Слова отравленной пустоты

По рукам потекли тонкие струйки крови, но Рэйчел Гарднер было все равно. Она просто стояла, вцепившись в обмякшее тело, не в силах разжать тонкие пальцы, не в силах даже отвести взгляд от огромной черной косы, с которой падали на землю редкие капли крови. Даже дышать было сложно. — Я просил поторопиться, — Зак опустил лезвие своего орудия вниз, к земле, оставив рукоять возведенной к небу. На его лице была довольная улыбка, а в глазах сиял хищный огонек, даже несмотря на легкое раздражение в голосе. А вот глаза Рэйчел были пустые, как и всегда, только как будто что-то оборвалось внутри.

Она потеряла всё, что у нее неё было. Абсолютно.

Когда умерли её родители, она тоже так думала, но нашла утешение в том, что хотя бы этот чудной мальчишка жив, что он будет помнить ее, что, даже после её смерти, будет кто-то, кто принадлежит ей. А теперь… Ничего. Совсем. — Зачем… Ты… Убил его? — Теперь даже не нужно просить его держать варежку на замке. Он точно ничего больше не скажет, — и этот человек ухмыльнулся, все еще улыбаясь, все еще веселясь. Рэйчел, не закрывая остекленевших глаз, стала медленно опускаться на землю — держать тело друга было тяжело. Даже просто стоять на ногах было сложно из-за боли, странной, не физической, но раздирающей все тело. Но и отпустить казалось чем-то невозможным. И сейчас, уже сидя на коленках, на твёрдой и холодной земле, она крепко сжимала в руках это тело. Медленно она стала поднимать дрожащие руки чуть выше, по его спине, вверх, по ткани рубашки, а затем… По открытым костям и плоти. До волос, которые всегда ярко отражали солнце и которые принадлежат мальчику, который сам был подобен солнцу. «Был?»

«Нет.»

«Да…»

«Это ошибка.»

«Это лишь очередная ложь.»

Резко вздохнув, девочка быстро поднялась на ноги, уложила Эдди на спину, крепко взяла за плечи, смотря в потухшие глаза. Глаза её семьи потухли так же? Они так же истекали кровью? Так же, как и суждено ей… «Нет… Не может быть, что он умер. Зак же улыбался. Это шутка! Нужно смеяться!» — Ха-ха, — наигранно, — ха-ха, — неуверенно, — х-ха… Ха-ха… — постепенно безумнее и отчаяние. Она ведь не глупая.

Это она лжёт. Сама себе.

— Эй, слышь… — Заткнись! — Рэй не понимала, что творит, не понимала, зачем лезет в сумку, не понимала, что так судорожно ищет… …Но она поняла, когда испытала резкую боль и то, как сложно стало дышать. Зак держал девочку за ворот рубашки, сжимая горло, заставляя буквально висеть в его руках, как тряпичная кукла… Такая слабая, беспомощная, ещё не сознавшая, что такой была всегда, что лишь сейчас она стала живой, когда испытала боль потери и лишения. Снова вернулось желание умереть, да и сама она вновь умерла, теперь же точно ничего нет, что могло бы заставить усомниться хоть на мгновение, теперь умирать можно спокойно, хороня вместе со своим телом всю свою пустоту и стремительно угасающие чувство, которое, кажется, стало последним. Боль. — Возьми себя в руки. Он — труп. Да… Нет. — Как… Если… Ты меня держишь? Зак не стал спорить, а просто отпустил Гарднер, от чего она упала на землю. Больно от удара о холодную почву, но это словно помогло очнуться от этого темного кошмара, отрезвило ум. И правда… Он теперь мертвец. Значит, бесполезно что-то предпринимать. Рэйчел глянула в сторону разрытой в порыве помутнения сумки. Свитер лежал на земле, сверху валялся телефон, а вокруг… Были раскиданы мотки нитей разного цвета с воткнутыми в них иглами. Гарднер тупо смотрела на них, прокручивая в голове все тяжелые мысли. Осознавая, что она хотела сделать. Хорошо, что Зак её остановил, и пусть, что горло болело. Ему бы… Не понравилось то, что он мог увидеть. Ему бы было противно, мерзко. Он бы не понял… — Прости. Я… Была не готова к такому. — Готова сдохнуть, но не готова видеть чужие смерти? Тупо. Да и какая тебе до него разница, если всё равно сейчас валим отсюда?! — Зака, похоже, даже не удивила такая реакция девочки. И правда… В кафе все было почти так же. Удивительно осознавать, что она уже дважды лишилась чего-то, что было для неё дорогим. Или даже трижды…

***

Ветер уныло завывал в кронах деревьев, листва которых стремительно желтела. Тишина казалась гробовой, даже несмотря на шум проезжающих вдалеке машин и на звуки их быстрых шагов. Шаг, шаг, словно маршируя, Рэйчел шла вперед. Поднимая высоко свои ноги и громко топая при каждом шаге, наблюдая глазами за догорающим огоньком горизонта, за этим последним островком голубоватого цвета, извещающем о местоположении последнего луча, умершего в толще деревьев для чужих глаз. В голове было удивительно пусто, как если бы оттуда все выкинули разом, ободрали бы обои и сняли полы. Лишь голая серость бетона и его холод. Даже боли больше никакой. Такие внутренние ощущения у мертвецов? Станция показалась за поворотом, возвышаясь на высоком холме над головами проходящих мимо людей. Белое здание, со временем ставшее скорее желтым, и множество рельс, по которым быстро проезжали бесчисленные поезда, редкие люди, готовые отправиться так же, как и они, далеко-далеко отсюда. Поднявшись на холм, Зак и Рэй вошли, оставляя позади всё то, что было. Глаза светловолосой девочки сразу же стали изучать расписание. «Еще два поезда… Куда они идут?». И она стала изучать карту, которая огромным полотном висела на всю стену, скрывая унылый желтоватый цвет штукатурки. А затем на часы — черные, с красными цифрами. — Через пять минут должен придти поезд. — И куда же он едет? — Без разницы. Фостер усмехнулся, а Рэй быстро пошла к кассе, надеясь, что продавщица, которая скучала сидя на своем одиноком рабочем месте, ее не узнает. Ведь когда человек пропадает его фотографию крутят по новостям, а в такой ситуации это очень вероятно. «Сколько стоит билет? И…» — Зак, у тебя есть деньги? Наёмникам же хорошо платят? Просто… Билет нужно оплачивать… — Блин, не тупой, сам знаю, — это прозвучало странно, от человека, который несколько часов назад называл себя идиотом. Сам же Айзек кинул свою сумку на ближайшую скамейку указал на неё рукой. Хочет, чтобы Рэй заглянула? Предприняв безуспешную попытку убрать с лица прядку волос девочка подошла и раскрыла сумку. Обычная, серая, какие-то вещи и… Вполне себе приличная сумма денег. Ну да, он же говорил, что убивает не просто так. Во всяком случае пока что за средства выживания можно было не переживать. Взяв пару купюр, выбрав сумму наугад, Рэйчел пошла к кассе. Женщина с пучком рыжих волос и в красной кепке уныло подняла взгляд на клиентку. Ей явно было скучно, но она скорее предпочла бы скучать и дальше, а не обслуживать кого-то. Впрочем она все-таки не послала Гарднер, а значит все уже не так плохо. — Здравствуйте. Вы хотели бы купить билет? — Да. На ближайший поезд. — До какой остановки? — её, кажется, раздражало то, что Рэй говорит мало и тихо, вынуждая женщину наклоняться ближе к окошку и задавать все те же скучные вопросы. — До конечной, пожалуйста, — Гарднер спокойно положила деньги перед ней, не переживая ни о чем. Она не узнала, всё хорошо, они могут уехать. — Два билета, — навсегда. Рыжеволосая и правда без интереса забрала деньги, пробила билеты и протянула их уже вместе со сдачей. Так просто и легко. Казалось даже странным… Но сейчас один особо опасный убийца и девочка, которая желает смерти, сядут на поезд и окажутся где-то далеко. А что будет дальше? Плевать… Платформа обдувалась всеми осенними ветрами, было холодно даже несмотря на то, что был ещё сентябрь. Вдалеке уже виднелись два оранжевых огонька стремительно приближающегося поезда. Вот, минута — и он рядом. Вот открываются двери и приятный голос оглашает остановку. Люди, стоящие на платформе, станут быстро заходить и занимать по-вечернему пустующие места, раскладывать вещи и глядеть в окно в ожидании отправления в свой далекий путь. Гарднер сядет с краю, откинув голову на сидение и закрывая глаза, мирясь с жаждой и голодом постарается уснуть, а Айзек Фостер уставится в окно, рядом с которым сел. Не от большого интереса, а просто потому, что такого как он слишком просто заметить. Просто потому, что он, как реклама — на него все пялятся, он привлекает внимание. Ненужное для него внимание. Пройдет час, два, три и Рэйчел уснет своим беспокойным сном, да и Зак тоже — они оба устали.

***

Толчок, ещё один, чьи-то назойливые слова… С трудом разлепив глаза Рэй видит перед собой контролера, настойчиво требующего предъявить билет. За окном лишь готовиться встать солнце, а этот изверг уже будит… Но все же девочка покорно протянула оба билета — свой и Зака, который так и спал, облокотившись на окно. Сейчас его лицо казалось умиротворенным, его явно не мучили кошмары. Проведя рукой по волосам девочка начала оглядываться, стараясь понять где они. Город сменился какой-то глушью, а та лесом. Дело было гиблым. Да и уснуть больше не удавалось, поэтому Гарднер просто ждала, когда появится ближайший город за окном. — Зак? — люди стали подниматься со своих мест, собирать вещи, которые так спешно накануне раскладывали. Похоже, что пора было выходить. Это конечная. — Зак, проснись. — Черт, — тот с трудом разлепил глаза, щурясь от первых лучей осеннего солнца и потирая глаза. Сейчас во всем его образе была даже некая слабость, но обоих уже порядочно мучили голод, жажда и усталость. — Что вчера, что сегодня мне поспать не даешь… Нахрена вообще тебя с собой взял?! Блин… Наконец он очнулся, раздраженно глядя перед собой. Рэйчел перекинула лямку сумки через голову, надевая ее. Снова провела рукой по растрепанным волосам в тщетной попытке исправить ситуацию, отряхнула запачканные колготки с порванными и покрытыми кровяной коркой коленями. Паршиво… Как и все, они уверенно переступили отделяющую их от платформы тонкую полоску пропасти. Восходящее солнце и холод, усталость и неизвестность, история, которая должна придти к одному единственному концу — к смерти. «Что может быть прекраснее?» Рэй считала это чем-то изумительным, сейчас это стало ее мечтой, целью, смыслом. Смерть стала всем. Она была подобна вздоху, последнему, такому желанному, что захватывало дух от одной лишь мысли о том, что все это будет совсем скоро. «Что угодно!» А ему было противно. Противна старая жизнь, вечное подчинение и фальшивые уважение и важность. Но и сейчас — он совсем не знал, что делать, куда идти, как прижиться и начать новую жизнь. И это незнание тоже бесило. А может… Просто пугала неопределенность? Гарднер уверенно пошла вперед, хотя даже и не знала, что хочет найти. Так они покинули вокзал, миновали площадь, забредая в уютные переулки и улицы. Но кое-что заставило остановиться обоих — сильный запах выпечки из какой-то забегаловки за углом. Будучи голодными, они не могли устоять… Помещение в силу раннего времени было почти пустым, лишь пара человек завтракали в своем тихом сонном одиночестве, изредка поглядывая друг на друга. Так же, как и ранее они, Рэй и Зак заняли место, выбрав столик в углу, подальше от окон. Гарднер обернулась, глядя на меню, особо не пестрящее разнообразием — обычный фаст фуд, так что она быстро сделала выбор. — Что ты будешь? — не оборачиваясь спросила Рэй надеясь, что он так же скажет, кому придется проиграть в молчанку и сделать заказ. — Понятия не имею. Решай сама, — девочка все-таки обернулась, пессимистично оглядывая своего спутника. Сама? А почему он не может выбрать? Раздраженно вздохнув, она заглянула в сумку, в небольшой внутренний карман, где хранила обычно всякие мелочи, вроде конфет. Даже сейчас там лежала одна… Тогда, в очереди, она так и не достала ее, ведь иначе бы им с Эдди досталось бы не поровну… А еще здесь лежали оставшиеся после оплаты проезда деньги, не так много, но должно хватить. Девочка ещё разок оглянула Зака и пришла к выводу, что он довольно крупный по сравнению с ней, а значит должен и есть больше. Но так ли это? Вдруг у него есть какая-то особая диета и он ест только человечину и поэтому стал убийцей? Но тут такое не продают… Хмыкнув, Рэй поднявшись со стула она направилась к кассе, где жизнерадостный работник ресторана быстрого питания уже готов был принять заказ. — Здравствуйте! Готовы сделать заказ? Интересуют акции? — и он пустился озвучивать их быстро и бодро, но Рэй отрицательно покачала головой и стала перечислять всё то, что решила заказать, тихо, спокойно, читая наименования с большого баннера, который был прямо за спиной кассира. А потом расплатилась, получив сдачу в пару центов — и правда денег было впритык. Ну, а далее, после недолгого ожидания, их ждало нечто прекрасное — горячий кофе и еда, которая насыщала желудки. Это поднимало настроение, но Рэйчел всё равно оставалась пустышкой. Все чувства в ней вымерли, как динозавры. После плотного завтрака девочка направилась в дамскую комнату, уделив особое внимание большому зеркалу. Ах, что же с ней стало? Во что превратилась куколка Рэйчел Гарднер? Волосы не просто растрепались, они спутались и были грязными, одежда запачкана, а на когда-то белоснежной рубашке темнели алые пятна крови, которые были прикрыты серым пиджаком. Юбка тоже была в грязи, а о колготках речи и не шло — грязь, мягко сказано, кровь? Еще недостаточно. Тяжело вздохнув, она сняла с себя темные школьные башмачки и встала на холодную плитку. Сейчас это и правда выглядело очень заметным, привлекало внимание своей неаккуратностью и неправильностью. Колготки быстро были сняты, а из сумки извлечены ножницы, которыми она обычно обрезала хвостики нитей и неугодные кусочки ткани. Вот и сейчас она обрезала от колготок часть, оставляя своеобразные следки, чтобы не натереть себе ноги, а остальная часть черного капрона полетела в мусорку. Тяжелая пытка, но она привела волосы в более или менее подобающий вид, смыла застывшую кровь с колен, немного намочила кусок туалетной бумаги и стала отчищать застывшую грязь с юбки. Ну вот, она выглядит вполне прилично. Спустя десять минут моральных пыток она вышла из туалета и подошла к их столику, где Зак ждал с нескрываемым раздражением. — Почему так долго? — Необходимость. Я… Бросалась в глаза. — Черт, вот же ты проблемная. Теперь всё в порядке или дальше парить мозги будешь?! — Фостер поднялся с места и направился к выходу. — Прости, — услышав это, он облегченно вздохнул, наивный. — Но у нас проблема. Я в школьной форме, а она индивидуальна у каждой школы. Я… Все еще выделяюсь. — Твою мать!

***

Гарднер стало даже интересно, что предпримет Зак, даже не смотря на то, что, вообще-то, она должна была что-то делать. Они направились на улицы, пустынные в силу раннего часа, но все же с изредка снующими туда-сюда людьми. Вскоре они остановились в какой-то подворотне. Зак внимательно глядел на проходящих мимо людей какое-то время, а потом начал разговор: — Ну и что же делать дальше, умняшка? — Нам нужно найти жилье и что-то сделать с внешним видом, — монотонно проговорила девочка. — Я не уверена, что-то вроде отеля или хостела подойдет, но и вламываться в чужие дома… Это как-то слишком. Э, заметно? Можно поискать что-то заброшенное, но будет ли там электричество? — все тише и тише она говорила, уходя куда-то вглубь себя. Принимать решения? Это сложнее простого «хочу». Ответственность — она давит тяжелым камнем, готовясь раздавить тебя за любой промах. — Черт, ты, похоже, сама ничего не смыслишь. «Я помогу», пф, пожалуй тут я тебе помогу. — Мне жилье не нужно. Ограничусь гробом, — едко ответила девочка. — А ещё что-то нужно придумать с внешним видом, а также решить, куда и когда мы отправимся дальше. — А? А чем тебе тут не вкатывает? — Гарднер с секунду времени стояла, просто смотря на него и пытаясь понять, что значит это «не вкатывает». В скором времени она догадалась и отрицательно покачала головой: — Нам нужно уехать как можно дальше отсюда. Туда, где никто не найдет и не узнает, Зак. Ты сказал, что сможешь найти себе жильё сам? Тогда вперед, ты займешься этим, а я… С твоего позволения, я бы была не прочь приобрести себе хоть какие-то вещи, а еще я думаю, что стоило бы найти где-нибудь телевизор и газету, чтобы узнать, ведутся ли поиски и есть ли подозреваемые. Проще говоря, нам нужно разделиться. — Мне все равно, как хочешь. Я весь в вашей власти, — это прозвучало даже угрожающе, но Рэйчел это не напугало и не смутило. Она лишь спокойно указала на его сумку, а затем на свои ноги, где только начали исчезать синяки, словно бы говоря, что ей нужны деньги. — А словами нельзя?! Я мысли не читаю, — и он бросит эту сумку на землю, не желая прикладывать и капли усилий. Но Рэйчел Гарднер было плевать на его усмешку и на то, что придется встать рядом с ним на колени, чтобы найти все, что нужно, плевать, что ей нужно самостоятельно рыться в чужих, большая часть которых отдавала металлическим запахом крови. Ей на всё плевать.

***

Они договорились встреться здесь же, но вечером, когда начнет темнеть, так что Рэй со спокойной душой побрела по городу, в поисках недорогого магазина одежды и свежих новостей. И всё же душа была неспокойной, она сжимала тонкие пальцы в кулаки и разжимала вновь, лицемерно улыбалась какому-то прохожему, в которого случайно врезалась, задумавшись. Она рвано вздыхала, ощущая, что скоро что-то произойдет. Что-то… Хорошее? Приятное, маленькая радость, которая была дозволена таким, как она.

Аморальным. Грязным. Нарушающим Закон Божий одним своим существованием.

Звонкий колокольчик известил о том, что Гарднер вошла в помещение местного секонд-хенда с идиотским названием. Здесь уже обитал народ, состоящий из компании не слишком внимательных дамочек и мальчика, на которого беспрерывно примеряли вещи, одну за другой. Вот и Рэй стала искать что-то подходящее.

***

Айзек Фостер не умел делать «правильно», он не знал, что такое «нормально». Не было с чем сравнивать и на кого равняться. Одна лишь пьянь и пошлость той женщины, которая его родила и ее очередной пассии. Так… Как тогда «правильно» и «нормально»? Пф, без разницы. Он не умеет и не желает уметь, его устраивает его поганая и, откровенно говоря, паршивая жизнь, в которой он давно утонул, увяз так глубоко, как только мог. И ему это было в кайф. Больной, извращенный и пропитанный чужими криками и мольбами о помощи, плачем жертв, которым не суждено было больше возвращаться домой. Всех, кроме одной. Эта Рэйчел Гарднер — она отвратительнее их всех. Молчаливая кукла, овощ, бревно. Да как угодно! Говорит, что хочет сдохнуть, аж блевать тянет. «Что с ней черт возьми не так?!» Раздраженно цыкнув, Фостер остановился. Он шел уже достаточно давно, уходя все глубже в город, обходя улицы, а затем и трущобы. Брошенные и нахрен никому не сдавшиеся, такие же, как и он сам, безобразные, которые бы мало кто хотел видеть, предпочитая миловидные улочки и площади. Вот и ему предпочитали кого угодно, избегая его внешнего и внутреннего уродства. Айзек оглянулся, осматривая местность. И правда всё убитое к чертям. Во многих местах окна тупо разбиты, но где-то висят шторы и, вроде как, даже кто-то живет. Это и заброшка, и жилой дом. Кажется, подходит.

***

Гарднер шла по улице быстро, постоянно петляя взглядом от одной витрины к другой, но сама не заметила, как свернула в подворотни — уже наступал вечер и ноги сами несли ее куда нужно, оставляя хозяйку наедине с ее личной пустотой. Она бы так и не заметила, что почти пришла к месту встречи, если бы не пронзительный кошачий крик и смех детей, выводящий ее из потока тишины. Завернув за угол она оказалась в тупике, где несколько мальчиков от семи-восьми лет до примерно тринадцати издевались над когда-то белым, а сейчас грязным и напуганным котом. — Эй! Что вы делаете? — она хотела ему помочь. Сложно видеть, как над кем-то издеваются, как когда-то и над тобой… Мальчишки обернулись и переглянувшись между собой, видимо, решили, что угрозы от такой хилячки, как Рэй, никакой. Но один, самый старший, не заулыбался, как остальные, он стал всматриваться в лицо девочки, внимательно, пытливо, словно он ее уже знал… — Просто развлекаемся. А тебе чё? — с явным вызовом в голосе проговорил мальчик лет десяти, со светлыми коротко стриженными волосами и разбитой бровью. — Это… Мало похоже на развлечение. Слишком жестоко, — у кота явно была сломана лапа и отрезан хвост, жуткое зрелище, от одного вида которого, сердце сжималось от жалости. Даже у нее, у пустышки. — Слышь, проваливай-ка отс… — Заткнись! — самый старший, мальчик с темными волосами, немного отросшими, а еще в очках, злобно посмотрел на говорившего, перебивая. — Я с самого начала говорил, что это плохой метод развлечений! — он перевел взгляд на Рэйчел готовясь что-то сказать, но резко закрыл рот, уставившись в ее мертвые глаза. Его удивило то, что она улыбается? — Я рада, что ты так считаешь, — убирая фальшивую улыбку с лица она продолжила, — если вы не против я хотела бы забрать его. Я… Могу помочь, — и снова так явно фальшиво, приторно-сладко она улыбнулась, прикрыв темные глаза без живого огонька светлыми ресницами, скрывая всю свою пустоту, такую явную и тошнотворную… — А-ага. Это было бы здорово, если бы ты отнесла его к ветеринару или что-то типа того, — это говорил маленький мальчик, третий в их компании и, кажется, только сейчас смотря на животное, осознавший, что тот тоже чувствует боль. — Конечно, — Рэй подошла к ним вплотную, заглянув каждому глаза, улыбаясь, но жутко, так, что это пугало. Аккуратно подняв животное она прижала его к себе и помахав рукой на прощание скрылась за поворотом.

***

Сэмми тихо шел за странной светловолосой девочкой, ласково разговаривающей с белым, никому ненужным котом. Все это время его преследовало очень странное чувство, словно она та, кого нужно бояться. Он знал ее, но откуда? И почему она такая… …Такая жуткая девочка. Наконец они остановились в одной из подворотен, голубоглазая девочка облокотилась на стену и стала оглядываться. Сэмми спрятался за поворотом, боясь, что она его заметит. Было страшно, но в тоже время весело, ему нравилось это опьяняющее чувство адреналина в крови. А что, если она и правда кто-то опасный и он поймает ее на горячем месте? Позвонит в полицию и будет героем, все сразу станут уважать, ведь он подвергался такой опасности, так смело! Отбросив на время честолюбивые мыслишки, он снова выглянул. Теперь девочка сидела, обнимая кота. Похоже, она случайно что-то задела и кот злобно зашипел, царапая «спасительницу» и начиная вырываться. А затем всю тишину этого захолустья прорезал громкий вой белого кота без хвоста, а затем тихий хрип и все стихло. Для котика — навсегда. Рэйчел Гарднер… Его убила. Своими руками, выпачканными в крови и грязи, она полезла в аккуратную черную сумочку, достала оттуда свой швейный набор и кучу мотков ниток разных оттенков. Ловко и быстро она продела хвостик нити в иглу, подобрала нужную длину, как всегда это делала, и стала шить. Шить прямо по коже и шерсти. Вышивая причудливые узоры и рисунки. От ее действий у Сэмми почти сработал рвотный рефлекс, а от этой по-настоящему жуткой улыбки пошли мурашки. Хотелось бежать, но сил пошевелиться просто не было. Не было сил сдержать дрожь в коленях от простого осознания… …Сэмюэль Уилсон видел эту девочку в криминальных сводках. Она числилась пропавшей, ее похитили, а родители были жестоко убиты — об этом сообщалось в утренних новостях. А еще о том, что, по анонимным сведениям, она не одна. Громко сглотнув, мальчик вцепился пальцами в ткань куртки, сжимая ее в кулаках. Гарднер подняла голову на звук, улыбаясь. Ее глаза, ее взгляд — сейчас он был другим. В нем горел какой-то ужасающий безумный огонек, словно на глубине голубых глаз зажегся потухший огонь. — Зак? — Рэйчел Гарднер уставилась в темноту взглядом необычайно горящих и одухотворенных голубых глаз, которые были мертвы ровно до тех пор, пока девочка сама не убила. На какое-то время ее взгляд задержался прямо на том месте, где и был Сэмми, но она быстро потеряла интерес и снова стала шить, вышивая на сломанной лапе, которую многочисленно обмотала нитками, какую-то картинку. Неожиданно голова зверька упала с ее колен и Сэмми охнул, сжимая челюсти крепко, чтобы не закричать от ужаса. Рот был сшит неестественным образом образуя улыбку, а к носу была пришита пуговица, как и к глазам. Вся белая шерсть мордочки стала красной и наверно бы сейчас вот так, издалека, никто бы не догадался, что кот живой. Ах, точно же… Мертвый. Похожий на плюшевого двухцветного кота, сквозь плоть которого так просто проникает толстая игла. Сзади послышались какие-то шаги, шел кто-то взрослый. Сэмюэл видел лишь силуэт, но облегчение и радость уже смешались в нем единым целым. Ведь взрослый человек позвонит в полицию, он поможет… — Беги. Сэмми удивленно нахмурившись снова выглянул из-за угла. Рэйчел смотрела на него улыбаясь, она знала, что он здесь и она ему сказала бежать. Но разве она не слышала шагов? Не видела… Этого… Парня. «— Зак?» «Рэйчел Гарднер по анонимным данным была похищена с целью шантажа, но в какой-то момент все пошло не по плану преступников и ее родители были убиты. Так же сообщается что девочка все еще жива…» Эти мысли промелькнули в голове быстро и беспокойно. Мальчик отвернул голову от все еще держащей в руках окровавленную иглу светловолосой убийцы и перевел взгляд на силуэт мужчины, чье лицо он теперь мог видеть, видеть бинты и жуткий взгляд… … А еще занесенную над его головой косу и насмешливые слова жуткой девчонки. — Любопытство кошку сгубило.