Коды жизни

7 мая 2039, 23:27

      — Вот же дерьмо — льет как из ведра, — пробурчал Хэнк, приоткрыв дверь машины и, покачав головой, снова захлопнул ее — выходить наружу не было никакого резона. Коннор мельком обратил внимание на сплошной поток воды снаружи, настоящим водопадом стекающий по стеклам машины, и подумал, что выражение «как из ведра» совершенно не подходит к описанию данных погодных условий. Скорее уж где-то наверху прорвало дамбу небесной Мисисипи, и все ее воды торжественно изливались на несчастный Детроит. Высоко в небе, за границей облаков, угрожающе рокотало и посверкивало, словно ворчал гигантский зверь, готовый накинуться на беззащитный город. Коннор не знал, что грозы могут быть настолько пугающими и завораживающими одновременно, осенью таких не было. Или до того, как стать девиантом, он просто не обращал внимания на погодные явления?       — Хорошо, что нам нет нужды стоять снаружи, лейтенант, — стараясь «поддакнуть», обмолвился он, повернувшись к хмурому напарнику. Хэнк тот час скривился, шумно выдохнув через нос.       — Просто «Хэнк», ты запомнишь когда-нибудь? — раздраженно поправил он, окинув его недовольным взглядом.       — Разумеется… Хэнк, — покорно согласился Коннор, в который раз пытаясь записать это обращение в своих функциях, но запрос постоянно стирался. Ему хотелось называть ворчливого любителя крепкой выпивки совсем иначе, но страшно было хотя бы мысленно произнести слово «отец». Коннор почувствовал, как привычно сбиваются программы и процессор выдает уже знакомую ошибку: в сохранении данных отказано. Наберется ли он когда-нибудь смелости сказать это сам, сможет ли произносить постоянно? Хэнк недовольно фыркнул и потянулся за коробкой пончиков, что лежала на заднем сиденье, включив излюбленный джаз.       — Ну, что? — с фирменной интонацией переспросил он, заметив остановившийся взгляд напарника, — скажешь, что и пончики мне вредны?       Коннор отвернулся и перевел взгляд в окно, за которым стеной стоял дождь. Если можно так выразиться, он устал говорить лейтенанту Андерсону, что тот питается не правильно, даже сканировать употребляемую пищу перестал, опасаясь в очередной раз ужаснуться.        — На сто грамм продукта, пончик содержит двести девяносто шесть килокалорий, пять с половиной грамм белков, почти тринадцать грамм жиров и так же углеводов. Вы постоянно едите их, пока мы сидим в засадах или в офисе, а в последнее время именно так и проходят наши дежурства. Стоит ли говорить, что такое питание вскоре отразиться на вашем здоровье? — не удержавшись, Коннор все же разлился соловьем, заведомо зная, что отповедь не возымеет никакого эффекта. Хэнк ожидаемо хмыкнул, откусывая очередной кусок и заговорил с набитым ртом:       — Да много ли ты понимаешь, юнец? В пончиках и состоит вся прелесть засад. — философски заключил он.       — Не понимаю, как употребление вредной пищи может быть связано с текущим делом, — упрямо возразил Коннор, недоумевая, как можно добровольно сокращать цикл собственного функционирования, это все равно что позволять тириуму по капле вытекать из тела день за днем: в конце ждет только деактивация. Хэнк сдавленно рассмеялся, стараясь не подавиться и потом развернулся к непонятливому напарнику, искренне забавляясь.       — Вся суть состоит в том, что я ем пончики в машине, избавленный от участи бродить под дождем в ожидании подозреваемого, — как глупому, разъяснил он. Коннор растерянно моргнул.       — Но ведь это значит, что снаружи бродит кто-то другой, кто и получит все лавры, — не понимающе выгнув бровь, не успокоился он, тоже развернувшись корпусом к собеседнику и невольно копируя его жесты.       — Верно, — снова шумно выдохнув и прекратив жевать, проговорил Хэнк и перевел посуровевший взгляд за лобовое стекло, — проклятые федералы будут почивать на твоих лаврах, сынок. Смирись с этим.       Коннор снова отвел взгляд, усиленно размышляя. Еще вчера расследование дела о девиантах и красном льде принадлежало им двоим, а сегодня утром в отделение поступил звонок из ФБР: они забрали дело, разрешив Хэнку оказывать содействие. Очень милостиво с их стороны. Капитану Фаулеру пришлось попотеть, прежде чем он смог урезонить праведный гнев лейтенанта Анедрсона.

7 мая 2039, 11:07

      — Слушай, Фаулер, это не лезет уже ни в какие ворота! — с трудом сдерживая клокочущее в груди негодование, бушевал Хэнк. Коннор на его фоне выглядел оплодом хладнокровия, но и он недовольно хмурил брови, неподвижно стоя рядом.       — Мы не для того следили за мисс Уэлш, в ожидании, когда она свяжется с покупателем и наберется смелости пойти на сделку, чтобы какой-нибудь говнюк в модном плаще украл у нас выгоревшее дело прямо из-под носа! — Андерсон бухнул кулаком по столу капитана и продолжил расхаживать по кабинету. За разыгравшимся представлением наблюдал весь отдел: стеклянные стены хоть и приглушали звуки, но общая суть наверняка всем была понятна.       — Андерсон, хватит! — в свою очередь не выдержал Фаулер, и устало потер виски, — я не могу приказывать федеральной службе расследований, понимаешь ты, или нет? Коннор, ну хоть ты скажи ему? — мужчина перевел умоляющий взгляд на андроида, поднимаясь из-за стола.       — Да уж, Коннор, скажи что-нибудь, — ехидно передразнил Хэнк, тоже обернувшись к молодому напарнику, ведь основную часть работы проделал именно он: разговаривал с мисс Уэлш, отслеживал ее передвижения и раздобыл запись телефонного звонка, в котором женщина договаривалась о встрече.       — Вы не можете отрицать, капитан, что ФБР объявились очень вовремя, как раз тогда, когда нам стало известно время и место планируемой сделки, — Коннору почему-то трудно было говорить, словно что-то сдавливало горло, и он прилагал видимое усилие, чтобы тон оставался ровным. Что это за симуляция?       — Вот! — удовлетворенно воскликнул Хэнк, воздев указательный палец, — о чем я и говорю. Парень фактически выполнил расследование в одиночку, а зажравшиеся федеральные свиньи будут пользоваться плодами его труда? Что, кто-то сильно захотел очередного повышения или прибавки к жалованию?       Коннор резко повернул голову на эти слова, на какое-то время отрешившись от мира и погрузившись в себя. Так эта симуляция, мешающая свободно говорить, имитирует чувство обиды? Не то чтобы данное расследование потребовало от него особых усилий, но ему определенно не хотелось, чтобы кто-то крал его дело и результаты работы. Новое ощущение было незамедлительно признанно отвратительным.       Хэнк снова повысил голос, что-то выговаривая Фаулеру, и карие глаза невольно начали следить за его порывистыми жестами и мимикой — Андерсон был неумолим, нависнув над шефом словно Немезида. Коннор моргнул, опустив голову и переключился на изучение пола, чувствуя себя лишним. А ведь он взялся за это дело только ради напарника, зная, как тот ненавидит красный лед. Ему самому не нужны были никакие заслуги, его вполне устроило бы, если бы успех причислили лейтенанту, ведь официально дело вел именно он.       — Ты уж извини, Коннор, — в измождении упав в кресло после словесной баталии с Хэнком, выдохнул капитан Фаулер. Тот посмотрел на него исподлобья и смолчал, поджав губы. Лейтенант уже вышел, не забыв от души хлопнуть дверью, продолжавшей жалобно дребезжать, и Коннор последовал его примеру, наметив подбородком прощальный кивок.

7 мая 2039, 23:30

      — И что мы будем делать? — спустя долгую паузу, уточнил Коннор, — как будут действовать федералы?       Хэнк скорчил гримасу покорной печали: иногда Коннор превращался в наивное дитя, несмотря на всю мощность своих вычислительных процессоров. Он мог детально воспроизвести картину происшествия или за короткий разговор раскусить ложь, но был не в состоянии отстоять право на расследование или понять, почему у него это дело отобрали.       — А что будет? — седовласый мужчина повел плечом и потянулся за стаканом остывшего кофе из старбакса. Холодная жижа была омерзительна на вкус и заставила детектива скривиться, — они будут выжидать, когда дамочка передаст наркотики и возьмет деньги, а потом засадят их всех по полной. А мы будем содействовать, — Хэнк положил ладонь на плечо Коннору, внимательно посмотрев в глаза, — то есть стоять в сторонке и помалкивать.       Коннор уставился на чужую руку как утопающий смотрит на спасательный круг: он уже понял, что становится зависимым от прикосновений друга, и чем дальше, тем больше он в них нуждался, а Хэнк был не из тех, кто раздает теплые объятия на право и на лево.       — Я понял, лейтенант… Хэнк, — поправился Коннор, и кривовато улыбнулся, копируя манеру детектива. Тот окинул его подозрительным взглядом, удивляясь покорности, и собрался уже продолжить поедание пончиков, но краем глаза заметил, как пасынок набирает в грудь побольше воздуха, который ему был в общем-то не нужен, и открывает рот для того, чтобы заговорить.       — О господи… — страдальчески протянул седовласый мужчина и закатил глаза.       — Я хотел только уточнить одну деталь, — почти одновременно с ним начал Коннор, воодушевленно приподняв брови, — на парковке курьер, доставивший товар, погиб. Учтут ли эту деталь в ФБР и примут ли меры для того, чтобы избежать повторения ситуации?       Хэнк испустил долгий вздох и безнадежно покачал головой, а Коннор с беспокойством подумал, что старик разочарован, чего ему хотел избежать любым способом. Он продолжил сверлить его выжидательным взглядом, слегка поддавшись вперед от нетерпения, диод не переставая мигал желтым — RK800 вел запись.       — ФБР? — Хэнк наконец заговорил издевательски-вопросительным тоном, — Позаботится? О жизни преступницы, несущей в сумке яд для всего человечества? Ох, Коннор… — он снова покачал головой и утер ладонью лоб, не представляя, как объяснить сложившуюся ситуацию. Разумеется, в идеале хорошо было бы задержать всех участников живьем, но для дальнейшего расследования большую ценность играла покупающая сторона, а мисс Уэлш… ну, никто не станет особенно горевать о женщине, по глупости впутавшейся в мир большого криминала. Мысли Коннора текли примерно в том же направлении, и если брать холодный расчет, то все было разумно. Но не для того он стал девиантом, не ради такой системы ценностей хотел быть человеком. Маркус боролся за иное и никогда бы так не поступил. Хэнк тоже.       — Я не понимаю, — так и не дождавшись продолжения, Коннор поморщился и сел прямо, хмуря брови, — разве основная задача правоохранительных органов не в том, чтобы защищать жизнь и права людей?       Хэнк некоторое время молчал, разглядывая правильный, мужественный профиль и в который раз подумал, что судьба на закате жизни решила быть к нему благосклонной. Кто бы мог подумать, что андроид, однажды заставший его в баре «у Джимми» за распитием крепкого алкоголя и депрессивными мыслями, станет для него самым близким другом и заменит погибшего сына?       — «Здравствуйте, меня зовут Коннор, я андроид, присланный из «Киберлайф», — с усмешкой передразнил Хэнк, привлекая внимание задумавшегося напарника. Тот посмотрел на него и вопросительно выгнул бровь, ожидая пояснений.       — Когда-то ты тоже не знал, как правильно расставлять приоритеты, — пояснил детектив, — вспомни: тогда, на крыше, когда тот андроид столкнул меня.       — Я спас вас, — закончил Коннор, вспоминая все так, словно это было вчера. Хотя он отлично запоминал все происходящее, моменты программного сбоя почему-то отпечатывались в памяти особенно четко. Сейчас перед внутренним взором предстала Мэри-Роуз, сидящая у больничной койки погибающей дочери, которая не видела иного выхода, кроме как преступить закон. Но он мог ей его предоставить.       — Верно. И все же несколько секунд ты сомневался в выборе, — кивнув, уточнил Хэнк. Нет, он нисколько не сердился на девианта за секундное промедление, наоборот, гордился, что тот смог сделать правильный, человечный выбор, даже будучи подчиненным строгому протоколу программы.       — Тогда я еще не был… самим собой, — толи возразил, толи оправдался Коннор, опустив глаза.       — Не обязательно быть безвольной машиной, чтобы быть говнюком, — Хэнк растянул губы в фирменной кривоватой улыбке и почувствовал, как сердце екнуло, когда Коннор старательно скопировал его жест. И впрямь, словно дитя малое.       — Тогда я знаю, что делать, — избавившись от сомнений и вновь почувствовав прилив энтузиазма, заявил Коннор и открыл дверь, попутно схватив что-то из бардачка.       — Постой, что?! Что ты задумал? — всполошился Хэнк, уже коря себя за сентиментальность. Наговорил наивному ребенку, страдающему болезненным чувством справедливости, праведной шелухи, и последствия не заставили себя долго ждать. Не хватало, чтобы Коннора потянуло на рыцарские подвиги, а судя по воодушевленному виду, дело обстояло именно так.       — Оставайтесь здесь, лейтенант, содействуйте следствию, — старому полицейскому показалось, что карие глаза сверкнули озорством, — я скоро вернусь и буду на связи, на всякий случай.       С этими словами Коннор вышел из машины, игнорируя беспощадный поток воды, мигом насквозь промочивший пиджак и решительной походкой направился в одном ему известном направлении.       — Вот черт, — Хэнк открыл дверцу со своей стороны и высунулся наружу, окликнув быстро удаляющийся силуэт, — да что ты делать то собрался, ненормальный?!       — Хочу утереть говнюкам их наглый нос, — Коннор на ходу развернулся и развел руки в стороны, при этом широко улыбаясь. При виде этой счастливой мальчишеской улыбки Андерсон поперхнулся словами и упустил момент для ответа — Коннор уже скрылся за пеленой дождя.       — Час от часу не легче, — пробубнил мужчина, скрывшись в машине и, подумав, принялся за остатки пончиков и кофе.

***

      Мэри потребовалось около двух недель, чтобы обдумать план и набраться сил, впрочем, скорее уж наглости. В основном, конечно, второе, ведь имея дело с наркоторговцами что-то планировать было крайне наивно: вполне возможно, в конце пути ее ждет смерть. Она отыскала тайник в дупле старого дуба в ближайшем парке — их с Уорреном любимое место для прогулок, и нашла в рюкзаке бумажку с номером телефона. Уоррен как будто предвидел исход и оставил для нее информацию — от этой ей мысли делалось особенно больно. Словно он знал, что они видятся в последний раз, что там в прихожей состоялся их последний разговор. На фоне подобных предположений Роуз ненавидела себя пуще прежнего. Почти невыносимо стало смотреть на андроидов, будто она провинилась перед каждым и все знают, что никчемная слабачка погубила одного из них.       Женщина свела общение с окружающими к минимуму и взяла отпуск за свой счет. Пришлось оббивать пороги банков и коммерческого отдела больницы — умолять о переносе срока погашения долга еще на неделю. В квартире отключили электричество, так что Мэри приходилось довольствоваться оплывшими свечами в темное время суток. Это все ничего — упрямо убеждала себя она. Только бы суметь помочь Эмили, а со всем остальным она справится, даже добровольно сядет за решетку, если будет уверенна, что дочь пошла на поправку — о большем мечтать было бы наивно. Конечно она понимала, что полиция может следить за ней и старалась быть осторожной, но у нее не было возможности залечь на дно: покупатель назначил время и место передачи товара. Скрепя сердце и стараясь не думать о том, скольким людям эта гадость может сломать жизнь, Мэри переложила красный лед в черный рюкзак, который закинула за спину. Перед выходом долго смотрела в зеркало в прихожей: болезненно бледная и похудевшая, она сама смахивала на наркоманку, а возможно и стала ей от убойных доз успокоительного, без которого не могла сомкнуть глаз. Волосы были спрятаны под неприметной шапкой, а очертания фигуры скрывала старая, безразмерная кожаная куртка, принадлежавшая еще отцу. Роуз выбрала ее даже не из соображений конспирации, скорее из-за подсознательной веры, что вещь родителя принесет удачу и сможет защитить. Сентиментальный психолог, вы подумайте, она — посмешище для коллег по цеху. Поморщившись, Мэри нервно заправила под шапку непослушный локон и решительно направилась к выходу, запрещая себе задумываться.       Улица встретила ее сгустившимися сумерками, шумом дождя и балаганом у питейных заведений с яркими неоновыми вывесками. Посетовав на отсутствие зонта и свою рассеянность, Мэри натянула поверх шапки капюшон серой толстовки, хотя он едва ли мог помочь, и зашагала по улице, низко опустив голову и пряча лицо от прохожих. Как же давно она не прохаживалась по ночному Детроиту, если подумать, с шальных времен университета, где Роуз довелось попробовать и алкоголь и легкие психостимуляторы. Примерной девочкой она никогда не была — истовая католичка мать не уставала пророчить, что выбранная дорога не приведет ее к хорошему концу. И этой ночью, кажется, проклятие вступило в полную силу. Мэри одернула себя, понимая, что находится на грани того, чтобы впасть в истерию. Она забеременела Эмили как раз в одну из таких безлунных ночей, полных похоти, табачного дыма и алкоголя, и до сих пор не была уверена в том, кто был отцом девочки. Но именно беременность стала поворотным моментом в ее жизни: она забыла гулянки, посвятив все время учебе и подготовке к тому, чтобы стать матерью. Казалось, материнство спасло ее. А теперь она должна сделать все, чтобы спасти своего маленького ангелочка.       Это просто, пообещать себе, что не будешь боятся. Как говорится, назвался груздем - полезай в кузов. Но уже через несколько шагов по мокрому асфальту походка Роуз из уверенной превратилась в нервную и дерганную: она оборачивалась на любой звук, беспрестанно слизывая с губ капли дождя и по сиротски обнимая себя за плечи, до побеления костяшек вцепившись пальцами в куртку. Лишь мысль о том, что Эмили может стать хуже в любую минуту, гнала ее вперед. Дойдя до автобусной остановки девушка перевела дух: на последний автобус она еще должна успеть. Ее трясло толи от пронизывающего холода, толи от страха, она то и дело смотрела на часы, опасаясь упустить время, а проклятый автобус все никак не шел. Да что же это такое?! Вокруг никого, только тяжелые капли дождя разбивались о козырек остановки, и в их дробном хоре слышалось нахальное: не успеешь, не успеешь. Темно, лишь молнии изредка выхватывали черно-белые очертания ближайших зданий, а за ними приходил гневный гром. Мэри подняла лицо к небесам, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме клубящейся тьмы. Казалось, небо потеряло покой, сердится, хочет упасть и раздавить ее.       Неожиданно тишину разрезал звонок телефона — Мэри-Роуз подпрыгнула, едва удержав испуганный вскрик и дрожащими руками начала шарить по карманам. Гаджет как назло долго не мог найтись, а к сердцу девушки волнами подступала паника: она уже опоздала?! Наконец непослушные пальцы ухватили искомый предмет и на экране высветился неопределенный номер, но Мэри не придала этому значения: конечно преступник перестраховался. Кто еще мог звонить ей в такой ситуации именно в эту минуту?       — Я уже иду! Тут… тут нет автобуса, но я скоро буду! — выдохнула медноволосая, с отчаянием оглядываясь и пытаясь построить в голове кратчайший пеший маршрут, — вы только не уходите, умоляю, я успею вовремя!!!       Бросив трубку, Мэри сорвалась с места, плюнув на запропастившийся автобус. Она не особо задумывалась над дорогой: знала, если ошибется, тогда Эмили умрет. Сейчас нельзя медлить или сомневаться — есть только путь вперед. Лужи под ногами разбивались сотнями брызг, джинсы потемнели от воды и потяжелели, капли разбивались о щеки, но все это оставалось где-то на периферии сознания. Девушка готова была поклясться, что никогда в жизни так быстро и долго не бегала, она вообще не особенно интересовалась спортом. От нехватки воздуха легкие жгло огнем и дыхание выбивалось из приоткрытых губ рваными хрипами, гортань сдавило, а в боку нещадно кололо, но Мэри не замечала этого. У нее закружилась голова и то и дело мутнело в глазах, но она не собиралась сдаваться. Как скаковая лошадь, она предпочла бы умереть, но добраться до «финиша», чем позволить коварному времени взять верх. В какой-то момент она вылетела на широкую дорогу, не автоматическую, но даже ночью движение здесь не прекращалось. Никого — мельком пронеслось в голове, и Роуз полетела дальше, не сбавляя хода — почти добралась. Визг тормозов и слепящий свет фар заставил ее вскрикнуть и невообразимым образом метнуться в сторону.       — Смотри куда несешься, чокнутая! — чудом успевший затормозить водитель высунулся из окна и погрозил беглянке кулаком.       — П-простите! — запинаясь, выкрикнула девушка, на ходу обернувшись, после чего продолжила безумный марафон по ночным улицам, которые становились все более темными и мрачными — цель уже рядом. Толи так подействовал недавний стресс, толи организм израсходовал резервы, но Мэри начала чувствовать, что в любой момент может оступиться и упасть, и тогда уже не сможет найти сил подняться. По щекам потекли слезы, смешиваясь с дождем, от титанического превозмогайся каждого метра пути и режущей боли в животе и легких. Головокружение усилилось, а сердце билось о ребра с такой силой, что, казалось, способно было проломить их. Еще чуть-чуть, ну же… Под ногу неудачно попался глянцевый листок, слегка промокший в луже, девушка только успела вскрикнуть от неожиданности и выставить вперед руки, плотно зажмурившись. В голове осталась лишь одна мысль: каким-то чудом, но она должна встать.

***

      Отойдя от машины на достаточно расстояние, Коннор остановился, набирая номер мисс Уэлш, чтобы отследить ее местоположение. Она не брала трубку достаточно долгое время, так что он уже начал волноваться, но вот, наконец, гудки на том конце провода прекратились, и его бедная голова раскололась от обилия посторонних звуков: дождь, шум колес, гром, и ее голос — он действительно оглушал. Тонкий, надрывный, словно Мэри отчаянно боролась за свою жизнь, он действовал как заклинание или особенно коварный сбой. Девиант расслышал в нем лишь один посыл «помогите!», и больше ни секунды не раздумывал, правильно ли поступил. Он успел отследить звонок, но Мэри почти сразу отключилась, видимо, ринувшись на место встречи пешком. Черт — даже не заметив, как копирует манеру Хэнка строить грозную гримасу, подумал Коннор. Естественно, девушка попытается срезать путь, вот только сможет ли рационально построить его в таком взвинченном состоянии? Девиант не шевелился, не тратя и минимума усилий напрасно, подавив эмоции. Сейчас необходим был другой Коннор: тот, кто способен хладнокровно оценить ситуацию и выстроить стратегию, ведущую к успеху.       Слишком мало он знал о мисс Уэлш, чтобы с уверенностью предугадать ее действия. Будет ли она рисковать в сложившейся ситуации? Разумеется. Сможет ли избрать самый оптимальный маршрут? В такой стрессовой ситуации едва ли. К тому же, она не выглядела любительницей спорта, так что… больше всего подходили два варианта. Резко распахнув глаза, Коннор последовал по наиболее короткому из них, планируя перехватить девушку на полпути. Он должен успеть переговорить с ней, прежде, чем она подойдет к опасной зоне слишком близко.       Когда через несколько тихих улочек и дворов впереди замаячил забор, Коннор невольно ускорил шаг, чувствуя, как участилось дыхание. Сейчас он был даже рад ливню, остужающему его тело — после получения данных о неудаче, в процессоре резко подскочила температура, а служба аварийного охлаждения не отвечала. Он дошел до самой железной сетки и с досады ударил ее ладонями.       — Вот же… — Коннор впервые задумался, что неплохо бы подтянуть знания в области цветастых выражений. Впереди был отличный путь, вот только не так давно его перегородили из-за начавшейся стройки. Особого труда пройти ее насквозь не составляло, но это очевидно замедлило бы Мэри. Что дальше? Ожидать ее появления здесь — терять драгоценное время, попытаться пойти навстречу — существует опасность разминуться.       Коннор лихорадочным движением провел по мокрым волосам ладонью, приглаживая растрепавшиеся пряди и сделал несколько нервных шагов вдоль забора, ведя по нему пальцами и вслушиваясь в тихий металлический звон. Слишком долго.        — Нет! — выдохнул он, усилием воли заставив себя остановиться и снова закрыть глаза, чтобы сосредоточиться. На месте слабого человека, что он выбрал бы: исследовать путь сквозь стройку, или обойти ее, зато точно зная, что никаких препятствий уже не будет? Перед глазами словно живая встала Мэри-Роуз: маленькая, хрупкая и слабая. Такая как она потратила бы гораздо больше времени, пытаясь пробраться на стройку, а затем выбраться из нее, чем если бы просто обогнула ее. Коннор резко распахнул глаза, медленно выдохнув, и развернулся в нужном направлении, на ходу ускоряя шаг и переходя на бег: он еще может успеть.       Почему ты это делаешь? Для кого? Ради чего? — вопросы мельком проносились в голове, пока он бежал. Теперь он действительно вымок насквозь и дождь уже не казался ему таким удивительно приятным. Потому что хотел докопаться до истины, выяснить, как именно погиб Уоррен, сумев каким-то образом потерять несколько литров тириума за пол часа? Для себя? Ради того, чтобы утереть нос говнюкам-федералам? Ради убеждений, воспитанных речами Хэнка и Маркуса? Коннор сморгнул тяжелые капли дождя с длинных темных ресниц, продолжая неумолимо двигаться к цели. А может, все куда проще? Он вспомнил худенькое девичье личико в обрамлении пепельных мягких волос. Он — вышедшая из строя машина, Маркус с его мечтами о свободе и равенстве, жадные до денег и славы федералы, даже Мэри, преступившая закон — все это показалось Коннору не важным, в сравнении с жизнью маленького несмышлёного существа, только начавшего свой жизненный путь.       «Если я опоздаю — все зря», — понял он. Отчаянный порыв Мэри и жертва Уоренна, его собственное сумасбродство, ставящее под удар лейтенанта, за которое ему еще придется отвечать - не важно. Для маленький Эмили Уэлш все будет кончено и не приведи случай Хэнку узнать об этом: ситуация явно напомнит ему собственное горе, слишком много схожих факторов. Коннор подумал, что сожалеет о том, что в свое время никто не смог ничего предпринять ради спасения сына лейтенанта. Такие трагедии не должны повторяться.       Онвынырнул из проулка и резко затормозил перед большой дорогой, оглядываясь в поисках знакомого силуэта. На улице было пустынно и тихо, только капли дождя дробно ударяли об оконные стекла и тротуар. Коннор пошевелил пальцами ног, чувствуя влагу — обувь придется менять. Мысли, подходящие к данной ситуации как испанский сапог к здоровой ноге, помогали отвлечься от страха, колышущегося внутри клочьями сизого тумана. Неужели он все-таки ошибся?       Новый тревожный звук разрезал ночную тишь: уродливый визг тормозов, на который Коннор сразу обернулся, с леденящим спокойствием осознавая, что никак не успеет вмешаться — слишком далеко. В сотне метров по перекрестку кто-то бежал, очертания фигуры скрывал ночной сумрак и странная мешковатая одежда. Вывернувшая из-за угла легковушка затормозила и завиляла на скользкой дороге, пытаясь уйти от столкновения, пока наконец не замерла на середине дороги. Безумец, чудом избежавший гибели, на ходу обернулся к водителю, гневно кричавшему из окна, и продолжил безбашенный забег, двигаясь навстречу андроиду. Он щурился, всматриваясь в силуэт сквозь завесу дождя и до конца не мог поверить, что это — мисс Уэлш. Но кто же еще это мог быть? Она настолько отчаянна? Впрочем, он тоже хорош — Коннор спешно оглядел себя и зачем-то подтянул галстук, хотя сейчас от этого не было толку: он все равно напоминал вымокшего до нитки безумца. Что же будет, как она посмотрит на него сегодня? Предположения девианта не оправдались от слова совсем: не добежав до него несколько шагов и так и не подняв помутневшего взгляда, Мэри-Роуз нелепо оступилась и полетела вперед, при этом слишком уж сосредоточенно хмурясь, словно все шло по плану. Детектив сделал несколько порывистых шагов вперед и протянул руки, надежно перехватив тонкие запястья, чтобы поддержать. Инерция была настолько сильной, что он пошатнулся, но «добычу» не выпустил и помог ей устоять на ногах.       Мэри бил сильнейший озноб и ее одежда, должно быть, вымокла еще больше, чем его. Коннор терпеливо ждал, пока девушка придет в себя и наберется смелости поднять глаза, хотя пока только прижималась щекой к его плечу, на подсознательном уровне ища защиты у того, кто неожиданно стал опорой. RK800 замер, послушно ожидая развязки, хотя краешком сознания понимал, что люди так себя не ведут. Но что сделать?       — Мэри? — вспомнив, как она живо отреагировала в прошлый раз, тихо позвал он, отпустив одно запястье и убрав мокрую прядь, прилипшую к девичьему лицу. Она была холодной, нет — ледяной, даже по сравнению с температурой андроида. Он не знал почему, но ему понравилось звать ее по имени и осознавать ответственность, которая ложится на плечи, когда кто-то так доверчиво льнет к груди. Девушка наконец подняла голову, глупо уставившись в знакомое лицо и Коннору показалось, что она готова броситься ему на шею и разрыдаться, но наваждение длилось лишь мгновение. На смену слепому узнаванию пришло понимание и Роуз отстранилась, толкнув его в грудь и с видимым трудом держась на ногах.       — Там, куда вы направляетесь, вас не ждет ничего хорошего, — не дав ей и рта раскрыть, Коннор перешел сразу к делу, сцепив руки за спиной и полностью игнорируя потоки воды, льющиеся с небес.

***

7 мая 2039, 23:45

      Встречи с неприветливым асфальтом не последовало, и Мэри несколько мгновений не шевелилась, вцепившись заледеневшими пальцами в ворот чужого пиджака и чувствуя аккуратную, но крепкую хватку на запястьях. Сделала рваный вдох и не уловила ничего, кроме запаха дождя, а так не бывает, если уткнулся носом в чью-то грудь: все равно чувствуешь хоть какой-то запах. Его завораживающий голос был словно ушат кипящей воды, потому как пределов восприятия холода она уже достигла. Разом перестав дрожать, Мэри подняла голову, уже осознавая, кого увидит: Коннор. Он был все так же необыкновенно красив теми чертами, отношение к которым она никак не могла определить: они очаровывают ее или раздражают идеальностью? Взгляд зацепился за уже знакомую впадинку между темными бровями, выдававшую сосредоточенность и показывающую индивидуальность. Непогода немного растрепала прическу, но это нисколько не портило образ, напротив, добавляло жизни. Ночью его глаза казались антрацитовыми и в их бездне можно было тонуть бесконечно. Почему он смотрит так пристально, что пытается отыскать в лице обыкновенной женщины? А потом ее мозг заработал: он — полицейский, она — преступница, идущая на дело, и он поймал ее. Все кончено. Мэри с усилием оттолкнулась от девианта и пошатнулась, но все же смогла устоять на дрожащих от напряжениях ногах. Чувствовала она себя ужасно, хотелось просто лечь и забыть обо всем, но она не могла позволить себе и мгновения передышки.       — Пришел позлорадствовать? — с ходу накинулась на девианта Роуз, отчаянно ища выход и уже понимая, что не сможет ускользнуть. Он все знал, это очевидно, иначе его здесь не было бы. Ей опять захотелось плакать и обвинить андроида во всех своих бедах, но она приказала себе не поддаваться глупым порывам. Коннор молча смотрел на нее, видимо ожидая, пока она готова будет выслушать его спокойно, но Мэри были решительно некогда играть с ним в гляделки. — И ладно, — зло процедила она, сжав в кулаках ремни рюкзака, и попыталась обойти детектива. Хочет задержать ее? Пожалуйста, если у него хватит совести. Терять время на игры в молчанку она была не намерена.       — Что если я скажу, что есть другой способ помочь вашей дочери? — заговорил Коннор, когда Мэри уже отошла на несколько шагов, но его слова заставили ее замереть, — вы ведь не преступница, мисс Уэлш.       — О чем это ты? — машинально включая дурочку и оборачиваясь, переспросила Мэри, наткнувшись на укоряющий взор. Да, глупо было пытаться обмануть его в первую встречу, тем более бесполезно это сейчас. Мэри вспомнила странный звонок с неизвестного номера и поняла, что все это время была под наблюдением дотошного андроида, блестяще выполнившего свою работу. Но что тогда он делает здесь, если должен выжидать с остальными копами в засаде, наблюдая и ожидая того момента, когда можно взять всех участников преступления с поличным? Роуз перестала что-либо понимать в логике этой странной, съехавшей с протоколов машины.       — Что тебе нужно? — более спокойным тоном переспросила она, строго хмуря тонкие брови и следя за каждым движением собеседника. Впрочем, тот был практически неподвижен, исключая глаза: ему волей-неволей приходилось смаргивать капли дождя, тяжелыми гроздьями набухающие на ресницах. — ФБР известно о месте вашего рандеву, — заговорил Коннор, поняв, что его готовы слушать, — здание уже отцеплено и полиция мало что решает, — при этих словах Роуз заметила эмоцию негодования, скользнувшую по обычно бесстрастному лицу. Кажется, для него это что-то личное? Интересно.       — Они возьмут вас всех, если повезет, — продолжил мужчина, справившись с собой, — или вы погибните при попытке сопротивления аресту. По крайней мере, так будет написано в официальном рапорте.       — Что ты такое несешь?! — не выдержала Мэри. Она понимала, что он говорит, но не знала зачем. Разве они не по разные стороны баррикад? А Коннор в этот момент осознал, почему ФБР заинтересовалось этой сделкой. Все дело в девиантах, замешанных торговле наркотиками. Ни у кого не стояло цели разбираться в странной смерти Уоррена или искать причины поведения андроидов. Властям просто нужно было раздуть громкий скандал с участием девиантов и красного льда — сенсационная новость поставила бы под угрозу дело Маркуса. И свидетели здесь ни к чему. Нет, он никак не может этого допустить.       — Сейчас это не имеет значения, — четко произнося каждое слово, ответил Коннор, пригвоздив девушку взглядом, — вас ведь интересует лишь жизнь дочери, верно? Я могу предложить способ раздобыть деньги, легальный способ, — он выставил перед собой ладони в примирительном жесте и сделал шаг навстречу, но Мэри отступила.       — Это какой же? — недоверчиво переспросила она, пристально следя за чужими движениями.       — Существует государственная программа, гарантирующая денежное вознаграждение людям, оказывающим содействие в поимке преступников, — Коннор замер, чтобы не провоцировать стресс, — вы направляетесь на встречу к наркоторговцу, возможно, это тот самый девиант, что убил Уоррена. Если поможете «взять» его, ваши проблемы решаться, и не придется преступать закон.       — Откуда тебе знать, что связной — девиант? — фыркнула Мэри и отвернулась, задумчиво прикусив губу. В самом деле, если он не лжет, то предложенный им выход и впрямь лучше ее плана. Но… почему же от страха внутри все так и цепенеет? Минутой ранее она очертя голову неслась в логово преступников, понимая, что может не вернуться, но перспектива войти туда от лица полиции почему-то страшила больше. А что если все это — уловка, чтобы заманить ее в ловушку? Роуз мысленно отругала себя за паранойю: если бы Коннор был против нее, то не стал бы предупреждать о засаде, поджидающей впереди, его вообще здесь не было бы. К тому же, как бы он не пытался это скрыть, вмешательство ФБР задело его, а значит, у него есть реальная мотивация предлагать сделку.       — Поверь мне, — выдохнул Коннор, но Мэри лишь фыркнула, и ее презрительная гримаса четко отпечаталась в памяти андроида, подсвеченная светом молнии, за которой последовал очередной раскат грома. Она продолжала колебаться: в любом случае впереди ее поджидает смертельная опасность. Вопрос только в том, в каком случае шансов на успех больше.       — Я знаю это, потому что сам такой же, — помолчав, признался Коннор, опустив взгляд и сглотнув, словно ему было стыдно, — знаю, потому что был там, где этот девиант ранил Уоррена и скрылся с места преступления, — он медленно поднял темные глаза, — Я точно знаю, кого и за что хочу призвать к ответу, и вас нет в этом списке, мисс Уэлш. Время на раздумья вышло.