Слова отравленной пустоты

Оживлённые улицы сменились подворотнями, запах какой-то булочной — тухлятиной, яркие огни — тьмой. Непроглядной, вечной. Внутренней тьмой. Рейчел Гарднер… Больше не хочет жить.

***

— Скажи, могу ли я… Снова задавать вопросы? — Рэйчел немного прихрамывала из-за боли в колене, но идти приходилось быстро, чтобы поравняться с Заком, которого природа длиной ног не обделила. — Валяй, — ему, кажется, было без разницы. Он особо ни на что внимания не обращал, но, судя по лицу, его мысли явно были сосредоточены на чем-то конкретном. — Ты не боишься, что я… Что я сбегу? — Попытаешься — я сверну твою шею в ту же секунду и, уж поверь, не постесняюсь сделать это прямо здесь. Я не особо много и потеряю, если ты сдохнешь. Рэйчел немного напрягла такая серьёзность в голосе, особенно если учесть, кто это сказал. — Ладно… А что было тогда? Ну, тогда, когда ты меня похитил? Я почти ничего не помню… — Ничего особенного. Я просто огрел тебя по голове. — Я была одна? — «Нет. Но что стало с ним?» — Был ещё какой-то шкет, но я понятия не имею, что с ним стало. Я не проверял — живой он или нет. — Это… Глупо? Он же свидетель… Зак обернулся, смотря на Рэй как-то странно. С непониманием, на мгновение — даже дикостью. Словно она сказала что-то, что даже нельзя было говорить. Что-то отвратительное, мерзкое. — Мне за него не платили, а будут ли какие-то проблемы от него — мне плевать. Они будут не у меня. Но я думал, что он твой друг. Говорить так — вот что реально странно. — Да, я знаю. Просто… Хотела убедиться. А куда мы… — Да долго ты будешь ещё мне мозг выносить?! Отстань уже, надоела. Дальше они шли в тишине. Рэй не решалась задавать какие-либо вопросы — Зак слишком часто меняет настроение. Он разозлился просто так, за секунду. Почему? В любом случае пока что лезть не стоит, если, конечно, жизнь дорога.

***

Многочисленные повороты не оставляли шанса на запоминание дороги, и Рэй не имела понятия сколько они идут. Около получаса или дольше. Наконец, они остановились прямо посреди улицы. Она была самая обычная — асфальтовая дорога, тротуары, жилые дома и небольшая забегаловка. Огни жилых квартир и неоновая вывеска. Зак внимательно вглядывался в окна этой кафешки, словно пытался там кого-то найти. Похоже, не найдя свою «жертву» он пошел вперед, прямо в заведение. Там он стал разговаривать с администратором, которого, видимо, знал. — Мелкая, — Гарднер подняла голову выходя из своих мыслей. — Если кто-то с тобой заговорит — не верь ни единому его слову. — Хорошо… А затем озадаченную девочку отправили за один из столиков, принесли еду и пожелали приятного аппетита. И всё. Вокруг не осталось ни одного знакомого лица, только какие-то компании пьяных людей, одна парочка и одинокий мужчина в возрасте. И среди всех них она одна — слабая и маленькая. Ребенок. — Рэйчел, что ты тут делаешь? — учитель. Даниэль Диккенс улыбался ученице, но в то же время был удивлен. Сейчас, когда она даже не знала, может ли она с ним разговаривать и может ли верить ему, он дружелюбно махал ей рукой, подходя к её столику. — Не думал, что увижу тебя здесь. Знаешь, место довольно сомнительное, дети сюда не заглядывают, — «тогда что здесь делаете вы — в таком сомнительном месте?». — К тому же тебя не было в школе, я переживал, что ты так резко пропала. Гарднер было не по себе — Зак, похоже, привел её сюда не просто так. Слишком внимательно разглядывал посетителей, прежде чем войти. Он сказал, что если с ней заговорят, то всё, что ей скажут, будет ложью. И теперь перед ней её школьный учитель, который казался старым жутким знакомым, даже несмотря на то, что она видела его второй раз в своей жизни. Или нет? — Ох, тебе не стоит тут находиться, Рейчел. Неужели ты прячешься? — От кого я должна прятаться? Я… Не настолько мала, чтобы играть в прятки. — Но, тем не менее, полиция ищет тебя, но всё никак не находит ничего, кроме одних бед, которые происходят вокруг тебя. Это немного пугает, правда, Рэйчел? Почему всё это происходит с тобой? — Что «всё»? — слова учителя стали казаться странными и немного жесткими, но всё же Рэй продолжала его слушать. — Мэйсон после прогулки с тобой попал в больницу и непонятно, когда он выйдет и выйдет ли. А твои родители… Мертвы. Твой отец убил твою мать, а затем спрятал ее в твоей комнате, в шкафу. А потом кто-то убил его. Отрубил голову, переворотил весь дом… Я потрясен тем, что случилось и, я уверен, ты сама пребываешь в немалом шоке, но ты можешь быть свидетелем. Ты можешь что-то знать. Рэйчел, тебе нужно явиться в полицию. Не бойся, ничего страшного, я могу отвести тебя. Ты будешь в безопасности. Ты будешь со мной. Со своим учителем… Его слова медленно затихали в голове. Рэйчел его уже не слышала. Не хотела слышать. «Я буду рядом.» «Ты будешь со мной.» «Ты будешь в безопасности.» Что он говорил? Сколько раз она это уже слышала? Кто этот человек? Гарднер отвернулась от него. Над барной стойкой висел телевизор, где девушка в строгом костюме зачитывала новости. Ничего такого, что было бы необычным. Там не было новостей, которые бы как-то относились к Рэйчел или к её семье. Но ведь случись что — они бы были. Семья начальника полиции и все эти случаи… Это было бы «горячей новостью». Это бы не оставили без внимания. Но если этого нет на TV, то откуда он узнал? «Доктор — лжец? Доктор? Почему… Он доктор…» Почувствовав резкий приступ тошноты Рэйчел быстро поднялась со своего места схватившись руками за рот. В голове было пусто, а глаза нервно цеплялись за каждую деталь помещения, желая видеть лишь одно место. «Мне нужно в туалет». Вот картинка девушки на черной двери. Без оглядки Гарднер побежала туда. Она еле успела. Горечь, боль, страх, безысходность, слёзы, которые наворачиваются на глаза, ложь и недоверие. Всё закончилось. Выпрямившись, Рэй нажала на кнопку слива. Выйдя к раковинам она посмотрела в зеркало. Кто был перед ней? Светлые растрепанные волосы, уставшие, покрасневшие глаза-пустышки, помятая рубашка, порванные колготки, грязный пиджак. Совсем не идеальна. Она — ужасна. Но ведь ей всегда говорили… Говорили, что она обязана быть идеальной. И никогда не было: «Ты можешь быть собой» «Ты имеешь право на ошибки и неудачи» «Ты — самая обычная девочка, Рэйчел Гарднер» Никогда. Она отошла от зеркала, шаг за шагом. Медленно переставляя ноги, запрокидывая голову к потолку, но совсем не видя его. Ничего кроме темноты. Страха. Она ничего не видела всю свою жизнь. Но теперь всё стало меняться. Невыносимо быстро. Скатываясь по стене на пол, как букашка, она не могла отдышаться. Вдох, вдох, выдох, вдох, вдох… Жарко и совсем нет воздуха… Ничего… Кто-то схватил за руку и поднял, куда-то ведут… Куда? Зачем? Дверь, черный ход? Улица, воздух, холод. Стакан воды… Снова рвота… «Что не так… Со мной?» Наконец она стала приходить в себя. Обрывки слов и фраз начали преобразовываться в мысли, расплывчатые картинки становились четче, стало легче дышать. Теперь она спокойно стояла, опираясь на стену, внутри было пусто, как обычно. — Прошу прощения… Теперь я в норме. — Я же сказал — овощ. — Ну-ну, это неприлично, господин Фостер, — это говорил администратор, мужчина лет тридцати, улыбчивый и довольно приятный. Судя по бейджу, его звали Том. — Ещё раз так меня назовешь и перестанешь прилично выглядеть, — Зак снова был зол, кажется, это было его обычное состояние. Он с угрозой смотрел на Тома, который не переставал улыбаться ему в лицо. И всё же… Сейчас Зак смотрел на него не так, как тогда, на площади. Тогда люди даже не смотрели на него, они веселились, смеялись, гуляли, но тогда он пугал гораздо сильнее, чем сейчас, когда он дарил угрозы работнику, которые могли быть серьёзными. Кто знает, чего от него ждать… — Ох, молодняк нынче такой агрессивный, не находишь, Закки? — похоже «Закки» собрался и правда ударить неугодного работника, но тот остановил его жестом руки и резко посерьезнел. — Гм, но сейчас не об этом. Всё было не зря? Мы… Промахнулись? Зак пристально посмотрел на Рэйчел, а затем хмыкнул, пожав плечами. Тому, похоже, не понравилось, что Зак заупрямился и он обратился к более понятной и простой части компании. — Рэйчел, — мягко начал он. — Скажи, кто к тебе подошел? Ты его знаешь? И что же такого он тебе сказал? — «Значит они изначально не знали, кто это должен быть? Вот только это значит, что они не знали, лжец он или нет…». При одной мысли об этом Рэй сглотнула, но все же нашла в себе силы на участие в этом разговоре, неприятном от одного своего существования. — Наш школьный учитель, — Том недоуменно вскинул брови. — Он недавно пришел, — поспешила пояснить она. — Сначала он казался обычным, но… Потом он стал говорить о том, что я приношу беды. Он говорил, что я виновата и должна пойти с ним, в полицию. Он… Сказал, что из-за меня Эдди в больнице. Из-за меня мама и папа мертвы… Говорить стало сложнее, но голос остался тихим и ровным, дрогнув лишь раз. Она не должна плакать. Она — Рэйчел Гарднер, а Рэйчел Гарднер не плачет. Она — кукла. Молчаливая и безэмоциональная, с застывшим лицом, без морщин, без чувств, без слез. — А как зовут твоего учителя? — Даниэль Диккенс.

***

— Зак? После этого разговора Том долгое время хмурился, что-то обдумывая, Зак тоже ушел в себя. Так прошло какое-то время, Тома позвали по каким-то рабочим делами и он ушел, попрощавшись и пожелав удачи. А Зак повел Рэйчел куда-то. Может быть назад, в театр, может быть домой или ещё куда-то, где Гарднер еще не была. — Че тебе? Сейчас он был спокоен, даже удивительно… Ведь Рэйчел знала его только злым и нервным, но сейчас видела его другим: нет жестокости во взгляде, нет никакой улыбки, даже хищной, речь может и осталась грубоватой, но голос стал ровным и даже… Приятным? — Зачем всё это было? Он кинул на Гарднер быстрый взгляд, немного помолчал, видимо, решая, что сказать. — Не знаю. Мне лишь сказали привести тебя. Могу сказать, что за мной кто-то следил всё это время… Или за тобой. — Ты… Сказал мне, перед тем, как я встретила учителя, что кто бы ко мне не подошел — я не должна ему верить. Но откуда ты знал, что он солжет? — Не знал. Рэй остановилась. Она питала надежды, что Зак просто не знал имени того, кто придет или, возможно, не знал, что Диккенса знала Рэйчел. Что на самом деле Зак знал, что скажет «гость». Что это правда ложь. Но… — Тогда почему… Ты… Так сказал? — Любые слова можно проигнорировать зная, что это — враньё. Но если осознаешь, что на самом деле это правда — они больно заденут, растопчут, уничтожат… Понимаешь? Что бы он ни сказал, его слова бы тебя уничтожили бы прямо там, не будь ты уверенна, что это ложь, а так тебя просто вывернуло на изнанку пару раз. — Но в новостях ведь ничего не было… Значит он солгал? — Нет. Зак пошел дальше, оставляя девочку позади. И она двинулась вперед. Шаг, шаг, шаг. Теперь смысл выражения «ватные ноги» казался предельно ясным. Теперь тишина казалась громкой. Вечер — невероятно холодным и пустым. Через полчаса они вновь были у театра. Зак без лишних колебаний вошел. Рэйчел неуверенно сделала один шаг — возвращаться туда не хотелось. Хотелось развернуться и бежать, бежать, бежать… … Далеко, куда-нибудь прочь из этого кошмара, туда, где нет жутких пустых, пропахших кровью, комнат. Зак не стал её звать. Судя по звукам, он что-то делал, искал что-то. Решив, что спешить некуда, Гарднер отвернулась от входа, всё ещё одной ногой стоя на серой ступеньке. Вдалеке замелькали огоньки — красный и синий, они быстро приближались, неумолимо приближая Рэйчел к выбору — сдаться, попав в детдом и влачить там своё жалкое существование как «бедная сиротка» или же предупредить Зака о надвигающейся опасности и бежать? Хотя бы попытаться… — Зак! — Она быстро сбежала по ступенькам. — Полиция… Он выругался, и, взяв какую-то бумажку со стола, схватил свою косу, которой он, как мрачный жнец, обрубал человеческие жизни. Что делать? Полиция приближалась ко входу неумолимо, заставляя Фостера выругаться ещё разок. На мгновение Рэйчел застыла — эти огни были знакомыми, всю жизнь её учили, что полиция — это всегда хорошо, что это место, где тебе помогут и вот она, Гарднер, дочь начальника полиции, судорожно обдумывала план побега. — Внутрь. — Она не хотела иметь такую жизнь, которую ей предлагал закон. — Какого?! Нам нужно валить! Она не хотела быть девочкой, которая будет вызывать у всех жалость. — Мы это и делаем. Решение долго не заставило себя ждать и вот они уже бегут в темный зал, где можно было запутаться среди рядов, подобных лабиринтам. Сейчас нужно было найти рубильник или пульт управления светом. Хоть что-то подобное. И всё-таки даже сейчас у Рэйчел не выходило из головы — почему здесь была полиция и почему они так уверенно припарковались у входа? Почему держат оружие наготове? В здании постепенно начал загораться свет — будь то привычное освещение или фонарики в руках у блюстителей закона и порядка. Наконец, они дошли до зала. Как оказалось — это была небольшая группа из полицейских и местного охранника, который имел заспанный вид. Как выяснилось, охранник сам пропустил Зака в театр, хоть тот и закрыли на ремонт пару дней назад, а так же полностью открыл один из выходов, то есть тот теперь свободно открывался не только изнутри, но и снаружи. Вот только тот выход располагался слишком близко к главной улице, а там мог быть кто-то ещё. Какой-нибудь полицейский, который остался в машине, который ходит рядом. Нет… Они не могли так рисковать, даже если Заку плевать. Рэй делает это не ради него. Вторая дверь вела прямо за здание театра, а там уже шли обычные жилые кварталы. Такие, в которых можно затеряться, спрятаться, чтобы никто не нашел. Небольшой отряд стал ходить по залу в поисках присутствия жизни, в поисках тех, кто обычно лишает жизни других. Пора? Рэй, стоявшая у рубильника, выключила электричество. Хотя руки и были как каменные, пусть, что сковывал страх. Это уже не важно, сейчас… Ей нужно просто бежать. Бежать по памяти, быстро, пока стражи порядка не включат свои фонарики, которые они убрали за пояс. Нужно забежать в коридор, а там через пожарный выход на улицу. Она уже не далеко, просто нужно постараться… Свет резко погас и Гарднер побежала. Даже не оглядываясь — она не могла позволить себе это. Ведь впервые она поступила неправильно, ужасно, впервые идет против всего, чему её учили. И посмотреть кому-то вроде этих людей в глаза — невыносимая пытка. И снова улица, и снова холод. Зак звонко рассмеялся, стоило им только покинуть здание местного театра, а Рэй опустила голову, пытаясь отдышаться, но вот только не вышло — пришлось бежать дальше. Быстро, забыв всё…

***

— Не… Могу… Больше, — Рэйчел медленно стала сбавлять скорость. Они были уже достаточно далеко? Почему-то было страшно. Возможно, она боялась, что их догонят? Боялась допросов? Или мысли о том, что она станет никем, одной из сотен обычных девочек, у которых нет родни, приводили её в ужас? Мысли о том, что она — самая обычная. «Не хочу такого…» Зак тоже остановился, глянув назад, чтобы убедиться, что они достаточно далеко. В голову закрадывались мысли о недавней встрече. Если этот человек — учитель Рэйчел и он по каким-то причинам за ней следил, то он, возможно, понял, что Зак тогда не ушел, он остался неподалеку, наблюдая за процессом, а затем, когда всё стало плохо — увел Рэй. Может быть, это его разозлило и он вызвал полицию? Тогда полиция сейчас не только здесь… Теперь они шли по городу, в тишине, среди спящих улиц. А потом оживлённые улицы сменились подворотнями, запах какой-то булочной — тухлятиной, яркие огни — тьмой. Непроглядной, вечной. Внутренней тьмой. Рейчел Гарднер… Больше не хочет жить