой ты, – Эндрю, высунувшегося из-за камня, Дантон дернул за рукав кожанки. – Ты ебнулся? Там же еще один! И снова со стороны дороги раздались крики вперемешку с задорной, лупящей по ушам пальбой. Прошла целая вечность, прежде чем последний мутант выбрался на поверхность и шустро уполз. Убедившись, что других поблизости нет, Эндрю и Дантон, перемахнув через булыжники, рванули к кратеру. В том месте, откуда выполз кентавр, обнаружили «протоптанную» дорожку, поблескивающую от слизи. Главное, на ней не грохнуться. На остальное плевать. – Давай быстрее! – съезжая в яму, Эндрю притормозил, дожидаясь Дантона. Вслушивался в нестихающие вопли и пальбу. Стреляли нечасто – патронов с собой взяли не так уж и много. – Твою мать… Ну и воняет же тут! Из кратера несло хуже, чем из заполненного сортира. Еще не достигнув дна, Эндрю увидел кости: здоровенная грудная клетка – судя по всему, брамин. Несколько рогатых черепов, какие-то склизкие гнилые ошметки – кожа? А вот и человеческие останки. И еще одни, и еще, и еще… Жижа на дне хлюпала под ногами. Толстые подошвы ботинок в нее погружались полностью, и вдруг подумалось, что тут наверняка не только кости и полуобъеденные туши валяются, но и, например, какое-нибудь дерьмо… Кентавры ведь гадят? Даже в туннеле Нейтана не воняло так, как здесь. – А как думаешь, – сдавленно, пряча нос под воротником футболки, протянул Дантон, – они своими щупальцами задушить могут? – Стараюсь об этом не думать. Вон она, – в пропитанном зловонием полумраке Эндрю увидел отблеск. – Давай, живее. – Вот зря я перчатки не взял. На руках Эндрю были перчатки – правда, без пальцев, толку от них? Проскользив по отвратительной жиже, он оказался рядом с полуутопленной силовой броней. Осмотрел ее быстро. Цела? На стали виднелись вмятины и царапины – видимо, местные гурманы пытались вскрыть эти консервы, но не получилось. Бедняга, нашедший здесь свою смерть, до сих пор оставался внутри. – А тут вон еще одна. Вернее, тут половина… О, нарукавник и… Слушай, тут вроде бы кто-то из ваших. Гляди-ка, это что? Центурионский шлем? – На хуй шлем. Сюда иди, – прорычал Эндрю, лихорадочно пытаясь вспомнить, какие детали двигать, на какие крепления жать, чтобы силовые доспехи отреагировали. Пришлось встать коленями в жижу и молиться, чтобы она не оказалась разбавленной кислотой. Глянул вверх, будто со дна широченного колодца. Увидел ярко-голубое небо без облаков. – Может, целиком его выволочь? – предложил Дантон за секунду до того, как раздалось тихое «фш-ш-ш» и что-то сдвинулось в нарукавнике. Пахнуло горько-сладким с примесью плесени. – Черт! – Эндрю чуть не вцепился в волосы грязнымии пальцами. – Тут же еще и каркас! Как-то должно разбираться… – Нолан, – в голосе Дантона прорезалась паника. – Ты вообще понимаешь, что делаешь? Эндрю едва понимал. – Тащи! – рявкнул, дрожащими пальцами ощупывая и дергая какие-то намертво сцепленные крепления. – Вон там встань и на себя тащи! Резко! Сломается – похер, потом починим. С очередным рывком у трупа внутри отвалилось плечо, но это и к лучшему. Кости с остатками плоти Эндрю беспокоили меньше, чем затихшая стрельба наверху. Время будто застыло… Или нет. Лучше бы оно застыло – но вместо этого оно тянулось чертовски медленно. Все шло слишком медленно, и нервозность темпа не прибавляла. Микки объяснял: силовая броня разбирается и даже довольно компактно складывается, если точно знать, как именно это делать, но в подробности не вдавался, повода не нашлось. Хитрый стальной сплав – сверхпрочный, сверхнадежный – был еще и довольно тонким. Оттого – сравнительно легким. Силовую броню в разобранном состоянии было не так уж и сложно транспортировать, однако как она разбирается – Эндрю понятия не имел. Сумел кое-как разъединить лишь самые крупные части. Вместе с Дантоном, пачкаясь в липкой зловонной жиже, они стащили силовые доспехи с рук и ног несчастного рыцаря – или кем он там был. Выскребли из стального короба обмотанный тряпками позвоночник, отломали пару ребер с кусочками подсохшего мяса на них. – Все? – огляделся Эндрю, удерживая два здоровенных, подвижно скрепленных куска металла. – Валим. Дантон волок перчатку и нарукавник. Ему же пришлось тащить и… Эндрю не знал, как точно называется эта штука. Нагрудник – панцирь? – с конструкцией, в которую впаян реакторный блок. Первым добравшись до края кратера, он зашвырнул свои трофеи наверх. Спустился к отстающему Дантону, молча выдернул у него из рук сначала рукав, следом – здоровенную хрень реакторным блоком. Вылез из ямы – ярким светом обожгло глаза. Прислушался – расслышал чьи-то отдаленные крики. Кажется, кричала Сильвия, а вот Октавий молчал. – Черт! – Дантон тормознул в паре шагов от спасительного рубежа. – Нолан, мы… – Эндрю! – голос Октавия неподалеку, со стороны дороги. – Живее, они возвращаются! – Проклятье… Дантон? Обернулся, перепрыгнув груду стали, рванул к краю и увидел, что Дантона нет – он зачем-то снова спустился на дно. – Какого хрена?! Живее, они идут! – Да… Сейчас! Бля… Сейчас, погоди! Дантон подхватил что-то облепленное вонючим дерьмом, побежал вверх – упал, поскользнувшись. Выругался, поднялся, рванул на свет – и снова ботинки поехали по слизи, смешанной с землей. Некрупный булыжник, на который он наступил всем весом, вывалился из почвы, потащил за собой ее солидный кусок. – Сюда, – Эндрю, распластавшись на самом краю и чувствуя, как острые камни упираются в грудину, тянул к нему руку. – Хватайся! – Сучье дерьмо… Это сучье дерьмо скользит! Быстрый взгляд назад – какое-то движение у расщелины и каменной насыпи. Из-за солнца не разглядеть. – Ну давай… Блядь, давай же… Эндрю видел, как пологий спуск, взрыхленный, потревоженный их собственными ногами, осыпается, целыми участками съезжает вниз. Дантон все карабкался и карабкался, натужно пыхтя, не выпуская какую-то грязнющую хероту, прижимая ее одной рукой, а второй хватаясь за землю, воздух, пучки каким-то чудом выросшей тут травы. – В сторону! Эндрю ухватили за плечо, оттолкнули от кратера. Октавий сдернул ремень, один его конец обернул вокруг кисти, второй кинул вниз. Велел: – Держись. Крепко. – Сильвия?.. – Эндрю затаил дыхание. – Она в порядке. Отойди. Стиснув зубы, двумя резкими, сильными рывками выдернул Дантона из чертовой ямы, но перевести дыхание не позволил. – Они возвращаются, – бросил, подхватывая два стальных сегмента с земли. – Уходим, пока путь открыт. Бежали так быстро, как только могли. Эндрю по самые уши в отвратительном месиве, с кровоточащим боком – поранился, елозя по острым камням на краю. Дантон – не раненый, но тоже грязный, как сортирная крыса, – сжимал, будто великую драгоценность, то, что чуть не стоило ему жизни. Едва на дороге показалась туша кентавра, все трое рванули к обочине, скатились со склона, укрылись за стволами деревьев и парой крупных камней. Считали: один, второй, третий. Ползут так, будто уже никуда не торопятся. – Что с Сильвией? – Эндрю шепнул, когда мимо проползал самый здоровый, самый опасный на вид кентавр. Такой всех четверых сожрет и добавки еще попросит. – Ранена. Ожог кислотой. Ничего серьезного. Одного мы прикончили. Вон последний. На возвышенности, мимо их укрытия, очень медленно, стеная и фыркая, прополз последний, слегка подбитый кентавр. – Все, – просвистел Дантон, когда твари исчезли за витком дороги. – Вроде… все? А что, вроде нормально сработали. Эндрю развернулся к нему. Были бы руки свободны – ухватил бы за шиворот, зарычал бы в лицо. – Какого хера? – процедил сквозь зубы. – Ты же нас едва не угробил! – Это шлем, – Дантон продемонстрировал облепленный грязью кусок металла. – Мы его чуть не забыли, кретины. Там… Прикиньте, там целый череп внутри, – ухмыльнулся совершенно по-идиотски, потряс шлем, будто банку с крышками. – Тяжелый. – Быстро посмотрел на Октавия. – Спасибо. Gratias ago. Тот выразительно покосился на Эндрю и махнул рукой – идти пора. Сильвию нашли под навесом у подножья горы. Она скинула кожанку и, обильно смочив водой какую-то тряпку, обмывала плечо, бок и левую, ничем не прикрытую грудь. – Что? – вскинула голову, когда трое молча застыли рядом. – Сиськи не видели никогда? Я не знаю, можно ли это водой… Но хуже, кажется, уже не будет. Ожоги не казались особо серьезными: цвет кожи изменился на багрово-красный, образовалась пленка из волдырей, но это решается стимуляторами. Сильвия заверила, что уже все необходимые меры приняла. Они передохнули недолго. Наконец-то перекурили. Осмотрели добытое: части стальных пластин не хватает, еще часть заметно повреждена, но в целом, если не придираться, эта груда металла тянет на обещанную броню. Коротко обменялись свежими впечатлениями и, перераспределив груз, направились к сгоревшему поселку, на карте отмеченному как Слоун. Эндрю плелся по дороге в облепленных грязью ботинках, морщился от тошнотворного смрада и отчаянно надеялся, что там, в каком-нибудь сравнительно целом домике, еще хоть как-то работает водопровод.