Звезды на дне колодца

Эндрю наблюдал за играющими детьми. Маленькие люди, завернутые в ушитые, подогнанные по размеру тряпки, стреляли из пневматического ружья по расставленным на изгороди бутылкам. Каждый из шести детей делал выстрел, передавал ружье дальше. Когда пальба прекращалась, они все бежали поднимать свалившиеся мишени и разыскивать дефицитные стальные шарики, затерявшиеся в траве. Эндрю все еще помнил, что таким шариком можно подстрелить аж целую ворону. А малышам и одну бутылку не удалось пока расколоть. – Ты слышал, что мы сказали? Двое – мужчина и женщина – напомнили о себе. – Извините, – Эндрю учтиво улыбнулся в постные лица. – Повторите, пожалуйста, я отвлекся на что-то более интересное. – Нам не нравится ваша деятельность на территориях вокруг Стрипа. – Надо же, – улыбка Эндрю померкла. – Мне так жаль. Очень жаль. Мы немедленно все прекратим, раз уж вам это не нравится. – Это сейчас была шутка? – брови мужчины сложились угрожающей V. – Ну что вы. Я абсолютно серьезен. Мы же делаем все возможное, чтобы именно вам угодить. Для этого мы сюда и явились – чтобы вам, мать вашу, понравиться. Или… – сделал вид, что задумался. – По-моему, все-таки нет. – Ты, как я вижу, не понимаешь… – Скоро обед, – перебил Эндрю. – А я и позавтракать не успел. Мне это сейчас представляется более важным, чем болтовня с вами. Если ему, – выделил голосом, – что-то не нравится – пусть сам приходит сюда. И говорит со мной лично. Мне есть что ему сказать. Ну а пока – будьте любезны. Бросил взгляд в сторону – и там шевельнулись два легионера. – Хотя подождите, – вдруг спохватился, жестом остановил солдат. – Еще одна вещь. Ходят слухи, что недалеко от вашей авиабазы орудует банда каких-то рейдеров. Мужчина и женщина переглянулись. – Это еще что за вздор? Там нет никаких банд. – А мне говорили, что есть. Наверное, я неправильно понял. В любом случае, я предупредил вас. И вам пора. Проводите, – кивнул легионерам. Те шагнули вперед под звонкий пневматический «щелк» и бутылочный звон. – Попал! – детский радостный визг. – С первого раза, ты видел? Ты проиграл!

***

– Не самый паршивый план, – одобрил Уэсли. В зале для совещаний минуты три царила напряженная тишина. И если бы Уэсли не подал голос, Эндрю решил бы, что план – отстой. – Я так не считаю, – сказал Октавий. – Слишком рискованно. – Все, что мы делаем, сейчас рискованно. Но или мы рискуем, или нам всем пиздец. – Не обязательно, – Чейз, прогуливаясь вдоль окон, вытащил сигареты. Под взглядом Эндрю убрал их обратно в карман. – Мы уже не так слабы, как вначале. И это… сын консула может и правда нас отпустить. – А если нет? У него, – Эндрю кивнул в никуда, – человек пятьсот. Или тысяча. Или… Да хрен его знает. А у нас сколько? И снова молчание – лишь скрип рассохшихся половиц. – Это вопрос. Я задал вопрос. Сколько у нас человек? – В Ниптоне чуть больше восьмидесяти, – сообщил Уэсли. – Но это считая со всеми. С женщинами, с детьми… – И с калеками всякими, – дополнил Дантон, расположившийся за длинным овальным столом рядом с доком, почти не участвующим в обсуждении. – В Новаке человек двадцать еще. И в Гудспрингсе сейчас чуть больше десятка наших. – Октавий? Тот, облокотившись на спинку массивного стула, уставился вниз, рассматривал сиденье с глубокими трещинами-разломами. – Человек двести, – произнес. – Полсотни неплохо вооружены. – Двести – считая стариков и детей? Нет? – Эндрю повертел в пальцах короткий тупой карандаш. – Не так уж плохо. Я думал, их меньше. – Это не только Фрисайд. Списки Васко ведет. Кирстен ему помогает. Я могу связаться с ними и уточнить. – Плевать. Полсотни вооруженных бродяг – это полная, блядь, херня. Надо вооружить две сотни. И добавить к ним еще сотню. И еще. И еще. – Только где брать эти сотни? – Дантон спросил с кривой миной. – Какие у тебя цели? – поинтересовался док. Карандаш со стуком упал на стол, Эндрю выдавил сквозь усмешку: – У нас общая цель – не подохнуть. А шансы подохнуть до хрена велики. Этот план… – Он твой? – спросил Октавий. – Отчасти. – Насколько? Эндрю в уме прикинул: – Процентов на пятьдесят. Неважно. Неважно, чей план. Нам нужно больше оружия. В эти сраные убежища я больше не полезу. А где сейчас все оружие? У кого? – Может, проголосуем? – предложил Уэсли. – Я считаю, что план неплох. Риски есть, но если все сделать правильно… Я за, – он вскинул свою несчастную руку. – Я тоже, – сообщил Дантон, разглядывая что-то в окне. Лучи, пробивающие барьер немытых стекол, расчерчивали зал жирными косыми полосами. – Я против, – высказался док. – Должны быть другие способы. – Я тоже, если честно, не уверен, – пробормотал Чейз. Эндрю уставился в глаза Октавию: – У нас тут что, по-вашему? Блядская демократия? Я говорю, что мы это сделаем. Октавий выпрямился: – Нет. Было слышно, как шуршат, сталкиваясь в воздухе, крошечные пылинки. – Так… – протянул Чейз. – Понятно. Наголосовались. Короче… На выход, народ. Давайте, – указал на длинный пустой коридор, ведущий к лестницам. – Давайте, давайте. Уэс, Дантон, док… Вперед. Сам двинулся по коридору последним, на прощание кивнул Эндрю, и через минуту тот остался с Октавием наедине. Опустил взгляд, рассматривая волны узоров на необъятной столешнице. За такой можно пару десятков человек разместить. – Что конкретно тебе не нравится? – негромко спросил. – Ты знаешь. Это не твой план. Это вообще не план. Преступная авантюра с большими рисками. Эндрю согласился: – Да. Это так. Но мы можем одним махом решить наши проблемы. То есть какую-то часть проблем. С оружием. Если повезет, там еще что-нибудь будет. – А если не повезет? Если совсем не повезет? Это Курьер придумал, а ты… – Называй его Сандерсом. Приучи себя. Не то случайно оговоришься. – «Случайно». «Если». «Везение». Ты слышишь, какие выбираешь слова? Эндрю вздохнул. А как, черт подери, иначе? На случайностях и везении сейчас держится чуть ли не все. И когда появился рискованный, но все же сравнительно четкий план, Октавий поставил блок – глухой, непробиваемый. – Ладно, – Эндрю вылез из-за стола. – Ему не доверяешь. А мне? Это была моя идея, он помог ее доработать. Октавий сощурился. Покачал головой: – Нечестно. Эндрю опять согласился, но «честно» никто и не обещал. Все – их положение, голод, отчаянный дефицит ресурсов, отказы Келси, Устин, подгребающий остатки богатств Нью-Вегаса под себя, восставший из прошлого Пирс и весь этот сраный план… …преступная авантюра… …нечестно. Но время идет. И если ничего не предпринимать – пусть даже так, на горячую голову, дерзко, рискованно, – то можно в итоге остаться ни с чем, превратиться в корм для изголодавшихся падальщиков. – Тогда… – Октавий опять смотрел вниз, а Эндрю не сводил взгляда со складок на его лбу, и ему очень хотелось, чтобы эти складки разгладились. – Я тоже участвую. Лично. – Ну нет. Мы договаривались. В таких предприятиях… …авантюрах… – …кто-то один из нас. Сдохнем оба – все рухнет к херам. – Тогда только я. – Там будет Сандерс. – Вот… Твою мать, – сказал Октавий, и плечи его поникли. Знак поражения. – Но ты можешь все-таки кое-чем помочь. Что, кстати, с оружейным заводом? Октавий небрежно поморщился: станки здорово покалечены, их трудно восстановить. Две бригады вкалывают на бывшем предприятии «Оружейников» круглые сутки, по сменам, но пока удалось поднять из руин лишь два станка. Следующий шаг – конвейерная линия. Не хватает деталей. Говорят, значительную часть уцелевшего оборудования кретины с авиабазы уволокли к себе. – Мое присутствие там не требуется. Если что-то случится – сюда по рации сообщат. Чем я могу помочь? – В шахтах недалеко от Нельсона, – сказал Эндрю, – разведчики Ниптона заметили какую-то мелкую банду. Человек десять. Мне нужно, чтобы ты сделал с ней кое-что.

***

От ощущения опасности сводило челюсти, металлический привкус плавал на языке. Ныло под сердцем – Эндрю старался дышать глубоко и размеренно, но никак не удавалось прогнать тревогу. Он знал: бой начнется – и от сердца отхлынет, разум станет спокойным, как закатное небо в безветрие, кожа ладоней высохнет, глотку отпустит спазм. Но пока… – Идут, – из-за черной груды камней вынырнула стройная фигурка разведчицы. – Где-то полторы мили до них. – Сколько там? – Эндрю скосился на Сандерса, уткнувшегося не-своей рожей в зеленоватый экран Пип-боя. От экрана светило ярко, а на этом участке дороги по загадочному стечению обстоятельств не работал ни один из уличных фонарей. Сам Эндрю неудобную, громоздкую хреновину носить все еще не желал, хотя наигрался вдоволь, во все кнопки успел потыкать – у себя дома, пока рядом не было никого. И признал: хреновина действительно чертовски полезная. Чего стоит один только датчик движения! И карты со спутника, и радио, наконец. Не зря он потратил драгоценные минуты на отпиливание руки безвозвратно мертвого бедняги Мэттью. – Два полных обоза. И шесть человек. Будут здесь минут через пятнадцать, если не остановятся. Шесть человек – немало, но вполне реально успеть. – Они не остановятся, – произнес Сандерс, не отрываясь от экрана. – На этом отрезке пути останавливаться смысла нет. Мистер Нолан, пора всех предупредить. Разведчица шепнула: – Я сделаю. И вскоре ее тень мелькнула на другой стороне шоссе. – Эта штука, – Эндрю по-прежнему не нравилось глупое название, – с какого расстояния их увидит? – Полмили. Плюс-минус. Точнее я не скажу. Эндрю с уважением покивал: полмили – это неплохо. Особенно в условиях паршивой видимости – ночью, в тумане или когда обзору мешает ландшафт. – Побольше бы нам таких штук. – Сколько нужно? Эндрю медленно повернул голову. Сандерс смотрел на него, в глазах поблескивало зеленым. – А сколько есть? – вопрос наугад. – Не знаю. Сорок. Может быть, пятьдесят. Но достать их… Выражусь так: сопряжено с определенными сложностями. – И ты… – Эндрю проглотил возмущение. – И вы раньше мне об этом не потрудились сказать? – Вы не спрашивали, мистер Нолан. Если бы вы спросили, я, конечно, сказал бы. – А откуда… – Прошу прощения, – мужской голос. – Босс, извините, что вмешиваюсь, но, может, об этом потом? В латыни, слетевшей с языка Сандерса, Эндрю разобрал что-то про силу и авторитет, а через пару минут всем стало не до Пип-боев. Покинув уютную безопасную нишу, отряд принялся осторожно подбираться к шоссе. Сандерс, двигаясь четко, скользяще, неслышно – как настоящий, чтоб его, учитель истории, – притормозил в десятке шагов от обочины. – Цели есть, – сказал и погасил Пип-бой. – Вернусь к нашим друзьям, посторожу их на всякий случай. Веревки штука не особо надежная. Будьте осторожны, мистер Нолан. Помните, что с другой стороны дороги тоже будут стрелять. – Благодарю за напоминание, – сквозь зубы, от всей души. Эндрю ощупал ствол, проверил предохранитель – на этот раз пистолет, не ПП. Скользнул пальцами по глушителю. Действовать придется молниеносно. Самое главное – не допустить, чтобы стали палить в ответ. Звуки в ночи долетят до авиабазы, и за этим ничего хорошего не последует. – Лионий. Вент. – Здесь, – отозвалась тьма. – Задачу помните? – Так точно. – Повторить. – Зайти с тыла, бесшумно убрать двоих. Дальше по обстоятельствам. – Да, – кивнул Эндрю. – И осторожнее. Под пули не подставляйтесь. – Босс, – прохрипело рядом. – Идут. Восемь человек – не считая отсиживающегося за камнями Сандерса – против шести. Не самый плохой расклад. Два легионера и сами с задачей справились бы, но Эндрю перестраховался. На всю операцию максимум пять секунд. Стрелять надо точно, целясь в безмозглые бошки, что тяжело сделать в кромешной тьме, а луна, как назло, прячется за высокими скалами. На покатом холме показались силуэты. Донесся цокот копыт, скрип колес. Несколько фонариков шарило по асфальту – их яркие лучи могли ослепить, и Эндрю вдруг понял, что этого не учел, не предусмотрел, и даже Сандерс с кучей спланированных операций за плечами не дал никаких подсказок. Хотя толку от этих подсказок? Ручные фонарики, в отличие от уличных, не вырубишь, отсоединив батареи и перебив провода. Когда караван поравнялся с засадой, Эндрю прищурился. Сдержал дыхание. Сердце угомонилось, мышцы привычно напряглись. Тело приготовилось к бою, посторонние мысли исчезли. – Надо сказать, чтобы этот участок проверили, – долетело с дороги. И в ту же секунду в ночи мелькнули, прочертив яркие дуги, два последних, замыкающих фонаря. Рухнули на асфальт. Раздался металлический звон. – Огонь, – скомандовал Эндрю вполголоса. Вместо заливистых очередей – серия быстрых щелчков и хлопков. Короткие яркие вспышки во тьме. – Нет! – крик недостаточно громкий, чтобы его услышали за несколько миль. – Кто… – фраза оборвалась. – Блядь! Не заденьте браминов! Громкое животное фырканье, басистый лязг. Пять секунд. Эндрю замер, прилипнув пальцем к спусковому крючку. За пять секунд он расстрелял магазин – пару раз точно промазал, но остальные выстрелы попали в цель. Простонало, прохрипело во тьме – и стихло. – Никто не ранен? – девичий голос. – Из наших – никто? – Посмотрите. – Тело Эндрю никак не верило, что схватка так быстро закончилась. Отказывалось расслабляться, сердце отбивало размеренный ритм, как стучат барабаны на поле боя. – Зацепили всех шестерых? Если кто выжил – добейте. Лучше для верности каждому пулю в башку. – Сделаем, босс. Все меньше ему нравилось это «босс». Отдавало вонью рейдерских логовищ. И снова хлопки. Громче – дешевые глушители быстро выходят из строя. Хлоп! Хлоп! Хлоп!.. «Вроде все», – полушепотом. Прохлада. Темнота. Тишина. Эндрю выдохнул: получилось. В несколько секунд уложились, лишнего внимания не привлекли. И можно было бы поздравить друг друга с успехом, но предстояла еще одна, не самая приятная, часть. Плененных днем ранее рейдеров выволокли на шоссе, когда четверо из отряда уже увели повозки дальше: окольными путями, через ровные пустыри, в обход востребованных дорог – до завода пропавших из региона – и, возможно, с лица земли – «Оружейников». Двое легионеров развязали ноги девушке и мужику, поставили их на колени, застыли рядом. Мачете с разводами крови блеснули – луна выползла из-за скал, а на асфальте в округлых пятнышках света валялись уже никому не нужные карманные фонарики. – Кляпы оставьте, – велел Эндрю и перезарядил пистолет. Обратился к пленникам: – Видите, что вы наделали? Устин будет очень зол. Мужик замычал, замотал головой с примятым, сбитым к уху ирокезом. – Эти банды, – подхватили слева, – совсем распоясались, босс. Никого не боятся. Эндрю вздохнул, огляделся – Сандерс стоял на обочине, сунув руки в карманы. На левой снова сиял Пип-бой – ярче обычного. Должно быть, интенсивность подсветки экрана там регулируется. Эндрю отвернулся от зеленого света. Палец напрягся, вжал спуск. Под бьющие в ухо хлопки на груди мужика расцвели темные пятна. Он хрипнул сквозь кляп, рухнул ничком. Девушка в дурацкой броне с наплечниками из автомобильных покрышек завалилась, оттолкнулась ногами, попыталась ползти. Остановилась после трех выстрелов – два в бок, один в голову. – Уберите веревки и кляпы, – распорядился Эндрю. – И растащите их. Подальше друг от друга как-нибудь бросьте. Соберите все оружие, какое найдете. Склонившись над ближайшим мертвым сектантом, подобрал его ствол.

***

Последняя прочная нить, связывающая Эндрю с прошлым – с тем прошлым, о котором не больно, не противно вспоминать, – оборвалась, когда он совершенно того не ждал. Ясным ранним вечером в конце две тысячи двести восемьдесят шестого года. В тот вечер дул умеренный южный ветер, размазывая по небу кляксы перистых облаков. – Как там? – спросил Эндрю, когда Октавий поднялся в кабинет мэра после сеанса радиосвязи. – Васко держит хороший темп. Зачистили руины Саут-Вегаса. Закрыли бордель. Насовсем. Детей оттуда забрали, отправили в клинику. Ведут переговоры об использовании зданий аэропорта «Маккарран». Пока безуспешно, но действовать силой… – Не надо. – Эндрю, сложив за спиной руки, смотрел в окно. Внизу, на улицах, мелькали человеческие фигуры. Дорогу, ведущую к мастерским, пересек брамин, волоча за собой полупустую телегу. Показался Дантон с каким-то мешком, пробежал мальчишка в рабском ошейнике. Люди сновали туда-сюда, о чем-то вещал странноватый, но совсем не назойливый уличный проповедник. Город снова дышал. Город жил. – Что с оружием? – бросил Эндрю через плечо. – Не зря мы старались? – Осколочные гранаты, разобранная турель. Шестьдесят новых стволов. Среди них семь лазерных винтовок. Использовать мы их пока не можем, будет выглядеть подозрительно. Васко спрятал все это у себя. – Патроны и батареи? – Меньше, чем необходимо. Завод не работает, патроны штампуют на верстаках. Есть порох, не хватает гильз и свинца. В тех повозках еще две коробки ИРП были. Инструменты, броня и другой хлам. Надеюсь, Лора Дэвис выполнит свою часть обязательств. Октавий подошел, остановился рядом, тоже устремил взгляд в окно. За пыльным стеклом, спикировав с крыши, рухнула взъерошенная ворона. Снизу донесся ее негодующий вопль. Интересно, их можно есть? Крыс ведь едят, а вороны – те же крысы, только с крыльями, клювом и перьями. Одной крупной вороной, приготовленной Дантоном, можно двух или трех человек накормить. – Ну, – сказал Эндрю, отделываясь от мыслей, какова же на вкус ворона. – Давай. Говори. – Ваш план сработал. Пока что. Могут быть дурные последствия. Я не уверен в надежности всех этих людей. Это сброд. Молчание, пронизанное неприязнью и разочарованием. – Я командую каким-то сбродом. Гулями, женщинами, бывшими рейдерами. Нет времени, чтобы сделать из них солдат. Чтобы сделать e pluribus unum¹. – Нам не нужны солдаты, – напомнил Эндрю. – В смысле, нужны, но… Только на время. Когда все закончится, они вернутся каждый к своим делам. Или с нами уйдут. А мы отправимся домой, по-любому. Он обернулся. Настенные часы показывали полпятого, и на сегодня вроде не осталось ничего неотложного. – Спарринг до ужина? – предложил. Октавий поколебался: – Да, разумеется. Но сначала… Я хотел бы пройтись. С тобой вдвоем. Обсудить кое-что. Если просто идешь без цели, легче думать и говорить. Когда Эндрю рассказывал Мартину, что на севере города ландшафт мешает обзору, он не лгал. Из-за величественных холмов, опоясанных гранитными валунами и известняковыми плосковерхими скалами, тут даже с вышки окрестности толком не оглядеть. Змеистая тропа, уводящая вверх, крутой была лишь поначалу, вскоре разгладилась, выровнялась. С высоты, если обернуться, открывался живописнейший вид – на город, на ленты асфальтных дорог, необычайно целые рельсы, на цепочки Т-образных столбов линии ЛЭП, разбегающиеся к горизонтам. Где-то в этих холмах, в скрытой среди каменистых нагромождений пещере, Нейтан выращивал чудо-грибы. В последнее время не пускал в свои владения никого, говорил, что работает над каким-то особым видом. Судя по довольным одноглазым ужимкам, работа шла хорошо. Иногда Эндрю даже завидовал такой увлеченности делом. – Месяц остался, – сказал Октавий, пока они брели по теряющейся среди растительности тропе. Эндрю всматривался в гигантские скалисто-земляные складки, машинально разыскивали взглядом знакомый проход. Ветер, гуляющий на высоте, трепал его волосы, привычно сыпал колючий мусор за воротник – это с отвесных склонов летят песчинки, травинки и прочая гадость. – Всего месяц. Это немного. Как ты видишь исход? Были вещи, которые Эндрю старался никак не видеть, потому что один черт все получится по-другому. Но Октавий говорил правду: когда бесцельно бредешь, думается легко. И он представил: толпа людей – сотни, тысячи, весь Нью-Вегас и население маленьких городков – огромной живой рекой течет в сторону Юты по асфальтным руслам. И никто не в силах помешать течению этой реки – ни придурки в нарядных мешках, ни жалкие остатки некогда грозного Легиона. А если рискнут – река им ответит. Ощетинится стволами винтовок, сверкнет клинками. Прольется кровь, асфальтные русла покраснеют и заблестят. Погибнут многие, но или так, или… как? – Что дальше? – спросил Октавий. Эндрю развел руками. Разве не очевидно? Дальше долгие-долгие мили дорог. Лагеря в золотисто-красных ущельях Юты, костры и палатки, полтора-два месяца странствий. Граница – и дом наконец. Милый дом. – Но с вами уйдут не все. Что будет с теми, кто здесь останется? Тропа исчезла, под ногами шуршали клочья невытоптанной травы. На другой стороне шоссе, ведущего где-то внизу в направлении Новака, тоже возвышались холмы. Среди них на косогоре мелькнул толсторог – молодой и прыгучий. Дикий? Охотников Сандерса сюда за ним прислать бы. – Это будет их выбор, – сказал Эндрю и подумал, что надо бы сворачивать к… …дому. …Ниптону. Солнце уже прилегло на вершины, скоро сползет за них. – Я ведь не могу никого принуждать. Мы уйдем, а кто не захочет – пожалуйста. В конце концов, мы оставляем здесь отстроенный город, клинику и, быть может, завод… И когда консул Уалент вернется… – Он не вернется, – прозвучало непреложной, выбитой в камне истиной. Эндрю остановился – холмы опускались вниз. К дороге, к упавшей конструкции истрепанного билборда. Если двигаться дальше, можно и до Новака к ночи дойти. – Ты не можешь никого принуждать, – сказал Октавий. – Это правда. И я думаю, что мне… – Нет, – Эндрю мотнул головой. Понял. Каким-то образом уловил – в голосе, взгляде, позе, в беспокойных порывах ветра и неслышимых голосах коричневой пустоши, что распростерлась вокруг. – Эндрю… – Даже не вздумай. Ты тоже с нами пойдешь. Мы же давно решили. – С какой целью? – Октавий вместе с ним развернулся в обратную сторону. – Что это даст мне? Что я дам вам? Здесь я командую сбродом. А что буду делать в Вайоминге? Мне там даже жить негде. Эндрю смотрел под ноги, в груди тяжелело. – У меня в Лимане есть дом. Живи со мной. С нами. Со мной и Анитой. Хотя бы первое время. – С тобой? – взгляд Октавия обжег висок. – И с твоей женщиной? Ты считаешь это приемлемым? – Почему нет? Будет все как сейчас. И еще один человек. Она все поймет, она… очень хорошая. Сколько понадобится – столько живи. Я объясню тебе все. С Винсом тебя познакомлю, он отличный мужик, тебе точно понравится. Он мне совсем как отец. – Мне надо будет на что-то себя содержать. Чем ты там занимался? Эндрю снова взбирался по склону и чувствовал: ноги гудят. На таком бездорожье срок службы старых солдатских сапог с каждым шагом становится все короче. – Я командовал ополчением. Что-то вроде нашей охраны. Я там был как бы Чейз. – А Уэсли Шоу? – Он вел при мэрии бухгалтерию. Когда заработал лагерь беженцев, стал там комендантом. И я тоже стал. – Дантон? – За свалкой присматривал. Пил беспробудно и диких собак гонял. Мы с ним тогда не ладили. – Чейз? – Я точно не знаю. Он из Каспера. Это наша столица. Он с «ханами» там был, у нас же с ними союз. Слова. Много слов, воспоминаний, картин из еще одной бесконечно далекой жизни. Эндрю катал их в сознании, как кровяной сгусток на языке, и от них тоже расцветал тревожный и неприятный привкус. – И где во всем этом мое место? Я ведь из Легиона. – И что? – Сапог Эндрю запутался в высокой траве. – Я тоже. Но свое место нашел. Конечно, командование ополчением не сравнится с началом над целым городом. Или двумя. Или уже тремя? – Я не хочу лгать, как ты. – Так не лги. Тебя здесь все знают, от тебя даже Дантон уже не шарахается. Все вместе мы там сможем… – Дантон рассказал мне, что весной вы убили двух рекрутов. Эндрю прикрыл глаза – и тут же открыл их, чтобы еще обо что-нибудь не споткнуться. Путь обратно казался дольше, хотелось ускорить шаг. – Дантон. Прикончу его. Вот же ебаное трепло. Я был против, – хотел встретиться взглядом с Октавием, но тот смотрел в другую сторону. – Я пытался Винса отговорить. Но он занервничал, испугался вместе с шерифом… И, между прочим, убили они там лишь одного. – Винс, который тебе как отец? Он знает, что ты из легионеров? Эндрю долго молчал, прежде чем буркнуть «нет». Город в их отсутствие успокоился к вечеру – стихли перестукивания мастерских, на вышках сменился караул, люди с улиц почти исчезли. Возле гостевого дома, обросшего самодельной садовой мебелью, несколько человек играли в какую-то карточную игру. – Я тебя огорчил, – сухо сказал Октавий, едва бездорожье сменилось утоптанным грунтом, но Эндрю знал, сколько всего может скрываться за этой сухостью. – Огорчил? – усмехнулся. «Да ты меня убил нахер». – Я буду верить, что ты передумаешь. В конце концов, у нас еще месяц есть. Да и если ты с нами не пойдешь, то что будешь делать? Куда направишься? – Энди! Октавий! – по улице к ним стремительно приближался Чейз. – Наконец-то! Куда вы пропали? Я людей отправил вас разыскать. – Что стряслось? – знакомо кольнуло в голову. – Стряслось… Энди, слушай. – Чейз беспокойно пожевал губами. – В общем, центурион Келси мертв.